Голубые волны: Ледяная глубина.

— Нет! Рон, он всё врёт, — я выскочила из своей комнаты и подскочила к разговаривающим Рональду и Джорджу. — С твоей крысой пока всё в порядке. — Ну, это ведь только пока, — протянул Джордж. — Лично я видел, как ты вертела её в руках с очень подозрительным выражением лица. — Потому что крыса подозрительная!       Мы могли бы так препираться ещё долго, близнецы вообще последнее время пристрастились меня поддевать и подстёбывать. Я не то чтобы возражала, в любой семье без этого не обойтись, но злиться и отвечать мне это не мешало. А ещё Перси как-то незаметно стал тем самым жандармом, который пресекал наши препирательства, он явно ещё не вышел из состояния старосты. Вот и теперь, только мы начали перепалку, как показался наш старший брат: — Так, вы снова ругаетесь? — нахмурился Перси. — Нет, — синхронно ответили мы с Джорджем, делая самое невинное выражение лица. — Это хорошо, что нет, — сразу же расслабился Перси. — Так, ладно, идите уже собираться, не хочется как-то опаздывать.       Опаздывать и правда не хотелось, так что мы, так же синхронно кивнув, разошлись по комнатам. Точнее Рон пошёл со мной за своей крысой. — Ну, и что же случилось на самом деле? — спросил брат. — Твоя крыса странная, — ответила я, с подозрением покосившись на плешивое животное на своей тумбе. — Ты ведь знаешь сколько живут крысы? Эта уж явно больше. Она ведь ещё Перси принадлежала. — Хм, действительно, — Рон взял в руки своего питомца и внимательно на него взглянул. — Думаю, когда мы вернёмся из Египта, я попрошу папу отнести его на проверку в Министерство. — Хорошо, — кивнула я, внутрене радуясь. Если Питера обнаружат раньше окончания следующего учебного года, то мой брат не пострадает. Насколько я помню, на третьем курсе Рон сломал ногу по вине Сириуса Блэка, желавшего отомстить предателю.       Рон забрал питомца и отправился в свою комнату, собирать вещи. Вообще, вся эта конитель началась ещё неделю назад, когда мы с близнецами, Перси и Роном вернулись из Хогвартса. Через два дня после приезда, за завтраком, папа огорошил нас счастливой новостью: Билл добыл для нас билеты в Египет. Всю оставшуюся неделю мы собирались. Мама договаривалась с миссис Диггори, чтобы та время от времени проверяла наш дом, папа получал отпуск, Перси, по папиной просьбе, проверял все чары, наложенные на «Нору» и накладывал новые, близнецы с удвоенной силой что-то химичили в своей комнате, не запуская туда даже маму, Рон тоже был занят чем-то малопонятным, а я занималась договорами с гномами.       Оказалось, что это не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Мой прошлогодний, как оказалось, устный договор с Коином, о котором я даже не задумывалась, скоро должен был истечь. Да и вообще, как сказал гном, он соблюдал «эти пустые слова» только потому, что понимал — я ничего не смыслю в гномьих обычаях и не знаю правил. Я задумалась. Следовало заключить ещё один договор, уже по правилам гномов — выжженный на камне и подписанный кровью. Это было важно и очень полезно, если обговорить некоторые детали.       В среду мама взяла меня с собой к миссис Диггори. В библиотеке семьи Седрика (который очень даже обрадовался, увидев меня) нашлось очень много интересных книг. Одной из них был старый фолиант о гномах. Миссис Диггори даже согласилась ненадолго его отдать мне, сказав, чтобы я вернула книгу за день до отъезда. Как раз сегодня.       Следуя указаниям книги и замечаниям Коина и мамы, я создала набросок для договора. Выжечь его на камне сама я просто не смогу — элементарно не умею. А потому я отправилась на поклон к брату-старосте. Перси перечитал договор, кивнул и сказал мне раздобыть подходящий камень. Камень принёс Коин. Он сказал, что так было всегда, камень всегда приносили гномы. Я возражать не стала. Перси выжег слова. И тут встала ещё одна загвостка — я не собиралась заключать этот договор сама. Этим домом владела не я, а следовательно подписывать какие-либо бумаги (пускай это и камень) тоже подписывать должна была не я. Да я вообще несовершеннолетняя (как позже объяснил Коин, для гномов это тоже было важно). Так что пришлось отложить подписание договора на вечер. Я отправилась возвращать книгу.       Вечером, когда мама окончательно освободилась от сборов всего важно-нужного, я принесла ей серую прямоугольную каменную табличку с выжжеными на ней чёрными буквами. Миссис Уизли сразу же поняла, что это, а потому предложила выйти в сад — гномы в дом заходить отказывались категорически. Договор был скреплен мамой и Коином, я побыла свидетелем.

