И вспыхнет пламя. Игра Королей

Близнецы, август, 373 г. от З. Э.

Война никогда не могла приносить удовольствия, и не имело значение на какой стороне ты находился. Ведь за бравыми сражениями, в которые мужчины летели сломя голову, стояла и обратная сторона — пустота и разруха. Она была не только на яву, но и внутри каждого. День за днём в любом человеке ломалась какая-то часть, и то место, которое раньше было заполнено чем-то, грозилось больше никогда ничем не заполниться. Ступив на территорию Близнецов, король явственно понял, что что-то в нём изменилось. Он мог быть убийцей собственного отца, мог быть хорошим манипулятором, мог быть жестким и справедливым правителем, но теперь он стал ещё и воином. Теперь он мог жить не только рассказами о прошлых сражениях, но и собственными глазами лицезреть неприкрытую правду. Сейчас Старк видел одну лишь грязь, смешанную с кровью и не пойми чем ещё, видел мёртвые тела, что были раскиданы повсюду: кто-то подвешен вдоль стен, кто-то насажен на пики, кто-то просто зверски растерзан или сожжён. Он чувствовал запах смерти, что въелся в эти стены, видел всеобщую пустоту как в глазах своих людей, так и в глазах тех, кто смог выжить. Король Бейлон ниоткуда не уходил просто так. И даже сейчас, отступив из Близнецов дальше на юг, он поступил также, как и с Рвом Кейлин — вынес всё, что мог, убил тех, до кого смог дотянуться. У него получилось замедлить своего племянника, стоило отдать ему должное. Ксандру пришлось потратить больше времени, чтобы перейти через Перешеек, но в конечном итоге он всё-таки оказался здесь. — Соберите все тела, — приказал он, обводя взглядом двор. — И проверьте темницы, там могут быть выжившие. — Старк переступил через обугленное тело и направился внутрь замка. Там тоже было не лучше, чем во дворе. Кажется, Таргариен постарался вынести все ценности, какие только мог. Мог ли Ксандр осудить его за это? Нет. Шла война и она требовала значительных затрат, нужно было покрывать хоть какую-то её часть. За королём следовала целая делегация, в числе которых был молодой лорд Оскар Талли. Он вертел своей рыжей головой и не узнавал место, которое считалось его вторым домом, пусть бывал он здесь крайне редко. Сам Талли испытывал непонятное для него чувство — совсем недавно он был здесь, но с другим королём, при этом держа власть над всеми Речными землями. Теперь же его область раскололась на два лагеря, а сам он выбрал для себя иной путь. Влияние своего дяди Оскар не отрицал, если бы не поддержка лорда Тайвина, то он мог бы просто не решиться, хотя мысли о предательстве кружились в его голове. — Сюда, Ваше величество, — указал Талли на дверь, что вела в зал, где проводил собрания Таргариен. Некоторое присутствие прошлого хозяина ещё ощущалось. Где-то висели стяги с трёхглавым драконом, а на центральном столе валялись раскиданные фигурки. — Соберём совет сейчас, мой король? — поинтересовался десница. — Нет, сначала разберёмся с мёртвыми. Да и живым нужен небольшой отдых. Оставьте меня. — Ксандр махнул рукой и дождался, когда за последним вышедшим закрылась дверь. Он припал руками к столу и глубоко вдохнул. Требовалась внутренняя сила, чтобы просто не сдаться. Король чувствовал усталость. Он не хотел этой войны, но она случилась и теперь было лишь два пути — дать победить себя или победить самому. Первый вариант был не для Старка, поэтому ему требовалось всего лишь немного времени, чтобы уложить всё в своей голове. Капля спокойствия и тишины наедине с собой. Ему предоставили даже больше времени, чем он рассчитывал. И все эти минуты или даже часы Ксандр стоял на одном месте и смотрел в одну точку. Его зона ответственности стала больше, его влияние расширилось, вряд ли его теперь можно было назвать Королём Севера. Это, в какой-то степени, вдохновляло. Власть была опасной вещью и с ней нужно было быть очень осторожным. Старк знал отведённую ему меру. И пока эта мера не была достигнута. — Ваше величество, прошу меня извинить, — заговор десница. Ксандр даже не услышал как он постучал и вошёл. — Темницы все осмотрены. Там… — Билли прокашлялся, — ничего особенного. Но одна женщина… — Какая женщина? — Обычная сумасшедшая. Что-то постоянно бормочет себе под нос. Но она изъявила желание увидеть вас. — Ксандр повернулся к Толхарту и вопросительно приподнял бровь. — Я сказал, что это невозможно, но она совсем умом тронулась и начала кричать. Прикажите убрать её из замка? — Приведите её. Ждать долго не пришлось, уже вскоре в дверной проём втолкнули сгорбленную уже пожилую женщину, хотя об истинном возрасте можно было и поспорить, ведь не от лучшей жизни люди выглядели куда