Принятие неизбежного

            Приезд Леди Мистресс не изменил ситуацию к лучшему.       Вечерняя беседа с Оптимусом притупила боль до пробуждения. Рен трижды вскакивала посреди ночи, судорожно обхватывая плечи и сдерживая рыдания. По её вине дядя лишился рассудка и покончил с собой. Как она после этого может принимать заботу правящей четы и считаться достойной преемницей Прайма? В последний раз, ближе к рассвету, когда юнгфем судорожно расхаживала по спальне, к ней заглянула фем, которая официально считалась дани княжны. Выставленные вперёд манипуляторы с полусогнутыми пальцами и полный ужаса взгляд сперва испугали Мистресс: в полумраке это зрелище производило больше тревоги, чем при свете. Но затем рыже-белая колёсная осторожно, шепча успокаивающие фразы, подошла к Рен, обнимая трясущуюся колёсную. Сперва малышка прижалась к оранжевому честплейту, позволяя Леди обхватить её манипуляторами, затем медленно коснулась детали-щита на спине дани, не понимая, как после причастности к смерти её могут любить.       — Солнышко, тебе помочь? — участливая интонация Мистресс оттолкнула Флору. Она сердито заёрзала в объятиях и высвободилась.       — Мне уже сам Праймус не поможет, — грубо отрезала княжна и, чуть не стукнувшись о дверной проём, убежала. Опечаленно провентилировав, каминусианка покинула спальню и в коридоре встретила Оптимуса, хмуро глядевшего вдаль.       — Рени злится, что мы её приютили? — предположила бондмейт Прайма. Смерть дяди могла спровоцировать обиду на правящую чету за суету с опекой. — Иногда я плохо понимаю её состояние, — виновато добавила Леди.       — Если так, это не настоящие чувства, — Оптимус ободряюще погладил любимую по спине. — В отличие от ненависти к себе, которая разрушает Рен изнутри, — пара направилась в гостиную подзаряжаться. По идее, бэта уже сидела там.       Говоря, что чувства юнгфем были далеки от правды, Прайм неосознанно успокаивал одновременно себя и партнершу. Встречаться с дядей Фло больше не хотела, но и убедить себя, что бывший опекун перешёл границу дозволенного, не смогла. В истории с переходом в другую семью княжна полагалась на мнение троих значимых для неё ботов — Оптимуса, Мистресс и Лорда-Протектора Мегатрона, покровителя династии Смайт, к которой кроха принадлежала раньше. Особой радости после принятия в семью Пакс Рен не испытала — сказывалась измотанность процедурами, но она искренне выразила благодарность правящей чете за участливое отношение. Постепенно в покоях Оптимуса появлялись фотографии совместного времяпрепровождения Паксов; около половины снимков сделала Фло. Кривоватые местами, но искренние, живые. Несмотря на загруженный рабочий цикл, и Прайм, и Леди уделяли внимание бэте, собираясь по вечерам в гостиной. Эта традиция началась накануне союза искр Оптимуса и Мистресс, ещё когда Рен знали исключительно в качестве ученицы правителя, но с удочерением посиделки обрели особую ценность. Смерть дяди может привести к оживлению старых обид и появлению новых, ничем не обоснованных. Психотерапевт предупреждал о вероятности такого.       — Я бы поговорила с ней, — продолжала Мистресс. — Вспышки гнева учащаются. Помнишь, как перед отъездом Фло постоянно пряталась в забытых всеми уголках дворца, и ее искали джоорами? Может быть, я слишком навязчива? — каминусианка полагала, что из-за самоубийства дяди Рен вновь стала относиться к ней враждебно.       — Дай ей время, — настойчиво и с мольбой попросил автобот. — Рен вошла в тяжёлую — для нас и себя — фазу. Да, будут звучать обидные вещи, но воспринимать их за истину не надо. Мягко возвращать в реальность — пожалуйста.       