Фонтан радуги

      Ворочаясь в постели, Чимин чувствовал себя просто ужасно. Отчего-то тяжёлая голова раскалывалась от тупой, бьющей в виски боли, а руки непослушно тряслись, когда он приложил одну ко лбу. Может, заболел? Температура, казалось, была в норме, в отличие от всего остального. Где-то совсем рядом лязгнуло металлом, отдалённо похоже на хлопнувшую дверь, а эхо в ушах трансформировалось в новый приступ мигрени. От недосыпа голова, будто бы налитая свинцом, раскалывалась, а громкие звуки только всё усугубляли. Чимин никогда не чувствовал себя настолько плохо. Паршиво, если не хуже. В горле пересохло, язык прилип к нёбу, а во рту пекло и ощущение было такое, будто вчерашний подобранный с улицы кот полночи гадил туда от души. Пустой желудок прихватило так, словно кишки закручивались в морской узел, вынудив Чимина мучительно простонать. Разлепить глаза вообще не представлялось возможным, и он мысленно пришёл к выводу, что вот и заканчивается его недолгая мятежная жизнь. Он умирал. Последняя надежда в голове толкнула его протяжно взвыть:       — Ма-а-ам, мне плохо! — вышло сипло.       — Нет тут твоей мамки, Дэш. Мучаешься похмельем? Прекрасно. Так тебе и надо, сволочь! А ну вставай!       Над ухом раздался собственный звонкий голос, будто бы мысли из головы материализовались и сейчас насмехались над ним в ожидании конца. Или это его душа воспарила над бренным телом и призвала не отпускать её в такой вот форме? Хотя стоп. Похмелье? Он же не пил. Откуда ему взяться? Бред же, ну! Он всего лишь развлёкся перед сном и уснул. Мучительно промычав в очередной раз, Чимин теперь уже был уверен, что точно при смерти. В шаге от холодной бездушной могилы, так и не успев осуществить все свои планы на жизнь. Может, последнее хорошее дело в виде спасения кота от дождя, голодной смерти и придурка-таксиста ему как-нибудь зачтётся? Ну… если смотреть в общей картине на весь вчерашний вечер, то он творил там всякое перед сном: пихал член в задницу, да дрочил как не в себя в попытке утешиться и сбросить напряжение. Всё это рукоблудие должно было помножить хорошие дела на ноль. Да, он был обречён страдать! Походу вечно. Голосовые галлюцинации плохо воспринимались рассудком, а вот руки, грубо дёрнувшие его за грудки, заставили непослушное тело подняться в вертикальное положение. Чимин в страхе распахнул глаза. На лице, белом как полотно, застыло ошарашенное удивление. На него смотрело собственное злое лицо. Страшно стало до чёртиков перед глазами.       Чимин от встряски успел лишь глупо пару раз моргнуть. Челюсть отвисла сама по себе, и, не успев осознать пугающую реальность и пискнуть, его двойник со словами «Давай сосаться, вдруг поможет!» впился ему в губы. Округлив глаза до невозможных размеров, Чимин пялился на собственное лицо. Двойник мало того, что запихал ему в рот язык, смял губы и настойчиво присосался, удерживая голову, так ещё и тупо пялился в ответ такими же круглыми глазами в ожидании чего-то, не забывая двигать губами.       Что вообще происходит? Он же умирать собирался, а теперь сосался с кем-то очень похожим на него самого. У самозванца хоть во рту не так сухо было… От резкого подъёма в положение сидя Чимин почувствовал неладное — желудок скрутило спазмом, и, выпучив глаза, он оттолкнул от себя двойника. Рвотные позывы не заставили себя ждать. Он едва успел отклониться и согнуться в своём желании вывернуть на пол жалкое содержимое желудка, но чужая рука закрыла ему рот.       — Да ёб твою мать, не смей блевать мне на кровать, Дэш! Убью! — ругался двойник последними словами. — Вали в туалет!       