— Скажи, что ты чувствуешь?

Трек для атмосферы:

Lay By Me — Ruben

      — Всего доброго! — очередной покупатель ушел с горячей выпечкой из пекарни.       Каждый день в «TS» был очень насыщенным. Особенно, как только наступало утро, то у порога уже ждали люди, которые хотели урвать свой кусочек свежих булочек и десертов. Помещение наполнялось разговорами, ароматом горячего кофе, что бесплатно для всех своих утренних посетителей предоставляла пекарня.       И Маринетт любила эту часть работы больше всего.       На ее лице искренне сияло счастье, ведь, она вместе с родителями делала утро этих людей чуточку прекрасней. Каждый уходил довольным, с полным ощущением того, что такое хорошее начало дня — предвещало лишь не менее прекрасный конец.       Когда-то Дюпен-Чен помогала родителям по работе из-за ощущения, что она что-то должна, а на самом деле ее настоящий путь — это дизайн. Но со временем взгляды меняются, как на людей, так и на мечты. Теперь в сердце Маринетт была их пекарня, такой непримечательный, но почти всем известный вкусный островок в Париже. То место, где всегда накормят, выслушают и подарят тепло.       И Дюпен-Чен была рада быть частью этого.       — Хм, — усмехнулась своим мыслям девушка, держа в руках кружку.       Наступил одиннадцатый час, а это означало, что был перерыв и начиналась подготовка к обеденному меню, поэтому Маринетт могла немного времени уделить себе.       Она думала о Коте. Ей было интересно, как он проводил свое утро? Что он делал и вообще, раньше она не задумывалась о том... Какой он был в обычной жизни? Интересно, чем он занимался? Может, его что-то увлекало также сильно, как ее их пекарня? И тысячи подобных вопросов сейчас крутились в городе Маринетт, пока она не осознала, что уже долгое время думает о нем!       — Эй, все хорошо? — поинтересовалась сидящая рядом квами, доедая свое любимое печенье. Она уже второй день наблюдала часто задумчивое состояние своей подопечной. Конечно, Маринетт и до этого любила впадать в свои фантазии, улетая из реальности, но Тикки заметила, что раньше она не покрывалась румянцем (это бывало только раньше, когда она мечтала об Адриане).       — А? — выпала из своих раздумий Дюпен-Чен.       — Неужели опять думаешь о нем?       Слова квами заставили Маринетт немного заволноваться. Откуда она знала? Тот факт, что даже сейчас ее было так легко прочитать, смутил девушку еще сильней, а щеки больше заалели.       — А от тебя прямо ничего не скрыть, — она разом выпила остатки кофе.       — Маринетт, не обижайся, но мой опыт и долгие наблюдения за тобой помогают мне хорошо понимать тебя. И такой ты бываешь только в том случае, когда думаешь о нем. Так что...       — Так что от тебя ничего не укрыть.       — Ты же знаешь, — Тикки подлетела в девушке доев печенье. — Если тебе понадобится побыть наедине со своими мыслями, то всегда можешь сказать об этом и я удалюсь. Но также, если ты хочешь с кем-то посоветоваться или выговориться, то я всегда рядом, — она видела замешательство в газах Маринетт. — Пусть я и не человек, но могу понять тебя и меня беспокоит то, что я наблюдаю.       — Но почему? Вернее, что тебя беспокоит?       — Ты только обрела себя и стала лучше понимать и ценить, — та прекрасно помнила, как Дюпен-Чен от безумной любви к Агресту забывала обо всем, включая себя. — И вот ты опять сидишь мечтательно вздыхая, я... Я лишь беспокоюсь за тебя.       — О, дорогая, — Маринетт очень трогала забота квами. — Ты со мной, думаешь, разве я смогу отступиться от выбранного пути?       — Конечно нет! Просто почему вдруг ты стала думать о нем?       — Ух, сложный вопрос, — знать бы Дюпен-Чен самой. — Это просто начало происходить неосознанно. Я знаю, что мне не стоит это делать, но мысли приходят сами собой.       — Пожалуйста, не позволь ему опять разбить твое сердце, это все, о чем я прощу.       — Постой, ты о чем?       Обе непонимающе уставились друг на друга.       — Об Адриане, а ты?       — О Нуаре.

