Dirty Tour

Basstrology — Somebody to Love

… И сейчас, в сырой и по-осеннему холодной Москве, со скукой наблюдая за планированием под порывами ветра жёлтых листьев, слушая ритмичный стук капель дождя по подоконнику, однообразный перебор гитарных струн, эхом раздающийся в пустой студии, я понимаю и принимаю то, в чем давно должна была себе признаться… Теперь, видя его лицо, эти бездонные небесные глаза и улыбку, скрывающую целую Вселенную истинной природы, в голове каждый раз всплывают лишь неделя такого же серого Лондона и флэшбэки единственного раза, полного обещаний и разрушения только для нас двоих…

***

— Как много людей ты готова впустить в свою Вселенную? Тебе не кажется, что мы до боли похожи. — Нет-нет-нет, дорогой. Давай без патетики. Притягиваются противоположности, одноименные знаки имеют свойство к отторжению. Простая физика. — О, правда? — Перенимает мою манеру речи и вскидывает вверх правую бровь, — А как тебе такая физика… От неожиданности я всем весом падаю на него, откинувшегося параллельно с моим падением на подушки дивана. Его резкий рывок за борт моего пиджака и свободное падение прямо в бездну, на плотные, упругие и одновременно твердые, как камень, мышцы, ставшие для меня скалами внизу обрыва. — Инерция, моя дорогая, — и, не давая опомниться, тянет к себе, накрывая губы мягкими и тёплыми, немного сухими и потрескавшимися, своими. По телу будто проскакивают электрические заряды, поднимая волосы дыбом на затылке, не давая ясным мыслям вклиниться и осознать происходящее. Мужчина на минуту отстраняется, пристально заглядывая в самую глубину души и сердца. На дне ледяных озёр, готовящихся к шторму в медленно темнеющей радужке, неоновой надписью горит то, что за этот летящий со скоростью света момент глаза в глаза считываю: мысленно меня уже раз десять оттрахали так, что завтра я не смогу стоять на ногах. «Остановись. Не надо. Это же предательство. Измена. Ты такой мягкий внутри. Несмотря на всех демонов. Несмотря на желание ломать собственные рамки. Остановись. Ты не сможешь с этим жить. Это сожрёт тебя изнутри. Совесть. И чувство вины.» Хочу оттолкнуть его. Заглянуть в глаза и сказать все эти слова. Достучаться до его здравого смысла. Вразумить. Понимая, что сама поступаю не лучше. Что я тот «стоп-сигнал», который сейчас должен сработать. Но вместо этого все глубже втягиваюсь в поцелуй с привкусом мяты, все глубже пускаю его ловкий влажный и требовательный язык. Все глубже зарываюсь пальцами в мягкие волнистые волосы, будто меня тащит с самым мощным усилием на отрыв магнит. Всё сильнее прижимаюсь, уже чувствуя сквозь тонкую ткань моей футболки и рубашки биение его сердца, которое стучит по грудной клетке в ритм с моим. Бешеный бит, заводящий до максимальных оборотов. Длинные пальцы с силой сжимают ягодицы, даже плотная кожа штанов не спасает от жара поджарого тела, от той твёрдости, что давит мне между ног с секунды, когда он усадил меня сверху. -Т. — Не даёт сказать ни слова, дав возможность лишь сделать глоток воздуха и возобновив эту пытку, хотя у самого губы пересохли и пылают. Обвожу их кончиком языка, возвращая влагу, на что в ответ прикусывает его зубами, втягивает в себя, посасывает, медленно трется внизу бедрами, и я сдаюсь. Все бастионы мгновенно рушатся, а моральные принципы объявляют полную капитуляцию.Ну и хер с тобой. Не могу. Не хочу думать, — Хочешь взять — бери. Но потом не жалуйся, — задыхаясь, с толикой злости на победителя, произношу шёпотом ему в губы. — И не подумаю, — низким с хрипотцой баритоном, на выдохе, будто только что спринт пробежал. Вот и всё. Всё и все посланы к чертям. На двоих. В наглую расстегивает пуговицу и молнию на штанах, фиксируя второй за поясницу и заставив приподняться, отлипнуть от его возбужденного члена, призывно торчащего сквозь тонкий материал брюк. Заглядывает в глаза. Лёд тает в пламени, обращаясь в жидкий металл. Длинные тонкие пальцы, холодные для разгоряченной плоти, без стеснения проникают под кружево, единственным касанием заставляя задержать дыхание. И ровно таким же намеченным маршрутом входят вовнутрь, провоцируя тысячи спрятанных нервных окончаний на реакцию. Хватаюсь за его шею, упираюсь рукой в крепкое плечо, будто ища опору. Никогда не думала, что окажусь настолько чувствительной, по крайней мере, раньше такого за собой не замечала. Во рту пересохло, а он наблюдает за реакцией, не отрывая взгляд с непроницаемым, сосредоточенным лицом, лишь изредка одаривая хитрым прищуром, как исследователь двигаясь внутри сразу двумя пальцами, то ускоряясь, то замедляя ритм, будто выжидая то самое, что ему нужно. В очередной раз выдыхаю, стараясь выровнять поток кислорода и поддержать его игру в огонь и лёд, но получается плохо, потому что уже понимаю, что нужна