Фонтан радуги

      Скандала с матерью, как предполагалось ранее Юнги, — не произошло. Скорее всего, как и говорил Чимин, отчёт женщине о тратах со счёта и о прогулах дополнительных занятий приходил в конце недели. Это несомненно радовало. Сил на выяснение отношений ещё и с матерью у него не осталось никаких. Эмоциональные качели то с Чимином, то с братом — выматывали основательно. Устрой та разбор полётов, он вряд ли бы сдержался и наговорил бы много гадостей, ещё и из дома мог уйти, громко хлопнув дверью. Поэтому, не исключая такой вариант развития событий, Юнги стал думать наперёд. Чимин не давал чётких указаний как быть с родителями и мог ли он действовать на собственное усмотрение и доносить до них принципиальную позицию мальца так резко, как ему хотелось. Это всё усложняло. Не привык Юнги прикусывать язык, стойко сносить оскорбления и терпеть давление со стороны. Уж слишком своенравным и свободолюбивым он был. Ужинать по приходе домой Юнги не стал, лишь сделал чай и скрылся в комнате, отбрехавшись матери, что перекусил у Тэхёна с его родителями. На самом же деле наелся с Чонгуком пиццы и шлифанул это мороженым, а потом отвёз брата обратно в школу на такси, подсобив с перепрыгиванием через забор до комендантского часа. Тратить, не считая денег и радуя брата вкусными мелочами — было очень приятно. Он и ему в дорогу набил рюкзак сладостями. Единственное, что напрягало — так это нельзя было снимать наличку и делать переводы между картами. Только покупки до определённого лимита в день. С таким раскладом он хоть и мог прокормить Чимина, но его проблем с кредитом по машине это не решило бы. К тому же брату тоже требовались деньги на мелкие расходы, не считая ежемесячной платы за квартиру на крыше.       Думать наперёд он начал ещё вчера, поэтому графический планшет, который для Чимина «был всем», отправился прямиком в руки хозяина на случай непредвиденных ситуаций. Все остальные вещи были не суть важны, кроме его насущных проблем. Чимину нужна была работа. Ему нужна была работа... и деньги.       После отдыха за просмотром фильма чужое тело клонило в сон, пока он раздумывал, как им быть дальше. Чимин должен был куда-то устроиться — платить за квартиру и машину, либо он прекратит этот цирк с учёбой и уйдет на подработку сам. Оказаться на улице в результате того, что помог Дэшу, он явно не планировал. Вопрос с поисками стоял ребром.       Лениво поднимаясь с кровати, Юнги, как и обещал Чимину, перед душем немного позанимался спортом, чтобы не набрать вес. Выносливость была на нуле, и выполнить задуманное полностью не вышло. Слишком сложно было отжиматься, поднимать туловище и приседать, но делал он это через силу. Кривясь от натуги, Юнги охреневал. Он никогда не задумывался, что такие привычные элементарные упражнения окажутся столь трудными в чужом теле. А после горячего душа, едва он добрался до постели — сознание выключилось, как по рубильнику свет.       По утру услышанное однажды «Чимин-и, солнышко, вставай, а то опоздаешь в школу» будило получше любого будильника, который он игнорировал. Тело ломило от мышечной боли, едва он потянулся в постели. Изнывала буквально каждая клеточка на рёбрах, спине, ногах и руках. К тому же к общей разбитости добавился ещё и утренний стояк. Члену было плевать на всё. Как ни пережимал его Юнги, причиняя себе боль — тот отказывался падать. Скорее наоборот — тело Чимина в какой-то степени кайфовало от этих ощущений. Дрочить на скорую руку перед школой — не вариант, да и беспринципная хозяйка дома могла вломиться в комнату совершенно бесцеремонно, застукав его на горячем. Юнги откинул эту идею, как страшный сон, представив неловкую картину в голове. Быстро натянув школьную форму спустя минут десять, в лёгком возбуждении он выскочил к завтраку. О чём бы он ни думал — мысли всё равно возвращались к стояку в штанах. Член просто реагировал на что угодно, и это было уже не впервые. Те же резкие движения, вызывавшие боль в мышцах — возбуждали.       