Пока Чимин мало что соображал, его за шиворот приволокли в малюсенькую комнатку, именуемую туалетом, крепко зажимая рот, и толкнули к унитазу. Блевать резко перехотелось, а от обстановки обшарпанной квартиры, которую он успел рассмотреть, страшно стало вдвойне. На стенах не было обоев — просто голый бетон, матрас на паллетах, на котором он проснулся, ящик вместо тумбочки со старой лампой на нем внушали пугающие мысли. Берлога двойника была похожа на убогое логово маньяка — серо, тускло, только самое необходимое. В этом месте не бывало руки женщины. Ни одной вшивенькой картины, ни одной вазочки или даже самого захудалого предмета интерьера, хоть как-то разбавляющего унылое существование. Даже подушки разноцветной нигде не завалялось, зато сушилка с носками и черными футболками занимала половину пространства. То, что это не подвал, Чимин убедился лишь из-за присутствия окна, куда просачивался солнечный свет. Вывод один — его похитили. Ну или он скончался и попал на один из кругов ада! Ему даже блевануть не дали… а так хотелось.       — Серьёзно? Всё? Перехотел, что ли? Это впервые, когда после поцелуя со мной кого-то блевать потянуло. Хотя, если так подумать, это меня затошнило от поцелуя с тобой. Я чуть пуп не надорвал, пока тащил своё тело. Что ж ты за задохлик такой, а! Что ты… — ругался Юнги, нависая над мальцом, который затравленно смотрел на него, вцепившись обеими руками в края унитаза.       Чимин, чуть оклемавшись, вскочил на ноги, что было мочи врезал незнакомцу по яйцам, да так что они, скорее всего, спрятались обратно в тело, и юркнул в комнату с ловкостью обезьяны. Пока потенциального маньяка коробило от боли и самозванец хапал воздух, выдав чересчур писклявое «Сука, Дэш!», Чимин в панике метался из стороны в сторону.       — Ты кто такой? Где я?! И почему ты выглядишь, как я?! — он, испуганно оглядываясь по сторонам, подлетел к кухонной столешнице и схватил первое, что попало под руку, швырнув это в незнакомца. Кастрюля с глухим ударом полетела в едва успевшую прикрыть голову руку и со звоном приземлилась на пол. Двойник, кряхтя от боли, сжимал пах и, судя по перекошенному выражению лица, уж больно напоминающего его собственное, явно злился. Следующее, что схватил Чимин, была вилка. Он угрожающе направил её на подражателя в попытке защититься. — Блять, не то! — Вилка отлетела в сторону, а когда до чёртиков уже злой самозванец подошёл на шаг ближе и улыбнулся, Чимин взял в руку нож. Так вроде безопаснее, и он почувствовал себя более-менее защищённым. — Я умер? Это ад? Нет, я знаю — ты маньяк! Конченый извращенец-подражатель! — Чимин с криками кинулся на Юнги, размахивая ножом в попытке отогнать того от себя подальше. — А ну отошёл от меня, козлина, или я член тебе отрежу! — басил он не своим голосом.       — Ты дебил, или как? Нож положи! — На это колкое замечание Чимин в знак протеста швырнул в него сушилку, об которую чуть не споткнулся. Та в полёте сложилась, громко звякнув, и раскидала все сухие носки и футболки по полу. — Тебя хоть чему-то учат в твоей школе? Хватит портить мой дом и вещи! — звонко прикрикнул Юнги, стукнув кулаком по ближайшей поверхности. Не очень устрашающе вышло…       — Я спрашиваю, кто ты такой?! Как я здесь оказался? Я не дам себя изнасиловать! — гаркнул Чимин, пятясь к выходу с круглыми глазами.       — Пф, я и не собирался! — Юнги перекосило так, что на лице напротив застыл вопрос: «Как нет? Почему нет?».       Дверь резко распахнулась, и Чимин, собираясь выбежать, едва ли не столкнулся носом с незваным гостем. Новое действующее лицо с криками «Чимин, я спасу тебя, друг!» бросился, как ожидалось, не на двойника, а на него самого.       — Тэхён?! — пока Чимин охреневал от происходящего, отчаянный друг выбил у него нож и нелепо пытался скрутить руки за спину. — Что ты делаешь? Это же я, Тэхён! Извращенца того крути, придурок! — отчего-то в руках прибавилось сил, и он с лёгкостью отпихнул друга в сторону, да так что не рассчитал, и тот плюхнулся на задницу, охнув.       — Чимин, ты как? Что происходит? — Тэхён на руках попятился к двойнику, шоркая задницей по полу, и испуганно оглядывался, цепляясь за штанину друга. — Мы умрём? Этот маньяк хотел тебя изнасиловать?!       — Что? Тэхён, ты в своём уме? Это я Чимин! — пробасил он, когда двойник на это лишь усмехнулся и, отпихнув ногой Тэхёна, освободил штаны от цепких пальцев.       — Так, поигрались и хватит, школота, — Юнги глубоко вдохнул и на выдохе заорал: — А ну по углам разбежались, чтобы я вас видел, придурки! Разнесёте мне сейчас квартиру — поубиваю нахрен обоих! — скомандовал он. — Ты, — указал он на Тэхёна, — не знаю кто ты и что делаешь у меня дома, но судя по тому, что ты меня знаешь, и по следу кеда у тебя на спине — ты помогал мне через забор сигануть в школе. Сел в тот угол и закрыл рот!       — Чимин? Ты оборзел?! Я пошёл за тобой и подумал, что ты вляпался во что-то, раз так быстро сбежал из школы. Проследил за тобой до этого чердака, заглянул в окно, а тут на тебя мужик с ножом бросался, я всё видел. Сейчас вызову полицию! Пусть этого козла посадят! — дружок, казалось бы, от стресса совершенно ничего не услышал. Испуганно жался ближе и уже достал телефон, но Юнги его резко отобрал. Отрезвляющий толчок в плечо вернул того в реальность, и Юнги максимально попытался сделать свой голос устрашающе серьёзным.       — Ты оглох? — телефоном указал на угол. — Я сказал, сядь и заткнись! — Юнги подтолкнул туго соображающего школьника к кровати и перевёл указательный палец на второго. — А ты, Радуга Дэш, мать его за ногу, иди в зеркало глянь! Или на руки мои, блять, на свои посмотри! — Юнги с этими словами повертел маленькими ладошками перед глазами и заметил малюсенький мизинчик. Закатив глаза и обречённо цокнув, он жестом призвал сделать то же самое, пока Чимин в полусогнутом состоянии пытался держать незнакомца на расстоянии вытянутой руки.       Взгляд упал на кисти, выставленные им же в защите, и тут Чимин не сразу, но заметил нечто странное. Тонкие линии набухших вен, проглядывающие сквозь бледную кожу, переплетались чертовски красивым узором. Кутикула на длинных пальцах с совершенно незнакомыми ему пластинами ногтей была безбожно погрызена. Это не его руки! Чимин не грыз ногти и кожу вокруг них! А ещё мизинец… за ночь он просто неприлично подрос. И руки в бицепсах увеличились в разы. Чимин растерянно стал ощупывать собственное мускулистое тело, недоверчиво косясь на двойника. Тело-то не его. И задница куда-то делась. Нет её больше… Он в шоке распахнул рот.       — Иди, в зеркало глянь! Э-то ту-да, — медленно, как для дебила, проговорил Юнги, указав пальцем на дверь туалета.       Чимин уставился на собственное лицо, заторможено осознавая, что ему сказали, перевёл взгляд на притихшего друга, который смотрел на него с весомой долей презрения, будто он реально извращенец какой, а потом пулей помчался в туалет.       Едва взгляд упал на отражение, он громко вскрикнул и, поскользнувшись на ровном месте, плюхнулся на пол.        — Не убей мне моё тело! — прокомментировал самозванец, а на падение Тэхён, сидевший в углу и всё ещё туго разбирающийся в происходящем, злорадно хихикнул. Друг реально не узнал его?       