старше своих лет. Её грязные не по размеру одежды волочились по полу, а сама она бегала тёмными глазками по помещению, что-то нашёптывая себе под нос. Когда женщину остановили, соблюдая приличное расстояние перед королём, она резко задрала голову и впилась этими мутными глазами в Старка. Голова стала склоняться то влево, то вправо, она, как охотница, словно изучала добычу. Губы то и дело подёргивались странной улыбкой. — Вы хотели меня видеть, — заговорил Ксандр, поглядывая то на эту старуху, то на Толхарта, который занял место чуть позади него. Женщина улыбнулась так широко, что все смогли лицезреть её почерневшие и полусгнившие зубы. Она сделала шаг вперёд и протянула руку, намереваясь коснуться короля, но сделать ей этого не дали, из-за этого старуха разразилась неуместным смехом. — Золотая дорога… золотааааая, — прокряхтела женщина осипшим голосом, который ещё был подёрнут смехом. Она странно закрутила своими руками, делая беспорядочные движения непонятные никому. — Четыре. Четыре. Раз, два, три, четыре, — старуха стала загибать пальцы, смотря в глаза Ксандра. Никакой связи в этих словах не было. Тут женщина опустила голову, а когда вновь подняла её, королю на мгновение показалось, что она помолодела. — Простите, я не очень понимаю. Старк мог поклясться, что её глаза были тёмного цвета, чуть ли не чёрными, но в этот короткий миг он разглядел в них зелень. Возможно, игра света, хотя сегодня было пасмурно, а может свечи так странно отбрасывали свои тени. Она и улыбнулась ему по-другому, как будто пыталась заигрывать. — Этих губ коснётся только мой муж, — на одном дыхание проговорила старуха. — Я же говорил, мой король, обычная сумасшедшая, — прошептал Толхарт на ухо Ксандру. — Пусть уведут. Приказ исполнили немедленно, женщину взяли под руки и потащили к выходу, но та упорно сопротивлялась. Она снова приобрела прежний облик, а потому стала куда безумнее. — Санса, Санса, Санса. — Старуха резко мотнула головой и на её губах появилась совершенно безумная улыбка. — Саааааанса! — резко закричала она, тем самым перепугав всех вокруг, но больше всего короля, который сделал незаметный шаг назад. Даже лорд Толхарт напрягся, услышав имя дочери, хотя никто ведь не мог точно сказать какая же Санса имелась ввиду. — Дракон, — женщина каким-то образом высвободила одну руку и ударила себя в правую грудь, — после льва. Пока безумную старуху выволакивали из зала, в коридоре нервно бродил туда-сюда Брандон. Он услышал о том, что в темнице нашли какую-то предсказательницу и решил не упустить такого шанса. Никакие слова деда не могли остановить его, ведь интерес был слишком велик. — Все эти люди… все, Брандон! Шарлатаны! — не унимался Тео. — Тебе что, какая-то ведьма дорогу перешла? — поддел мужчину принц и потому, как дед смолчал, он понял, что не ошибся. Расспросить о больше Старк не успел, так как старуху наконец-то вывели в коридор и потащили к выходу из замка, а Бран побежал следом. — Брандон! — кричал Тео ему в след. — Подождите! Вы же эта… ну колдунья, ведьма? — Кажется его единственного не смущал её странный взгляд, её больная улыбка через которую просматривались чёрные зубы. — Только один вопрос. Я люблю одну девушку, очень люблю, так люблю, что готов съесть эту мою ведьмочку. Да, у меня, знаете ли, тоже есть своя ведьмочка. Она куда симпатичнее вас, но вы не обижайтесь, я просто не любитель взрослых женщин. — Как и всегда у принца начался словесный понос, а та скорость, с которой женщину тащили по коридору, развязывала ему язык ещё сильнее. — Просто скажите, мы будем вместе? Откройте там свой третий или какой глаз. — Снег — вода, — неестественно тихо шепнула старуха. — Вода с водой будет море. Утонешь, утонешь! — Шепот перерос в крик и охранникам пришлось заткнуть ей рот, чтобы она не перепугала весь замок. — Я ведь ничего не понял! — Бран всплеснул руками, но остановился, так как старуху уже вытаскивали на улицу. — В смысле я утону? — спросил он подбежавшего Тео. — Я вообще-то отлично плаваю! Это ещё один мой талант, между прочим. Со всех сторон идеальный, ах, какой же я прекрасный! Но я ничего не поняла, где это я там должен утонуть? — Нашёл кого слушать, — буркнул Тео. — Нет, я понял. Всё, понял! Моя Элис — вода. Снег тоже вода, она так сказала. А вместе мы море. Море любви. Да, именно так. Мы утонем в любви. Клянусь, так и будет! — Брандон не мог нарадоваться своей гениальности и находчивости. Даже если ведьма и имела ввиду что-то другое, парню нравилась та мысль, которую он озвучил. Он готов был хвататься только за хорошее, чтобы действительно не утонуть в этом море, где правила одна только жестокость.