Неспешно ковыляя к школе, Юнги понял, что так просто не избавится от эрекции. Не этим утром. Либидо пацана требовало отчаянных мер. Удовольствие приносила даже ходьба, когда бельё и брюки натирали член. Думать об опасности, таящейся где-то на территории школы в виде тех же придурков, затаивших обиду, просто не получалось. Юнги отправился в школьный туалет. Закрывшись в кабинке и спустив штаны, сидя на крышке унитаза голым задом, к своему стыду, он принялся дрочить. Стремительно быстро. На всё про всё хватило двух минут — оргазм не заставил себя ждать. Малец оказался скорострелом. Головка была слишком чувствительна, и Юнги, не ожидая, что так быстро кончит, едва успел накрыть её ладонью, спуская в руку, чтобы не заляпать школьные брюки спермой. Это была бы непростительная ошибка с его стороны, если бы едва восстановленная репутация омрачилась белёсым ляпом на ширинке. И к эпичному ролику с избиением добавился бы второй — ковыляющий по коридору школы Дэш с обдроченными штанами. Но, слава Богу, Юнги успел, избавив себя от возможных ненужных взглядов и подколов. Чужому телу получать удовольствие не мешало абсолютно ничего: ни посторонние звуки находящихся в туалете других учеников, ни прикушенная от ярких ощущений губа, ни даже мысли о неправильности ситуации, застукай его за мастурбацией хоть кто-то. Мало того, что Юнги дрочил в школьном туалете под разговоры других учеников, которые был вынужден слушать, так ещё и бесстыдно кайфовал от этого занятия. Он и раньше замечал тревожные звоночки лёгкой возбудимости, но не придал этому значения на фоне бушующих эмоций. А сейчас, в относительном спокойствии, тело напомнило о своих потребностях. Стирая с рук сперму туалетной бумагой, он чувствовал небольшое облегчение, но сказать, что был полностью удовлетворён — не мог. Было не то и не так, а точнее — мало. В бушующих гормонах в теле Чимина Юнги теперь не сомневался. Стоило подумать о недавнем оргазме, как член в штанах дёргался снова.       — Сука, да угомонись ты уже! — тихо ругнулся он, сжимая член в кулаке, но это мало чем помогло. — Чёртов пубертат!       Смириться с желаниями тела было сложно, поэтому Юнги постарался отвлечься, подумав о раздражающих его людях. О Намджуне. И это хоть немного, но помогло. Возбуждение сходило на нет, а воспоминание о присланной в сообщении фотографии члена накануне вечером — исказило лицо от отвращения. Помогло однозначно. Намджун действовал на него как старая бабка с обвисшими сиськами — остужал весь пыл.       После подаренных браслетов Намджун подумал, что Чимин его простил, и стал забрасывать его сообщениями уже на уроках и извиняться, нахваливая невероятные умения в драках, о которых он раньше и не подозревал. Юнги нехотя, но отвечал односложными фразами, чтобы не выглядело совсем игнором, ради договорённостей с Чимином. А под вечер так вообще Намджун слетел с катушки на фоне чиминовской неприступности и стал присылать всякие виртовские непотребности, хоть он и не отвечал ему больше. Закончились эти домогательства тем, что у Юнги чуть не вытекли глаза от всплывшего уведомления с фоткой члена, но обошлось. Намджун попал в бан после короткой содержательной лжи.       «Мать забирает телефон, временно заблочу тебя»       Пребывая в лёгкой эйфории после оргазма, Юнги был крайне неосторожным. Если вчера Ёнсу с Соджуном зло косились на него, то сегодня подкараулили на выходе из туалета и одним удачным неожиданным ударом в лицо дезориентировали, затолкав внутрь.       — Иди сюда, мелкий ублюдок! Что ты о себе возомнил?! Думаешь, выучил несколько приёмов — и типа стал крутым? — хрипел Соджун, пройдясь по рёбрам кулаками.       Удар пропущен, а, значит, Юнги проигрывал, хоть и сгруппировался в попытке выставить блок и защитить корпус. Морщась от боли в онемевшем носу и мышцах, он получил третий удар под дых и был вынужден согнуться, пятясь назад.       — Сегодня после школы готовься умереть, выродок! Тебе пиздец, Пак Чимин, и никакой учитель тебе не поможет! — рявкнул второй и потащил друга на выход, хлопнув по плечу.       Дверь в туалет захлопнулась, а Юнги, едва боль утихла, усмехнувшись, выпрямился. Глядя в зеркало, он утёр небольшую струйку крови из носа, неспеша умылся и зализал растрепавшиеся волосы назад. Добивать его не стали, пригрозив расправой после школы — это была первая и последняя их непростительная ошибка. Хотели бы избить — избили бы и здесь. Скорее всего боялись повторения позора в стенах школы, даже несмотря на преимущество неожиданности. Ждать окончания уроков Юнги был не намерен. Он знал, что так просто те не сдадут свои позиции, но не думал, что хватит одного раза, чтобы они боялись решительных действий на публике. А вот он не боялся. Терять Чимину было нечего.       С усмешкой, смахивающей на оскал животного, он вылетел из туалета и пошёл в класс. Придурки были весьма довольны собой и уже хвалились успехами, поливая его грязью среди одноклассников. Юнги же, прихватив учебник с соседней парты, на полном ходу сначала пнул со всей дури парту Соджуна ногой, да так, что та со скрипом и лязгом отъехала в сторону, зажав придурка, а потом с размаху врезал твёрдым переплётом, который удерживал двумя руками, по щеке обидчика. Тот завалился набок вместе со стулом под визг одноклассниц. Было ринувшемуся Ёнсу тоже досталось, но уже с кулака. И не один раз, а двойным в челюсть и решающим третьим слева.       — А я не собираюсь ждать! — гаркнул Юнги на упавших на пол придурков. — Хотите разобраться — я готов прямо сейчас.       Оклемавшийся Соджун с рёвом ринулся первым и снёс Юнги на пол с разбега, раскидав парты по классу и навалившись сверху, кувыркался с ним на полу. Сил в чужом теле, как не было, так и не прибавилось, поэтому Юнги чувствовал, что ещё чуть-чуть такой борьбы — и он проиграет. Но на помощь пришёл Тэхён с таким же хуком учебника в ухо, как и он накануне. Противник взвыл от боли, повалившись на пол, а Юнги не верил собственным глазам. Тэхён, которого он не баловал ни своей дружбой, ни хорошим отношением, вступился и протянул руку помощи. Бой нужно было заканчивать до прихода учителя, поэтому пришлось незамедлительно прописать Соджуну с размаху кедом в нос — тот взвыл от боли, скрутившись на полу. А Ёнсу, от которого Тэхён прикрывал со спины и угрожал учебником, Юнги сначала сделал вид, что собирается ударить, дождался выставленных в защите рук, а потом резко пнул ногой в грудь. Воспользовавшись замешательством и падением, он заломил одну руку и уложил того лицом на парту.       — Я, кажется, не договорил в прошлый раз, а вы меня не поняли, гандоны. Если вы ещё раз меня тронете, то это я вас буду ждать после школы с кедом в собачьем дерьме. И накормлю вас им. А Тэхён это заснимет и выложит в сеть. Поэтому я повторяю последний раз и прошу вас по-хорошему — хватит меня доставать! — процедил он максимально вежливо каждое слово и вывернул плечо Ёнсу, уточняя: — Понял? — ответом опять было мычание, а это его отнюдь не устраивало. — Не слышу! Я спросил, вы меня поняли, блять, мудачьё?! — надавив сильнее.       — Да, — хрипя в болезненном захвате.       — Вот и отлично, — Юнги тут же отпустил и сделал несколько шагов назад, пытаясь восстановить загнанное дыхание. Кивнул Тэхёну в знак благодарности и сжал плечо. — А теперь вали и помоги другу утирать сопли в медпункте, я ему нос разбил.       Юнги тут же стал расставлять разбросанные по классу парты на места, заметая следы драки. Выговор от учителя был бы очень некстати.       — Эй, педик, — послышался женский голос за спиной той самой Миён, которая вчера диким зверем смотрела, как он отводил Намджуна в сторону, дабы забрать свой заслуженный подарок. — Как насчёт этого?       А дальше Юнги почувствовал, как по волосам и лицу стала стекать струйками холодная жидкость с запахом банана. Сучка Миён в драки не лезла, но унизила его, вылив на голову пакет бананового молока. И держала руку до последней капли, пока Юнги, развернувшись к ней лицом, сверлил её взглядом и сжимал от злости кулаки.        — Чего вылупился так на меня? Жить надоело? Знай своё место, Пак! — вскрикнула она. — Исчезни уже, ничтожество!       — А ты… — Юнги запнулся, собираясь с мыслями, и протёр залитое молоком лицо ладонью. — Предупреждаю тебя, дрянь, — склонился он ближе и шепнул той на ухо, — продолжишь меня донимать — пожалеешь! — и, тут же переключившись на длинные волосы собеседницы, откинул их с ее плеча. — Жаль будет, если такие красивые волосы пострадают из-за твоей глупости.       Девушка только нагло фыркнула и с хамским видом села на своё место под смешки одноклассников, пока мокрый Юнги шёл к шкафчику за сменной одеждой.       Уже проходя мимо Намджуна, Юнги зло выплюнул:       — Угомони свою подружку!       — Для начала поздороваться не хочешь, сладкий мой, а? — мурлыкнул Намджун шёпотом в самое ухо.       — Не хочу. Ты же со мной не здороваешься, с чего бы мне это делать? — парировал Юнги.       — Не груби мне, Чимин. Я тебя не узнаю. Ты унизил моих друзей, ввязался в драку и всем огрызаешься. Что с тобой происходит?       — А меня, значит, унижать твоим друзьям можно? Так, что ли? — взвизгнул Юнги от упрёка, но рука Намджуна, больно сжавшая ему предплечье, призвала вести себя тише. Миён же, наблюдавшую, как он перешёптывался с Намджуном, перекосило от злобы. — Привыкай к новому мне. Я решил, что хватит вытирать об меня ноги. Всё изменилось, и моё к тебе отношение тоже! Ты не заслуживаешь меня, не знаю, зачем я вообще с тобой время трачу…       — В смысле тратишь время? Что ты имеешь в виду? Ты бросаешь меня, Чимин-а? Ты? — удивлялся Намджун, заламывая брови. — Зачем подарок тогда потребовал купить?!       — Нет, не бросаю… пока нет, — нехотя произнёс он, хоть и чесалось на языке подтвердить разрыв. Но раз Чимин просил сохранить отношения, то Юнги хотя бы постарается не послать того на хрен. — Но делаю перерыв, чтобы ты подумал над своим отношением ко мне. А браслеты мне нужны были, как память о тех жалких временах, проведённых с тобой, чтобы больше не повторять этой ошибки. — Юнги выдернул руку из хватки. — И вообще, считаю, что я заслужил подарок на свой день рождения, о котором ты, блять, забыл, мудак. И никаких больше туалетов! Больше нет. Я не собираюсь с тобой по ним таскаться, так что держи свой член при себе. — Юнги, не глядя, кивнул в сторону девушки, и продолжил. — А теперь дай мне пройти, и уйми эту сучку, или это сделаю я, — угрожающе так прошипел.       — Я действительно не узнаю тебя. Ты никогда себя так не вёл, — разочарованно проговорил Намджун. — Перерыв? Надеюсь, у тебя пройдёт это временное помешательство, и ты вспомнишь, как нам хорошо вместе.       Юнги вернулся в класс спустя минут десять, переодетый в спортивный костюм, поклонился учителю, извиняясь за опоздание, и юркнул на своё место. Вымытые влажные волосы снова спадали на лоб и мешались, когда он тайком читал пришедшее ему сообщение от Чимина. Тот впервые ему писал.       Дэш: «Тэхён сказал, что ты опять подрался, а точнее отпиздил этих мудаков. Как же я их ненавижу! Боже, ты просто мой муд по жизни! Надеюсь, тебе несильно досталось? Ты же придёшь ко мне после дополнительных занятий?»       Придурок-таксист: «Нормально всё, терпимо. Кстати, о дополнительных. Зачем я на них хожу, если ты не будешь поступать в вуз, выбранный родителями? И зачем я нужен тебе? Еда, что ли, закончилась?»       Дэш: «Еда есть. Просто приходи, мне очень надо, дело к тебе. А ещё я тут подумал… В общем, это… не бросай ходить на дополнительные. Воспользуйся возможностью и подтяни свои знания, а я… я попробую поступить за тебя в универ. Я вроде как умный. Только выбери куда, а я постараюсь попасть на бюджет, пока ты с моими преподами подтянешься… Это мой способ сказать тебе спасибо»       Юнги не отвечал. Он сидел и в полной растерянности пялился в экран телефона, осознавая написанное Чимином. Он ведь жаловался на то, как тот беспечно упускал возможность, которой у него никогда не было. Ну как упускал — не пользовался ей. А судя из написанного, Чимин тогда его внимательно слушал и делал правильные выводы, к которым даже он сам не успел прийти. А ведь действительно, Юнги теперь мог воспользоваться совершенно бесплатной возможностью с обучением и наверстать упущенное. Мог правильно расставить приоритеты в жизни. Можно сказать, кот-мудак, счастливый случай, который он не разглядел, или Радуга Дэш дарили второй шанс всё исправить. Раньше главной целью были не знания, а стремление попасть в сборную, и тем самым быть принятым в универ. Если Чимин сейчас поступит за него на бюджет, пойдёт и сдаст вступительные экзамены, которые он точно завалил бы, ему не придётся платить за обучение. Нужно всего лишь постараться сдавать все предметы вовремя и не быть отчисленным.       Заторможенно хлопая глазами и перечитывая сообщение Чимина, Юнги думал, что дополнительные занятия уже не кажутся такими бестолковыми, как раньше. Теперь он видел возможности. А ещё он улыбался в экран и сам же засмущался своих чувств, которые испытывал в этот момент к Чимину. Пытаясь напрягать губы и сдержать улыбку, он отвернулся к окну. Прямо сейчас малец сделал для него намного больше, чем кто-либо за последние несколько лет. Для него, который жил без матери с восемнадцати лет, пытался встать на ноги и тащил за собой брата в лучшую жизнь — это много значило. Юнги никогда и ни о чем никого не просил, привычно рассчитывая только на себя, а этот с виду вредный и несносный пацан заставил его испытывать то, чего он не чувствовал уже давно. Благодарность. Его тронула забота пацана. Тот мог просто забить и не париться. Зачем кому-то думать о чужой жизни, когда в своей дерьма навалом… А Чимин подумал и даже предложил вариант как всё исправить — это тронуло Юнги. Улыбка не сходила с лица, когда пришло следующее сообщение.       Дэш: «Юнги, ты же придёшь? Я хотел, чтобы ты научил меня водить. Я все правила выучил, честно. При тебе даже тест пройду. Просто я мечтал научиться вождению, а родители не разрешали и шантажировали поступлением. Научишь меня? Я буду послушным, не буду спорить и смогу работать в такси за тебя. И язык за зубами держать умею перед недовольными клиентами… Придёшь? Ну пожалуйста!»       