Руины

— Ты должна взять себя в руки, детка. Ну же, просто дыши вместе со мной… — Чонгук старался звучать спокойно, чтобы не вызвать новый поток паники у Дахи. Джу Дахи никогда не отличалась смелостью, всегда старалась держаться в тени и не лезла на рожон. Даже когда пропитанный собственным самодовольством Чон Чонгук обратил на нее свое внимание, она делала всё возможное, чтобы быть ещё незаметнее. Вдруг его внимание означало выйти из привычной зоны комфорта и оказаться объектом интереса для остальных школьников? — Но мне… так страшно. — Девушка сильнее прильнула к Чону, крепко сжимая куртку в районе его плеч. — Всё будет хорошо. Ты должна верить мне, — парень предпринял очередную попытку успокоить ее, хоть и понимал, что, находясь в укрытии, где всё кругом пропиталось людской болью и слезами, все его старания разбивались о витавшее в воздухе отчаяние. — Ничего не будет хорошо. Наши родители… у них уже ничего не будет. — Дахи хотела бы сдержать покатившуюся слезу. Ради своего парня. Ради того единственного близкого человека, который у нее остался. Но было слишком больно. Больно от всего. От того, что приходилось прятаться. От того, что приходилось истязать Чонгука своими приступами. От того, что приходилось справлять нужду в дальнем углу помещения. Унижения, которые постепенно становились частью жизни. — Тише… — Чонгук немного отстранил девушку от себя и прикоснулся к ее холодному лбу горячими губами. Раздавшиеся выстрелы за пределами их убежища заставили людей вновь поддаться панике. Если когда-нибудь всё это закончится, Чонгук уверен, что плач, крики и успокаивающий шепот будут преследовать его всю оставшуюся жизнь. Если она у него останется к тому моменту… Он должен держаться. Ради Дахи. Ради своей пугливой и трусливой девочки. — Скажи… скажи что-нибудь приятное… — взмолилась девушка, щекой утыкаясь в мужскую грудь. — Расскажи, что мы будем делать, когда всё закончится. Мы сможем быть счастливы? — Мы будем счастливы. — Чонгук выдавил улыбку и, склонившись к уху Дахи, тихо прошептал: — И ты будешь всегда улыбаться. — У тебя никогда не получалось смешить меня. Думаешь, среди руин наших жизней ты станешь смешнее? — промычала девушка, с коротким смешком. Чонгук чувствовал всю горечь ее слов, однако он все равно широко улыбнулся, а его объятия стали еще крепче. — После всех испытаний… мы просто обязаны улыбаться, детка. За всех. — Гук… — Дахи приложила все силы, чтобы оторваться от груди парня и посмотреть в его глаза. — Ты помнишь, как было до них? — Голос ее начал подрагивать. — Потому что, кажется, я нет. Чонгуку было сложно смотреть в покрасневшие глаза своей девочки. Еще год назад он порвал бы любого, кто довел ее до слез, но сейчас… единственное, что он мог сделать, это сидеть рядом с ней на холодном полу укрытия и загребать ее в свои объятия при каждой новой автоматной очереди. — Тогда у меня есть время, чтобы всё тебе напомнить. — Глаза парня озорно сверкнули, хоть черные круги под ними и говорили о его усталости. Во взгляде девушки промелькнуло понимание, поэтому тихо произнесла: — Ты собираешься ляпнуть что-то откровенное, ведь так? Не спеша с ответом, Чонгук отодвинулся к дальней стене и, притянув Дахи к себе, усадил ее на свои колени. Девушка успела тихо возмутиться, оглядываясь по сторонам. Хоть никому и не было до них дела, но ее все равно сковывало смущение. — Да брось. Вчерашней ночью я вообще слышал, как кто-то занимался сексом. — Парень таким образом старался отвлечь Дахи от мерзких звуков снаружи. — Серьезно? — Охнув, она