***

На следующий день зал, отведённый для советов, наполнился лордами. Теперь в их стане были и новые лица, но, что самое удивительное, северяне держали себя в руках и не опускались до детских препирательств с новыми союзниками. Хотя, сомнений не было, колкие слова вертелись у них на языках. Неодобрительные взгляды в сторону друг друга всё же летали, но общая цель сдерживала порывы и только она не превратила этот совет в очередной балаган. — Что слышно о передвижение Таргариена? — громко спросил Ксандр, давая возможность более опытным военачальникам, чем он сам, всё объяснить. — Он продвигается на юг. Вот так, через Ведьмину Топь, — начал указывать лорд Блэквуд, который, по всей видимости, был военным голосом Речных земель. — Деревня разрушена. Нам доложили о том, что Таргариен устроил целое… представление. Большинство людей он четвертовал и развесил части их тел на деревья. — Послышались недовольные и осуждающие перешептывания, что было даже немного лицемерно, потому что каждый знал цену войне, а большинство сами были не прочь поступить также с врагами. — Смею предположить, что дальше он пройдёт через Семь Ручьёв и Добрую Ярмарку, пожалуй, может заглянуть и в мой родовой замок. — Нам не стоит задерживаться тут, Ваше величество. Необходимо опередить Таргариена и застать его врасплох, — отозвался лорд Брандон Рисвелл. Король сразу же посмотрел на Аррена и Ройса. — Настало время войскам Долины принять участие, не считаете, лорд Эртур? — спросил Ксандр. — Рубиновый брод должен быть взят под наш контроль, — на этих словах мужчина тыкнул пальцем в карту. — Мы тоже направимся туда и соединим войска. — Я сегодня же отдам приказ, мой король, — кивнул Аррен, даже не думая спорить. Северяне точно приободрились от того, что наконец-то не только им придётся подставлять свои спины под мечи и стрелы. — Стоит ожидать осаду Риверрана, — заговорил лорд Маллистер. — Как не странно, но я соглашусь, — с некоторой издевкой ответил Блэквуд. Между этими двумя что-то происходило, очевидно, какой-то личный конфликт. — Вы сегодня болтливы, лорд Блэквуд. Пытаетесь проявить себя перед королём? Не удалось заполучить Риверран раньше и рассчитываете на награду за резвый ум? — С каких пор вы стали таким сказочником, лорд Маллистер? — Прекратите! — осёк их Оскар. Он понятия не имел откуда его зять, лорд Маллистер, узнал о проделках Блэквуда в прошлом. В те времена, когда под Талли подкладывали шлюху из Атранты и та решила выдать бастарда Блэквуда за ребёнка Оскара. Для всех была только одна правда, что бывшая любовница Талли была сослана к себе домой, а после о ней никто и не вспоминал. Оскар и сам не жаловал Блэквуда из-за личного конфликта, но его земли также пострадали от атаки дракона и тот не думая перешёл на новую сторону. А может Маллистер был прав и Блэквуд таким способом пытался выслужиться перед новым королём. — Милорды, все личные конфликты вы будете решать за этими дверьми. Здесь же я не потерплю нелепых споров и упрёков! — жёстко проговорил Ксандр. Новоприбывшим пока было непривычно видеть во главе стола другое лицо, они ещё не знали толком своего нового правителя, а потому и позволяли себе такое поведение. — Что до осады Риверрана, это ожидаемо. Лорд Оскар, насколько замок готов к этому? — Думаю, провизии хватит как минимум на год, но если начнётся крупный штурм, замок может не выстоять. — Как показалось Старку, Оскар был очень неуверен в своих словах, из чего можно было сделать выводы, что лордом он был довольно посредственным. И всё же Ксандру хотелось поговорить с этим человеком наедине, тем более, что такой возможности у них ещё не было. Закончив совет и отдав соответствующие приказы, король попросил лорда Талли задержаться. Пока у Оскара сложилось впечатление, что Ксандр был довольно серьёзным человеком, тем, кто не терпел излишней вольности и открытости в разговорах. Но как только они остались одни, Старк смягчился в лице и даже улыбнулся владетелю Риверрана и пригласил того отобедать с ним. Ксандр знал, что для того, чтобы расслабить человека, нужно было создать определённые условия и атмосферу. Только в таком случае ему удастся откровенно поговорить с Талли и вклиниться в его доверие. Они дождались, когда им принесли несколько простых блюд и устроились друг напротив друга. Сначала обед проходил в молчание, но оно не было гнетущим. Двое мужчина просто были заняты своей едой и мыслями, а когда дело дошло до вина, завязался разговор: — Вы, лорд Талли, насколько мне известно, стали править Речными землями в довольно маленьком возрасте, да? — Да, мне было девять, когда погиб отец. Но управлять я стал значительно позже. — Ваша матушка была во главе, верно? — Старк постарался задать этот вопрос как можно непринуждённее. — Она… помогала мне. — А ей помогал ваш дядя, — с улыбкой проговорил король и сделал глоток