* * *

«Не красота вызывает любовь, а любовь заставляет нас видеть красоту»

      Леди закатила глаза от такой банальной мысли на огромном билборде, рекламирующем магазин оптики. Как же легко маркетологи пользуются человеческими чувствами для достижения своих целей.       И пока она раздумывала над беспощадностью данной профессии, Кот уже находился за ее спиной, наблюдая, как та о чем-то думала. Ему всегда нравилось смотреть на нее, казалось, что никакое произведение искусства не сравнится с ней. Как бы банально это не звучало. В голову Адриана не лезло ничего, что могло бы сравниться с Ледибаг. Париж? Нет, она была прекрасней. Может быть закат? Но Миледи завораживала его куда больше, чем любой из существующих на этой планете видов.       Нуар выдохнул, чуть наклонив голову. Он понимал, что никогда не встретит и не найдет что-то, столь же прекрасное — как она.       От этой мысли были двоякие ощущения: с одной стороны он был рад что вообще смог повстречать ее и находиться рядом, но с другой... Что будет, если их пути разойдутся? Будет ли его жизнь иметь хоть какой-то смысл, если в ней не будет ее? Этот страх перед будущим был невыносим и Адриан старался прогонять данные предположения дальше, чем могла бы запульнуть их его Леди, а она это умела.       Вспоминание о том, как та кидала его через весь парк, заставило Нуара хихикнуть, от чего напарница услышала его и повернулась к нему.       — Что такое, Котенок? Мм? — игривым тоном спросила она, наблюдая за довольным Котом.       — Ничего, просто восхищаюсь, — в его глазах играли не дикие язычки пламени, нет, там грел дикий огонь. Все нутро вспыхнуло в нем, достаточно ей было произнести «Котенок».       — Да, закат будет сегодня красивый, — Леди развернулась к намеревавшемуся скоро заходить солнцу. Она повидала слишком много рассветов и заходов за свои патрули, так что теперь с точностью прогнозов погоды могла сказать насколько стоящим будет зрелище.       — Я говорил не про вид, — Нуар спрыгнул с соседней крыши и подошел к ней. — А про тебя, — напарник произнес слова так, будто это было каким-то неопровержимым фактом, который просто невозможно поставить под сомнение.       Почему она оказалась сбита с толку его комплиментом? Кот и раньше говорил что-то в этом духе. Так почему ей нечего было ему ответить сейчас?       — Миледи, — первым нарушил мимолетное молчание Нуар. — Я бы хотел тебе кое-что показать, но для этого мне необходимо, чтобы ты закрыла глаза. Или, если ты не хочешь...       — Это сюрприз, я правильно тебя поняла? — их глаза встретились и Ледибаг больше не нуждалась в подтверждении своих слов, ведь, она уже все поняла по его взгляду, в котором четко читалось: «Да», а после такое родное : «Ты как всегда догадлива, моя Леди».       Раньше Ледибаг точно сказала бы, что это лишнее и не стоит выходить за рамки их рабочих отношений, мол, надо заниматься делом — патрулировать Париж, а не фигней страдать. Но это сказала бы прошлая она, а не настоящая. Настоящая Маринетт с интригующим волнением забралась на спину Кота с закрытыми глазами. Она доверяла ему и даже окажись Кот Бражником, продолжила бы верить ему, несмотря на то, кем тот был под маской.       Конечно, любопытство Дюпен-Чен не могла не проявить, но подсматривать она бы точно не стала, ведь, Нуар тоже доверят ей. Это подтверждали его действия — он не стал завязывать ей глаза, просто попросил не смотреть. Но вот думать никто не запрещал, верно? Леди старалась по памяти и прыжкам Кота догадаться, куда тот направлялся.

«Мы на Севере Парижа? Хотя... Нет, это точно не... Блин, кажется, я сбилась! Чертов Котяра, виляет как будто нарочно, чтобы я ничего не заподозрила!»

      Естественно Адриан все предусмотрел, зная, какая его напарница догадливая. И специально пару раз изменял свой маршрут.       — Мы на месте, — он опустил Лебидаг на ноги, но не спешил выпускать из своих объятий. Вместо этого, он наклонился и прошептал на ухо:       — Открой глаза только тогда, когда я подам знак, хорошо? — по ее вопросительно вскинутым бровям, он сразу прочитал: «А как я это по-твоему пойму?». И прежде, чем она успела озвучить свой вопрос, добавил. — Ты поймёшь.       От такой уверенности Нуара Ледибаг хмыкнула. А после почувствовала, как тот куда-то отошел. И за это время Дюпен-Чен успела осознать, что она все еще ощущала прохладный ветерок, а это значит одно — они до сих пор находились на улице. Неужели опять свечи на крыше? Нет, Кот не настолько банален, чтобы повторяться. Это ужин на свежем воздухе? Вот только нос никак не улавливал приятных ароматов.       И пока Маринетт раздумывала над тем, что же ей подготовил ее напарник, она услышала музыку.