***

— Джинни, поторопись, — крикнул мне с первого этажа Перси. — Если ты сейчас не спустишься, мы снова будем опаздывать. — Это не из-за меня, — отозвалась я, на миг отрываясь от очень увлекательного занятия — поиска того злосчастного значка-подарка мисс Уильямс. Я почему-то вбила себе в голову, что без него поехать не смогу. — Рон до сих пор собирает свой чемодан! — Вообще-то я уже всё, — ворчливо оповестил меня брат, появляясь в дверном проёме и тут же исчезая. — Так что ты ещё ищешь? По-моему, твой чемодан уже внизу. — Я потеряла свой значок, — пожаловалась я, осознавая, что из-за меня и правда мы можем опоздать. — Ну, помнишь тот самый, который мне Уильямс подарила? — С гербом Слизерина? С изумрудными глазками у змеи? — Да. — Да вот же он, — меня ткнули в грудь. — Джинни, переставай быть такой рассеянной. — Это только на сегодня, — я благодарно кивнула Рону и взяла одну из лямок его сумки. — Давай помогу.       К порталу мы, что удивительно, не опоздали, хотя я была уверена в обратном.

***

— Привет, — тихо выдавила я, смотря на человека перед собой.       Высокого роста, с средней длины рыжими волосами, собранными в конский хвост, одетый в стиле рокеров девяностых. С серебряной серьгой в ухе и кулоном в виде клыка на цепочке на шее. Билл внушал некоторое восхищение, но пока не добавлял мне доверия. — Привет, — улыбнулся мне брат. — Билл! — в унисон воскликнули близнецы, подходя к Биллу и хлопая его по спине.       Пока семья здоровались с Уильямом, я стояла чуть в стороне и размышляла о полном ничём, разглядывая Нил и пальмы: мы высадились на берегу главной реки Египта, в оазисе, — пески пустыни мне увидеть пока не удалось.       В общем и целом, двухнедельная поездка с семьёй в Египет была интересной, познавательной, полезной и даже в каком-то смысле судьбоносной.       Уильям, который изначально почему-то не внушал мне доверия, оказался очень хорошим и понимающим человеком. Конечно, его очень и очень удивили изменения в моём поведении, но мама с папой тем же вечером разъяснили брату всю ситуацию. Так что я невольно оказалась на правах маленькой принцессы, которую балуют вкусняшками. Я не отказывалась, но просила не обделять и братьев (было элементарно неловко от того, что кормят только меня), которые с завистью поглядывали на мороженку или печенье в моих руках — у родителей было не столько много денег, чтобы покупать всё и всем, а меня подкармливал самообеспечивающийся Уил. — Кем хочешь стать, когда закончишь учёбу? — спросил старший брат одним из вечеров, когда всё наше огненное семейство расслаблялось в бассейне, а мы с Уилом сидели на кухне, потягивая прохладный апельсиновый сок — мы достаточно неплохо переносили жару. — Не знаю, — я пожала плечами. — Но сейчас мне очень нравится Зельеварение. — Понятно.       То, что в отличии от канонной Джинни я достаточно плохо летаю на метле (случай на матче не в счёт, там была экстренная ситуация), я решила пока не говорить. Может быть, потом сам узнает.       Ну и, в самом конце нашей поездки, я совершила один крайне неприятный и непонятный лично мне поступок, из-за которого теперь ощущаю несколько двойственные чувства.       Начнём с того, что в конце первой недели мы сделали совместную фотографию на фоне пирамиды Хеопса, на которой засветился небезызвестный нам крыс Рона, который предатель. И тогда я принялась размышлять, что стоит с ним делать. Мне бы не хотелось, чтобы возродилась некая пакость, оставшаяся от полноценной души Тома и принялась крошить всё подряд, в попытках добраться до Гарри Поттера. Напомню, что рядом с Поттером всегда находится мой брат, а его смерти от шальной Авады я не желаю. Даже если в каноне он выжил, мало ли что может случиться в этом мире. Можно сдать Петтигрю аврорам, но не факт, что он не сбежит, особенно, если учитывать его анимагическую форму и роль в оригинале истории. Не знаю, кто именно здесь главный злодей-паук(хотя есть предположения что Дамблдор, с его любовью влезать в чужие сознания), но он обязательно попытается, и с большой вероятностью удачи, вызволить свою пешку из застенок местной магической полиции. А это означает возрождение Тёмного лорда и кучу опасностей и неприятностей. Ещё был второй вариант — удушить крысу, пока она ничего не натворила. Но мне становилось не по себе, когда я думала, что убью таким образом живого человека. Я ведь не убийца. И становиться ей не желаю, ещё не совсем свихнулась.

