Old flames

Деймон успокоил Джейса и Люка, сказав, что их матери лишь немного нездоровится. Подтвердив его слова слабой улыбкой, Рейнира ушла в гостиную. Ей больше не хотелось есть. Она вообще была не в состоянии думать о таких простых вещах, как употребление пищи, когда на повестке дня появился совсем другой вопрос. Её рука лежала на животе. Она снова была беременна. От Деймона. Если бы не абсолютная неожиданность происходящего, Рейнира могла бы даже обрадоваться. Но она просто была удивлена. Очень удивлена — и встревожена. Когда Деймон вошёл в гостиную, женщина сидела на белом диване, поджав под себя ноги и задумчиво глядя в незажжённый камин. Таргариен сел на диван напротив. Сцепил пальцы в замок и посмотрел на неё. — Я думал, ты пьёшь таблетки, — сказал он. Рейнира кивнула. На её губах возникла кривая усмешка, и она растерянно покачала головой. — Я тоже так думала. Но, видимо, твои способности сильнее современной контрацепции — или я просчиталась с приёмом. Деймон помолчал, поджав губы. Она всё ещё смотрела ему за плечо, плавая в своих мыслях, но краем глаза видела, что мужчина изучает её лицо. Внимательно, напряжённо. Его взгляд опустился на её живот и лежащую сверху ладонь, и её пальцы дёрнулись. — Что ты планируешь делать? — тихо спросил Деймон. Рейнира наконец посмотрела на него. Он нервничал. Она, мать троих детей, тоже. — Я не знаю, — честно ответила она. — Я не думала, что это случится так скоро. Мне казалось, у нас ещё будет время, пока семья успокоится, пока мы найдём постоянный дом, чтобы жить... Ещё один ребёнок не входил в мои планы. На ближайшее время, по крайней мере. Деймон кивнул. Его рука скользнула в короткие светлые волосы и растрепала их, пока он старался собраться с мыслями. Таким растерянным Рейнира его давно не видела. Она и себя чувствовала такой же. Но всё же рука прижималась к животу, бессознательно поглаживая его сквозь майку, точно пытаясь согреть и успокоить крошечное существо, что росло внутри. Её материнский инстинкт был силён. С каждым ребёнком всё сильнее. — Рейнира... — медленно начал Деймон, и его голос прозвучал неожиданно тепло. Их взгляды встретились, и она увидела в его глазах надёжность. — Я хочу, чтобы ты знала, что все эти вещи — скандал, наше окружение или постоянный дом, который мы пока не нашли, — ничего не значат. Не думай о них. Я сделаю так, что они перестанут иметь значение, если ты захочешь оставить этого ребёнка. Она вздрогнула, невольно тая от его мягкого тона и уверенности в словах. — Я люблю тебя, — сказал Деймон. — И буду любить наше дитя. Но я знаю, что для тебя, как матери, всё гораздо сложнее, так что я приму любой твой выбор. Я просто хочу, чтобы ты знала: я рядом. И буду рядом, несмотря ни на что. Он протянул к ней руку, и Рейнира вытянула свою. Их пальцы соприкоснулись, тёплые и немного дрожащие. — Мне страшно, — призналась женщина, лаская тыльную сторону его ладони большим пальцем. Таргариены сдвинулись к краям своих диванов, и расстояние между ними сократилось. — Что, если ребёнок не будет здоровым? Ты и я... Это непросто. Деймон нахмурился, размышляя над её словами. Он понял, о чём она говорила: хоть им и удалось обмануть всех, сказав, что Деймон — лишь дальний родственник, на самом деле их кровные узы были куда плотнее. А у детей, рождённых от инцеста... На глаза Рейниры навернулись слёзы, но она сдержала их, стараясь быть сильной и разумной. К её удивлению, вскоре лицо Таргариена прояснилось — постепенно, точно солнце выплыло из-за туч. Он медленно кивнул. Снова взглянул ей в глаза и сжал её руку. — Но мы не первые в нашем роду, кто завёл детей в близкородственном браке. Наши предки веками женили братьев на сёстрах, и я знаю большинство из этих браков. Все дети рождались нормальными. Некоторые их современники даже удивлялись этому — и скидывали ответственность на причуды валирийской крови. Крови, которая течёт и в нас с тобой. Рейнира задумалась над его словами, и на душе у неё полегчало. Достаточно, чтобы унять нервную дрожь. — И всё же я попрошу своего доктора быть особенно внимательной, — сказала она. — Я хочу, чтобы