Начало конца

      Я не мог просто взять и смириться с тем, что Коди похитил меня и не понятно что собирается делать. Тем более, я оставил малышку Софи без присмотра. Не смотря на то, что она сейчас с Джейденом, я всё равно переживаю. Он снова может бросить её, а Коди выждет момент, чтобы причинить мне огромную боль. Только вот за что…? Как выяснилось, с матерью у него отношения не сладкие были, а значит месть — не причина. Это я знал, мне требовалось лишь подтверждение, что я и получил. Так как больше у меня нет вариантов, зачем Коди меня убивать, остаётся лишь вариант с одержимостью и похищением. Может быть, я бы даже сказал — скорее всего, — Коди оставит меня в живых. Ведь я его кумир, первая гейская любовь, человек, на котором держится весь мир. И он хочет, чтобы я плясал под его дудку. Но этому не бывать, ибо такой идиот, как Коди не знает меня настолько досконально, как я его.       Если верить словам Коди, он вернётся, чтобы покормить меня, через пару часов. Так как я в курсе где нахожусь, не тяжело выяснить, как долго требуется Коди, чтобы добраться до работы. Если брать примерно тридцать минут в одну сторону, учитывая все светофоры, то выходит час на дорогу и два на консультации. Плюс зайти в какой-нибудь магазинчик, чтобы купить мне лапшу быстрого приготовления — ещё минут десять. В целом, у меня есть три часа и пять минут, чтобы как-то выбраться хотя бы из оков. Ещё пять минут я потратил на монолог, чтобы выяснить причину своего похищения, так ни к чему и не придя. Единственное, что мне известно, это то, что четыре года назад мы встречались и он следил за мной, раз узнал как я избавился от тела Ноа. Эта и ночь знакомства с малышкой Софи — единственные вечеринки на которых я напивался до беспамятства. Ни от кого Коди не смог бы узнать, где Ноа, поэтому я подозреваю, что ночью в лесу мы были не одни. Хотя это было не четыре года назад, а всего два.       Я не мог забыть ту роковую дату, когда мне хотелось и пойти сдаться в руки полиции, и сидеть настолько тихо, чтобы никто и никогда не смог узнать о существовании Ноа. Первые несколько часов меня очень сильно тошнило, будто выворачивало кишки наружу. Стоя на коленях перед туалетом дома, куда я еле дополз, мне приходилось запивать ужасный привкус желчи литрами воды, чтобы немного соображать и отвечать Софи на сообщения. Я пытался убедить себя, что меня рвёт от количества алкоголя, выпитого в тот вечер. Но внутри я понимал, что это всё от вида мёртвого тела. Через рвоту мой организм пытался очиститься после убийства. Много-кто долго проводит время в душе, стирая со своего тела кровь, и плача, сожалея о содеянном. Я же не винил себя за убийство наглого придурка, абьюзера и изменщика, причиняющего моей малышке Софи лишь боль.       Почему же Коди, зная меня наизусть, перепутал годы нашего знакомства и первой, единственной встречи? Может быть, потому что она была не единственной? Или из-за того, что он и вправду следил за мной. Да, в ту ночь нашего небольшого диалога с Ноа мы были не одни, и в день знакомства с малышкой Софи за нами велось наблюдение. Но четыре года назад я презирал алкоголь и промышлял этим лишь из-за денег. Четыре года назад я был невинным семнадцатилетним парнишей, у которого даже серьезных отношений ни разу не было, зато статей нарушено было больше, чем у Софи в четырнадцать. Как я мог пропустить такого парня как Коди? С чего этот псих-терапевт вообще решил, что я был пьян… Конечно, день рождения Милли, куда не пускали ни одну трезвую персону, даже человека продающего всякий стафф и заботящегося о веселье всех вокруг. Был лишь один день в году, когда пили все, и выручка у меня была с пятью нулями. Пытаться выяснить, откуда Коди знает Миллс, было бесполезно, потому что после часу ночи всем было плевать на связи, народ просто бездумно пил, принимал и веселился. Иногда даже я терял контроль и выпивал пару лишних шотов или бокалов самбуки. Разумеется, меня можно было легко разговорить. Я удивлён, что Коди не взял мой номер или не поцеловал. Он ведь не целовал меня…? На что я очень надеюсь.       И так, мы выяснили, когда произошла наша первая и, к моему огромному сожалению, не последняя встреча с Коди. Потратил я на это сорок три минуты, на хотя бы какую-то мельчайшую попытку сбежать остаётся два часа и двадцать две минуты. И, как я понял, сегодня у меня ничего не выйдет. Во-первых, я слишком слаб, голоден и истощён. Во-вторых, мои руки в наручниках, а ноги примотаны нейлоновой нитью к ножкам стула. У меня есть всего два варианта, которые приходят мне в голову: плясать под дудку Коди, чтобы потом подобрать момент и убить его, или же бороться за свою жизнь. За свою свободную жизнь в ста метрах от дома малышки Софи, без Коди мать его Шермана.