Мистресс повела плечами. Оптимус знал Антифлоренсен дольше, чем она, и изучил поведение подопечной лучше. Теплилась надежда, что Прайм владеет ситуацией и контролирует её. Во всяком случае, советоваться с ним лишним не будет.       Флора тем временем успела накрыть стол и дожидалась опекунов. После вспышек гнева искру отпускало, и юнгфем чувствовала себя виноватой перед Оптимусом и Мистресс. Это удваивало усилия и желание исправиться. Стыдливо взглянув на пару, княжна вскочила, собираясь приветствовать их по протоколу, но её остановили. Обычно Оптимус садился во главе стола, а Мистресс слева от него, напротив Рен, но сегодня малышка сидела между опекунов. Ничуть не сердиты оба. Несоответствие ожидания и реальности настораживало.       Леди на время предалась размышлениям и сосредоточилась на едва строящемся диалоге партнёра и бэты, когда Оптимус заботливо и неторопливо объяснял Рени, что если малышка захочет высказаться и побыть рядом, он будет ждать в библиотеке. Мистресс удивило, как медленно бондмейт проговаривал, что чувства и эмоции Фло естественны для нынешнего состояния. При каждой новой фразе шлем княжны заинтересованно поднимался, а оптика, наполненная трепетом, мерцала.       — Спасибо… — выдавила Рен, плотнее прижав манипуляторы к корпусу и сразу же сомкнув губы: мгновенное прикосновение к шее, скорее всего, означало, что остатки энергона она проглотила с болью. — Я пойду, — торопясь и спотыкаясь о стул, кобальтово-голубая фем выскочила из-за стола и снова скрылась. Оптимус схватил Мистресс за локоть и осторожно потянул вниз, покачивая шлемом; если Фло нужно одиночество, лучше дать такую возможность.       Чувство уюта покинуло спальню, и княжна не осталась в ней, сбежав от опекунов. Захватив коробку энергоновых палочек, изолетик и планшет, Ренсен страдающим призраком блуждала по особняку, по той половине, которую занимал Оптимус. На вторую, принадлежащую Номинусу, бывшему правителю, нельзя. Да и вряд ли там найдёшь покой. Флора нуждалась в уголке, не вызывавшим воспоминаний — ни положительных, ни отрицательных. Не связанный ни с дядей или погибшими ещё раньше альфами, ни с новой семьёй. Увы, когда Оптимус впервые привёз сюда преемницу, она из любопытства заглянула всюду. Или почти — поиски увенчались тем, что юнгфем нашла выход на крышу. Относительно просторная плоская часть, обрамленная выступами с трех сторон, выглядела надёжно. Расстелив изолетик, Флора легла и безразлично наблюдала за плывущими облаками. Глосса не поворачивалась назвать одолевшую дрему блаженством, однако болезненные ощущения в честплейте и шлеме испарились. Слабая улыбка промелькнула подобно сегодняшним редким солнечным лучам. «Ладно, на сегодня хватит,» — после двух джооров Рен вернулась к альфам. Остаток цикла прошёл без приключений.       Побеги положительно влияли на кроху. Если накапливалось сильное волнение, которое Рен представляла в виде паразита, захватывавшего корпус, это был знак: пора в укрытие на крыше. Опьяненная маленьким успехом княжна не заметила, как стала пренебрегать рекомендациями психотерапевта. Напоминания Оптимуса пропускались мимо аудиосенсоров с долей раздражения и выполнялись ради приличия, чтобы не конфликтовать с автоботом.       Мистресс, как показалось Фло, держалась слегка отстраненно. Впрочем, сейчас весь мир словно подозрительно косился на внезапно осиротевшую и также быстро обретшую семью малышку. Убеждали в обратном приглашения посидеть на берегу моря Мифрила. В сопровождении Хромии и Сайберворп дани и бэта прогуливались вдоль побережья. Оптимус подчеркнул мысль, что Флоре нужно уединяться, но добавил, что одиночество нельзя сводить к изоляции, в которой легко потерять рассудок. Кроме того, Прайм переживал за отношения бондмейта и бэты, только-только наладившиеся, и намеревался осторожно им помочь.       — А долго ещё это состояние колебаться будет? — однажды проворчала княжна, раздосадованная затянувшимися колебаниями состояния. — Две декаротации бросает из края в край, хоть бы одна практика или одно лекарство сработали.       — Всему свое время, — ничего нового Оптимус не озвучил: все рекомендации выполняются, внимания достаточно. — Каждый исцеляется в собственном темпе, и спешка ни к чему, — он подобрал с пола мяч, и бэта выставила манипуляторы. Иногда и игра в волейбол хорошо шла.       Разруливай ситуацию сама — такой вывод неожиданно вывела Рен из нормального ответа опи. Что ж, поиски средства — значит, поиски средства. Музыка — душераздирающая, жизнеутверждающая, тяжёлая, весёлая, расслабляющая — давно перестала влиять. Книги не интересовали, поскольку Фло заглатывала их огромными порциями и по учёбе, и для себя, и хотелось отдохнуть. Кино… Старые произведения стерлись до дыр от пересмотра, как и песни на повторе, а новое вызывало тирады придирок ко всему. Поэтому Флора решила, что с новинками познакомится, едва состояние улучшится.       Внезапно её осенило. Давно говорили лечить подобное подобным. Если найдётся история, где герой переживает утрату, как у неё, то полегчает. «Это от ужастиков меня коробит, — рассуждала юнгфем, ворочаясь в уголке на крыше. — А я смогу заново прожить ситуацию, и тревога уйдет — в конце же с героями все хорошо будет». Терпения едва хватало: в цикл осуществления замысла взрослые очень пристально следили за крохой. Наконец Оптимус и Мистресс пожелали добрых снов. Сайберворп ушла ещё раньше. Путь к просмотру свободен. Для надежности Рен отсчитала полджоора и только после устроилась на платформе с датападом. «Я не одна, у кого родные умирали, — убеждала себя юнгфем, выбирая видео. — Мне ведь становилось легче, когда окружающие признавались, что испытывают похожие на мои чувства. Значит, я правильно делаю».       Подходящие не нашлись. А вот документального кино про катастрофы было предостаточно. «Ну и ладно, — подумала Фло. — В теории поможет». Она пустыми линзами таращилась на экран, пытаясь почувствовать сходные с героями видео эмоции, но вожделенное исцеление не наступало. Опомнилась княжна, когда хронометр пробил два ночи.       Во сне смешались самые ужасные из существующих в мире вещей. За Флорой гнались, слышались выстрелы. Поверхность рядом взрывалась. Чем дольше бежала Рен, тем больше появлялось вокруг паникующих кибертронцев. Они тщетно пытались спасти искры от бомб, пуль, разыгравшегося пожара. И никому из них Флора не могла помочь. Даже если колесная бросалась к беженцу, ее отбрасывало прочь. Попавший в шлем тяжелый предмет — кажется, ящик — повалил княжну. Внутренний экран заполнился сообщениями о сбое. Отключаясь, Флора успела заметить, как на нее упал раненный мех, прижимающий к себе спарка. Обгоревшая броня напомнила юнгфем о похоронах опи…       Утром стало хуже. Помимо чувства вины за смерть дяди добавились воспоминания о смерти создателей. «Почему именно со мной?! — беззвучно кривя рот и проливая омыватель, повторяла в мыслях Рен. — Не надо было соглашаться на затею Оптимуса. Побои бы зажили, а искра так и будет ныть. Я предатель для своей семьи. Дани, опи, гранддани, дядя…». В процессоре пульсировала боль, а реальность смешалась с обрывками кошмара. Запнувшись, княжна неуверенно поковыляла к двери, бормоча бессвязные фразы. Её движения были дёрганными и резкими, словно кто-то грубо управлял корпусом.       