Принятие неизбежного

      Страх. Отчаяние. Пустота внутри. Холод. Дрожь, лёгкая, но ощутимая. Забыть бы о способности чувствовать. Эта банда терзала искру не цикл и не два, а без малого квартекс. Чувства не пугали юнгфем, но она надеялась, что сможет их прогнать и свободно расправить плечеблоки.       Сознание подбрасывало образы из прошлого. Драка с дядей — кто-то подсунул ему фальшивые доказательства распутства племянницы, а он, не разобравшись, накинулся на только приехавшую родственницу. И в процессор не пришло, что юнгфем едва ли надолго покидала пределы дворца Праймов, куда семья отдала на воспитание. Наставник, узнав, что этот случай не был единичным, и увидев последствия драки, настоял на обращении в полицию.       Интернатом пугали, но бедолаге повезло миновать все описанные ужасы. Куда больше страданий причиняло осознание, что из-за её заявления дядя угодил под суд и что его лишили права опекать племянницу. Впрочем, взрослые кибертронцы считали эту меру справедливой. Во-первых, обнаружилось расстройство. Во-вторых, дядя оставлял юнгфем у родственников, по-прежнему уделяя всё внимание карьере, и видел её редко. А при встрече постоянно тыкал, что не стала воином, подобным ему, называл позором династии. Да и мог применить силу, если считал слова недостаточно весомыми.       В не столь отдаленном прошлом колёсная знала себя как Антифлоренсен Смайт, наследницу десептиконской линии династии военных. Сейчас её называли княжной Антифлоренсен Пакс, бэтой Оптимуса Прайма и Леди Мистресс. И Рен бы радостно приняла то обстоятельство, что попала в хорошую семью, где её любят, если бы не чувство вины.       Оно призраком следовало по пятам, принимая разные облики: это могли быть дядя, покойный добрый гранддани и даже Оптимус. Нужно было оставить всё неизменным. Нужно было молча принять случившееся. Противные мысли усугубились с известием о смерти дяди. Флора гуляла по Иакону в тот момент, когда Джамал Смайт неожиданно сбросился на проезжую часть. Образовалась авария. Джамал отлетел на край дороги и упал с огромной высоты.       Рен винила себя в гибели родственника. Будто она толкнула Джамала. Не испытывая огромной любви к нему, юнгфем привязалась к меху настолько, что ворнами старалась доказать, что его претензии необоснованы. И сейчас привязанность киберзмеёй извивалась у искры.       — Мы на месте, — Оптимус, Антифлоренсен и сопровождающие их гвардейцы остановились у особняка у моря Мифрила. — Дани присоединится к нам позже, у неё мероприятие, — Прайм положил манипулятор на наплечник приемной бэты.       Антифлоренсен с удовольствием назвала бы ласково каминусианку, заботливо принявшую её. Но стыд то отключал вокалайзер, то подталкивал выбирать формальности.       — Да, учитель, — загробным тоном ответила юнгфем.       Учитель… В нормальном состоянии автобот привык к постоянному «сат Прайм» — Фло долго использовала формальное обращение. Юнгфем не заметила изумление опекуна. Этим словом она надеялась вернуть то время, когда все было хорошо. Когда дядя находился в гарнизоне, ну или в целом где-то у себя служил. Когда утром нужно было ехать в университет, отписываясь Прайму по комлинку, что все нормально. Когда после занятий, поболтав с друзьями, Рен неслась заниматься с Оптимусом заковыристым древнекибертронским, политологией и историей.       Прайм осознавал, почему поведение княжны было таким. Антифлоренсен посетила психотерапевта, и опекунам сообщили диагноз: ПТСР. Форма средней тяжести. Мистресс и Оптимус внимательно отнеслись к этому. По вечерам семья проводила больше времени вместе. Чаще сидели и разговаривали. Флора выступала слушателем и лежала на диване между опекунами в полудрёме.       