Кот из храма у реки Ханагава

Тёплое лето закончилось, сменившись прохладной осенью и новыми заботами. Потихоньку я стала привыкать к поддерживающим процедурам, хотя знала, что благодаря помощи Рина мне больше не понадобится ни одна из них. Никогда. Учёба стала более усиленной, появились дополнительные занятия для подготовки к вступительным экзаменам для поступления в университет… Моя жизнь заполнилась подобными вещами до отказа, не оставляя и свободной минутки, чтобы подумать о прошлом… подумать о будущем. И только школьная жизнь стала совсем иной. Подарок Рина стал моим оберегом, защищавшим меня от людского зла и оберегая. Ученики, обижавшие меня до перевода в деревенскую школу, по счастливому «совпадению» были отчислены за низкую успеваемость и неприемлемое поведение, благодаря чему в классе появились новые, более приятные одноклассники и атмосфера значительно улучшилась. Новые ребята, заметившие меня почти сразу, были очень похожи и по характеру, и по внешности, на Мираи, Акиру и Сато. Казалось, будто бы я и не уезжала из Яманаси, однако лишь одно тревожило меня изо дня в день… Воспоминания о Рине не давали мне покоя, проигрываясь во снах и даже вплетаясь в мои повседневные мысли. Я продолжала узнавать его лицо, так полюбившееся, хоть я так и не смогла сказать ему это прямо, в каждом прохожем, в каждом пробегающем коте с каштановой шерстью, я пыталась узнать его, ища ошейник с маленьким колокольчиком. Но ничего не менялось. Рина не было нигде, и я прекрасно знала это, чувствовала сердцем. Связи с Мираи или другими одноклассниками почти не было — СМС-сообщения были слишком дорогими для нас, что уж говорить о звонках… письма терялись в дороге, будто бы жизнь специально не давала мне узнать, что происходит в душе у Рина сейчас. И всё же, я верила. Я верила, несмотря на все преграды. И даже когда родители настояли на поступлении в университет, продолжала верить… продолжала ждать нашей встречи. Так хотелось приехать к нему, и больше никогда не бросать. Ведь Рин не может пойти со мной, в то время как мне «с моим-то дипломом все дороги открыты». И я не тратила время зря. Однажды ко мне приезжала Мираи. Я едва ли узнала подругу, новая причёска полностью поменяла её лицо… и только повязанная на поясе кофта выдавала в повзрослевшей студентке бывшую одноклассницу. По словам Мираи, жизнь в Яманаси продолжалась всё в том же темпе. Класс успешно закончил учёбу, Нисимура прошла курс реабилитации и тоже переехала в Токио, поступать на психолога, чтобы помочь людям делиться их самыми трудными моментами жизни и отпускать неприятное прошлое. Сама же Мираи переехала на время к брату, отложив поступление чтобы помочь ему на работе. А Рин… К моему удивлению и глубокому разочарованию, о нём больше никто ничего не слышал. Мираи рассказала, что после моего отъезда он продолжил учиться. Но стал очень тихим и замкнутым, будто бы бесчувственным, полностью ушёл в себя. Они иногда общались с Юи, но никогда больше не говорили о том случае, который произошёл за день до моего отъезда из деревни. А после окончания школы Рин будто бы испарился, не оставив контактов, и даже документы его вдруг пропали из школьного хранилища. Будто бы его никогда и не было, нам всем его присутствие лишь привиделось. Напоследок, подруга показала маленькую общую фотографию класса, где был и он. Рин стоял немного в стороне, опустив взгляд, и по лицу было видно, что он хочет уйти. Ещё минута, всего лишь одно мгновение, и он перестанет существовать в жизни школы, в жизни этого класса… и он действительно исчез. Увидев проступившие на моих глазах слёзы, Мираи без раздумий и лишних сомнений отдала мне фотографию-открытку, предложив встретиться через месяц. И я, даже не поразмыслив над этим, сразу же согласилась. Это был тот же самый день, только спустя полтора года. Всё так же тепло и солнечно, но теперь уже бабушка не встречала меня, я шла сама, по памяти, по сохранившимся ощущениям. Сердце билось так быстро, так громко, что казалось, будто бы сейчас остановится навсегда… Было и радостно, и страшно встретить того, кто держался лишь в памяти все эти месяцы, касаясь моей души лишь в полуночных снах и мимолётных