наш ребёнок родился здоровым. Они помолчали, давая этой мысли осесть в голове. Деймон пытливо посмотрел на женщину. — Значит, — осторожно произнёс он, — ты решила? Она снова погладила живот, с каждой секундой наполняясь всё большей уверенностью — и нежностью к тому, кто был внутри. Их с Деймоном ребёнок. Их первенец. Мечта, о которой она даже не позволяла себе думать, чтобы не сглазить или не огорчиться, если не сбудется. Но всё сбывалось само. Неожиданно, быстро и одновременно так просто. — Думаю, да, — ответила Рейнира, и её губы медленно расплылись в улыбке. Осторожной, полной надежды улыбке. — Конечно, если у тебя хватит сил вынести четырёх детей. Деймон усмехнулся и покачал головой, как бы говоря, что она не представляет, о чём спрашивает. — Ты меня недооцениваешь! — заявил он. Его лицо прояснилось, глаза сверкнули. — Часть меня всегда подозревала, что однажды я обнаружу себя многодетным отцом — и буду в этом весьма неплох. Деймон поднялся с дивана, чтобы сесть рядом с Рейнирой. Обнял её за талию и нежно поцеловал в щёку, пуская по её телу приятную дрожь. Его рука легла поверх её руки, по-прежнему покоящейся на животе, и они переплели пальцы. Это был обнадёживающий, успокаивающий жест. Обещание на будущее. — У нас всё будет хорошо, — сказал Деймон. — Я не сомневался в этом и раньше и уверен теперь. Какая разница, кто как посмотрит и что скажет, когда мы есть друг у друга? У нас будет семья — твоя, моя, наших детей. Звучит как чертовски хороший план, скажу я тебе. Рейнира засмеялась. Счастье постепенно заполняло её сердце и разум, вытесняя все тёмные мысли и чувства. — Тогда ты не будешь против переехать сюда? — спросила она, повернувшись к мужчине, чтобы заглянуть ему в глаза. — На эти три месяца Драконий Камень может стать нашим первым общим домом. Пока мальчики не пойдут в школу. — К концу недели я перевезу вещи. Закончу с мелкими делами и перееду, а ты пока передай часть работы по дому прислуге. Теперь тебе нужна двойная помощь и двойной отдых. — Я мать-одиночка с тремя детьми — я знаю, как справляться с делами по дому, — фыркнула Рейнира. — И думаю, ты была одиночкой достаточно, — твёрдо заявил Деймон. — Кому-то пора о тебе позаботиться, и я возьму это на себя. Нам уже давно пора жить вместе. Как в старые-добрые. Он хищно улыбнулся, и Рейнира невольно покраснела от того, как двусмысленно прозвучали его слова. Она шутливо оттолкнула мужчину — но задержала руку на его плече, не давая отстраниться слишком далеко. Ей нравилось чувствовать его тепло и присутствие. С ним рядом всё выглядело более... реальным. — Только при детях обойдись без намёков! — Обещаю, — засмеялся Деймон, явно чрезвычайно довольный собой — и абсолютно счастливый. Как и она. После новостей о беременности жизнь в Драконьем Камне изменилась. В лучшую сторону, могла сказать Рейнира. В воздухе повисло приятное чувство обновления и надежды, и все грязные сплетни, которые пересказывали друг другу люди после раскрытия отношений Таргариенов, всё чаще оставались за воротами дома. Внутри они не выживали — там было слишком светло. Примерно через неделю после переезда Таргариенов в Драконий Камень, дом по-настоящему задышал и ожил: в нём появились прислуга и охрана, а затем туда приехал Деймон и перевёз свои вещи в хозяйскую спальню, которую теперь делил с Рейнирой. Они постепенно учились жить вместе. Вернее, вспоминали, каково это, — и одновременно открывали новые стороны совместного быта. Это было забавно. Мило. И так естественно, будто им всегда было суждено делить один дом. Рейнира не переставала удивляться этому чувству, хотя давно поняла: они с Деймоном идеальны друг для друга. Она не хотела светить свою машину у клиники, где находилась женская консультация, так что воспользовалась автомобилем одного из охранников. Её давний врач обнадёжила Рейниру: плоду почти три месяца, и он в порядке. Никаких отклонений, никаких вопросов. Ещё пара месяцев — и можно точно определить пол. Деймон и Рейнира обсуждали свои предпочтения, но к конкретному ответу так и не пришли. С одной стороны, они хотели бы дочь, так как опыта