внимательнее стала осматривать всех людей, но не могла остановиться на ком-то одном. В убежище находилось всего несколько парочек, однако подозрение не пало ни на одну из них. — Мы уже четыре дня здесь. Каждый успокаивается по-своему. — Чонгук пожал плечами, словно не видел ничего зазорного в занятии сексом там, где не было даже ширм для уединения. — А что если бы и я успокаивалась таким образом? — Девушка с вызовом посмотрела на него, а Чонгук приподнял ее еще ближе, заставляя окольцевать свою талию ногами. — Тогда я бы успокоил тебя. Думаешь, не смогу? В глазах Дахи вновь проскользнула грусть, хотя секундой ранее мелькал задор. Совсем короткая секунда счастья, а Чонгук сумел насладиться. — Почему мы для них изгои? — внезапно спросила она. — Разве мы не такие же люди? — Просто мы своевольные, а таких боятся. Зачем думаешь вокруг нашего города возвели стены? — У Чонгука всегда был один ответ на этот вопрос. Вопрос, которым задавался каждый из их общества. — Но я не своевольная. Я… трусливая и совсем тихая. — Опустив голову, Дахи всхлипнула. — Ты сам говорил так. — Но Тэхён импульсивный. Сокджин своенравный. Хосок настоящий воин. — Парень прибегнул к перечислению парней, которых Дахи знала с самого детства. — И твой Чонгук дикий. — Улыбнувшись, он нежно коснулся девичьего подбородка указательным пальцем, приподнимая его. — Поэтому тебе необязательно быть сильной. — Тогда почему мы позволили им сделать это с нами? Чонгук ожидал подобного вопроса. Он был вполне логичен. — Потому что нас истощали годами. Всё началось уже давно, детка. Сейчас… нас очень мало. — Пусть оставят нас в покое… — Слезинка скатилась по ее щеке, заставляя Чонгука напряженно сглотнуть. — Если бы я только мог, Дахи…

***

Чонгук даже не шевелился, позволяя девушке мирно посапывать на себе. Ее голова покоилась на его плече, а ладони сцепились в замок вокруг талии. Руки парня, лежавшие на девичьей спине, затекли, однако он не делал даже слабого движения, чтобы ненароком не разбудить ее. Никогда парень не думал, что наблюдать за спящей Дахи станет чем-то вроде бесценного сокровища. В отличие от девушки, он помнил каждый день, час до всех происшествий. Помнил, как поставил друзей перед фактом, что тихоня Дахи будет его, а те только фыркали, издеваясь и говоря, что никто и не претендовал. В какой момент она приглянулась ему? В тот самый, когда ее щеки стали пунцовыми от сцены, которую развернули Тэхён с Сыльги прямо в кабинете? Чужой поцелуй настолько смутил ее, что девушка не знала, куда деть свои глаза, и по итогу устремила свой взгляд на Чонгука. Чона позабавил вид растерянной Дахи, и он не сдержался от громкой усмешки, которая испугала ее. Пугливая девочка. Эта симпатия определенно не была с первого взгляда и даже не с сотого. Кажется, Чонгук вовсе не помнил, сколько проучился с ней, совершенно не замечая ее. А потом… в какой-то момент Дахи уже смотрела на него с безграничным доверием и шептала тихое: — Обещай, что не сделаешь больно. А ему пришлось пообещать и огласить единственное исключение. Боль во время ее первого раза. — Я говорила не про это… Даже спустя несколько месяцев общения с ним, Дахи умудрялась краснеть при малейшем намёке на секс, а Чонгуку не терпелось проверить степень ее смущения, когда он будет на ней и в ней. — А давай поговорим про это, — несмотря на свое нежелание быть настойчивым, парня так и сквозило нетерпением. — Хочу тебя, детка. Прислонившись затылком к холодной стене, Чонгук закрыл глаза. Его девочка не заставила долго себя ждать. Не стала