Фонтан радуги

      Выплёскивая всё раздражение и злость на школьника, Юнги не подумал, что может довести того до срыва. Он давил на пацана и был чересчур жесток к нему, проговаривая такие обидные слова. Будь он не зол на Чимина, ни в жизнь бы такого не сказал. Прекрасно понимая через что тот проходил каждый день, Юнги ударил слишком сильно и копнул настолько глубоко, что упрямый малец, который столько терпел, не выдержал. Чимин сломался и рыдал у него перед глазами, обнажив израненную душу. Юнги пожил его жизнью всего два дня и понял, что находиться под постоянным давлением и травлей не каждый смог бы. А Чимин мог и жил с этим. Ему бы хватило и этого времени, чтобы решить уйти из дома, будь он на его месте. Малец, скорее всего, запутался в собственной жизни, не мог найти выхода из замкнутого круга или не до конца осознавал, что с ним делали родители и окружение. Сейчас, глядя на жалкие всхлипы, Юнги понял, что именно он стал той последней каплей, переполнившей стакан. А ведь не хотел же доводить до такого, решив помочь, но получилось, что забил последний гвоздь в пацана. Обнимая содрогающееся от плача тело, Юнги ненавидел себя за грубость, длинный язык и вспыльчивость, чувствуя себя последним дерьмом. Чимин по-другому не умел или не знал, как донести позицию окружающим, а потому так глупо протестовал, но вести себя так ему, Юнги, было непростительно.       Понимая, какой же он придурок, и слыша разрывающие душу рыдания, Юнги пытался утешить. Искренне пытался. Притянул к себе и крепко обнял. Но как вести себя в подобных ситуациях — не имел ни малейшего понятия. С видом заплаканного собственного лица вспомнилась авария и такой же ревущий брат, потерявший мать. Тот тоже выл и захлёбывался слезами, как сейчас Чимин. В тот день виной была случайность, а в этот — Юнги. Он довёл — ему и утешать.       Нежно поглаживая мальца по голове, он шептал не глупое «всё будет хорошо», как когда-то брату, а правильное, нужное. Не врал, обещая лучшее будущее. Такое он знать не мог. Юнги не говорил чепуху, которая выглядела бы откровенным враньём, а только то, что думал на самом деле: талантлив, упрям, целеустремлён.       Чимин постепенно затихал, и по тому, как тот жался к нему и тесно обнимал, Юнги осознал, насколько сильно пацану не хватало тепла в жизни. Из-за нехватки любви и внимания к себе неудивительно, что тот глотал жалкие крохи от того же Намджуна и беспрекословно верил. Верил в их будущие отношения, верил, что когда-нибудь они смогут гулять по набережной или в парке, и верил, что надо всего лишь дождаться окончания учёбы.       — Ты как, нормально? — Юнги чуть отстранился, когда слова иссякли. Он посмотрел в зарёванное собственное лицо и усмехнулся. — Какой же я стрёмный, когда реву. Ужас какой, заплыл и глаз не видно, — вытирая досуха своими ладонями чужое лицо. В ответ послышался нервный смешок, а следом и шмыганье носом.       — После моих заплывших глаз мне уже ничего не страшно. Я, когда смеюсь, людей не вижу. Со слезами так вообще аврал, — с усмешкой хвастал Чимин.       — Повода проверить ещё не было. Ты, это… извини за униформу. Я погорячился и порвал, — Юнги попытался сомкнуть разодранные края на груди пацана, но толку вышло мало. Он тут же метнулся к небольшой тумбочке с вещами и достал сменную одежду, протягивая стопку Чимину. — За всё извини, ладно. На вот, иди переоденься и сними эту дрянь с себя, чтобы я её больше не видел.       Чимин утёр нос рукой, прижал к себе вещи, обиженно взглянув в ответ, и не сдвинулся с места.       — Я не брошу работу!       — Что? Ты опять? Я не понимаю, зачем ты это делаешь? Для чего ты выводишь меня, можешь объяснить, Дэш? — Юнги снова занервничал, зализывая волосы назад, и затоптался на месте, вперившись в пацана взглядом.       — Потому что я её только нашёл! — упрямо так.       — Так найди другую! Ты же мне сам говорил, что найти работу легко! Найди новую, другую, где не надо ходить в платье! — Юнги начинал злиться, незаметно для себя самого повышая тон разговора.       — Не могу! Там хорошо платят. Больше, чем в другом кафе официантам, и я не найду столько же. И ты прав! Я бестолковый, ничего не умею делать и, к тому же, непослушный. Вряд ли меня возьмут в другое место, мне и в этом замечания делали, а я всего-то столы протирал… — Чимин утёр нос ещё раз, а на глаза снова навернулись слёзы. — Ещё и выгнать могут за порванное платье! Так что заведения наподобие этого — единственные, где я могу заработать себе на жизнь. Тэхён не сможет меня вечно кормить. Тебе же плевать! Мне плохо было ночью, а здесь, на этом чердаке, ничего нет. Таблеток нет, еды нет! Мне элементарно нечем питаться! — в сердцах выпалил он. — Я сегодня голодный полдня ходил, потому что твои деньги на карточке почти закончились! А ты платишь за такси моей картой, тратишь, не задумываясь, на что попало, пока мне надо на порцию риса заработать вот этим платьем! — психанул он. — И как ты вообще мог сделать мне татуировку?! Что там? Гадости? Меня мать убьёт! — Чимин бросил вещи на пол и так же бесцеремонно стал задирать футболку с намерением увидеть, что именно набито на рёбрах.       — Да погоди ты, Дэш! Перестань пылить, хорошо? — Юнги не стал упрекать Чимина его же словами, которые он так беспечно бросал ему пару дней назад по поводу работы, лишь выдохнул и отступил назад, набираясь терпения. Всё же сказанные им слова не так просто проглотить, и понятное дело, что пацан злился на него за сказанное, хоть и немного успокоился. — Нормально всё! Утирай давай свои слёзы, не могу я на них смотреть, и дай объясниться! — Он перехватил упрямую руку уже у себя под футболкой, а второй поднял подбородок, заглядывая в глаза. — Иди переоденься, и мы поговорим.       — Никуда я не пойду! — протестовал он капризно. — Я хочу увидеть этот пиздец! Ты хоть понимаешь, что ты натворил?! Я платье надел, а ты испортил мне тело… Это несправедливо!       — А ты мне — репутацию! Её под футболкой не спрячешь! — вспылил Юнги. — С чего ты взял, что ты будешь творить, что тебе вздумается, а я мириться с этим? Тем более я предупредил тебя, что будут последствия! Я не шутил. Ты шагнул дальше, и винишь в этом меня!       — Ты курил вчера ночью у меня на подоконнике! Я должен глаза на это закрыть?! Покажи, я сказал! — Чимин, мотнув головой, выдернул подбородок из руки и упрямо продолжил пытаться добраться до татуировки.       Чимину скрутили руки за спиной так быстро, что он не успел опомниться. Юнги напирал на мальца грудью и тяжело задышал, пока тот пытался брыкаться. Сил усмирить потребовалось немало, но он, обездвижив Чимина, старался не причинять боль. Наступал, удерживая, пока не упёр того затылком в стену.       — Пожалуйста, Чимин, — прозвучало совсем мягко, — успокойся, ладно? Мне жаль, правда… Я поступил неправильно, и ты прав. Но это уже сделано. Мы оба натворили всякой херни друг другу, и давай на этом закончим. Если тебе не понравится, сведёшь её, но я надеюсь, что понравится. — Чимин вскинулся с надеждой в глазах и перестал сопротивляться, вслушиваясь в слова. — Я хотел, признаюсь, набить гадости, когда увидел себя в платье в публичном месте после предупреждения. Сорвался с уроков, сбежал, и пока добрался до салона с намерением отомстить — меня немного отпустило, — шептал Юнги, разглядывая лицо напротив. — Я понял, что перегибаю, и задумался о твоей жизни. Ещё утром я решил помочь — избавить тебя от побоев в школе, но твоя выходка меня просто взбесила. Извини, ладно.       — Ты заслужил! — зашипел Чимин ему в губы, перебивая.       — Заткнись, я не договорил! — Юнги сильнее сжал хватку за спиной и слегка одёрнул руки, призывая молчать. Со стороны послышалось мяуканье кота, который всё это время наблюдал за ссорой. — И ты заткнись, мудо-кот, не до тебя! — гаркнул он. Юнги старался проявлять сдержанность и не вестись на провокации обиженного пацана изо всех сил. — Я видел отношение твоих родителей к тебе, и, если честно, не понимаю, почему ты до сих пор с ними живёшь. Тебе восемнадцать, как ты сказал, ты можешь уйти…       — Мне стукнуло восемнадцать два дня назад! И куда мне идти? На улицу? Ты сам сказал, что я никому не нужен и ничего не умею! Мои карты сразу заблокируют, и у меня не будет денег даже на еду. Так куда мне идти?! — заорал Чимин.       — Научись рассчитывать только на себя! Хватит надеяться на кого-то! Слышишь? Перестань быть капризным ребёнком и повзрослей! — Юнги отпустил руки и схватил Чимина за щеки. — Не нравится контроль родителей — продумай все, взвесь, найди работу, а там и жилье сможешь снять. Не нравятся издевательства в школе — дай отпор. Не умеешь — иди учись. Сопротивляйся, Дэш, или ты сломаешься. Так жить, как ты, нельзя. Понял меня?! — Юнги встряхнул лицо и уже более ласково загладил мешающуюся чёлку назад, пропустив сквозь пальцы розовые волосы. — Уже в салоне я понял, что именно хочу тебе набить на груди. Это напоминание. Когда тебе будет так же хреново, как сейчас, посмотри туда, — прерывающимся голосом, глядя в глаза. — Забей, Чимин. Они не правы! Все они. Не бери в голову, когда тебя хотят обидеть. Просто не обращай внимания и иди к своей цели. Всё это не важно… Не важно, что они думают о твоём выборе.       Юнги отступил на шаг назад и задрал футболку. Он специально залепил татуировку телесным пластырем поверх защитной плёнки в своём желании позлить пацана, но сейчас, глядя тому в глаза, аккуратно сдирал её. На покрасневшем участке тела под грудью виднелась чёрная надпись вдоль рёбер — NEVERMIND. Он слегка кивнул головой, когда Чимин, прикусив губы, сглотнул и глубоко задышал. Опустил взгляд на татуировку и подошёл ближе. Холодные пальцы заскользили по коже, оглаживая буквы послания.       — Не важно… — проговорил Чимин вслух, покусывая губы, и кивнул. — Не важно…       Чимин утёр нос ещё раз, сглотнул и молча, не проронив больше ни слова, поднял с пола вещи и скрылся за дверью в ванной комнате. Пацан не выходил минут пятнадцать, но Юнги решил не торопить. Даже кот, оставшись с ним наедине, не поспешил скрыться из виду. Наглое чудовище сидело поодаль и поглядывало из-под полуприкрытых век жёлтыми глазами в ответ.       — Кис-кис-кис, ублюдок, иди сюда. Это же ты, сука, всё натворил, да? Кис-кис-кис, — пока он ждал, сидя на матрасе, всё же решил приманить животное пальцами, свесив руку вниз. Кот не шевельнулся, но зрачки в жёлтых глазах угрожающе сузились, будто бы тот понял смысл сказанных слов. — Понимаешь меня, да? Знаю, что понимаешь… — подметив реакцию кота, подытожил он. Ожидание затянулось, и Юнги хотел уже было выловить наглеца и, может, воплотить в жизнь план Б двухдневной давности, приподнявшись с кровати, как Чимин распахнул дверь. Кот призывно мяукнул, задрал хвост трубой и побежал обтираться об ноги хозяину, выпрашивая ласку.       Малец же подхватил шерстяного на руки и, поглаживая тому мордочку, молча сел рядом. Юнги, рассматривая животное так близко, хотел схватить того за шкирку, но передумал, посчитав разборки с котом совершенно неуместными.       — Вот, — Юнги мельком взглянул на переодетого парня и подскочил к рюкзаку. Чимин вроде как шёл ему навстречу. — Тэхён сказал, что ты это любишь, и я купил тебе. Ну, до того, как увидел смс… — вытряхивая содержимое на кровать. По постельному белью рассыпалось множество шоколадок, батончиков и конфет. — Не умрёшь ты с голоду, не переживай. Я тебя накормлю. На сладкое у меня нет аллергии, так что можешь есть. За вкусовые рецепторы не скажу, что такие же, как у тебя, потому что сегодня во рту сладости заиграли новыми красками, когда я откусил кусочек. Зато ты можешь ими объедаться, вот.       Юнги услужливо даже вскрыл один батончик и подсунул Чимину под нос. Малец взял в руки сладость и, едва откусив кусочек, замер. Взгляд тут же вскинулся обратно и придирчиво осмотрел тело с ног до головы, а руки даже вынудили его встать и повертеться.       — Ты наедаешь мне килограммы?! — прохрипел он от негодования. — Охренел?! Мне нельзя сладкое! Я на диете! То-то я и смотрю, что у меня щёки округлились. Я так снова стану жирным… — слёзы снова навернулись на глаза, и Чимин обиженно запихал половину батончика в рот.       — Да что за глупости ты несёшь! Какой с тебя жирный? Ты совсем кукухой двинул, Дэш? — Юнги словил ступор и, глядя на обиженное лицо перед глазами, хлопнул себя по лбу ладонью. — Серьёзно значит, ладно, — прозвучало в нос. — Господи, что мне с тобой делать… — он протёр ладонью лоб, выдохнул и присел на корточки перед мальцом, тронув того за колени. — Не будешь ты жирным, ясно? У тебя красивое тело. Очень. Лучше ешь, что тебе нравится, и занимайся спортом, всё будет в том же виде. — Чимин упрямо отвернулся в сторону, не желая смотреть ему в глаза, и откусил ещё кусочек сладости.       — Легко сказать — занимайся. Оно красивое, потому что сейчас в таком виде, а если ты его испортишь, мне придётся потом долго мучиться и голодать, чтобы привести всё обратно в форму. Я быстро набираю вес…       — Обещаю не толстеть, устраивает? — спросил Юнги, повернул пацана за подбородок к себе и заглянул в глаза. В ответ последовало лишь молчание, но по взгляду Чимина было понятно — устраивает. — Хорошо. А теперь давай договариваться, — Юнги встал на ноги и принялся расхаживать по комнате, обдумывая условия. — Прежде, чем мы начнём думать и искать способы, как вернуться каждый в свою жизнь, сделаем так. Ты больше не пойдёшь на работу, где нужно носить платье, или туда, где можешь испортить мне репутацию, — Чимин было вскинулся что-то сказать, но Юнги выставил палец у него перед носом. — Это не обсуждается, Дэш. Я буду кормить тебя и помогу найти другую работу. Мы подумаем над этим вместе, но в кафе ты больше не вернёшься. Точка. Ты не будешь портить мне моё тело, а я твоё ни покраской, ни депиляцией, ни чем-то ещё. Это два. Ты не будешь пихать мне в задницу никакие посторонние предметы в виде пробок, пальцев или резины, как бы тебе этого ни хотелось. Три. Никакого секса в моём теле вообще. Четыре. И ты расскажешь мне о своей жизни, а я попытаюсь тебе помочь. Мы должны найти общий язык, если хотим всё исправить. Согласен? И ещё, ты вернёшь мне мой холодный блонд на место, а не вот это вот всё с розовым облачком…       Юнги смотрел, как пацан жевал шкурку на губе и потирал фаланги пальцев, раздумывая над чем-то.       — Тебя это тоже касается! Всё, что ты сказал… — Чимин указал пальцем на него и осмотрел придирчивым взглядом. — Я согласен, если ты тоже будешь придерживаться правил. Не кури, не толстей, не набивай мне татуировки на теле и ни с кем не трахайся. Все действия по согласованию.       — С курением сложнее, Дэш. Это ведь привычка, и от неё сложно избавиться.       — Нет в моём теле такой привычки! Это всё в твоей голове. Знаешь, что, совать пальцы в себя и чего побольше тогда и я буду считать привычкой, — возмутился он.       — Ладно, понял я, уговорил. Засранец, — последнее слово Юнги раздражённо буркнул и сел рядом. — По порядку. Начнём со школы. Конченые ублюдки, которым я сегодня пизды дал — единственная проблема?       — Нет, — Чимин довольно хихикнул, припоминая кадры из видео. — Миён ещё стерва, не даёт прохода. Она бывает жёстче, чем Ёнсу с Соджуном. Эти придурки, если молчать, быстро теряют интерес, а вот эта сука находчива в своих издевательствах.       — Та-ак… — Юнги задумался. — Фотка есть? Соцсети или ещё что. Покажи мне её, — протягивая телефон в руки Чимину, он забрал свой, проверяя сообщения. — Почему она тебя трогает, рассказывай. Кстати, мне никто не звонил или не писал?       — Нет, — совсем тихо произнёс Чимин и сразу переключился на другую тему, спрятав глаза. — Ревнует она. Не знаю как, но она единственная, кто подозревает меня в отношениях с Намджуном. Влюблена в него, носит подарочки и постоянно ходит следом. Вот и заметила мои взгляды, когда я был неосторожен. Плюс репутация гея, сам понимаешь.       — С ней понятно, но зачем ты это всем демонстрируешь… свои предпочтения? — Юнги рассмотрел в лицо врага номер один из профиля девушки и вернул телефон, когда Чимин замолк и отвернул голову в сторону, не желая отвечать на вопрос. Но снова был развёрнут за подбородок, пока Юнги второй рукой спихнул раздражающего кота с колен, чтоб не мешался. — Мы договорились быть откровенными.       — А ты? Ты гей? Почему только я должен рассказывать что-то настолько личное? Будь проблемы только у меня, мы бы не поменялись телами. Я помню, ты говорил тоже, что хотел бы посмотреть на мои проблемы «сладкой» жизни, но ты живёшь тут и неплохо справляешься со всем. Работа у тебя есть, и найти другую тебе не проблема. Так почему? Что не так с твоей жизнью?       — Притормози, а! — Юнги отпустил лицо Чимина, машинально поправил волосы на висках и выдохнул. — Да, мне нравятся парни, не скрываю, но я это не демонстрирую, как ты. Не вижу смысла. Я ни с кем не встречаюсь, и проблем, как у тебя с парнем, у меня нет, но есть другие. — Чимин гулко сглотнул и чуть засуетился, теребя в руках завязки штанов, что несомненно бросилось в глаза, но этому Юнги не придал никакого значения. — Работу найти не просто, как ты уже догадался. У меня длинный язык и несносный характер. Поэтому служба такси — это уже третье место работы за последние полгода. И там я тоже уже на грани вылета. Мне нужно зарабатывать, а совладать с собой не так-то просто. Минимума мне не хватает.       — Почему не хватает? Ты учишься где-то?       — Нет.       — Почему нет? Ты ненамного старше меня, вроде как…       — Потому что, Дэш, не каждому даётся такая возможность, как тебе! — фыркнул он. — Но ты не ценишь этого. Не ценишь того, что с тобой занимаются преподаватели и пытаются вдолбить в тебя знания для поступления. У меня не было на это ни денег, ни времени, потому что уже в старшей школе в выпускном классе я потерял мать. Глупая авария лишила меня семьи и карьеры спортсмена, — Юнги устало взялся за голову и пригладил волосы. — Боль в плече именно оттуда. Мне пришлось идти работать, чтобы прокормить себя, потому что оказался совершеннолетним. У меня не было времени ни на что, кроме выживания. Я боялся, что меня выгонят из соревнований, и солгал. Сказал, что просто ушибся, а плечо срослось неправильно. Я глупо игнорировал боль, пока не проиграл и меня не осмотрел врач, — хлопнув по коленке ладонью, Юнги вперился в Чимина взглядом. — Результат — меня выгнали из сборной перед выпуском. После школы я оказался на улице без дома, семьи и с разбитой мечтой. В спортивный меня не взяли без необходимых знаний, а как спортсмен я был уже не нужен. Вот так вот, Дэш, бывает… А у тебя столько возможностей, — прозвучало с укором, — но ты просто глупо бунтуешь с этой разноцветной чёлкой, пытаясь доказать окружающим свои предпочтения. Это не важно, понимаешь, Радуга? Не важно.       — Мне жаль, что так вышло с тобой и твоей семьёй, но ты неправ, — Чимин коснулся чужого колена, пытаясь выразить сочувствие, и упрямо отвернулся. — Кто сказал, что разноцветные волосы на голове — это признак моих предпочтений? Где это написано? Почему вы все считаете меня глупым выскочкой! — говорил он в пустоту. — Я покрасил волосы в цвета радуги не для того, чтобы все поверхностно решили, что я гей. Это символ любимого места в городе. Напоминание мне о свободе и стремлениях. Я хочу видеть и помнить, ради чего я всё это делаю, несмотря на всё, что происходит вокруг меня. Каждый хочет меня сломать или навязать своё «правильно», но мне достаточно посмотреть в зеркало и вспомнить, кто я такой и чего хочу… — Чимин убрал ладонь с чужого колена и, скрестив руки на груди, насупился в защите.       — Что за место?       — Мост. Фонтан радуги. Когда-то я пришёл туда после очередной травли и стоял на нижнем ярусе совершенно в разбитом состоянии. Тогда мне не хотелось жить. Да, это звучит жалко, — Чимин смахнул навернувшуюся слезу и уставился в лицо напротив, продолжая рассказ. — Но, глядя на эту красоту, находясь словно внутри сказки, будто внутри разноцветных струй воды, я передумал и понял, что жизнь не чёрно-белая. Она прекрасна, и в ней много оттенков. С того момента это моё любимое место, и хожу я туда, когда мне плохо. Именно поэтому я покрасил волосы в радугу, чтобы напоминать себе об этом, а не потому, что хочу заявить всем, что гей! Да, мне нравятся парни, но это вы все глупые, если видите только обёртку, — прозвучало с вызовом.       — Люди видят то, что им показывают. Ни больше, ни меньше. Как ты этого не понимаешь… — Юнги устало мотнул головой и посмотрел на кота, который, свернувшись клубком, лежал возле обогревателя, навострив уши.       — Плевать, я знаю, для чего мне радуга на голове, и этого достаточно. Хочу помнить, что в жизни много цветов и оттенков, а я не обязан быть таким, каким хотят меня видеть другие.       — Допустим… — Юнги не стал продолжать ковыряться в слишком глубокой теме и вернулся к их насущным проблемам. — Почему Намджун? Что у вас за отношения?       — Это сложно.       — Давай, Дэш, рассказывай. Мне надо понимать, что делать с твоей жизнью и этим придурком!       — Он не придурок, не говори так! Ему просто тяжело, и я как никто это понимаю. Он вроде как мой парень, но скрывает это. Это вынужденная мера. Намджун не хочет портить свою репутацию и не готов признаться. Кризис ориентации, сам понимаешь, — Чимин открыл ещё один батончик и откусил сладость.       — Не понимаю. Ты слепой просто, Дэш, но допустим всё так, как ты сказал. Хотя лично для меня странно считать парнем того, кто с тобой даже не здоровается при людях. Я с твоим Намджуном в одну парашу больше не зайду, даже не проси… — округлив глаза. — Но постараюсь его не бить. — Юнги схватил Чимина за руку, придвинул батончик к своему рту и откусил, закатив глаза от наслаждения. — М-м-м, Боже, почему это так вкусно! — промычал он и продолжил с набитым ртом: — Вот скажи мне, он и раньше тупо смотрел, когда его дружки над тобой издевались, и ни разу не вступился?       — Да нет, — Чимин хохотнул и тяжело вздохнул. — Он раньше задирал меня вместе с ними, пока не понял, что я ему нравлюсь. Сначала избил меня как-то в туалете за то, что я огрызался, а потом зажал и долго целовал.       — М-м-м, с зажать у него проблем нет… Видели, знаем, — Юнги, мотнув головой, потёр лицо руками, вспоминая не очень приятный момент с чужим языком во рту против его воли. — Тебе не кажется, что это насилие над тобой, Дэш? Он же урод, как ты этого не видишь?       — Это не так! — вскинулся Чимин. — Он изменился. Перестал меня задирать и бить. Теперь только целует, старается сделать приятно, хоть и не готов сознаться. В тот день, когда я вызвал такси и ты приехал, мы немного повздорили. Намджун забыл про мой день рождения, но это ничего, я понимаю, с кем не бывает. Меня больше разозлило то, что он не хотел сидеть в кафе и постоянно оглядывался по сторонам, будто стыдился меня. Мне стало неприятно, поэтому мы ругались на улице, а неожиданная встреча с его дружками в конец всё испортила. Пожалуйста, не отталкивай его. Не знаю, придумай что-то. Скажи, что болеешь, если не хочешь с ним контактировать, или ещё чего, но не разрывай эти отношения. Мне это важно.       — Так, ладно, разберусь, — хлопнул он по коленям. — Что с родителями? Учёба? Почему они говорили, что ты не хочешь поступать в нормальный вуз?       — Не хочу. Я мечтаю стать художником и рисовать для издательства манхвы. У меня хорошо получается, поэтому я решил идти в академию искусств, а не национальный технический только потому, что мать хочет выучить из меня наследника для фирмы. Я всё равно никогда не оправдаю их надежд…       — Зачем тогда ходишь на дополнительные занятия? Для чего всё это?       — Если я буду бунтовать раньше времени, меня лишат всего. Заберут карту, дадут водителя и отберут графический планшет с рисунками. Я не могу его лишиться до поступления. Там вся моя жизнь! — отчаянно так. — Я должен идти на уступки, если хочу попытаться осуществить мечту и поступить на бюджет. В другом случае я не смогу оплачивать обучение, а мать не даст на это ни копейки.       — Понятно всё. А ты пытался донести до них свою позицию?       — Думаешь, нет? Меня просто не слышат! Ну попробуй ты, раз такой умный, — вспыхнул Чимин, вспоминая прошлые укоры Юнги, о которых тот успел изменить своё мнение.       — Обязательно, — Юнги поднялся на ноги и протянул Чимину руку. — Ладно, Дэш. Вставай, пошли вниз, я покормлю тебя, купим тебе что надо, и мне пора. Чует моя задница, что твоя мать мои прогулы так просто не оставит.       — А чем я тебе могу помочь? Ты так и не сказал.       — Мне просто нужна хорошая постоянная работа, с которой я смогу платить за квартиру и машину. Водить ты не умеешь, поэтому ничем не поможешь.       — Научи меня! Пожалуйста! — Чимин, умоляя, потирал ладошки, следуя по пятам. — А теорию я выучу. Даже тест в интернете сдам, чтобы ты спокоен был, — и я смогу работать, — обуваясь, он впопыхах накинул поверх футболки худи и выбежал на улицу за Юнги. — И руки крутить так тоже научи!       — Я подумаю.       — А можно мы лоток коту купим? — вкрадчиво спросил Чимин. — А то ему ходить в туалет некуда … — Говорить, что кот уже насрал где-то в углу, Чимин не стал, побаиваясь разрушить шаткое перемирие.       — Чего, блять? Ты хочешь, чтобы этот шерстяной тут жил? — Юнги гневно указал на открытую дверь, вставляя ключи в замок, а потом вдруг резко задумался. Стоп. Если кот будет всегда под рукой и наблюдать за ними, обмен тел может пройти быстрее. Ведь если мудень увидит, что они ладят, наколдует своим хвостом всё как было, и тогда Юнги вышвырнет того за шкирку на улицу… Чем не идея. — Хотя… ладно, купим лоток. Пусть поживёт пока тут…       — Мяв, — послышалось за дверью. Кот явно понимал сказанное, и теперь Юнги никакие доводы Чимина не убедили бы, что кот был самым обычным. Слишком часто тот вторил его словам либо умным взглядом, либо подмяукивал…