Чимин предлагал выход из сложной ситуации с деньгами, без которых ему просто не выжить. Юнги уже думал о подработке вместо учёбы, если бы тот не нашёл её. Машина сама себя не окупит, а из жилья могли выгнать. Поэтому, как бы он ни переживал за целостность автомобиля, действующая страховка немного успокаивала, а Чимин рвался в бой. Чем не выход…       Юнги: «Я приду, Радуга.»       Юнги отсидел до конца всех занятий теперь уже не в полудрёме на локте, поглядывая в окно, а внимательно слушая учителя, и даже пытался изучать прошлые темы из учебника на перерывах. Моральных сил на обучение уходило много, поэтому под конец дополнительных занятий он чувствовал себя сморщенным выжатым лимоном. Хотелось просто упасть на мягкую кровать Чимина и пялиться в потолок, ни о чём не думая. Но пока он окончательно не погряз в долгах — поплёлся к себе домой, учить пацана вождению.       Как только Юнги открыл входную дверь, Чимин вскочил с кровати. Всем своим видом тот показывал, как не терпелось приступить к практике. Юнги, правда, этого рвения не разделял, но на данный момент другой подработки у них не было, а поиски работы могли затянуться на недели. Непозволительная роскошь в их случае.       — Как же я устал, — Юнги прошёл мимо и упал на матрас, раскинув руки в стороны. — Проваливай, чудовище! — спихнул он на пол дремлющего кота и пробубнил, уткнувшись носом в подушку: — Я полежу немного и пойдём, ладно?       Хоть кровать была застелена, но Юнги никогда не задумывался, что может скучать по собственному запаху. Он втянул носом некогда родные нотки — и в груди защекотало от наслаждения, а на лице расцвела улыбка. Да, Юнги точно и однозначно скучал по своей кровати и пахнущей шампунем подушке. Громко втянув воздух, Юнги сел и уставился на собственное тело, которое в нетерпении топталось у двери.       — Иди сюда, Дэш, — хлопнул он ладошкой по кровати, приглашая сесть рядом. — Это будет странно выглядеть, но мне это надо.       — Что? — Чимин в нерешительности замер в полушаге уже возле матраса и непонятливо уставился.       — Да не ссы ты, я не кусаюсь, — Юнги схватил того за руку, мягко притянул и усадил рядом. Тот весь сжался от неизвестности и притих, когда Юнги приблизился к голове и уткнулся носом в волосы за ухом.       — Что ты делаешь? — прохрипел Чимин смущённо.       — Хочу надышаться, разве не ясно? Я скучаю по собственному телу, запаху и дому, а твои гормоны сводят меня с ума. Я устал на занятиях, и мне надо расслабиться немного. Просто посиди так минуту. Ты разве не скучаешь по собственному телу, жизни, своей комнате? — втягивая носом воздух, шептал он за ухом Чимина, когда по телу у того пробежала лёгкая дрожь.       — Это очень странно, Юнги. Мне неловко, — промямлил Чимин, ёрзая на кровати задницей, и попытался встать, но ему не дали.       — Просто попробуй подышать. Я же не придумал это, правда по телу скучаю, — Юнги не дал мальцу уйти и, притянув его за шею, уткнул носом в собственные волосы.       Чимин глубоко вдохнул и чуть прервано выдохнул, обжигая кожу за ухом своим дыханием, немного сопротивлялся, но Юнги лишь усилил хватку. А потом тот вдохнул ещё раз, уже с чувством и расстановкой. Только в этот раз на его вздох у самого уха Юнги распахнул глаза. Волшебство ароматов собственного тела развеялось, а на смену пришло возбуждение. Тело Дэша весьма однозначно среагировало на звуки и тепло от дыхания. У Юнги встал, и он тут же расслабил хватку. Неудобно теперь стало ему. Теперь это точно выглядело домогательством, если у него стояк топырил ширинку.       — Хватит, — он слегка отстранился от Чимина, закинул ногу на ногу, прокашлялся и, не зная куда деть взгляд, уставился на кота. Тот абсолютно безразлично вылизывал лапку и умывался, не обращая на них внимания. Прям самый обычный в мире кот. Возбуждение не сходило, а малец во все глаза пялился на его профиль, пока он пытался ладошкой тереть бедро у паха. Совсем так не палевно.       — Ты что… У тебя встал, что ли? — Чимин сначала поражённо охнул от пришедшего в голову откровения, а потом хихикнул в ладонь, пытаясь скрыть улыбку. — По этому я не скучаю...       — Я не хочу это обсуждать, Дэш, — пискнул Юнги. — Твоё тело меня уже достало! Я удивлён, как у тебя мозолей на руках ещё нет… Невозможно же, ну!       Юнги вскочил с кровати и, отвернувшись от Чимина, принялся укладывать дружка поудобнее, поправляя трусы. А потом вышел на улицу подышать, рыская между горшками с цветами хозяйки в поисках ключей.       — Слушай, а почему ты в спортивном костюме? — выбежал Чимин следом.       — Потому что одна сука вылила на меня банановое молоко, и мне пришлось переодеться, — пыхтел Юнги, отодвигая тяжёлый горшок в сторону, за которым спрятал ключ от машины. — Пошли уже.       — А ты выбрал универ, куда хотел бы поступить? — не унимался Чимин. — А тесты не будешь смотреть, как я сдаю? — семенил он следом за ним, пока Юнги спускался по лестнице с крыши и открывал машину. — Я правда учил. Мне ночью не спится. Ты по ночам работал?       — Прилипала, слишком много вопросов! Верю, что ты выучил, потому что у меня бессонница. А я по этому не скучал, — Юнги сел на переднее сиденье и дождался Чимина. — Пристёгивайся и заводи машину.       Наблюдая, как Чимин суетливо дёргался и не знал, за что ухватиться первым, Юнги не выдержал.       — Сначала ремень, — подсказал он. — И не спеши, выдохни, Дэш!       — Чёрт, — занервничал Чимин и слишком резко стал дёргать ремень, который заклинивало от резких движений.       — Да успокойся ты, — Юнги отстегнулся и, перегнувшись через Чимина, мягко накрыл его руку своей. — Будешь нервничать — ничего не получится. Ты же ездил уже сам, — спокойно проговорил Юнги, заглядывая в глаза вжавшегося в сиденье Чимина. Тот только гулко сглотнул, бестолково поморгал, пялясь в ответ совершенно круглыми глазами, и замер. Юнги медленно потянул его за руку и отклонился обратно, перетягивая ремень через едва дышащее тело. — Вот так, а теперь ставь ногу на тормоз и заводи.       И пока Юнги не стукнул Чимина по бедру, призывая выполнить указания, тот не вышел из оцепенения.       Первые полчаса машина на каждом резком нажатии на газ или тормоз дёргалась, а Чимин постоянно извинялся, но уже где-то на третьем круге вокруг квартала стал вести себя более уверенно. За скорость ползущей черепахи — вообще говорить было нечего. Выезжать на крупные дороги они пока не спешили, размеренно катаясь по улочкам между домами — вполне неплохая практика для первого раза. Но растягивать обучение на долгие недели времени тоже не было. Поэтому, покатавшись ещё с полчаса, Юнги указал направление на более крупную улицу с тремя и более полосами движения. Чимин, прижавшись к крайней полосе, привыкал к потоку машин и рулил под его чёткие указания. Без криков не обошлось, но Юнги старался держать себя в руках, пока обливался потом на каждом рёве двигателя, едва малец трогался на светофоре или поворачивал на перекрёстке. Даже пару раз едва не влепил тому подзатыльник, когда Чимин спутал передачи и вместо того, чтоб двинуться вперёд, покатился назад под оглушающий сигнал сзади стоявшего автомобиля.       — Дэш, твою же мать, тормози! — ругался Юнги, накрывая его руку своей ладонью и переключая передачу в нужное положение.       — Не ругайся, я забыл.       — Я тебе, блять, забуду! Ты чуть не разъебал на ровном месте чужой бампер! — рычал Юнги, переключая передачу. — Всё, съезжай на эту улочку, — указывая направление, — только в зеркала смотри и поворотники включай! Вон туда рули, мне пожрать надо, я стрессую. И курить хочу, чёрт! — Юнги терпеливо указывал улочки и повороты, пока они не доехали домой.       Едва Чимин кое-как припарковался, Юнги вылетел из машины и помчался в супермаркет через дорогу. А через минут пять залез обратно и сунул Чимину в руки мороженое, оставив себе такое же.       — Иди в магазин и купи бухла, мне не продали, — Юнги сунул Чимину в руки его же телефон и, открыв бардачок, ещё и документы следом, пока мычал от удовольствия, поглощая сладость.       — Я не могу, — растерялся тот. — А если мать учует запах алкоголя от тебя? Это же будет скандал, Юнги.       — Радуга, я перенервничал и хочу выпить. Купи мне пива, будь другом, и не бубни. Оно выветрится через два часа, а если меня спалят, то это мои проблемы будут, а не твои. И хватит думать о своей мамке. Как члены в себя пихать, так ты мастер, за мамку чет не подумал, а как пива купить, так сразу заругают тебя. Не гони, Дэш! Дуй за пивом, — Юнги буквально вытолкнул Чимина из машины, доедая мороженое.       В мыслях крутились слова Чимина о матери, когда он смаковал во рту тающее блаженство, прикрыв глаза. Был конец недели, и той совершенно точно придёт отчёт по карте с тратами. А там ведь тату салон числился, помимо трат на еду. Юнги неминуемо ждал скандал, как бы он ни старался его избежать. Что бы он ни сделал, результат остался бы неизменным. За плечами неоспоримый факт с татуировкой и прогулами. Думая об этом и дожидаясь Чимина, Юнги чётко осознавал, что, скорее всего, мог лишиться последних денег. А вот эта запуганность мальца матерью поднимала бурю возмущения у него в груди. Что там кричала эта невменяемая женщина ему тем ужином, кроме очевидных оскорблений его внешности? Страх того, что Чимин притащит в дом СПИД, сходив в гей клуб? Отлично.       Облизывая палочку от мороженого, Юнги выпрямился и раскрыл глаза, повернув голову к окну. Из магазина выходил Чимин и как-то воровато прижимал пакет с пивом к груди, оглядываясь по сторонам. И хоть внешность была ему до боли привычной, Юнги впервые увидел не себя, а другого человека. Неуверенного в себе мальца. Даже походка у того была зажатой. А ему, глядя на это, до боли в груди захотелось все исправить и вдохнуть в пацана жизнь. Показать, что кроме осуждения бывает и совсем иначе, по-другому.       Чимин, позвякивая бутылками в пакете, протянул их Юнги, залезая обратно в машину.       — Боже, как мне стыдно было покупать их, ты бы знал, — ворчал Чимин. — Может, поднимемся на крышу, и ты там их выпьешь?       — Пей, Радуга, сейчас, — Юнги лишь провернул крышку и протянул бутылку Чимину, открывая вторую уже себе. — Я уверен, ты ни разу не пил, но мы это исправим.       — Я…я… — Чимин мялся, не решаясь сделать глоток, хоть и взял бутылку в руки. — Я не могу?       — Всё ты можешь, ты свободен, забыл? — Юнги тыкнул в место на рёбрах под футболкой. — Помнишь? Неважно. Пей, Чимин. Сегодня мы едем в клуб. Гей-клуб. Меня в любом случае ждёт скандал с твоей мамкой, и карту заблочить могут. Поэтому мы накупим тебе еды, а, может, уже и мне, а потом нажрёмся до зеленых соплей в клубе.       Чимин глупо разинул рот и пару раз моргнул, когда Юнги, надавив на донышко бутылки пальцами, направил её к губам и хищно улыбнулся.