вина. — Я знаю, что у вас могло сложиться неверное мнение обо мне, Ваше величество. Не буду отрицать, долгое время моя матушка имела большое влияние, как на меня, так и на Речные земли. Но я был юн и мало готов к такой ответственности. Сейчас же всё иначе. — Что вы, милорд, вы не обязаны так отчитываться передо мной. Отношения внутри вашей семьи меня не должны касаться. Я лишь хочу убедиться в верности вашего слова и вашей присяге. Знаете ли… доверие — довольно опасная вещь в моём положении. — Не буду скрывать, лорд Тайвин оказал значительное влияние на моё решение. Но не думайте, что я был согласен с политикой Таргариена. Мои земли пострадали не меньше ваших и пострадают ещё больше, но я… я не мог решиться. Без влиятельной поддержки… это… опасно, — Оскар старался всё объяснить так, словно он не боялся Бейлона. На самом же деле им владел страх, как и многими. — Значит, вы доверяете своему дяде? — Он знает, что делает. Его власть ограничена, но он умеет нарушать эти границы. Матушка доверяет ему, а я… — А вы доверяете ей, — закончил за него Ксандр. Ему показалось, что Оскару стало немного стыдно. Взрослый мужчина, который по-прежнему ещё зависел от матери и эта зависимость грозилась продолжаться до самой кончины или лорда Талли, или леди Джоанны. — Как хорошо вы знаете лорда Тайвина? — перевёл тему король. — Пусть мы и родственники, но виделись крайне редко. Я мало что могу сказать о нём. В чём я точно уверен, так это в том, что мой дядя всегда доводит дело до конца. Если он хочет видеть вас королём, то так оно и будет. Тайвин Ланнистер никогда не играет в игру, в которой может проиграть. — И снова Ксандр получил такой ответ, который не давал полного и прямого представление о личности Ланнистера. Он слышал об этом человеке противоречивые слова и это заставляло всё больше и больше думать о Тайвине. Зато об Оскаре королю быстро удалось сложить первое впечатление. Он готов был биться за правду, но имея за спиной надёжную поддержку в лице матери и дяди. Говоря простыми словами, Талли был очень зависим от своих родственников и никак не мог вырваться из этих оков, а может он просто и не хотел освобождаться. Они поговорили ещё немного. Ксандр пытался оставить о себе приятное впечатление, потому что ему было важно показать новым вассалам, что они выбрали верную сторону. Но при этом он держал образ серьёзности и некоторой жёсткости, по-другому заслужить уважения было проблематично. Дела у Старка значительно пошли в лучшую сторону после присоединения Речных земель. Но война ещё не достигла даже своей середины. Впереди было множество битв, взлётов и падений, а исход оставался таким же непредсказуемым. Ведь в любой момент всё могло пойти не так.

Деревня Семь Ручьёв, август, 373 г. от З. Э.

Смерть, как верный союзник, стала следовать за королём по пятам. А может они даже держались за руки, словно старые и добрые друзья? Уверенность в своей силе и непобедимости въелась в кожу Таргариена до самого основания и он не задумывался о том, что может потерпеть неудачу. Но волны провалов стали накатывать на его берег всё сильнее и сильнее, начиная с наглого убийства дракона. Бейлон не сильно задумывался об этой связи между драконом и всадником. Пожалуй, он даже не был одержим Арексесом. Та же Висенья была привязана к Балериону куда сильнее. Король же наслаждался возможностью летать и на время быть выше всех мирских проблем. Он не проявлял трепетной любви к дракону, собственно, о любви он вообще давно забыл, будто бы никогда и не испытывал её. И всё же, когда ему сообщили о том, что Арексес был отравлен, Бейлон вскипел. Он никогда не славился терпением и умением держать эмоции под контролем, он вспыхивал моментально и в своём порыве совершал страшные вещи. Таргариен не страдал от потери так, как это было бы правильно. Его захлестнул гнев от того, что у него посмели отобрать его собственность, его силу и мощь. И он смог отомстить. В своей манере, волоча за собой реки крови и полностью отключив какое-либо сострадание, хотя его у него никогда и не было. Он разгромил своего племянника у Рва Кейлин и посчитал, что война находится на стадии последнего издыхания. Ещё один рывок, одна победа и Север будет уничтожен, все Старки казнены, а его королевство станет таким же большим, как и прежде. Но понадеявшись на успех, Бейлон стал слепым и не заметил, как к его спине уже готовились приставить меч. Внезапность предательства выбила почву из-под ног. Таргариен, славившийся тем, что мог быстро реагировать на подобное, в этот раз был вынужден отступить. Он не мог признать того факта, что впервые проиграл, ему была противна сама мысль, что кто-то посмел так нагло предать его. Замешательство и чувство потери быстро отпустили короля. И тогда на смену он явил своего внутреннего дракона, о котором все почему-то стали забывать. Он