с мальчиками у обоих было достаточно. С другой — мысль о том, что окружающая Рейниру мужская компания может увеличиться, будоражила не меньше. Время шло. Пресса шумела, печатая и публикуя в интернете новые теории о псевдоинцесте Таргариенов, который якобы начался ещё до отъезда Деймона из страны. Кто-то обвинял его в растлении малолетних (не подтверждено), кто-то — в использовании наследницы семьи ради восстановления потерянного влияния в корпорации (тоже). Но были и люди, которые верили в любовь Деймона и Рейниры. В итоге их называли и невинными жертвами любви, и ярким примером извращённых нравов знаменитостей. Пикантная история будоражила умы всё лето, однако вдалеке от толпы и соцсетей мнение окружающих быстро потеряло свою ценность для жителей Драконьего Камня. Шумиха неизбежно сходила на нет. Единственное важное мнение, как правильно говорил Деймон, принадлежало Визерису, а тот не торопился связываться с дочерью. Однако он общался с внуками. Дед звонил им, переписывался с ними и даже встречался, а потому, конечно, знал, что в Драконьем Камне теперь живёт ещё и Деймон. Он и Рейнира стали семьёй, и перед Визерисом встал выбор: смириться или молчать. Пока он выбирал второе. Дети узнали о беременности Рейниры после того, как она впервые вернулась от врача. Она рассказала мальчикам обо всём лично, и их не на шутку взбудоражила новость. Особенно Джейса и Люка радовала перспектива того, что Джоффри больше не будет самым младшим — теперь ему предстояло, как и старшим братьям, заботиться о младенце. А ещё Джоффри начал учиться считать. Джейс смеялся, говоря, что теперь брат точно запомнит цифру четыре: в пути был уже четвёртый ребёнок. Однако говорить о беременности Визерису Рейнира не хотела. Пока. Она прекрасно помнила его боль и гнев, когда он узнал об их с Деймоном отношениях, и не могла представить, что новость о будущем ребёнке получит более позитивную реакцию. Женщина попросила сыновей молчать. Молчал и Деймон, который иногда ездил в Лондон по делам: он не хотел, чтобы во время их с Рейнирой отдаления от столицы Хайтауэры захватили ещё больше власти. Теперь он, как владелец одной из долей семейного бизнеса, снова принимал в нём участие. Рейнира знала, что ему приходится видеться с Визерисом, и не раз задавалась вопросом, хватило ли бы ей сил на такие встречи. Отец вряд ли хотел её видеть. Однако в начале августа он позвонил. Сам. Ей. С их последней встречи прошло два месяца, и они ощущались в груди как открытая рана. Когда Рейнира быстро поднесла телефон к уху, увидев на экране знакомое имя, Визерис сдержанно спросил, можно ли ему приехать на выходных. Соскучился по внукам, объяснил он. Однако Деймон неоднократно возил мальчиков в Лондон, чтобы повидаться с дедом, и у того не было нужды приезжать в Драконий Камень. Рейнира знала, что он едет к ней. Это был первый шаг ей навстречу. Она почти потеряла надежду на то, что этот день настанет, особенно после вала злых сообщений от Алисенты и тишины со стороны братьев и сестры. В день, когда должен был приехать Визерис, Деймон поцеловал Рейниру и ушёл наверх. Он не хотел маячить у брата перед глазами. Она пыталась сопротивляться, говоря, что отец знает, куда едет и что увидит, но Таргариен настоял на своём. — Он приедет к тебе. Мы с ним виделись уже достаточно за последние пару месяцев, но ваши отношения всё ещё предстоит возобновить. Не будем усложнять для него задачу, — сказал он. Рейнира потянулась за ним, когда он отстранился, и Деймон поцеловал ей руку. Улыбнулся. В чём-то он был прав, и женщина, вздохнув, отпустила его. Посмотрела на детей, сидящих в гостиной в ожидании дедушки, и вышла в холл, чтобы ждать его у окна. Её живот медленно рос, но пока его всё ещё можно было скрывать под одеждой, так что она поправила свою белую блузку. Всё будет хорошо. Обязательно. Хотя бы потому, что плохо уже было. Визерис приехал около полудня — его привёз личный шофёр. Дверь дорогого чёрного автомобиля открылась, и из неё вышел мужчина с тростью, его редкие светлые волосы трепал ветер. Он окинул взглядом огромный дом перед ним. Это был