Номера на шее

      Больница — место почти никогда неприятное. А если это лаборатория с живыми людьми вместо подопытных уж тем более. Их было, кажется, 999. Как минимум, в их комнате были номера от 892 до, как раз, 999. Они были детьми от пяти и до десяти лет, которых просто насильно заперли, по очереди уводя. Один за одним, по очереди, по номерам. И они не возвращались. Ну как не возвращались. После криков из операционной, что постепенно стихали, их выносили в крови и не дышащих. А им, чтобы понять, больше ничего и не требовалось. А еще они абсолютно не могли сбежать. У них всех не хватало сил. Постепенно их становилось все меньше и меньше. И все ближе и ближе к концу. Он помнит тот день, когда увели 993-его. Они были почти друзьями, на самом деле, насколько им позволяла ситуация. Скорее всего, потому что их номера были рядом, буквально один за другим. И двое людей в халатах увели ребенка. И он понимал, что будет дальше, да и 993 тоже понимал. Они оба прекрасно знали, что скорее всего больше не увидят друг-друга. Как минимум на этом свете, в мире живых. Они в последний раз обменялись взглядами, даже не зная имен друг друга (да и что сказать, они даже сами не помнили своих), после чего двери закрылись.       И через, наверное, пару часов подавленности и осознания, что вот, скоро и он, случилось чудо. 993 не унесли куда-то, откуда не возвращаются, его принесли обратно. В крови, не двигающегося, но живого. Живого, что случилось впервые. Живого. Он был рад. А потом нескольких детей, оставшихся в сильно опустевшей комнате, снова оставили одних. Все были удивлены, что сказать, тихо обговаривали выжившего, столпившись возле него. А потом забрали и его, номера 994. И последнее, что он помнит, это боль.

***

      Он проснулся, не понимая, где он. Зато, к сожалению, помнил, кто он и где был до этого. Он был в какой-то капсуле. А рядом были еще несколько. Он был все в той же одежде, в которой вошел в операционную, что заставил волну воспоминаний. Он боялся, ничего не сказать, но все же вышел, подойдя к закрытым капсулам. Только вот, наверное, зря. Там тоже лежали его ровесники. Знакомые. С клеймом на шее, которое есть и у него самого. 995, 996, 997, 998 и 999. Он знает… Знал их всех. Через стекло он узнал их всех. И бьется сердце только у него. Он проверил каждого. Проверял и плакал, вытирая глаза рукавом. Он был один, он это тоже понимал. Мог бы, быть, наверное, сейчас в компании, 998 лежал с побитой изнутри капсулой, на стенках которой была давно высохшая кровь, да и костяшки пальцев к него были разбиты. И мог бы, но…       Отойдя от всего этого, он был во… Все той же лаборатории? Наверное, стены очень похожи. Но в отличие были незапертые двери. И знакомый коридор. Но не было никого, кто мог бы его схватить и отвезти обратно. Да, в принципе, никого не было. Только сквозняк, кусающий ноги. Стены были непривычно обшарпанные. Будто бы тут долго не было никого. Где-то даже начали пробиваться какие-то маленькие стебельки растений сквозь трещины в полу.       Прислушиваясь ко всему, даже к мимолетным шорохам, он начал двигаться вперед длинного коридора, такого же пустого, каким он его и помнит. И он уже был бы рад даже врачам, но не было все так же никого. Шаг за шагом, оставляя следы по пыльному, уже далеко не бетонному, а земляном полу. Шаг за шагом, все ближе и ближе, пытаясь не подвернуть ноги на каждом шагу. Двери по коридору где-то были и вовсе открыты, а где-то не закрыты до конца. Но он не стал туда заходить. Даже заглядывать. Он шел вперед. Туда, где был главный выход с огромными железными дверьми. Им показывали всем, что бы они понимали, что сбежать не смогут в любом случае. А сейчас… А сейчас они были открыты! Почти что на носочках, он подошел к выходу и увидел деревья, солнце, почувствовал поднявшийся ветер, что, кажется, приветствовал его. Это заворожило.

***

      Сколько лет уже прошло? Несколько десятков, он не помнит точно. Он пережил уже детский дом, приемную семью, которая от него отказалась, трущобы, обучение, особенно истории, что было больше похоже на злую шутку и алгоритм. Он уже не 994, он уже Инспектор Войд со стальным сердцем и железной волей, без семьи и друзей. Для каждого в Империи это звучит весьма грозно и страшно. Одно его имя может всполошить. А он все еще прячет клеймо с цифрами под высоким воротником. Оно все еще четко напоминает старое прошлое. Ту самую лабораторию, что, как оказывается, стоит уже пол века. И из нее выжил только он.       И вот он сидит, перебирая бумаги, приходящие в полицию Альт-Сити. А еще у него скоро допрос троих людей, что зашли слишком далеко под систему, что нарушать не смел даже он сам. Архонты все же стоят над ним. Радан, Кейт и Дэйв. Первые были простыми работягами, что уж тут говорить, случайно добравшимися до этого времени непойманными. Сейчас он читает досье Дейва. Дошел до комиссара, молодец. Сменил алгоритм при том, что это в принципе было довольно редко. А уж на такую должность, так это вообще. Только вот потом глаза зацепились за несколько строчек в медицинском заключении. Множество шрамов на теле и приписка о странном шраме-ожоге на шее в виде цифры 993. О клейме с цифрой 993, которую тот, видимо, прятал под платком на шее.