Мелодия, которую слышала Ледибаг:

Ocean Eyes (Solo Piano Cover) — Steve Siu

      «Знак!» — резко осознала девушка и открыла глаза.       Наверное, она ожидала увидеть многое, знала же, что Кот для того, чтобы ее удивить, действительно способен на все. Но почему от этого вида она замера будучи неспособной что-то сказать? И все слова застряли в горле, будто боялись спугнуть такой момент.       Перед ней, на крыше одного из многочисленных домов, сидел Нуар. И играл на фортепиано. Его глаза были закрыты, а пальцы, облаченные в черный костюм, бегло перебирали клавиши.       Леди словно ударили в грудь, выбив весь воздух из легких. Она не верила своим глазам. А сердце бешено-бешено колотилось, казалось, его было слышно не только в пятках, но и на кончике носа. Почему она никогда не видела напарника таким? Та картина, что сейчас открывалась перед ней — была незабываема. Маринетт уже знала, что это мгновение будет снова и снова мелькать в ее воспоминаниях.       Такой спокойный, даже умиротворенный Кот, в объятьях Парижа, играет на крыше, легко перебирая ноты, для нее.

«Не красота вызывает любовь, а любовь заставляет нас видеть красоту» — резко всплыла сегодняшняя фраза из рекламного баннера в голове Маринетт.

      Но на этом сюрпризы были не закончены. Дюпен-Чен ошибалась, думая, что это самый максимум, на который был способен Нуар.       На черном, подобно костюму напарника, фортепиано сверху стоял листок, в котором было написано: «Когда отойдешь от шока, моя Леди — обернись»       И она обернулась.       — Ах! — не смогла сдержать восторженного возгласа Маринетт. Руки, конечно, попытались его заглушить, прильнув ко рту, но это не помогло.       Второй раз за день, ему удалость удивить ее.       Перед Ледибаг открывался шикарный вид на Париж: где-то вдали была Эйфелева башня, а макушки деревьев почти доставали до края здания, где они находились. Цвет неба был похож на смесь оранжевого с голубым, ведь скоро должен наступить закат. И от предвкушения грядущего вида дух захватывало еще сильней. Но так удивило Маринетт не это, а...       Стоящий у края крыши мольберт с пустым холстом и красками.       В голове девушки всплыли воспоминания недавних дней:

— Ух, сложный бой сегодня был, — Нуар опирался руками о колени, пытаясь привести себя в более спокойное состояние. — Ты как, Букашечка? — Ох, — это было действительно не просто. Леди вымоталась как никогда и из-за этого ей совершенно не хотелось ничего, даже ворчать на Кота из-за того прозвища, которым он опять ее назвал. — Устала. — Сорвал мне работу, гад! Вот и натерплюсь же я когда вернусь, — напарник потер переносицу, осознавая, что его еще впереди ожидает. — А у тебя как? — У меня? Хм, — этот вопрос ее немного... раздражал? — Я хотела сегодня наконец-то порисовать, ведь у меня только вот получилось высвободить чуть-чуть свободного времени, как этот черт объявился и все испортил! — Мм, так Миледи рисует? — Рисовала, — почему-то от осознания того, что она забросила свое хобби ей стало грустно. И это не утаилось от внимательного взгляда Кота. — Раньше, раньше рисовала.