видениях… И вот, наконец-то, мы встретимся снова. Неужели моё желание всё же исполнится?.. Так много времени прошло с нашей последней встречи лицом к лицу. Признаюсь честно, я уже и забыла, каким вдохновляющее ярким был его взгляд. В храме по-прежнему пусто. Однако с последнего раза архитектура осталась неизменной, только толстые каменные стены ещё больше заросли зелёным и желтоватым мхом. На деревянных досках то тут, то там, валялись камушки. Осматриваясь, я вдруг замечаю непривычный запах сырости, которого точно не было раньше. Но нигде не видно следов кота с каштановой шерстью. — Эм… — начала я тихо и рассеянно, всё ещё рассматривая трещины на стенах, и всё во мне затрепетало от обращения к духу, — Знаю, я так припозднилась… Рин?.. Ты ведь всё ещё здесь? В ответ до меня доносилось собственное эхо, отражающееся от стен старого храма у реки. Капля тревоги капнула в огромное море надежды моего сердца, и в нём минута за минутой начинают подниматься волны беспокойства. Он не мог уйти! — Не прощай меня, если трудно, — повышаю громкость голоса, надеясь, что дух просто не слышит меня, или не узнаёт, — Я так хотела приехать пораньше, увидеть тебя снова, твои глаза… Но пришлось пойти по выбранному родителями пути. А теперь я, наконец, могу быть свободной! Рин, я буду приезжать к тебе так часто, как только смогу, обещаю! Но, сколько бы я ни ждала, сколько бы ни ходила по пустым и давно покинутым комнатам, вокруг по-прежнему было тихо и одиноко. Казалось, что дух действительно оставил это место, этот храм и этих людей, которым так сильно хотел и пытался помочь… тяжело поверить, чтобы Рин принял такое решение по своей воле. Пройдясь вдоль реки Ханагава, что протекала многие столетия прямо за храмом, я вспоминала, как мы сидели здесь вместе с Рином. Сейчас, видя это место своими глазами, мне было проще вспомнить и его самого: вечно внимательный, изучающий взгляд, кошачьи ушки, выбивающиеся из-под копны каштановых волос и непослушный хвост… Колокольчик, тоненько звеневший, когда кто-то просил духа о помощи. И наша школьная форма, которой Рин заменил будто бы перламутровую шёлковую рубашку… Казалось, что, пока я иду по лесу, раздвигая руками кусты и ветки деревьев, пока гляжу на воду речки с моста, всё это время Рин находится где-то рядом, наблюдая за мной, пускай я его и не вижу. Было ощущение тепла, но я то и дело ловила себя на мысли о том, что я лишь хочу это чувствовать, хочу, чтобы эти ощущения стали наконец-то нашей реальностью… а на самом деле, в лесу деревни Яманаси я была совершенно одна. Мираи, с которой мы и приехали в деревню погостить, пригласила меня ночевать у неё. Вот только идти мне никак не хотелось. Пока не увижу Рина — никуда не уйду. Тёмное покрывало ночи накрыло Яманаси, заметно похолодало, а я всё так и сидела в храме, пытаясь «воскресить» воспоминания в своей памяти. — А помнишь, как ты приехал за мной на велосипеде, и мы объехали практически всю деревню вдвоём? — спрашиваю я в пустоту и мрак, обращаясь к Рину в надежде, что он всё это время был здесь, — Этот день остался одним из самых счастливых в моей жизни, и… ой, это что, моя книжка? Одна из досок как-то криво лежала, выбиваясь из более-менее стройного ряда. Посветив фонариком телефона в щель, я заметила знакомую оранжевую обложку, всё так же перевязанную красной лентой. Будто бы кто-то спрятал её, так ни разу и не открыв. Половица легко поддалась моим усилиям, поэтому, достав книгу, стряхнув с неё приличный слой пыли и развязав ленту, я принялась перелистывать страницы, одну за другой, всё больше погружаясь в ностальгию. Стало невероятно холодно. Укутавшись в плед, подсвечивая страницы фонариком, я продолжала погружаться в нашу историю, раскрывавшуюся у меня в руках, пытаясь прочувствовать все те чувства, оставленные на страницах моего дневника когда-то. Дойдя до конца, с печалью, осевшей на сердце, я вдруг оживляюсь, заметив красиво выведенную фразу на самой последней странице, оставленной Рином. Моё сердце тут же подскакивает. «Я всегда буду рядом с тобой». Вдруг фонарик резко выключается, оставив меня сидеть в полной темноте в сыром храме. «Чёрт…» — единственное, что я смогу