***

      Всё разрешилось в последний день нашего пребывания в Египте. Мы неспешно собирали вещи, Уил вручал маленькие подарочки-сувениры на память, солнце жарило всё что можно и нельзя, а вода призывно поблёскивала в солнечных лучах, предлагая не жариться и охладиться. Ну и была одна глупая крыса, которая подбежала к бассейну, бывшему в отеле, где мы остановились, с явным желанием охладиться и попить. И свалилась в воду.       Меня, проходившую мимо, как будто в спину толкнули.       Двор отеля огласил мой крик, а лично моя тушка с громким плеском упала в воду. А вот здесь немного подробнее: я не умею плавать. За всё время нашего пребывания в Египте я залезала в бассейн только после того, как мама наложит на мой купальник чары плавучести. Я боялась утонуть. А теперь я была почти по макушку в воде и держалась на поверхности только благодаря какому-то чуду. — Ма!.. — я почувствовала как в рот заливается вода. Меня сковал ужас. Вода была везде. Она тянула меня в свою глубину и падала сверху. Краем ускользающего сознания я поняла, что крыса уже на дне. Наверное, скоро там буду и я…

***

Вокруг была тишина. Я ощущала как моё тело качается в такт течению. Погружается глубоко в воду.

***

— Джинни, — кто-то дотронулся до моего плеча. — Джинни, только не умирай…       Я попыталась открыть глаза. Горящие лёгкие сделали глубокий вдох. Изо рта и из носа полилась вода. Я закашлялись. Послышались облегчённые вздохи, а когда я перестала кашлять меня прижали к чьей-то груди. Я расплакалась и вцепилась в кофту, как оказалось, мамы. Было страшно. Очень-очень страшно.

***

— Значит, я все три года спал с мужиком? — убитым голосом тихо спросил брат. — Угу, — столь же тихо ответила я, вот только мой голос дрогнул и я вновь тихо всхлипнула.       Я тонула. Я почти умерла. Второй раз. Первой смерти я не запомнила и не испугалась, потому что не знаю, как умерла. Могло ли это быть удушение от газа? Я не хочу об этом думать. Я не хочу думать, что чуть не погибла второй раз из-за… Удушения. Водой.       Я вздрогнула от на миг вспыхнувшего в сознании последнего воспоминания и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Не время распускать сопли. Сейчас Авроры опрашивают моих братьев, пытаясь узнать, как и когда в нашей семье появилась крыса, являющаяся анимагом-Петтигрю. Меня уже опросили и я сказала, что крыса показалась мне странной, но я вовсе не собиралась её топить (что было полуправдой), я просто проходила мимо и подскользнулась, а когда почти потеряла сознание, увидела крысу на дне бассейна. Когда очнулась, я оказалась лежащей рядом с злосчастным местом своего почти утопления. Это всё.       Потом я увидела всю свою семью, маму, стоящих чуть дальше от нас авроров. Оказалось, что Уил как раз вовремя вышел из отеля к бассейну, чтобы проверить, не забыли ли мы чего, и увидел идущую на дно меня. А когда вытащил и позвал на помощь, оказалось, что на поверхности бассейна уже плавает труп плешивого мужчины, опознанного как Питер Петтигрю, герой посмертно. Тогда же был обнаружен обрубок одного из пальцев и помилован Сириус Блэк. Правда его тут же вновь обвинили и решили посадить на год — за побег из Азкабана.