Крыша. Убежище. Флора поползла в заветное место. Несмотря на сковывающую тревогу, процессор анализировал пространство без сбоев, и, поднимаясь к выходу на крышу, юнгфем заметила, что дверь приоткрыта, и кто-то опередил её. «Проклятье…» — отступила на шаг Рен, вслушиваясь в частое и оглушительное биение искры и слабый звук диалога. Не хотелось, чтобы её видели в разбитом состоянии. Думая, выглянуть или нет, княжна столкнулась с дани.       — Снова кошмары? — спросила Мистресс, при этом ловя Рен за запястье, намереваясь увести её в спокойное место. Неожиданно кроха, вырываясь, дернулась в сторону крыши и, не сумев отцепиться от каминусианки, потянула рыже-белую фем в убежище. На крыше их появление удивленно заметил Оптимус. Оправившись от схватки, Мистресс мягко положила манипулятор на спину Рен и подвела её к месту, где сидел партнёр.       Ожидаемые нотации за домик на крыше не последовали. Оптимус укрыл бэту. За ночь воздух остыл, и омыватель, падая, обжигал замерзший корпус. Переплетенные за спиной манипуляторы Прайма и Леди создали опору для чуть отклонившейся крохи.       — И давно вы про укрытие знаете? — пристыженно уточнила Ренсен.       — Со времен, когда прятался от оскорбленного Номинуса, а позже приводил сюда дани, — мотание головой и три попытки ущипнуть антенну, чтобы якобы проснуться, заставили автобота улыбнуться. — Всё ещё не веришь, что в молодости что в молодости чудачил, — озадаченность Фло откликнулась в искре Мистресс, которая вспомнила одно из свиданий, проведенных тут. — С посвящением в Паксы, — чуть тише и менее радостно добавил Прайм.       — Это точно было правильным решением? — болезненные ощущения вновь атаковали корпус. — Уже ворн не отпускает мысль, правильно ли мы поступили. А после смерти дяди жизнь вообще превратилась в один бесконечный кошмар! — Рен впиявилась в плечи. — Я подтолкнула его к самоубийству. Надо было просто промолчать и забыть стычку. Я виновата в смерти создателей, а теперь еще и его! — дверцы-крылья затряслись: княжна разрыдалась. — Простите… я неблагодарная…       — Переход в другую семью требует времени, — автобот бережно прикоснулся к фейсплейту бэты. — Несмотря на то что мы смягчали процесс насколько могли, ситуация остается стрессовой. Мгновенно тревогу не одолеешь, но постепенно работая с ней, можно уменьшить её влияние. Откаты назад свойственны любому делу, но они не отменяют проделанную работу. Ты не виновата в смерти создателей и дяди. Последнее эмоционально вовлекло тебя в прошлое, оттого больно и кажется, что все грехи мира — твоя работа. Помни, прошу тебя, вот что: мы не знаем собственное будущее и не измением прошлое, но настоящее нам подвластно; нормально заново проживать забытые чувства и эмоции, но не давай им определять настоящее, определять, кто ты есть. Дай себе время справиться с грузом переживаний, — Оптимус тепло улыбнулся.       — Мы рядом, Рен, — Мистресс, научившись у партнера, взяла Фло за ладошки. — Я понимаю, что ты, воможно, боишься, что испугаешь нас вспыльчивостью, грубостью, но это не так, — каминусианка переживала, что своим удивлением оттолкнула малышку. — Быть одной нормально, но замыкаться в себе — сделать хуже искре. Мы забрали тебя, чтобы помочь одолеть травмы и жить свободно, — княжна обхватила правый манипулятор Леди.       — Значит, вы принимаете меня даже... такой? — в одно слово Антифлоренсен вложила травмы, ошибки, странное поведение и всё, что вызывало в себе отвращение. Партнёры кивнули и крепко обняли бэту. — Спасибо... — прошептала она.