тянуть и проявила полное доверие, отдавшись ему в один из зимних вечеров. — Помнишь то исключение? — с хрипотцой в голосе спросил парень, стараясь не сильно пугать Дахи своим возбуждением, а оно было почти невыносимым и с готовностью упиралось ей в промежность. — Будет больно… наверное. Так говорят… — Пусть это и не был его первый раз, однако сейчас Чонгук волновался даже больше. Слабый девичий кивок и доверчивый взгляд, устремленный на него, послужили красным светом для парня. — Только тише… родители не спят. Мысленно пожелав себе удачи, Чонгук толкнулся бедрами вперед, но не рассчитал силу, из-за чего его член наполовину оказался внутри нее. Девичьи глаза распахнулись, но Дахи не издала ни звука, стараясь быть тише, как того и хотел парень. — Прости… черт. — Чонгук застыл, боясь сделать еще один толчок. Он планировал входить медленно, но получилось слишком резко. Видя, как Дахи закусила губу от сдерживаемых эмоций, он виноватым тоном произнес: — Можешь укусить меня за плечо и оцарапать спину. Думаю, так будет легче стерпеть. — И склонился ниже, чтобы она могла легко дотянуться до его плеч. Дахи так и сделала, однако вместо зубов просто приложилась губами в мужские ключицы, а руками схватилась за его плечи. Не предупреждая, Чонгук вновь толкнулся вперед, входя в нее во всю длину. На этот раз Дахи не смогла сдержать всхлип, который вырвался из нее против ее воли. — П-прости… — пролепетала она, сдерживая слезы. — Это я должен извиняться… Чон Чонгуку было нереально сложно сдерживать весь кайф, который он получал, оказавшись внутри нее. Нельзя было показывать свое счастье, когда его девочке это приносило боль. Пока что боль… Дахи слабо заерзала на нем, после чего открыла глаза, прислушиваясь к полной тишине. — Всё закончилось? — спросила она, чуть приподняв голову и с надеждой взглянув на Чона. — Затихло, — коротко ответил парень, видя разочарование в ее глазах. — Тебе надо поесть. — Он кивнул на консервы, лежавшие рядом с ним. — А мне немного размяться. — Ой… — Дахи поспешила слезть с Чонгука, позволяя ему встать на ноги. — Прости. Я долго спала? — Все в порядке. Тебе надо было поспать, — успокоил он ее, поворачивая голову из стороны в сторону и поглаживая шею. — Совсем не хочется есть. — Девушка с тоской посмотрела на мужчину, который мучился сильным кашлем во сне. — Мне кажется, нас найдут и… — Хватит, Дахи! — резко прервал ее Чонгук и строго глянул сверху вниз. — Просто возьми тайм-аут и забудь. Хотя бы пока снаружи тихо. Округлившиеся девичьи глаза наполнились слезами и, моргнув, она позволила жидкости скатиться по щекам. Воздуха в легких не хватало, и Дахи начала задыхаться. В который раз ее одолевало подобное состояние, вызванное беспокойством и многочисленными переживаниями. Страх никак не хотел отпускать ее, заставляя чувствовать себя намного слабее, чем она была до всего этого хаоса. В ней словно не осталось других эмоций и чувств, кроме боязни. Лишь Чонгук поддерживал в девушке жизнь, не позволяя сойти с ума. — Прости, детка… — Парень сразу же сел рядом с ней, прикладывая свои ладони к ее лицу. — Дыши глубже. Всё нормально, слышишь? Я просто придурок… — Уткнувшись лбом в ее лоб, он прикрыл глаза, продолжая шептать: — Просто дыши. Я рядом. — Дышу… — Дахи старалась взять себя в руки ради него… ради Чонгука, который пропускал через себя всю ее боль. В доказательство своих слов она сделала несколько глубоких вдохов. — Я дышу. — Тебе холодно? — Парень поспешно снял с себя куртку и набросил на Дахи, плотно укутывая ее. Хоть на ней и была