Всё не напрасно

— Заходи, — улыбающийся Андрей широко-широко распахнул дверь и приглашающим жестом указал внутрь. — Да я вроде не такой толстый, — усмехнулся Мишка, стряхивая с волос снежинки, — ты чего настежь-то открыл? Здесь холодно в коридоре. А ты босиком. Болеешь же. — Ты хуже моей тёти, — прыснул смехом Андрей, закрываясь на замок. — Я что, должен ходить в шерстяных носках и шарфе, натянутом на нос? Я почти здоров! — Не знаю, — Миша стянул мощные ботинки и сел в прихожей на тумбочку, поставив в угол пакет с одеждой. — Когда я был мелкий, меня так лечили. Ещё горчичников наставят, алоэ в нос закапают. Сухой горчицы в носки напихают, и усадят дышать над горячей картошкой. Брр… Миха передёрнулся от воспоминаний, но потом улыбнулся. — Но было прикольно. В школу не ходишь, сидишь дома, болеешь. Мама не ругается, чай приносит с вкусняшками. Эх… — А сейчас? — в голосе Андрея прорезалось осторожное любопытство. — А чё сейчас. Отца нет, мама далеко. Таблеткой закинулся, и похуй. Ну, сопли, потекут да перестанут. Кашель бесит только. У меня бронхит, я с ним заколебался. Ладно, хрен с ними, с болячками. Может, в комнату пригласишь? — Да, конечно, — Андрей чуть смутился и кивнул на дверь по левую руку, — проходи. Мишка зашёл внутрь и осмотрелся. Улыбнулся парочке мягких игрушек, что пристроились на спинке дивана, оценил диагональ монитора, огорчился отсутствию бумажных книг и сел к письменному столу. — Ну, показывай… — он оглянулся назад и осёкся, потому что из-за шторы на него смотрела жуткая рожа, моргающая абсолютно человеческими глазами. — Блять! Миха вскочил и отшатнулся к дивану. Андрей, а это был, конечно, он, снял страшную маску и бессовестно рассмеялся, скручиваясь пополам. — Повёлся! — еле выдавил он между приступами хохота. — Ты как успел туда прошмыгнуть, придурок? — Мишка тоже засмеялся и плюхнулся на диван. — Сноровка, — Князь утер выступившие слезы и схватился за живот. — Ты так классно пугаешься. Мишка взял в руки маску, что скалилась острейшими зубами, и провел по ней пальцем. — Сам сделал? — Ага. Слепил форму и отлил из пластика. Тёть Ира была первой жертвой и отшлёпала меня мокрой тряпкой. — Я её понимаю. Ну слушай… Ты талант, — задумчиво протянул Миха. — Покажи другие рисунки-то. Андрюха с готовностью полез в ящики стола и от торопливого усердия стукнулся об угол верхнего из них головой. Зашипел и протянул Михе канцелярскую папку. — Вот, смотри. Миша вольготно расположился на диване и полностью погрузился в созерцание. Князь отошёл на кухню, включил чайник и надолго завис у холодильника, думая, чем бы угостить долгожданного гостя. С момента падения Андрея под лёд прошла уже неделя. Они с Михой немного общались в чате, пару раз созванивались, и интерес Андрея всё больше разгорался. С Мишей, таким, вроде бы, взрослым с виду, было очень весело и по-хорошему сумасбродно. Он совсем не походил на скучных тридцатилетних зануд, типа учителя истории в школе или мастера по живописи в художке, откуда Андрюха сбежал после двух занятий. Он был совсем другим, и вдобавок понимал Андрея гораздо лучше, чем его ровесники-одноклассники. Так толком ничего и не придумав, Князь соорудил горячие бутерброды с сыром и понёс тарелку в комнату. — Будешь? Мишка смешно устроился сбоку дивана, еле как сложив на сидении свои длинные ноги, и, не мигая, смотрел на один из рисунков, Андрей не смог понять, на какой именно. — Мих? - он первый раз позвал его по имени и смущённо улыбнулся. — А? — Мишка наконец поднял голову. Вид у него был, будто только что проснулся, настолько его затянули в свою необычную реальность рисунки Князя. — Бутики будешь? — Да нет, чё ты… Не стоило. — Если ты отказываешься из-за того, что сам меня тогда ничем не угостил, то зря. Это пустяки. — Дело житейское? — переспросил Миха, улыбнулся и всё же взял себе один. — Ага. А, Миха, прикинь, — Князь с набитым ртом кинулся к столу, — у меня одно стихотворение есть, как раз про это, про Карлсона. Ну, почти. «Любовь и пропеллер». — Дай сюда, — Мишкины глаза загорелись азартом. Он пробежал глазами торопливые строчки и заржал. — Концовка огонь. Обычно про любовь сопливую муру пишут, а у тебя смешно получилось. Слышь, Андрюх, гитара есть? — У тёти Иры. Она иногда играет, — слегка растерялся Андрей. — Принести? — Тащи, — кивнул Миха, отбивая пальцами по колену ритм. — Вот, — Андрей бегом проскользил по ламинату из комнаты в комнату. — Она какая-то самая дешёвая, но… — Главное, чтоб строила, — Мишка перебрал струны и стал подкручивать колки. — Так, третья не строит… Как обычно. Он сосредоточенно тренькал, прислушиваясь, а Князь во все глаза смотрел на его гибкие пальцы, обнимающие гриф, серьёзный прищур, прикушенную губу, и слегка офигевал от нахлынувших будто ниоткуда непонятных чувств. Лёгкими прибрежными волнами они плескались внутри, то ли в сердце, то ли в той странной штуке, что называют душой, и окутывали всё тело поразительным щекочущим теплом. Андрюха даже побледнел и опустился на стул. Он несколько раз крепко