Writober 2022

Отряд “Чёрные птицы” — “Andep enokhig” — полностью состоял из людей и работал таким составом уже долгое время, пока в их строю не появилась белая ворона. Внешне пушинчик ничем не отличался от людей: на нём также хорошо сидела форма, он был настолько же хорошо слажен, и даже лицо у него было такое же строгое. Но всё равно всем приходилось делать вид, что не смотрят на него с подозрением, а пушинчик притворялся, что не замечает неприязни в их взглядах. И тем не менее, он ещё ни разу не показал себя с отрицательной стороны. На него могли положиться и довольно скоро сочли равным. Не каждому серейцу давали в напарники пушинчика, и далеко не многие из них могли похвастаться тем, что могли доверить ему свою жизнь. Что-то примерно такое сказал ему Гиррен, и пушинчик даже не мог припомнить, когда именно. Но до катастрофы оставалось ещё не меньше недели. “Катастрофа” — слово слишком сильное по применению к такой чрезвычайной ситуации, как произошла тогда, но для пушинчика, для которого разрушилась вся жизнь, другого слова не могло даже и прийти на ум. И всё равно в душе не хотелось идти на выписку: одна мысль о том, что может произойти, когда его выпишут. С работы его уже уволили, и больше не было смысла его содержать. Он поднялся с кровати, едва разлепив сонные глаза. Солнце проглядывало через занавески, будто поддерживая Аграя за плечи своими лучиками. Он с трудом поднялся и повернул голову: на столе уже стоял завтрак, правда, остывший. Бывший коллега и нынешний сосед по квартире оставил пушинчику кружку кофе, тосты и тарелку войлы. Аграй невольно ухмыльнулся и побрёл в ванную, в первую очередь чтобы поменять бинты. Раненая лодыжка всё ещё ныла, а сам пушинчик слегка прихрамывал. Кое-как справившись с процедурой он вернулся в комнату, задумчиво посмотрел на свой завтрак и вылил остывший кофе в раковину: в таком виде пушинчик пить его не будет, и Гиррен в этом не виноват. Пока машина находилась в процессе приготовления новой порции напитка, Аграй нависал над ней, опершись рукой о стол и прикрыв глаза: пока не совсем проснулся. Когда машина, готовящая ему кофе, издала тонкий звенящий звук, его глаза приоткрылись, в них откуда-то на мгновение возникла ненависть. Кажется, к себе. Холодный завтрак компенсировался горячим кофе, почти обжигающим нёбо и язык. Взгляд невольно останавливался на часах: уже почти шестнадцать часов. Аграй силой удерживал себя на стуле: “Сиди, расслабься и получай удовольствие от того, что тебе наконец удаётся просто посидеть за столом с чашкой кофе”. С этой же чашкой он вышел на балкон, опершись о перила локтями. Переступил с ноги на ногу: лодыжка снова возмутилась и заныла. Чашка кофе устремилась с балкона вниз, звонко разбившись о землю где-то внизу, скрывшись за ветвями кустов. Пушинчик крепко выругался и поднял вверх голову: с кустов, испуганные внезапным стуком, вспорхнули стайкой маленькие чёрные птички и скрылись где-то за деревьями. Аграй горько улыбнулся: “Я-то теперь точно никуда не полечу”.