своя, но ему показалось, что девичий лоб слишком холодный. — Сейчас согреешься. — Чонгук пресек попытки девушки снять с себя вещь и обратно вернуть ее ему. — Ты же замёрзнешь… — прошептала она. В помещении было сыро, темно и холодно. Люди грелись, прижимаясь друг к другу и делясь теплом, однако многих постепенно начинал мучить кашель. — Меня греешь ты, глупышка. — Чонгук лукаво улыбнулся и продолжил тихо шептать: — Помнишь тот день, когда ты впервые решилась погладить его… — Парень опустил свой взгляд к паху. — Как ты можешь сейчас думать о таких вещах? — Дахи хотела пристыдить его, чтобы он перестал смущать ее, однако Чонгук знал, что только подобная тема заставляла девушку отвлекаться, поэтому не собирался сдаваться. — Я уже говорил, что слышал, как кто-то вчера занимался сексом? Дахи легонько шлепнула его по ладони, шикнув на него. Ей казалось, что их шёпот эхом отдается по помещению и каждый слышит, о чем они говорят. — Говорил ты уже. Не повторяйся хотя бы… — Тогда позволь мне хоть говорить об этом, — наигранно обиженно проговорил Чонгук, надувая губки, и спустя несколько секунд вновь расплылся в довольной улыбке. — Когда всё закончится, мы с тобой попробуем потрахаться как собаки. — Фу, Гук! — кричащим шепотом произнесла Дахи, поморщившись. — Не фу, а фас, — не унимался парень, прижимаясь своим плечом к её. — Надеюсь, у тебя нет проблем со спиной? — Почему спрашиваешь? — Дахи нахмурилась. — Выгибать придётся, когда я пристроюсь сзади. — Не сдержавшись, Чонгук рассмеялся, нарушая тишину в помещении. — Перестань уже! Все же слышат… — прошипела девушка, чувствуя, как щеки горели, а тело вспотело. Она бы отдала все на свете, чтобы вернуться во времена, когда включенный свет во время секса являлся главной проблемой для нее. — Но я хочу смотреть на тебя, — возмутился Чонгук, вскидывая руки. — Почему ты запрещаешь мне? Мы уже занимались сексом несколько раз, но теперь можем попробовать и при свете. — Дай мне привыкнуть… — Редко Дахи проявляла упрямство, но этот случай был одним из них. На самом деле проблема заключалась не только в ее стеснении перед ним, но и в том, что она не ожидала увидеть его так скоро. Чонгук говорил, что уезжает на месяц вместе с родителями, а сам появился у ее порога спустя три недели. Застал врасплох. Дахи не успела привести себя в порядок, побрить ноги и там тоже. Как же было легко и просто, когда в ее жизни не крутился Чон Чонгук. Теперь же ей приходилось думать о многих вещах. — Ты боишься моего члена? Или стесняешься сама? О нем не переживай. Сама знаешь, он безобидный. — Чонгук заиграл бровями, надвигаясь на нее и заставляя пятиться к кровати. — Я не успела побрить ноги! — выпалила на одном дыхании Дахи, зажмурив глаза и выставив руки вперед. — Е-ебать проблема… Дахи открыла глаза и посмотрела на того, кто так громко и заливисто смеялся. Ей бы научиться у него относиться так легко и просто ко всему. Заразительный смех… Девушка смотрела на Чон Чонгука. Всё такого же озорного, с глупым юмором и невероятно красивого. Усталость, истощение и тень страданий не лишили его возможности сиять даже в такой угнетающей темноте. Джу Дахи не подозревала, что парень продолжал держаться только ради нее. Чон Чонгук находил в себе силы лишь потому, что хотел убедиться, что она в порядке. Она поест. Она поспит. Она успокоится. Она будет держаться. — Когда все закончится, мы будем счастливы за всех, — Дахи повторила его слова, только немного переиначив, и положила голову на мужское плечо. — Я счастлив и сейчас, ведь ты всё ещё рядом…