новая пара трусиков. Так легко и просто управляет чужим телом. Закрываю глаза и упираюсь лбом в его, пытаюсь хоть как-то найти точку опоры, пока изнутри волнами потряхивает от ощущения того, что мужчина творит своими невообразимыми пальцами. — А это сила трения. Простая физика, — язвительно кривит уголок губ, отрываясь от меня и замедляясь на секунду, чередуя то поступательные, то вращательные движения. -Сволочь, — цежу сквозь зубы, желая как следует попрыгать на этих охуительных пальцах, взять управление в свои руки, сильнее и быстрее, глубже, но этот скрытый доминант не даёт, не позволяет. — Хочешь меня, дорогая? — Пиздец как. Долго ещё свою самооценку будешь повышать или таки перейдём к делу? — Дерзкая русская девчонка… Все-таки прекращает эту долбанную пытку и начинает вставать, не отпуская, из-за чего приходится обхватить ногами его талию. Несмотря на кажущуюся тонкость и звонкость, мужчина силен, для него не составляет никакого труда пронести далеко нелегкую меня в два-три шага через всю гримерку, целуя то шею, то плечо, а я… Я добровольно, впервые за долгое время отдалась в чужую власть. Почти не сопротивляясь. Придерживая одной рукой за бедра, заглядывает через моё плечо и одним резким движением второй скидывает с гримерного столика все на пол: косметика, расчёски, фен, какие-то мелочи стучат о паркет с жалобным звуком. Не удивлюсь, если что-то сломалось. Но нам плевать, вообще плевать на всё. Мужчина, не отрывая взгляда от моих глаз и прикусив губу от нетерпения, резко стягивает уже расстегнутые штаны с трусиками, но дальше колен процесс не идет. Он недовольно цыкает и опускается на колени, попутно прикусив оголившееся бедро с внутренней стороны, чем вызывает у меня резкий выдох, и почти рычит снизу: — Вот на хера тебе столько ремней на этих блядских сапогах?! — Злорадно смеюсь внутри, наблюдая за тем, как в нем просыпается демон, отпихивая от руля в голове лощеного вежливого аристократа. Лишь многозначительно хмыкаю в ответ, с нетерпением ожидая продолжения, но его сейчас и Апокалипсис не остановит. Нежный секс? Не, в этот момент ни я, ни он о таком не слышали. Все быстро, сильно, грубо, без лишних прелюдий и расшаркиваний. Звяканье пряжки и тихий шелест ткани и нижнего белья, упавших на идеально начищенные ботинки. Раздвигает мои ноги, пробегая пальцами от колен вверх по бедрам, сжимает и приподнимает на нужную ему высоту. Опытный. «Моё почтение, леди» в виде резкого толчка сразу на всю длину. Быстрые и резкие поступательные движения, и внутри становится тепло и хорошо, будто я этого давно ждала и желала. Даже боль от его длины, кажется рвущего меня изнутри, доставляет какое-то мазохистское удовольствие. Кто там сказал, что водолеи холодные и спокойные? Вам нагло пиздели. Не останавливается ни на секунду, то жадно целует в губы, взаимно прикусывая и оставляя крохотные трещинки, то впивается в шею, надплечье, область над ключицей, обещающие мне на завтра синяки и засосы, во все, что доступно и открыто. Отвечаю взаимностью, оставляя памятные автографы на бугрящейся мышцами спине и ягодицах, за что «почти-жена на сносях» явно не скажет спасибо. Но не могу остановиться. Никто, никто за все мои двадцать девять лет жизни так меня не целовал и не прикасался, будто зная все струны моей души, будто был моим отражением… Сама себе зажимаю рот рукой, понимая, что ещё немного и меня накроет с головой неудержимой волной. Но этот дерзкий засранец отводит мою ладонь и шепчет на ухо: — Покажи мне тот голос, который никогда не услышат твои фанаты, — прикусывает мочку, постанывая голосом, снизившемся еще на пару тонов, и сам настолько сексуально дыша, что это приближает мой приход ещё быстрее, — Скажи моё имя… Скажи, — толчок, — Моё, — снова прямое попадание по нужной точке, — Имя. Последнее ускорение, и меня начинает трясти изнутри, когда внизу живота будто взрывается давно заряженная бомба, с такой силой, что голова просто уплывает. — Хиддлстон, блять… — В его ждущие, слегка приоткрытые губы, тут же благодарно прильнувшие в глубоком, затягивающем поцелуе, заглушающим мои далеко не тихие стоны. Еще несколько резких толчков в догонку, резко вытаскивает и кончает куда-то на потрепанный жизнью ковёр, явно видавший и не такое. Упирается рукой в зеркало за моей спиной, тяжело дышит. На загорелой коже на лице мелкими каплями блестит пот. Обнимаю его за шею, утыкаясь в макушку, пахнущую сексом и чем-то пряным. Пахнущую им. Поднимает лицо и, даже слишком нежно на фоне всего, целует, мягко, с привкусом соли, но все равно так вкусно. — Вот и узнала на свою голову, как это, быть с тобой, — по-мальчишески довольно улыбается, хитро поблескивая глазами, и трется кончиком носа о мой. - Не расслабляйся. Это только демо-версия. Да… Мы точно нашли друг друга.