утонул в этой злобе и больше не было рядом человек, который добровольно бы стал вытаскивать его из этой зыбучей трясины. Раз Талли решили оказаться на другой стороне, то Бейлон посчитал, что часть Речных земель должны понести наказание. Он и раньше никогда не сдерживал свои тёмные порывы, но теперь разгулялся на славу. Каждая деревня, каждая крепость, всё вокруг поддавалось жестокости. Люди должны были видеть, какова была цена такого предательства. Абсолютно всем необходимо было понять что станется с их землями, если они вдруг забудут клятвы, что принесли когда-то Бейлону Таргариену. Король уже оставил позади себя Ведьмину Топь, в которой разгулялся на славу. Ему хотелось, чтобы племянничек лично увидел все его старания, поэтому любезно оставил после себя яркий след в виде разорванных человеческих тел. Не останавливался Бейлон и сейчас, принеся смерть в Семь Ручьёв. Не имея личного дракона он всё же устроил огненное представление, и теперь каждый дом пылал в свете заходящего солнца, а люди, словно скот жарились за запертыми дверями своих жилищ. Под аккомпанементы людских криков Таргариен собрал военный совет, чтобы обсудить всё то, что произошло, а также план дальнейших действий. Он не хотел, чтобы вассалы вдруг посчитали, что они проигрывают. Пусть все думают, что вынужденное отступление — это не поражение, а лишь ступенька к великой победе. — Я знал, что этот риверрнаский ублюдок предаст нас, — с желчью в голосе выкрикнул лорд Бракен — тучный мужчина средних лет с залысинами у висков. — Тише, лорд Бракен, тише, — приговаривал Бейлон, а потом обратился уже ко всем: — Тому, кто принесёт мне голову Талли, я подарю Риверран и назначу лордом Речных земель. — А что будет тому, кто принесёт вам голову Старка? — спросил кто-то. — Голову Старка я намерен отсечь лично. Но я награжу того, кто сможет привести его ко мне. И моя награда будет очень щедрой, — Таргариен ухмыльнулся. Он заметил эти оголодавшие взгляды. Все люди в своей сущности обычные животные. Стоило только заикнуться о награде и большинство уже сейчас готовы были проникнуть в стан врага, дабы исполнить волю своего короля. — Талли казался мне не таким смелым, — заговорил лорд Марбранд и украдкой взглянул на своего сына-гваредейца, что неизменно стоял за спиной у Таргариена. — Мальчишка, видимо, затаил на меня обиду, — развёл руки в сторону Бейлон. — Или ему помогли, — неожиданно для всех подала голос принцесса. Она затаилась в самом углу шатра, да и вообще не должна была здесь находится. Они уже успели обсудить с отцом то, что ей следовало преподать урок Долине и сжечь несколько поселений, что располагались у подножия гор. Лорды сразу перевели свои взгляды на девушку. Война выбила из неё остатки былой девичьей красоты. Да, Висенья и сейчас оставалась хороша собой, только теперь эта красота стала грубой. Больше не было розовых щёк и ярко пылающий голубых глаз, только заострённое лицо и тёмно-синий взгляд. — Помогли? На кого вы намекаете, Ваше Высочество? — прищурился лорд Марбранд. А Бейлон тем временем сжал руки в кулаки. Ему не нравилось, что его дочь вообще подаёт какое-либо слово на этом совете. Деймон, в отличие от сестры, помалкивал, особенно после той драки в Близнецах. Висенья усмехнулась также, как некогда отец, и вышла из тёмного угла. — Мать ублюдка Талли из Ланнистеров. Мне продолжить или вы уже догадались? — Принцесса, как и всегда, не знала границ своей дерзости. — Мой десница предан мне, — сквозь зубы процедил Бейлон. Он и сам мало верил в свои слова, да и вообще, кажется, это был первый раз, когда он заступился за имя Тайвина, но только для видимости. — В самом деле, лорд Тайвин верно и преданно служит нашему королю уже много лет. К тому же его дочь теперь наша принцесса, — гнул свою линию Марбранд. — Идиоты, — прошептала Висенья себе под нос, но вышло всё равно довольно громко. Бейлон тут же стукнул кулаком по столу и разъярённо посмотрел на дочь, пригвождая её взглядом туда, откуда она посмела выползти. Деймон напрягся в этот момент. Пусть у него с сестрой отношения вечно штормило в разные стороны, но он всегда готов был встать на её защиту, на тот случай, если отец потеряет контроль. — Мой король, позвольте дать совет. Думаю, железнорождённым стоит оставить земли Севера и нанести удар уже по Речным землям, — опять взял слово лорд Марбранд, когда напряжение в семье Таргариенов чуть поутихло. Бейлон нехотя оторвал взгляд от дочери и переключился на своего главнокомандующего. — Сигард, — прокомментировал король точку на карте, что находилась под пальцем Марбранда. — Маллистеры теперь в родстве с Талли, верно? Что же, пусть мой отец покажет предателям островное приветствие. — Будет исполнено, Ваше Величество. — Риверран тоже должен ответить сполна, — напомнил Таргариен о том, о чём они уже говорили не так давно. И обсуждение