Правитель отложил обучение Рен до тех пор, пока состояние нейронной сети юнгфем не стабилизируется. Ночами не получалось спокойно модулировать, и силы не возвращались к княжне. По природе чувствительная, она раздражалась сильнее обычного. Пакс пыталась избегать окружающих, боясь, что обидит их из-за пустяка. Общение с друзьями сошло на нет, любимые влечения оказались заброшенными. Вскоре Прайм собирался выйти в отпуск, и, посовещавшись, правящая чета решила провести отдых в особняке у моря Мифрила. Тихое и живописное место могло помочь измотанной княжне.       Особняк на время отвлек юнгфем от долгих размышлений. Гладкие дымчато-серые и серебристо-розовые стены веяли спокойствием и безмятежностью. Впрочем, он располагался в месте, отдаленном от привычной суеты и толкотни. Фло отпустила манипулятор опекуна и провела ладонью по перилам с темно-коричневой окантовкой. В пасмурную погоду казалось, что здание немного светится. Замерзший корпус фем обдало приятным теплом, когда она вошла в холл. Округлые терракотовые своды выглядели приятно и уютно. На клик тень улыбки скользнула по уставшему фейсплейту.       На втором этаже опи и бэта разделились. Сопровождаемая десептиконшей-элитгардом, Рени толкнула дверь в отведенную ей кварту. В первый раз колёсная радостно изучила здесь каждый миллиметр, а затем убежала на побережье. Оптимус тогда едва загнал резвившуюся подопечную домой. Мало того, что Рен сопротивлялась уходить — юнгфем умудрилась столкнуть автобота. Сколько мифриловых брызг поднялось! Вот бы переместиться в прошлое и заново прожить счастливые моменты…       — Я в порядке, — буркнула юнгфем, обнимая подошедшую фем. Сайберворп стала для Рен одновременно телохранителем и кем-то вроде воспитательницы. Оптимус учил кроху не только наукам, но и протоколу. Десептиконша же, в прошлом обучавшая юнлингов из аристократических семей, помогала княжне закрепить знания.       Сайберворп молча погладила колёсную по шлему. Флора неосознанно обманывала себя и не могла одолеть навязчивые мысли.       — Агрх, что ещё нужно? — Фло подошла к столу и принялась раскладывать вещи из сумки. — Модулирую циклами, режим соблюдаю, лекарства принимаю, излишнюю нагрузку убрали. Как заставить эту юникронову нейронную сеть работать в обычном режиме!       — Дай себе время, Рен, — вокалайзер Ворп ассоциировался с нежной колыбельной. — Я понимаю, каково тебе сейчас, — юнгфем стояла к элитгарду спиной. Флоре не хотелось, чтобы гвардеец снова видела слёзы.       Это произошло не с ней. Это у какой-то другой Антифлоренсен отпечаталсь в блоке памяти очередная смерть родственника. Это у неё ПТСР, которое причиняет боль и страдания ей, приёмной семье, ботам, которые по-доброму к ней относятся. И вся галиматья последнего квартекса закончится… ну хотя бы подобно грозе за окном. К вечеру прекратится. Сбой системы, который быстро чинится, если найти верные способы.       — Сколько ему надо, расстройству этому? — эмоции заглушали разум. — Квартекс поумирали, и будет. Что мне, до дезактива с этим жить?       — Работа с расстройством протекает в необходимом темпе, — Сайберворп некоторое время была психотерапевтом. — Мы — я, сат Прайм и Леди Мистресс — будем рядом и поможем справиться с трудностями. Нельзя знать заранее, сколько займёт восстановление. Положись на нас. Мы понимаем, что сейчас тебя штормит, ломает, тебе страшно.       Фло провентилировала, размазав омыватель по фейсплейту. Тяжело. Колёсная добрела до платформы и улеглась, раскинув манипуляторы. Тревога словно сжимала корпус, надеясь его сломать.       — Оптимус просил передать, что он у себя в кабинете. Если захочешь, приходи угощаться, — сказала Сайберворп перед уходом.       — Чем? — приподнялась юнгфем. Элитгард повела плечеблоками. — Ладно, спасибо. Пойду выясню. Вазу крий на вряд ли разрешит умять, но на большую порцию чая можно рассчитывать.       Предупрежденный десептиконшей Прайм заблаговременно убрал штудируемую литературу. После приёма у психотерапевта автобот заинтересовался, как можно помочь кибертронцу с этим диагнозом. Чтением мех занимался, когда рядом не было бэты. Впечатлений хватало. Цель терапии — научить Рен управлять страхом, развившегося после травматического опыта, а не подбрасывать новые поводы для беспокойства.       — Как ты? — в дверном проёме кабинета появился рогатый кобальтово-голубой шлем. — Проходи.       — Как с того света вытащили, — Прайм знал: подобные ответы — защитная реакция. — Хочу, чтобы это закончилось.       По пути к креслам, сдвинутым к окну, Фло нажала на выключатель. Кабинет погрузился во тьму. Поблизости прозвучали оглушительные раскаты грома. Оптимус ждал, пока бэта пишет несколько кругов по комнате, внимательно высматривая что-то среди вещей, споткнется о собственный сервпопривод, тихонько выругается и усядется рядом, завернутая в синюю материю. Звякнули золотые застежки в виде слитых половин инсигний автоботов и десептиконов.       — Ты за старое? — Оптимус признал мантию.       — Как раньше никогда не брала, — Рен накинула плащ на шлем и плотно укуталась. Из-под ткани выскользнул манипулятор, схвативший стакан с чаем.       — Испачкаешь — заставлю отстирать.       — Та пожалуйста, — последовало три шумных глотка. — Хочу, чтобы всё было как раньше.       В то хорошее время Рен и Оптимус вечерами играли в настольные игры. Колёсной, правда, стабильно не улыбалась удача: едва намечался шанс выиграть, как автобот в пару ходов прогонял надежду на победу. И процессор изобретал новые способы достижения цели. А бывало так, что Оптимус вспоминал события довоенного времени и гражданской войны. Флоре, активировавшейся спустя тысячу восемнадцать ворнов после битвы с аватарами Юникрона, байки казались фрагментами одной большой увлекательной книги. Отчасти не верилось, что Оптимус прошел через множество битв, потерял многих друзей и соратников.       — Расскажи пожалуйста чего-нибудь, — Прайм уловил нотки мольбы в просьбе. — Можно и простое, например то, как вы с дани познакомились.       — Ничего особенного, — новый мощный раскат грома перебил. — Сотрудничали, потом неожиданно сдружились. Нас сплотила поддержка, желание помочь друг другу адаптироваться. Мист долго настороженно общалась с Мегатроном, а я поначалу терялся, когда дело доходило до светских штук. Правила выучить легче, чем применить их и принять новую обстановку.       Помогали адаптироваться… Антифлоренсен испытала прилив волнения. Доброта Оптимуса не переставала удивлять её. Он протягивал манипулятор всем нуждающимся в помощи, не осуждая их. И юнгфем не была исключением.       Гроза и не думала затихать. Оптимус перебрался за рабочий стол и включил на нём лампу. Княжна поджала под себя сервоприводы. Усталость одолевала обессилевший процессор. Фло сонно провентилировала. Вечерняя беседа и присутствие Прайма сделали своё дело. Вскоре с кресла доносился ровный шелест воздуха.       Это случилось. Антифлоренсен пришлось столкнуться с внезапными переменами. И как бы ни хотелось забыть о страшном, отрицать боль больше не получалось…       Щитки линз опустились, и в сознании засветилось воспоминание с похорон дяди. Фло негромко застонала, заново переживая болезненный цикл. Услышав, Оптимус отложил датапады. Аккуратно подхватив завёрнутую в мантию княжну, автобот отнёс юнгфем в спальню.