зажмурился, чтоб отогнать наваждение, и прислушался к музыкальному рисунку, что уже играл Миха. — Он печален был, он её любил, — напел Миша, тихонько, пробуя песню на вкус, и перешёл от слов к мелодичному мычанию, о чём-то задумавшись. Князь, который первый раз своими глазами видел, как сочиняется музыка, тем более не простая, а на его стихи, обалдел окончательно, подпёр рукой щёку и, не двигаясь, смотрел на Мишу и гитару. Светло-коричневый лак её корпуса бликовал, отражая электрический свет люстры, а струны пели под умелыми пальцами. Голос Михаила, завораживающе низкий и чистый, совсем добил Князя, и он готов был расплыться лужей, как растаявший в лучах весеннего солнца снеговик. — Андрей, — вывел его из оцепенения Миша, заметив искрящиеся глаза паренька, — а принеси попить. — Да, конечно! — тут же с готовностью вскочил Князь. — Воды? Или чай налить? — А пивка нету? — с лёгкой надеждой спросил Миха. — Нет, ты что, — развёл руками Андрей, и Миха чуть было не смутился. За разговорами и песней он как-то подзабыл о возрасте Князя. Как разглядел в лопоухом подростке единомышленника, так тут же перестал обращать внимание на правила и условности. — Тогда плесни чая. Пошли на кухню. Там он сел на стул, наклонился на твёрдую железную спинку и глянул в окно. Снежинки кружились всё активнее и укрывали землю тонким слоем белого пуха. Андрей поставил на стол две дымящиеся паром кружки и кивнул в снежную белизну. — Вон там моя школа, за стадионом. Видишь? — Ага. И как там тебе? Грызёшь гранит науки? — поинтересовался Миха, делая крупный глоток, и закинул в рот шоколадную конфету. Он всё рассматривал украдкой Андрея и медленно, почти неосознанно начинал сходить с ума от серо-голубого жемчужного блеска его светлых внимательных глаз. — Грызу, но точно не гранит, — пожал плечами Андрюха. — Я там с первого класса учусь. Всё такое… Надоело уже, короче. А одноклассники… Скучные, капец. Половина учёбой занята и всякими допами, а другой половине на всё пофиг, как амебам. Уткнутся в телефоны. Я и пытаюсь их растормошить. Придумываю всякое. — А, ну молоток ты. Бля, вот я когда учился, мы знаешь с пацанами какие штуки вытворяли, чтоб веселее было? А у вас точно скукотень. Я, слышь, не против прогресса, но… — Миша, — вдруг спросил Андрей, утыкаясь поглубже в кружку, — а у тебя есть… Ну, это самое… Настоящие друзья? Миха молчал так долго, что Князь уже решил, что не дождётся ответа, но всё-таки его услышал: — Был один, ещё со школы. Мы с ним вместе прошли и огонь, и воду. Ну, понимаешь, да? Группу вместе собрали. А потом… — Миха опять сделал длинную паузу, не понимая, стоит ли говорить истинную причину, спохватился, нахмурился и твёрдо решил её не упоминать, — потом кое-что изменилось в отношениях, и пути наши разошлись. Он сейчас в другой стране живёт. А после того, было много ещё всяких приятелей, но все они как-то растворились. Кто от музыки отошёл, кто женился, кто уехал. И я, блять, почему-то всегда один. То есть нет, народу вокруг дохуя, понимаешь, да? И все что-то говорят, суетятся, требуют… А я один. — Я понял, — кивнул Андрей, хотя, на самом деле, не очень врубился в то, о чём толкует Миша. Ему нравилось быть в толпе, особенно в толпе веселящихся подростков. В школе, конечно, было скучно, а вот с дворовыми ребятами, что тусовались возле подъездов и магазина, можно было славно провести время. А если надоест, что вокруг никто не понимает тебя по-настоящему, то всегда можно вернуться домой и с головой уйти в свой сказочный мир. Порисуешь, сочинишь историю — и сразу лучше становится. — Ладно, Князь, я пойду, — Миха встал и сразу занял собой почти половину небольшой кухни. Андрей посмотрел на него снизу вверх и засмеялся. — Евка тебя если увидит, сразу назовёт дядей Степой. — Начитанный ребёнок, — Мишка нагнулся, чтоб надеть ботинки. — Да, тётя Ира ей всегда на ночь сказки читает. — А ты? Любишь читать? — Я? — Андрюха вдруг смутился под строгим взглядом Михи. — Да не смотри ты на меня, как наша училка по литературе. Кое-что читаю. — А ты читай больше, развивай мозги, — Миха хлопнул его по плечу. — «Винни-Пуха» девчонке почитай. Там юмор… Такой, как надо, понимаешь, да? Ты должен врубиться. — Хорошо, — кивнул Андрюха и вынул из шкафа Мишкину одежду. — Вот, держи. Спасибо ещё раз, что помог мне тогда. Андрей встряхнул куртку, чтоб свернуть её и положить в пакет, и из внутреннего кармана спланировала небольшая фотография. Андрюха успел разглядеть на ней совсем молодого Миху и ещё одного парня в косухе, с бас-гитарой через плечо. — Это вот этот парень — твой друг? — предположил Князь. — Да, — Мишка быстро взял глянцевую бумагу и сунул в карман своих джинсов, даже не взглянув на неё. — И вы больше совсем не общаетесь? — Нет. — А почему? — Андрею пора бы уже было догадаться, что тема не из приятных, но любопытство брало верх над чувством такта. — По кочану, — резко ответил Миха, но потом немного смягчил тон. — Ну всё, пока. — Пока, Миха, — растерянно моргнул Андрей и закрыл за ним дверь.