задумчивый, долгий взгляд. Рейнира видела отца из окна, желая выйти наружу и подойти к нему, но что-то удерживало её на месте. Она следила за Визерисом, пока тот медленно подходил к двери — без помощи трости, та была просто зажата под мышкой. Вот он постучал в дверной молоток. Прислуга открыла. Так отец оказался перед Рейнирой. У неё внутри всё похолодело, и она с трудом удержалась от того, чтобы схватиться за живот в первобытном инстинкте защитить и спрятать. Вместо этого женщина выпрямилась и шагнула к Визерису. Сдержанно улыбнулась. — Папа, — сказала она. — Я очень рада, что ты приехал. Он окинул её внимательным взглядом, и в его глазах было много эмоций. Сомнение, смятение, серьёзность. Ему явно лучше — хотя бы это радовало. И он не зашипел на неё прямо с порога — тоже хорошо. Визерис кивнул. — Хорошо выглядишь, — ответил он. Его голос чуть хрипел. — Даже поправилась. Рейнира смутилась. — Твои внуки ждут тебя в гостиной. Они очень соскучились по тебе, как и я. — Тогда, — произнёс отец, — думаю, они не будут против подождать ещё немного, пока я поговорю с их матерью и своей дочерью наедине. Можно? Он указал в сторону, где находился старый рабочий кабинет Бейлона Таргариена. В последние месяцы в нём работал Деймон, но сейчас комната была пуста и вполне подходила для разговора. — Конечно, — сказала Рейнира, пропуская Визериса вперёд, и кивнула прислуге: — Скажи мальчикам, что мы скоро придём. Пусть пока поиграют или посмотрят телевизор. В кабинете было светло и уютно — большое окно с деревянной рамой выходило на пустой участок, покрытый травой, и ничто не мешало солнцу проникать внутрь. Здесь были тёмный дощатый пол, пара крепких шкафов с книгами и внушительный стол с кожаным креслом. На столе лежал серебристый ноутбук Деймона — и его очки. Он надевал их, когда работал, и Рейнира считала, что это ужасно сексуально. Она поджала губы, когда взгляд Визериса задержался на вещах брата: присутствие Деймона в этом доме не скроешь. Но она и не собиралась. Отец остановился в центре комнаты. Поднял голову, осмотрел золотистый светильник под потолком, а затем огляделся по сторонам. — Ты хорошо поработала над этим местом, — сказал он. — Всё выглядит весьма... стильно. Я всегда полагал, что этот дом оказался в хороших руках. — Спасибо, — улыбнулась Рейнира, всё ещё неловко стоя на пороге. Указала на два стула перед столом. — Присядем? Визерис опустился в один из них и, отставив трость, похлопал ладонью по деревянному подлокотнику. Прислонился к мягкой кожаной спинке. Женщину бы позабавило, как придирчиво отец осматривал и тестировал новую мебель, если бы она не нервничала так сильно. Она прошла в кабинет и села напротив. Рассеянно погладила ткань своих мешковатых джинсов. В последнее время она старалась носить свободную одежду — и для удобства, и для того, чтобы скрыть своё положение от жителей деревни. Вспомнив, что не стоит привлекать внимание отца к своей фигуре, Рейнира сцепила пальцы в замок. — О чём ты хотел поговорить? — спросила она. — За последние месяцы я много писала тебе и звонила, так что, думаю, ты знаешь, что происходит у меня в голове. Хотелось бы узнать, что происходит в твоей. Визерис вздохнул, отводя глаза. Было видно, что ему непросто. — Я скучал по своей дочери — разве это преступление? — выдохнул он. — Мы не расставались так надолго с твоего медового месяца с Лейнором. А это было много лет назад. — Я здесь, — просто сказала Рейнира. — Ты всегда можешь прийти и увидеть меня, я буду только рада. — Ты знаешь, что всё не так просто! — с досадой ответил отец. — Знаю. И всё же я всегда готова пойти тебе навстречу, если ты пойдёшь навстречу мне. Сегодня ты сделал первый шаг, разве нет? Визерис рассеянно дёрнул плечами, как будто сам не знал, что имел в виду своим визитом. — Я тоже по тебе скучала, — продолжила Рейнира. — Очень. Мне не хватало твоего присутствия и наших разговоров. Они многое для меня значат, ты же знаешь. Отец медленно кивнул. — Я не могу не признать, что в последнее время мы потеряли связь, — сказал он. Слова выходили из его горла будто против воли, но Рейнира видела, что