Чимин трясущимися руками схватился за умывальник и, сделав паузу на задержку дыхания, подтянулся выше. Разглядывая незнакомое отражение, он с отвисшим ртом завис. Только зрачки двигались в отражении в унисон его действиям, метались то вверх, то по сторонам. А потом он стал сминать не такие уже и круглые щёки, оттягивал их в стороны и даже съездил себе по лицу в желании проснуться. Не вышло. Только больно сделал, а голова тут же напомнила, что ей и без этого плохо.       — Я что, стал придурком-таксистом? — промямлил он, обернувшись к наблюдателям.       — Сейчас как дам за придурка, засранец! — Юнги замахнулся рукой в воздухе, прошипев сквозь зубы угрозу.       Чимин в шоке вернулся на ватных ногах в комнату и, всё ещё не веря собственным глазам, подошёл к своему телу. Потрогал своё, ну, точнее уже чужое, лицо руками и, разглядывая его, в уме пришёл к какому-то выводу. Резко отступив на шаг назад, он улыбнулся глупой мысли.       — Ты что делаешь? — Юнги, хмурясь, наблюдал, как пацан с дебильной улыбкой на лице расшнуровал завязки на домашних штанах и отодвинул резинку в сторону, заглядывая внутрь.       — Ва-а-а! — восхищённо протянул он.       — Перестань пялиться на мой член! Тебя только это интересует, что ли?! Я же не смотрю на твоего голого сокола! Мы телами поменялись, а ему похрен!       — Не могу, я охреневаю… Ты мой видел, значит, а мне нельзя?       — Это я охреневаю! Я сказал, хватит! — Юнги сделал шаг и одёрнул руку школьника, оттягивающую штаны. — Тебе лет сколько? Как в детском садике! Член не видел никогда? — продолжал он возмущаться.       — Что происходит? — тихо пробормотал Тэхён, но на него никто не обратил внимание.       — Восемнадцать! — гордо заявил Чимин, продолжая ощупывать свои новообретённые бицепсы.       — Не звезди мне тут! — фыркнул Юнги.       — Правда, восемнадцать! Вон, Тэхён подтвердит! — указал Чимин на растерявшегося друга в углу кровати. — Вчера исполнилось! Скажи ему, Тэхён!       — Вчера, да, — глупо поддакнул и хлопнул глазами Тэхён.       — Так это из-за тебя! Ты желание загадал?! — Юнги схватил собственное тело за грудки и встряхнул, прикрикнув. — Загадывай обратно, или я… — но договорить не успел. В дверях появился тот самый чёрный кот, с которым он планировал разобраться ещё утром, и мяукнул. Сбежавший комок шерсти сидел в проёме и смотрел на их потасовку ленивыми полуприкрытыми глазами. — Это кот! Это он сделал! — Юнги отпустил своё тело и ринулся к животному в попытке того поймать, но не вышло. Кот забежал в комнату и сел поодаль от всех. Стоило приблизиться — как шерстяной отбегал на безопасное для него расстояние.       — Котик? Опять ты за своё! Не трогай его, придурок! Изверг! Вчера не добил, сегодня взялся?! Что с тобой не так? На людей кидаешься! Это невинное создание! — Чимин ринулся защищать кота и загородил того собой, не дав таксисту осуществить свой план. Оттолкнув своё тело в сторону, он тут же скривился от прострелившей голову боли. — Давай в другой раз с котом, а? Отойди, бля, мне плохо, — и проскулил жалобно.       — Ты тупой? Этот шерстяной мудак вчера исполнил твоё дурацкое желание и испортил мне жизнь! А теперь чудесным образом нашёл мой дом? Ничего странного, скажешь?! Как ты это объяснишь тогда? — орал на него Юнги, тыча пальчиком в кота.       — Не ори, а! Голова раскалывается просто. Что ты делал вчера? Почему мне так плохо? Я не понимаю ничего, и мне просто сдохнуть хочется, м-м-м, — Чимин проигнорировал выпад, сосредоточившись на том, что беспокоило его больше всего — на собственном состоянии. Похмелье, головная боль и тошнота никуда не делись, просто забились более сильными чувствами от шока, а теперь спустя некоторое время снова давали о себе знать. В горле стоял ком, и по ощущениям вроде как мешал ему проблеваться, а тело ломило и трясло, как у последнего наркомана. Хотелось просто сесть, покачиваться из стороны в сторону и ни о чем не думать… Плевать на всё! Плохо, и всё тут. А этот таксист орал о каких-то загаданных желаниях, о которых и мысли даже не было. Когда это Чимин такое загадывал? Ложь и провокация! Не знает он ничего. А животное — ну просто понравился Чимин ему. Накормил кота, вот он и побежал за ним до школы, а потом и сюда. Тоже мне чудеса. Убивать его, что ли, за это?       — Верни мне моё тело! — рычал Юнги, нависнув над ним. — Ты как-то умудрился загадать идиотское желание при этом чудовище, — указал на кота, который с безразличием сел и стал умываться. — Он, не знаю, наколдовал что-то, и я проснулся в твоём теле утром! У меня болит жопа, и я чертовски зол! — где-то в углу послышался нервный смешок дружка на открытие с задницей, но стоило им обоим взглянуть на него, как тот сразу закрыл рот ладошкой и, мотнув головой, продолжил смотреть во все глаза, наблюдая драму.       — Хоть не одному мне плохо. У тебя это приятная боль, признай это! А мне вот реально хреново! Мне плевать на всё сейчас, понимаешь? Я умираю, — скривился Чимин и обессиленно плюхнулся на матрас. Кот, вроде как, и сам справлялся с собственной безопасностью на ура. Пора и о себе подумать. Он свернулся калачиком и замычал. — Дай водички, будь другом! — таксист в его теле только упёр руки в боки и не двинулся с места. — Тэхё-ё-ён, — заскулил он, — ну ты-то хоть мне друг, помоги мне, я при смерти!       — Чимин? Это правда ты? — Тэхён с опасением посмотрел на воинственно настроенное тело друга, которое нависало над незнакомым, скрюченным, ожидая подтверждения.       — Я тебе точно не друг, можешь не смотреть на меня! — Юнги ответил на немой вопрос Тэхёна, фыркнул и стал подбирать раскиданные по полу вещи. Ткнув пальцем в кота, пропищал фальцетом угрозу: — А до тебя я ещё доберусь, демон! Зачем ты мне этих школьников подсунул? Проблем мало мне…       — Да я это, я! — мычал Чимин. — Ты писал мне вчера, что Намджун мизинца моего не стоит, что козлина он и все дела, и таксиста этого мы говном обливали, а потом ты сказал, чтобы я распаковал твой подарок и воспользовался им! Я так и сделал. Этот, — Чимин указал на Юнги пальцем и снова жалобно простонал, — теперь мучается с непривычки, видишь? Воды-ы-ы, Тэхён, пожалуйста!       — Подарок?! Член, который я под подушкой утром нашёл, что ли? — возмутился Юнги с кастрюлей в руках, догадываясь о чём шла речь. — Разве такое дарят на день рождения? У меня жопа болит, будто ты им анальные пробы брал, а не трахался! Твоя мать меня чуть этим членом по лицу не отхлыстала, когда нашла его!       Пока Чимин болезненно смеялся, скрученный на матрасе, Тэхён тоже нервно захихикал. Полностью поверив в нереальную реальность, с опасением и шаг за шагом его друг прошёл мимо незнакомца к столешнице. Выудил кружку из навесного шкафчика и набрал в неё воды из крана.       — Держи, Чимин, — Тэхён протянул кружку другу и, присев рядом на корточки, стал рассматривать его новое лицо. — Ну ничё такой, даже красивый, — Тэхён откинул белую прядь назад и потрогал выбритые чёрные виски. — Привыкнуть можно.       