плавно перешло к осаде родового гнезда Талли. Разговоры велись до самой глубокой ночи, невзирая на крики горящих заживо людей и несмотря на едкий запах дыма, что окутал всю деревню. Распустив совет, Бейлон намеревался остаться наедине с дочерью, которая больше не раскрывала рта, а тихо посиживала в своём тёмном углу. Но стоило только шатру опустеть, как девушка подорвалась и уже собиралась что-то сказать отцу, но тот опередил её. — Как ты вообще смеешь открывать рот! — Смею! — нагло ответила Висенья, приближаясь к королю. — Тебе напомнить, папочка, что я теперь единственная всадница дракона? Поэтому имею право говорить тогда, когда пожелаю. — Ты будешь говорить тогда, когда пожелаю я! — прокричал король. — Я приказал тебе лететь в сторону Долины! — Ты намеренно избегаешь разговора о Ланнистере? Неужели ты не понимаешь, что это его рук дело? Я всегда говорила, что ему не стоит доверять! — До сих бесишься от того, что он забрал у тебя твоего «друга», с которым ты любила развлечься в постели? — Висенья побледнела и порывалась влепить отцу пощёчину, но каким-то образом она сдержала себя. — Сама легла под Ланнистера и смеешь мне высказывать какие-то претензии? — В этом и был весь Бейлон. Даже родной дочери он не боялся говорить правду, о которой давно знал. Хорошо, что он был отвратительным отцом, иначе бы давно выдал её замуж, лишь бы та перестала порочить имя семьи. Хотя семья у Таргариена сплошь состояла из порока. — Ощущение, что и ты лёг под Ланнистера. Не так давно ты презирал Тайвина и всё искал повод срубить ему голову. А что же теперь? Нужно устранить его сейчас! Иначе завтра предатели обступят тебя со всех сторон, а послезавтра твоя голова будет на пике. — Лучше бы ты переживала за свою голову. Моё терпение не вечное, Висенья. — Мне впору уже записывать сколько раз ты угрожал мне. Очнись, отец! Твой десница — мерзкий предатель! — Моя дорогая дочурка, будь уверена, что если Тайвин Ланнистер предал меня, я подарю ему очень долгую и мучительную смерть. А ты последуешь за ним, если сейчас же не отправишься исполнять мой приказ. — Он по-отечески погладил её по щеке, но в этом жесте не было никакой нежности. — Ты правда настоящий осёл! — Она одёрнула его руку, развернулась и вышла из шатра. Она уже и сама была рада поскорее взобраться на Балериона и улететь отсюда подальше, лишь бы не лицезреть то, как отец медленно скатывается в пучину полного отсутствия мозга. Девушка обречённо вздохнула, когда заметила поджидавшего её Деймона, что стоял не так далеко о того места, где расположился дракон. Сегодня она порядком устала от своей семьи, которая и до того не отличалась умом, но сегодня превзошла саму себя. — Улетаешь? — спросил принц, как только сестра стала доступна его взору в этой ночной темноте, смешанной с дымом от пожарища. — Ага. Пощекочу пяточки огнём этим горным выродкам, — усмехнулась девушка. — Ты не должна этого делать, — с умоляющим взглядом проговорил Деймон. — Мы не должны этого делать. — Семеро, Дей, засунь ты уже в задницу свою правильность! Нет уже обратного пути, ясно? Либо мы переубиваем их, либо они нас. Если тебе так тяжело, то сваливай к своей жёнушке и грей лицо в её сиськах! — Принц сморщился от её грубости. Сколько бы лет не прошло, он никак не мог привыкнуть к её излишней прямоте, такой же как у отца. Они были похожи куда больше, чем казалось на первый взгляд. — Почему ты считаешь, что лорд Тайвин предатель? — переменил тему Деймон. Висенья тут же громко засмеялась. Она так и знала, что брат подкараулил её здесь не для того, чтобы воззвать к совести. — Ну конечно. Ты пришёл сюда, чтобы заступиться за честь любимого тестя. Знаешь, я только что сказала отцу, что он осёл. Ты тоже осёл, если думаешь, что Ланнистер верный слуга короны. — Сама подумай, зачем ему это? Зачем помогать этому Старку? — Чтобы посадить его северную задницу на трон, дурень! — Это не имеет никакого смысла! — вспылил принц. — Ну конечно, ты не понимаешь… Ты думаешь, зачем Ланнистеру этот Старка, когда есть ты? — Принцесса опять засмеялась, поражаясь глупости брата. — Или думаешь, что Дженна гарантия его верности? Ты нахрен не сдался ему, Деймон! Ты всегда был лишь запасным вариантом, вот и всё! Ланнистер прекрасно понимает, что ты будешь хреновым королём! Ему хватает и нашего папаши. Будь всё иначе, он бы давно убрал отца и возвёл тебя в короли. — Ты говоришь какие-то глупости! — У вас у всех чтоли война отшибла последние мозги? Семья идиотов! — Она оставила брата также, как и отца, не желая больше продолжать бесполезный разговор. Балерион уже был готов к полёту. Принцесса лихо взобралась на него, крепко пристегнула себя к седлу и без промедлений взмыла в ночное небо, в тайне надеясь, что видела эту семью идиотов не в последний раз.

В Заливе Железных людей (недалеко от Сигарда), сентябрь, 373 г. от З. Э.