он старается, и ценила каждое из них. — И это не давало мне покоя. Я даже стал плохо спать, а ты знаешь, как это сказывается на самочувствии в моём возрасте. Ещё и Алисента не помогала: жужжала над ухом о том, что мне нужно порвать с тобой все контакты. Но в конечном итоге я понял, что единственный путь всё исправить — это прийти к тебе. Рейнира потянулась к мужчине и взяла его за руку. Его кожа была сухой и тонкой как пергамент, под ней просвечивали вены. Тёплая, знакомая ладонь — она сжала её. — Ты всё сделал правильно. Я тоже хочу, чтобы между нами всё наладилось. Визерис бросил на неё острый, внимательный взгляд. — Но то, что я пришёл, не значит, что я всецело одобряю и поддерживаю твою новую жизнь. — Мне достаточно, чтобы ты всё ещё был моим отцом, — сказала Рейнира. — Единственное, чего я хочу, — это чтобы ты любил меня и принимал моё право на выбор. Я не хочу воевать. — Он тоже это говорил, — пробормотал Визерис. Его рука неловко выскользнула из пальцев дочери, и мужчина поёрзал в кресле, явно вспомнив о чём-то не слишком приятном. — Что вы хотите мира и всего в таком духе. — Кто? Отец наградил женщину многозначительным взглядом. — Деймон, кто же ещё! — ответил он. — С тех пор как он вернулся на работу, постоянно ловит меня в разных местах, чтобы убедить смириться с вашими... отношениями. — Вот как, — удивлённо откликнулась Рейнира. Она не знала об этих разговорах — видимо, Деймон не хотел расстраивать её своими бесплодными попытками помириться с Визерисом. Однако к чему-то они всё-таки привели. — Уверена, ему это даётся непросто. — А то я не знаю! — фыркнул отец. — Он же гордый и скорее молча отправится в изгнание, чем поговорит со мной дважды. Я прекрасно вижу, что ему не нравится передо мной стелиться — думаю, он делает это только ради тебя. Вряд ли кто-то ещё волнует его в достаточной степени, чтобы пойти на такое. Рейнира не смогла сдержать улыбки, и её сердце слабо заныло. Деймон старался ради них. Ради неё. Она ничего об этом не знала, потому что он сам не верил, что что-то получится, — и всё же продолжал пытаться. Увидев, как просветлело её лицо, Визерис, наоборот, помрачнел. Его глаза пристально изучали её, но делиться своими мыслями он не стал. Вместо этого мужчина, выдержав паузу, спросил: — Ты правда его любишь? Рейнира кивнула. — Уже давно, — ответила она. — Он — лучшее, что случалось со мной за последний год. — Я знаю, что он заботится о тебе, — тяжело вздохнув, признал отец. — А теперь ещё и о твоих мальчишках. Он привозит их ко мне домой, чтобы я мог их увидеть, но сам никогда не остаётся. Не хочет мозолить мне глаза. — Ну, у него есть на это причина. — А разве у меня её нет? — громче обычного возразил Визерис, но затем сжал кулаки, чтобы сдержать эмоции. Понизил голос. — Мне тоже пришлось многое поменять и переосмыслить в своей жизни. У меня весь мир разошёлся по швам после его возвращения, и вы... Я надеюсь, тебе как матери никогда не придётся испытать то, что испытал я. Когда ты растишь ребёнка в одном мире, а затем оказывается, что всё это время он жил абсолютно в другом и считал того, кого ты называл его семьёй... тоже кем-то другим. Это выбивает землю у тебя из-под ног. — Я понимаю, — ответила Рейнира, — но такова реальность. Она бывает непредсказуема и может ранить, но что можем мы? Только держаться друг за друга. Искать и сохранять своё счастье. Сохранять любовь. Вопрос лишь в том, готов ли ты принять эту любовь и остаться на моей стороне несмотря ни на что. Как я всегда оставалась на твоей, даже когда ты женился на Алисенте. Её голос зазвенел, и она выпрямилась на стуле. Рука машинально двинулась к животу, чтобы успокоиться. — Думаешь, ты не причинял мне боль? — продолжала Рейнира. — Думаешь, я не плакала, перестав тебя узнавать, когда ты женился на девушке моего возраста? Не страдала, когда она и её отец хотели отобрать моё право быть твоей наследницей и отдать его Эйгону? Ты пугал меня много раз, папа. И всё же в конце концов я оставалась рядом с тобой, потому что ты — моя семья. Мой дом. И никакие сложности не могли заставить меня забыть об этом. Много