произнести, постукивая зубами от холода. «…я сижу тут с самого утра, но ничего, ничего так и не произошло… Не могу поверить, что он просто так ушёл, наше прощание было таким искренним, разве последние слова не означали ожидание следующей встречи?» — думала я, стараясь согреть себя хотя бы небольшой злостью и обидой на духа, разливающейся по всему телу от одной только мысли о том, что Рин мог меня отпустить. Минуты убегали быстрее, чем мне казалось, но он всё не появлялся. И, хотя поверить в то, что дух просто исчез, оставив после себя лишь маленькую фотографию и короткую строчку-послание в самодельной книге, было трудно, но ничего противоположного мне тоже не удавалось. Видимо, он всё же… — Фотография… — начинаю рыться в карманах, но никак не могу найти то фото со школьного выпускного, которое отдала мне Мираи, — Видимо, выпала, когда я доставала билеты на поезд, а теперь её уже не найти… ну и ладно! Обида переполняла меня, было досадно от того, что спустя столько времени я, наконец, приехала навестить единственного человека, которому открыла свою душу, свой внутренний мир, кому позволила быть рядом… вернулась к тому, кто делал меня счастливой, для кого было радостью быть нужным мне… Вот только, кажется, пока я планировала поездку, обдумывала наше совместное будущее, он меня отпустил. Перестал ждать, перестал надеяться и верить. А с верой умирает и всё то хорошее, что теплится в душе, даже когда близкий человек становится далёким… Подняв сумку, я иду в сторону выхода по интуиции, нащупывая в полумраке холодные и влажноватые стены руками. И стоило лишь сделать шаг за порог храма, как вдруг кто-то будто бы одёргивает меня пальцем за воротник рубашки, заставляя остановиться и обернуться, не зная даже, действительно ли я это почувствовала, или только показалось. — Ничего не забыла? — раздаётся, перекрывая шум леса вокруг полуразрушенного храма знакомый, тихий голос. Я пытаюсь распознать по выражению лица, по чертам в рассеянном лунном свете, с какой эмоцией это было произнесено, но потом обращаю внимание на карточку, которую человек протянул мне. Это оно. То самое фото со школьного выпускного. Ребята из деревенского класса, Акира и Сато вместе, а вот и Мираи… и Рин, стоит будто бы в отдалении, находясь уже наполовину в другом мире, в том, из которого пришёл к нам. Пришёл ради меня… Сердце замирает. Наши взгляды встречаются, и мы оба будто бы даже пугаемся той искры, что пробежала между нами в этот момент. Мой взгляд невольно опускается к полу и, не смея снова поднять его, я медленно и как-то неловко принимаю фото, прижимая его к груди. По щекам вдруг текут слёзы, но я их почти и не замечаю, пока уже знакомая, такая тёплая рука не стирает их с моего лица аккуратно и нежно, будто бы боится навредить. В глазах всё расплывается, я уже не могу сдержать плач. Вокруг неспешно, легко маша маленькими крылышками, порхают белые бабочки, освещая помещение храма. Я узнаю ту самую улыбку с ноткой то ли самодовольства, то ли хитрости, узнаю тот самый родной и такой приятный смех, который когда-то слышала каждый день… как же он раздражал меня поначалу, и как же мне его не доставало всё это время… и я снова слышу его. Но теперь уже точно не в последний раз, теперь уже точно. — Ты всё время ждал меня, Рин? — спрашиваю я неуверенно, уже совсем позабыв, как грубо иногда отвечала ему во время первых дней знакомства, — Ты действительно ждал меня?.. — Не волнуйся, Томи, — произнеся это тепло и тихо, Рин обнимает меня, прижимая моё тело к своему так крепко, как никогда раньше. Вокруг нас темнота, освещаемая светящимися волшебными бабочками. Я и сейчас слабо верю в сказки, и только одна, произошедшая со мной так внезапно, изменившая всю мою жизнь, заставляла поверить, хоть на минутку, что это реальность. Мы оба ждали так долго, не зная даже, встретимся ли когда-нибудь ещё… но мы оба верили, храня в сердцах дорогие воспоминания, голоса, моменты, сближавшие нас несмотря на расстояние. Мы стали самой прекрасной и волшебной историей друг друга, какой больше не повторить. «Вечность без тебя наконец-то закончилась… И теперь я не собираюсь тебя отпускать». «Спасибо, что спасла меня. Снова».