Война в море всегда отличалась от той, что велась на суше. Здесь не человек шёл на человека, а корабль на корабль, а уж когда беспокойные воды полностью принадлежали только тебе, то иллюзия сражений рассеивалась, являя истину такой, какой она была на самом деле. Зверские нападения и грабежи — вот та правда, что скрывалась за представлением войны в море. Железнорождённые, что много лет отсиживались в собственных замках, наконец-то вкусили прелести своего предназначения и в них вспыхнула угасшая кровь предков, которые были частыми гостями на побережьях Севера. Они снова стали теми, кем были когда-то, варварами, оставляющие после себя одну лишь разруху и опустевшие крепости. Но не всем по нраву приходилось нынешнее положение. Всё-таки время смогло вымыть из некоторых железнорождённых их буйную кровь. Взять хотя бы лорда Грейджоя, который и руководил железным флотом. Он не мог сполна наслаждаться убийствами и грабежом. То ли возраст выбил из него ту тягу к сражениям, то ли действительно время сделала из него другого человека. Даже мысль о том, что он наносит ущерб ненавистным Старкам, не приносила должного удовольствия. Родрик просто делал то, что от него требовалось и не сдерживал своих людей в их жестоких порывах. Иначе, те бы могли помыслить, что их командир совсем раскис под влиянием жёнушки с материка. Грейджой, как и морское течение, следовал туда, куда его направлял его сын-король. Так и сейчас, оставив наконец-то в покое земли Севера, его флотилия направлялась к Сигарду. Харлон, как и отец, научился держать на лице нужную маску. Удивительно, как он из беспечного юноши вдруг стал мужчиной, наполненный ответственностью. Морскому делу приходилось учиться на ходу, зато на суше он показывал себя неплохо. Но он скучал по прежнему себе, скучал по тому, каким дурачком мог быть дома. Здесь, в окружение железных людей, ему следовало оставаться серьёзным и доказывать своё право на то, чтобы быть следующим Хранителем Морей после смерти отца. И насколько не была бы ужасна эта война, для Харлона она стала шансом, чтобы заслужить верность и доверие будущих вассалов. — Совсем перестал шутить. Я думал, морская болезнь проявляется иначе, — подошёл к сыну Родрик. Харлон, опёршись руками о борт корабля, рассматривал водную гладь, что распростёрлась до самого горизонта. Пока они плыли к Сигарду, было время насладиться временным спокойствием. — Мне бы выступать в уличных театрах Браавоса, такой талант зря пропадает. Даже собственный отец считает, что я болен, — пошутил юноша. Он всеми силами цеплялся за того Харлона, что остался дома, дабы окончательно себя не забыть. Вот окончится война и можно будет перестать быть таким серьёзным, а то вдруг моя веснушка заскучает рядом с таким мужем. Парень улыбнулся своим мыслям. Родрик тем временем хлопнул сына по плечу. Он то знал, как ему было не просто, особенно теперь, когда им предстояло напасть на земли, что некогда были вторым домом для Харлона. Если с Севером он стойко терпел эти испытания, стараясь не выдать то, что он, как и Элис, сильно привязался к принцу Старку, то теперь совсем не знал как пережить нападение на Речные земли. Харлон недавно задал себе вопрос — что было бы, если бы его отец умер? Страшные мысли, но те ведь могли стать реальностью. Смог бы Грейджой тогда подчиняться королю Бейлону? Или же он бы последовал за своим новым братом Оскаром и примкнул к вражеской стороне? А ещё он безмерно переживал за свою жену. Как бы на неё не ополчились из-за того, что вытворил её брат. — Письмо из дома, — Родрик протянул сыну клочок бумажки. — Хорошее или плохое? Дерьмовых новостей и так хватает. — Парень попытался найти ответ в глазах отца, но тот только слабо улыбнулся. Тогда Харлон отважился развернуть бумажку и прочесть несколько написанных строк. И тут его маска серьёзности всё-таки дала трещину, а потом окончательно спала, являя свету того прежнего беспечного юношу. — Это что получается… это я чтоли… я теперь чтоли отец? Родрик рассмеялся и снова похлопал сына по плечу, тем самым поздравляя его. Харлон был прав, новости всегда были одна хуже другой, но на этот раз нашёлся повод для радости. Юноша прикрыл рот рукой, чтобы скрыть свою широченную улыбку. — Ну какой же я молодец, — похвалил себя Харлон, — сразу мальчик! — Он всплеснул руками, чуть не выронив письмо. Пару предложений сделали его абсолютно счастливым. Будь у него возможность, то зацеловал свою веснушку до смерти, благодаря за такой подарок. Мейстер Пайка коротко написал о том, что леди Адриана разрешилась от бремени и явила свету здорового мальчика, которого нарекли Квентоном, как того и хотел Харлон. — Считай, что повезло. Мне тоже в первый раз повезло. Вышло, может, не очень, но… — Родрик пожал плечами. — Да хреново вышло, плохо ты постарался. Буйный сыночек получился. — Вслух имя короля они не называли, чтобы их ненароком никто не услышал и не подумал ничего дурного. — А вообще… ух! Я чувствую как стал очень ответственным сразу. Если я теперь отец, то должен быть серьёзным, да? Как же так… хорошо чтоли? Какое-то такое чувство… не знаю. Вот ты что чувствовал? — Да ничего. Тогда всё вышло очень скоро и я не был готов. И с Рейнис не был готов. А вот когда родился Эрик, тогда, да, я был очень горд, несмотря на всю ситуацию. — Родрик погрузился в воспоминания и теперь улыбался также широко, как и сын. — Надеюсь, ты не будешь таким же болваном, как я. — Обещаю повзрослеть раньше, чем у меня появится седовой волос, — Харлон приложил руку к груди и опять перечитал письмо, чтобы убедиться в правдивости написанного. — Квентон Грейджой, прямо имя настоящего кракена. Надеюсь он такой же симпатичный, как и я. Харлон ещё долго нахваливал себя, благодарил мысленно Адриану и не мог дождаться встречи с сыном. Но пока впереди был Сигард. И это была не последняя их битва.

Деревня Пеннитри, октябрь, 373 г. от З. Э.