      «Он... Нуар»       Она обернулась к нему и встретилась с ним взглядом.       Порой, кому-то нужно долго друг с другом разговаривать, спорить или дискутировать, чтобы получше узнать человека. Но им было достаточно увидеть глаза напарника, чтобы все понять. Коту не нужны были слова, чтобы принять всю ту благодарность, которую он смог различить в ее взгляде и от этого улыбка стала еще шире.       Да какие к черту слова? Он был на седьмом небе, наблюдая реакцию его Леди. Ему удалось попасть в яблочко и это осознание как медом облило сердце Котенка.       Ледибаг развернулась и подошла к мольберту. Она хихикнула, вновь оглядываясь на Нуара и даря ему самую замечательную улыбку из тех, на которые она была способна. Ведь на столике, рядом со всем необходимым для рисования стояла коробочка с клубникой и стакан апельсинового сока (ее любимого). Боже, какой все же Кот предусмотрительный и внимательный! Еще вчера она и подумать о нем такое не могла!       Приятная мелодия многократно усиливала эффект от всего происходящего и увиденного, заполняя собой пространство.       Миледи взяла кисть и принялась рисовать.       За все время никто из напарников так и не решился заговорить, боясь спугнуть магию момента, которую оба ощущали на себе. И пока последний мазок маслом не был сделан, слова, что уже давно вертелись на языке, не были произнесены.       Прекрасный вид Парижа был запечатлен на холсте и Маринетт довольно смотрела на свою работу. Ох, как ей этого не хватало. Она пообещала себе, что обязательно отблагодарит Кота той же монетой — подарит ему день его мечты. Правда, Дюпен-Чен пока не знала, как и что ей вообще стоит сделать, но догадывалась о желаниях этого назойливого Котика.       Нуар все еще играл, сменив уже бог знает какую по счету мелодию.       — Эй, — позвала его Леди. — Не хочешь посмотреть, что получилось?       — Ты еще спрашиваешь?       — Давай уже неси свой хвостатый зад сюда, — она махнула ему рукой, протягивая ее. Солнце зашло минут пять назад, начиная обволакивать героев наступающей тьмой, но освещения все еще хватало для того, чтобы рассмотреть рисунок.       — Оу, это... Прекрасно, — ладонь Кота сама потянулась к художеству, а корпус наклонился, чтобы было удобней рассмотреть рисунок. — Судя по работе ты давно рисуешь, я прав, моя Леди?       — Да.       — Ну, неужели я не заслужил хотя бы мельчайших подробностей из твоей жизни о творчестве, которым ты занимаешься? Я думал, ты будешь рада поделиться этим со мной, — он наигранно грустно опустил свои накладные уши.       — Так и знала! — немного пихнула его в бок героиня. — Что ты устроил это все для того, чтобы выманить из меня информацию! Как предсказуемо для тебя, — оба улыбнулись.       — Как ты могла такое подумать о благородном герое Парижа?       — Что-о? Благородном? Скорее уж о безрассудном любителе самопожертвования, — Ледибаг допила последний глоток сока. — Такая интерпретация будет правильней.       Маринетт поставила пустой стакан к такой же опустелой коробочке, где красовались только хвостики от клубники. И подошла почти вплотную к Нуару.       — Ты же знаешь, что это был самый прекрасный сюрприз, который мне когда-либо устраивали?       — Увы, но ты сама мне ничего не хочешь рассказывать, — тот развел руки. — И как я тогда должен было это по-твоему узнать, Миледи? Или ты все же решила поделиться со мной крупицами информации о своей жизни? Если это так, то я весь во внимании!       Чтобы заткнуть этого бесящего Кота и дать ей возможность отблагодарить его, Ледибаг положила руки ему на плечо и наклонила к себе, поднимаясь на носочки — даря ему поцелуй в щеку.       — Я училась на дизайнера, — начала Маринетт, отступая от шокированного напарника. — И у нас в институте были уроки по художественному мастерству, плюс черчение. Вот тогда во мне и открылась любовь к рисованию.       — Ты меня поцеловала.       — Но институт я уже закончила, как ты понимаешь, — Леди игнорировала его, продолжив свой рассказ. — И по профессии я не пошла работать, отдав предпочтение другой.       — По-це-ло-ва-ла.       — Нуар! Вот ты сейчас серьёзно? Я тут, между прочим, делюсь с тобой своей жизнью, о которой ты просил меня рассказать сколько я тебя знаю! А ты собираешься взять и упустить этот момент? Мда, не думала я, что тебе настолько неинтересно...       — Интересно! — вставил Кот. — Очень интересно! Пожалуйста, продолжай, — он испугался, что действительно не узнает дальнейших подробностей. Ведь, естественно, Нуар слушал ее очень внимательно, внимая буквально каждому слову. — Почему же ты выбрала другую профессию? Судя по твоим словам, тебе нравился дизайн. Так почему же?       — А вот этой информацией я уже не могу поделиться с тобой, — она приобняла поникшего напарника. — Скажу лишь, что я ни о чем не жалею.       — Ты не хочешь говорить из-за меня?       — Не-ет, — Ледибаг второй рукой начала трепать волосы Кота, пытаясь приободрить его. Давалось ей это трудней, приходилось сильно тянуться к его голове на носочках. — Я правда не могу тебе сказать, потому что это слишком личное, а врать не хочу. Ты просто можешь догадаться кто я.       — Эх, ладно.       — Ну, не вешай носик, Котик, — она слегка щелкнула пальцами по нему. — У меня есть для тебя радостная новость.       Губы Нуара только успели открыться в немом вопросе, как Леди отпустила его и подошла к рисунку, поднимая холст за края.       — Это тебе, — она обернулась с своим художеством в руках, протягивая его напарнику.       — Что-о-о? — надо было видеть глаза Кота. — Нет, нет-нет, это твоя работа! Я устроил тебе этот сюрприз не для того, чтобы потом ты мне ее отдала! — конечно ему хотелось бы взять себе рисунок его Леди, но он не мог так поступить. Это было неправильно. — Забирай ее, это твоя картина.       — Ну, во-первых: не отдаю, а дарю. Это мой тебе подарок. А во-вторых: то, что ты для меня сегодня сделал — навсегда останется в моей памяти. Поэтому я хочу, чтобы этот день также запомнился и тебе, а будешь ты его вспоминать каждый раз, когда ненароком наткнешься на этот рисунок. Или ты не хочешь принимать мой подарок, м?       — Моя Леди, ты... серьезно?       Она ласково улыбнулась, видя счастливые глаза Кота. Боже, ей так легко можно было порадовать его.       — Да, но подожди, — Ледибаг поставила холст обратно и развернулась к краскам, что-то ища. — Я кое-что забыла.       Нуар подошел к ней и заглянул через ее плечо, чтобы понять, что же Миледи забыла и что так отчаянно ищет. Даже хотел предложить ей свою помощь в поисках, но не успел озвучить свое желание, как та развернулась к нему с кисточкой, на конце которой была красная краска, и...       Начала красить ей свои губы, словно помадой.       Ну вот зачем она это сделала? Нуар был теперь не в силах оторвать свой взгляд от этого зрелища. Он был под таким впечатлением, что даже не заметил, как резко подошел вплотную к Леди. И это произошло также неожиданно для нее, как для него ее выходка.       Ледибаг немного опустила руку с кисточкой, будучи под впечатлением такой резкой сменой настроения Кота. Он сейчас буквально пожирал ее глазами.       И стоило ей на секунду задержаться взглядом на напарнике, как сознание сразу дало понять, чего сейчас хотел Нуар и о чем думал. Маринетт не могла ошибиться, она слишком хорошо знала его и от этого осознания... От его мыслей. Все это заставило девушку жутко засмущаться.       Ее румянец не укрылся от Кота.       Но сейчас Адриана не так сильно волновали ее порозовевшие щечки. Мир парня словно сжался, растворяя все несущественное и оставляя самое важное — только ее губы. О Боги, ну почему он не может взять себя в руки и... Он, он просто не хочет. Резкое осознание этого словно открыло ему глаза. Да черт возьми! Кот меньше всего на свете не хотел бы сейчас убирать свой взгляд от нее. Вот и все.       Странное ощущение, которое возникло между парочкой нарастало и заполоняя собой пространство. От этого чувства даже горло пересохло.       — Кот, — пытаясь привести себя и напарника в чувство, Леди заставила свой рот издать хотя бы одно слово. Только вот ситуации это не помогло, наоборот. Нуар приблизился еще ближе, как заворожённый смотря на ее губы.       — Леди? — она тоже словно по инерции немного поддалась вперед и...       Кисточка выскользнула из руки, ударяясь об землю.       Маринетт как водой обдало, ей показалось, будто ее вытянули из глубокого транса, ударив по голове. Она отшатнулась от Кота, поднимая кисточку.       — Эм, в общем, вот, — девушка растерянно подошла к своей картине и поцеловала верхний правый край холста. Теперь на оранжево-голубом небе рисунка виднелись ее красные губки. — Личный автограф от Ледибаг, — Дюпен-Чен жестом показала на свое творение Нуару. — Для ее самого любимого напарника.       — Любимого? — Кот хищно посмотрел на нее, приподнимая правую бровь вверх. — Автограф? А можно мне такой еще и вот сюда? — он показал на свое сердце. — Или, если Леди того хочет, то... сюда? — палец лег на губы парня.       Раньше данный флирт Нуара взбесил бы Ледибаг и заставил бы сразу агрессивно отрезать своим поведением всего его шуточки, но... Почему сейчас ее тело как будто сковало и она ничего не могла ему ответить? Ее живот начало крутить и Маринетт даже подумала о том, что скоро ее может начать тошнить, но... Вдруг резко осознала, что это волнение, то самое волнение, которое она испытывала перед Адрианом, когда только видела его.       Это были чертовы бабочки.