ли с моей стороны просить тебя о том же? Закончив, она выдохнула и почувствовала, как опускаются напряжённые плечи. Сердце быстро стучало в груди. Её губы подрагивали, в глазах разгорелся огонь. Она смотрела на отца, а он смотрел на её руку, сжавшуюся на животе. — Рейнира, — медленно начал Визерис, — ты... Поняв, куда направлен его взгляд, женщина дёрнулась, но отступать уже было поздно. Она положила на живот вторую руку и гордо подняла подбородок. — Да, я жду ребёнка, папа. Это наш с Деймоном ребёнок. И я очень счастлива, что снова стану матерью. Отец тоже выпрямился, переводя взгляд с её лежащих на животе ладоней на лицо, выражающее уверенность и вызов. Такой Рейнира была особенно красива. — Сколько месяцев? — тихо спросил Визерис. Слабо откашлялся, точно что-то запершило у него в горле. Его глаза широко распахнулись, в них плескались эмоции — и потрясение. — Почти пять. — Ты знаешь пол? — Пока ещё нет, но уже скоро. Мужчина замолчал, явно не зная, что сказать. Рейнира тоже не торопилась продолжать разговор. Она не собиралась рассказывать отцу о ребёнке до тех пор, пока не останется другого выхода, но теперь поняла: лучше сейчас, чем потом. Если отец пришёл мириться, ему нужно знать обо всём. Больше никаких секретов. Или он примет всё, или снова оставит дочь ни с чем — и им обоим будет больно. Молчание затянулось на минуту, если не больше. Наконец Визерис покачал головой. — Я... — начал он. — Я не знал. Джекейрис и Люцерис мне ничего не рассказывали, и Деймон... — Это было моё решение, — объяснила Рейнира. — Я не хотела, чтобы ты ненавидел нас ещё сильнее. — Я вас не ненавижу! — возразил Визерис. Раздражение и смятение сошли с его лица — теперь он смотрел на дочь лишь с мольбой. От его выражения и слов в её груди защемило. — И никогда не ненавидел. Как бы я мог? Вы моя семья, моя кровь, кто бы что ни говорил. Вы с Деймоном оба — моя головная боль, и я всегда был на вашей стороне, как бы ни приходилось злиться. Он растерянно указал на живот дочери. Его прикрывала ткань блузки, но теперь она смялась, и беременность стала заметна. — И теперь, — выдохнул он, — что я могу поделать? Вы всё решили и всё сделали так, как посчитали нужным. У меня нет сил, чтобы повернуть время вспять или заставить вас передумать. — Нет, у тебя их нет, — эхом откликнулась Рейнира. — Значит, у меня остаётся не много путей, по которым можно пойти, правда? — печально улыбнулся Визерис и развёл руками. — Или уйти насовсем... — Или остаться с нами, — тихо закончила она. — Со мной. — Тогда я выбираю остаться, — сказал отец. Ей показалось, будто с этими словами что-то у него внутри наконец освободилось от бремени и ему стало легче дышать. — Если это будет значить, что тебе больше не придётся страдать из-за меня или считать, что меня не волнует твоё счастье. Потому что это не так. И если таким образом я буду видеть свою семью в полном составе, как раньше, — и моего нового внука тоже. Тебя устраивает этот путь? — А тебя? — спросила Рейнира. Её голос прозвучал сдавленно, глаза начало жечь. — Это всё, чего я хочу. Женщина почувствовала, как в горле встал ком — тяжёлый, не дающий дышать и готовый превратиться в слёзы. Отец улыбнулся ей, открыто и устало. Не выдержав своего бездействия, Рейнира потянулась к нему. Для этого ей пришлось встать, и Визерис не успел сделать то же самое — дочь обняла его сидящим. По её щеке скатилась слеза. Рейнира глубоко вздохнула, вкладывая в объятие всю любовь и тепло, которым месяцами не могла поделиться с папой. Она и не представляла, насколько ей его не хватало — не хватало чувства, что он на её стороне. — Я люблю тебя, — прошептала она ему на ухо. — И ты очень нужен мне. Всегда был и всегда будешь. Визерис обнял её в ответ, на удивление сильно и крепко, и с улыбкой погладил по волосам. Мягко, нежно, совсем как в детстве. От этих воспоминаний и эмоций сердце её затопило радостью, светлой и благодарной — такой, что снимает с плеч весь груз и остаётся надолго. Этой встречи она ждала всё лето. А может, гораздо дольше. Неделю спустя Рейнира позвонила отцу и сказала, что у неё будет дочь.