Постепенно Бейлон прокладывал себе кровавую дорогу дальше на юг, рассчитывая закрепиться в Харренхолле. Но и его противник не терял времени. Ещё полностью не придя в себя после предательства Талли, король получил известие о том, что Рубиновый брод теперь находится под контролем Старка. Войско Долины, что до этого пряталось в своих горах, наконец-то вступило в эту войну и захватила замок Дарри. А сам Старк оставил Близнецы и, по всей видимости, двигался именно к Рубиновому броду. Висенья не могла справиться со всеми. Она сжигала деревни, что попадались ей на пути и добралась до замка дома Ваксли — Фитили, тем самым принеся смерть и в Долину, пусть и малую её часть. Таргариен рассчитывал на то, что его дочь настигнет вражеское войско и значительно уменьшит его ряды. Выслушивая болтовню вассалов, Бейлон нервно поглядывал на вход в шатёр, словно что-то ожидая. И вот наконец-то внутрь ворвался лорд Киван удивительно встревоженный и запыхавшийся. — Где это вы ходите, милорд? Совет давно начался! — рявкнул король, отчитывая своего советника. Но Марбранд, кажется, ничуть не смутился. — Мой король, плохие известия, фух… — мужчина закашлялся, пытаясь отдышаться. — Только что доложили… — Говорите! — Лорд Редвин… предал вас… он… вознамерился взять Старомест с моря и направил туда свой флот. Флот Хайтауэров двинулся ему навстречу. Это всё, что пока известно. Бейлон со всей дури махнул рукой и повалил на землю всё, что было на столе: карты, фигурки, собственный кубок с вином, свечи, свитки. Лорды, что находились в шатре, от такого резкого выпада отпрыгнули назад. — Что значит предал? — взревел Таргариен. — Как посмел? — Не знаю куда подевать свою злость, Бейлон подлетел к Марбранду и схватил его за грудки, словно мальчишку. — Отвечайте! Как он посмел? — Ваше Величество, мне неизвестно. Возможно, что принцесса была права. Кто-то стоит за всем этим. — Киван округлил глаза и только надеялся, что он не придётся под горячую руку короля. — И кто же по вашему? — Я военный человек, мой король, вы же знаете. Все эти интриги… — Редвины состоят в родстве с Баратеонами, — кажется, это сказал Бракен. — Может это лорд Стеффон? Мстит за родителей и сестру. — Только тогда Бейлон отпустил своего главнокомандующего и отошёл немного назад, всё ещё пылая от злости. — Стеффон Баратеон? — король засмеялся. — Этот дурень с кучей бастардов? — Иногда дураков недооценивают, государь. — Бракен был смелее всех здесь, по всей видимости. Или он таким образом пытался выбить для себя титул лорда Речных земель. — Кажется, двое сыновей лорда Стеффона в вашем войске. Можем взять и допросить их. Или отправить лорду Стеффону голову одного из них, чтобы тот начал говорить. — Как по мне это опрометчивое предположение, — заметил лорд Киван. Он был человеком с холодным умом. И никогда не делал что-то сломя голову, тем более на основе каких-то своих выдуманных предположений и подозрений. — Что если вы, лорд Бракен, ошибаетесь? Лишите головы сына и будьте уверены, что последует ярость отца. Нам нельзя сеять раздор внутри войска. Неизвестно по какой причине, но Бейлон успокоил свой гнев и даже прислушался к словам Марбранда. Может эта была особенность всего семейства? Умело сдерживать порывы короля? Или просто лорд Киван был чуть ли ни единственным человеком, которого уважал Таргариен и всё из-за своего друга-гвардейца. — Скоро я выясню кто посмел вонзить нож мне в спину. И когда я узнаю, прольётся ооочень много крови. А Редвин пусть наслаждается своим временным успехом. Потому что после я вздёрну его лично. Я бы, может, отдал приказ принцессе сжечь его треклятый остров Арбор, но уж больно хорошее там делают вино. Что у нас с Риверраном? — громко спросил король и вернулся на прежнее место. Кто-то уже успел собрать разбросанные вещи и восстановить ту картину, что была до всплеска гнева Бейлона. — Сарвики из Ключей набрали людей в Каменной Септе. Далее двинулись к Розовой Деве увеличивая своё войско. Часть моих людей, а также Вэнсы из Атранты, Личестеры и Смолвуды присоединились к ним, — докладывал Бракен. — Они уже на подходе к Риверрану. Замок будет осаждён в ближайшее время. — Прекрасно, — хлопнул в ладоши король. — Ваше Величество, от принцессы пока никаких вестей. Ей бы стоит быть немного осторожней. Разведка доложила о том, что у врага появился скорпион. Уверен они не станут медлить и вскоре воспользуются им, — начал о другом Марбранд. — Вы сегодня меня только расстраиваете, милорд. Совет окончен, — бросил Бейлон, не желая больше никого видеть и слышать. Ему потребовалась не одна бутылка вина, чтобы окончательно стереть этот неприятный день из памяти. Всё о чём Бейлон мог думать, так это о предателе, что засел за его спиной. Он ведь прекрасно знал кто это, но всё никак не мог признать правоту дочери. Словно, если он утвердится во мнение о том, что это дело рук одного лишь Тайвина, то тут же проиграет лично себе. Ведь сколько бы Таргариен не кичился тем, что Ланнистер не более чем грязь под его ногтями, это было ложью. Если бы Бейлон действительно хотел убить своего десницу, он бы давно это сделал. Поэтому признание правоты дочери било его по рукам. Но может ему всё-таки стоило придушить льва сейчас? Пока не было слишком поздно? Впрочем, было поздно…