Поглядывая одним глазом за таксистом, Чимин залпом осушил стакан воды и чуть отодвинул залюбовавшегося друга в сторону. Как бы наблюдать за собственным телом со стороны — такое с ним впервые. Странно даже. Живительная влага придала немного сил, и он самокритично осмотрел свою фигуру. Задница, конечно, классная, но можно и лучше. Мысли тут же вернулись от самолюбования к тому, где он оказался. Осматривая чердак чуть более осознанно, он зацепился взглядом за чёрного кота. Реально, что ли, кот подстроил всё? Но он же правда не загадывал ничего такого… Пока Чимин заторможено думал, лёжа на матрасе, таксист продолжал копошиться у плиты и звенеть посудой. Раздражало. А ещё Тэхён пялился. И щупал, да. То за щеки, то бицепсы мял…       — Потом пощупаешь меня, Тэхён, у меня ещё и член теперь больше, чем у тебя. Покажу — охренеешь! Ты таких не видел, — хихикнул он, а у плиты послышалось бурчание и поток ругани. — Дай таблетку от головы, а! У меня в рюкзаке вроде есть обезбол. Там, — указал он на сброшенный у входа рюкзак, накрытый школьным пиджаком.       — А что нам делать? Как тебя зовут вообще? — обратился он к таксисту.       — Юнги меня зовут. На, проглоти — и человеком станешь, я своё тело знаю, — тот поднёс ему дымящуюся одноразовую ёмкость с острым рамёном, придвинул ногой перевёрнутое ведро и сунул в руки палочки.       — Что это? А овсянки нет? — лицо того самого Юнги перекосило так, будто Чимин говна в тарелку попросил наложить.       — Не беси меня, Дэш. Жри молча, моё терпение на исходе.       Рамён действительно выглядел аппетитно, и пустой желудок подал знак, что не против и погреться о шедевр высокой кулинарии. Красноватая жидкость намекала на остроту блюда, и, сглотнув, Чимин трясущимися руками схватил ёмкость, отпивая бульон. Втягивая жгучую лапшу, он с удовольствием жмурил глазки и постанывал, пока хозяин квартиры стоял над душой и ждал. Чаша опустела за считанные минуты, и тошнота ушла, как не бывало. Чимин, дожёвывая остатки, чувствовал себя уже немного лучше, а услужливый друг подал обезболивающие таблетки и новую кружку с водой.       — О том, что ты сказал. Ну, раньше… Я не загадывал на день рождение ничего такого… И не понимаю, как так вышло. Я просто спас кота, приютил его и… — выдохнул Чимин, огладив область желудка. Там было непривычно рельефно, и он сбился с мысли, продолжая наглаживать найденные мышцы. — Короче, — Чимин встряхнул головой, пытаясь отогнать собственную заинтересованность в чужом теле, но снова отвлёкся на причёску таксиста. Чёлка спадала на лицо беспорядочными прядями и была слишком длинной, чтобы он привычно оставил её на лбу. Пришлось зализать волосы обратно. — Я тоже хочу вернуть своё тело. Если знаешь, что делать надо, давай пробовать.       — Дело такое: если этот шерстяной мудак — демон какой, — Юнги указал на кота, сидящего поодаль, — наколдовал здесь и сидит, шкура, наблюдает, то предлагаю повторить то, что мы делали без него. Может, надо, чтобы он увидел, как мы сосёмся? Плюс с твоим согласием это будет обоюдным желанием, и мы вернёмся каждый в своё тело. Контакт и все дела. Я хочу забыть этот день, как страшный сон. Я в фильмах видел, помогает… Вроде… Или нет… — Юнги задумался, прокручивая отрывки с кадрами, но быстро отбросил ненужные сомнения. — Попробовать однозначно стоит.       — Эй, погоди ты! — Чимин испуганно выставил вперёд руки — мало ли, сейчас опять язык в рот без спроса засунут.       — Что ещё? Ты поел, таблетку выпил, на мой член попялился, чего ещё тебе надо?! Не выноси мне мозг, Дэш, пососёмся перед котом, делов на две минуты! Мы не друзья и не пара, харе выделываться! Я хочу быстрее от вас, придурков, избавиться и жить своей жизнью.       — Я вообще-то себя целовать собираюсь! Это как минимум странно выглядит, дай мне минуту.       — Представь, что с зеркалом лижешься, и всё, — Юнги отодвинул ногой ведро с пустой чашей рамёна, протянув Чимину руку. — Не ломайся, а!       — Что значит не ломайся? Я стесняюсь, может. Не могу я так сразу, — Чимин сглотнул, но всё же встал с матраса, обтирая вспотевшие руки об штанины.       — Я тебе не трахаться предлагаю, а поцелуй всего лишь. Надо попробовать, понять, что это не помогло, и двигаться дальше. Вряд ли этот кошачий мудень нам подскажет что делать, — Чимин посмотрел на друга, но тот тихонько стоял и обнимал рюкзак, наблюдая за всем происходящим.       — Что думаешь, Тэхен? Чего молчишь? — обратился он к нему.       — Да фиг его знает. Попробуй, наверно, — растерянно так.       Не успел Чимин повернуть голову к таксисту, как тот рывком притянул его ближе к себе за талию.       — Готов? — спросил он и, проверив смотрит ли кот, заглянул в глаза. — Ты только давай участвуй и глаза закрой, может, это как-то переместит нас обратно, — Юнги взглянул на собственное краснеющее лицо и буркнул: — Пиздец же какой…       Чимин смутился настолько, что, громко сглотнув добрую порцию слюны, лишь кивнул. Не каждый день приходилось целоваться с самим собой. Таксист, недолго думая, прильнул к губам и, покосившись проверочным взглядом на кота, прикрыл глаза. Его всё ещё крепко удерживали за талию и прижимали, когда лёгким кивком головы Юнги (Чимин успел запомнить) сменил наклон и углубил поцелуй. Ощущать собственные пухлые упругие губы, которые ещё вчера он прикусывал от удовольствия перед сном, настойчиво сминающие его, было из разряда фантастики. Или фантазии… Мокрой, извращённой такой фантазии. Чимину понравилось, да настолько, что он, чуть не пискнув от удовольствия, приоткрыл рот. Встречные движения переплетающегося языка, горячие причмокивания — и он немного поплыл. Или не немного… В груди полыхнуло жаром от собственных мыслей. Наблюдать за своим же телом с совершенно другим характером, к тому же в роли актива, оказалось очень интересно. Ощущая жар на губах, Чимин тайно наслаждался этим. Когда ты невольно задумываешься, а каково это быть другим человеком, вести себя не так, как ты привык, а вызывающе дерзко и самоуверенно, это всё равно, что сравнивать себя с Суперменом. Знаешь, что ты не такой и никогда им не станешь, но в мыслях и фантазиях это выглядело круто. А теперь фантазии стали явью, и Супермен с его лицом прижимал его настоящего к себе и без доли стеснения целовал… Волшебно просто. Нарциссизм, да, но Чимин любил себя, чего уж скрывать. Он любил своё тело, своё лицо, а если в нём сидел ещё и характер Супермена-альфача, то перед ним стоял просто краш. У него медленно, но верно встал, а он и не понял это. В паху так приятно потянуло, но это воспринялось лишь фоном того восторга, что он испытал, сдерживая собственные стоны. Ему настолько нравилось, как его целовал таксист, что отвечать ему он стал смелее и смелее, забывшись напрочь. Не существовало больше ничего: ни друга, сидящего и пялящегося на них, ни кота, который вроде как тоже пялился, — ничего, кроме пухлых губ и настойчивого горячего языка. Жадно промычав и вцепившись руками в школьную жилетку, которую ещё вчера носил сам, Чимин требовал ещё и ещё, причмокивая пухлые губы. Крышу сносило стремительно и бесповоротно, но его резко отстранили двумя руками и заглянули в глаза.       — У тебя встал? — таксист многозначительно опустил взгляд на топорщащийся бугорок в области домашних штанов, цокнул и тут же перевёл взгляд на кота. — Тц, да похрен уже, всё равно не помогло.       Чимину стало стыдно.