Фонтан радуги

      Когда Чимин сбегал на мост, в тот момент ему казалось, что хуже он себя ещё никогда в жизни не чувствовал. Все те гадкие слова, что наговорил Юнги, были не просто жестокими, они безжалостно растоптали признание. Его завуалированно назвали ветреной шлюхой, которой было без разницы на того, кто находился рядом. Будь то Юнги или Намджун, лишь бы кто-нибудь. Повторяя в голове сказанное, Чимин помнил это липкое мерзкое чувство, когда тот, в кого ты влюблён, смотрит на тебя с таким откровенным разочарованием, от которого мир вокруг рушится. Чужие слова болью отзывались в сердце, особенно, когда они звучали от Юнги. Когда он смотрел на брызги фонтана, они впервые не поднимали настроение. Мир просто померк на фоне личной драмы. Проливая горячие слёзы, Чимин решился всё же вернуться к родителям. Там ему действительно будет лучше. Те хоть не заденут его словами, не ударят так больно, как это сделал Юнги. Да и дальнейшее совместное проживание просто не представлялось возможным. Спать в одной постели после услышанного было бы крайне неуместно. Как и испытывать давящие чувства к друг другу и молчать, лишь бы не поругаться, притворившись, что всё хорошо. А хорошо не было. С его стороны точно — слишком сильно задели его тонкую душевную организацию, спрятанную под толщей упрямства. Юнги так уже делал — доводил его до слёз, ударив по больному. А он ведь почти никогда не плакал. Тот знал, на что давить, поэтому жить дальше и страдать Чимин был не намерен. Не стоила его самостоятельная жизнь таких душевных мук.       Но потом всё изменилось. Юнги прибежал на мост, и Чимин не верил чужим словам поначалу. Но, когда тот раскрывал карту за картой и объяснял мотивы своего поведения, как и страх быть отвергнутым, он услышал заветное «Влюблён». Его срыв, крик, яростное высказывание чувств и несколько ударов в плечо — Юнги стерпел и продолжил объясняться. За последнее Чимину было стыдно. Он низко в тот момент воспользовался чужой слабостью, чтобы причинить боль, несмотря ни на что. А Юнги его целовал, жалел и обнимал, ещё и встречаться предложил. Всё это выглядело так правильно, что Чимин буквально утонул в своей любви к этому человеку, и было плевать на всё: на холод и на посторонние взгляды людей, которые его уже не беспокоили. Важен был только искрящийся теплом взгляд напротив. Юнги был настолько милым, так заботливо растирал ему замёрзшие руки, что захотелось просто забраться на колени, обнять и никогда больше не отпускать. Чимин так и сделал, уже будучи в машине. Захотелось сделать приятно, ощутить чужие губы на своей коже и подарить такую же ласку в ответ. А потом, когда первая волна эйфории оргазма стала сходить, Чимин вспомнил, каково ему было, когда Юнги сосал ему пальцы не в своём теле и когда показывал, что именно его возбуждало. Он как никогда желал доставить ему такое же удовольствие в ответ. Та самая эрогенная зона, которая так остро возбуждала чужое тело, вынесла Юнги, а он этим любовался. Чимин упрямо отказывался слезать с колен и продолжал сосать заляпанный спермой палец, вынудив того залипнуть. У Юнги просто отвисла челюсть, и он перестал моргать, наблюдая за его губами. То, что было нужно. Чимин в тот момент гордился этой маленькой победой над непробиваемым таксистом.       И хоть он с самого утра себя неважно чувствовал, пережив столько событий, к тому же дважды перемёрз на холоде, никакая температура не могла испортить ему неописуемое чувство восторга от подаренных парных браслетов. Это небольшое свидание с ароматным кофе в машине было таким правильным, таким нужным в этот момент, что нежное чувство благодарности растекалось в груди трепетом. От подаренных аксессуаров так вообще хотелось расплакаться, но Чимин держался. Сидел всю дорогу и незаметно потирал ремешок на своей руке, временами поглядывая и на руку Юнги, крепко сжимающую руль. Эти одинаковые вещицы, о которых он столько мечтал, как о символе отношений и знаке любви, заставляли его глупо улыбаться. Он был счастлив. Так счастлив, что не обращал внимания ни на жар в теле, ни на усталость. У него теперь появился парень. Юнги. И ничего не имело значения в тот момент больше, чем это.       Юнги кружил над ним, осыпая заботой, и это было так мило — видеть тревогу на чужом лице и каждые десять-пятнадцать минут ощущать тёплую ладонь на своём лбу. Его уложили, как маленького, в кровать, замотали в одеяло, а потом, как хлопочущая мамка, Юнги суетился у плиты и причитал, пока доготавливал ужин.       — Юнги, полежи со мной, я не хочу есть, правда. Я почти никогда не болею, так что не стоит переживать из-за этого. Даже если температура поднялась, она к утру пройдёт, — похлопав приглашающе по матрасу. — Иди ко мне.       — А если не пройдёт, Дэш? Что мне с тобой делать? У меня тут ни лекарств, ничего нет. А если тебе будет хуже, что прикажешь? Откуда мне знать, что вообще принимают в таких случаях? И доготовить надо. Некогда мне лежать, — озабоченно бурчал Юнги, нарезая зелень для рамёна. Счищая овощи с дощечки в небольшую бурлящую водой кастрюльку, он всё же обтёр руки об штаны и быстренько метнулся к кровати. В очередной раз приложил ладонь, погладил по лицу и мило провёл пальцем по носу, чтобы чмокнуть в выставленные губы. — Радуга, ты знаешь, что ты сейчас чертовски милый в этом коконе из одеяла?       Чимин лишь расплылся в улыбке и закивал, выпячивая губы снова, а потом хитро вынырнул из пуховой воздушной ловушки и окольцевал чужую шею, с тихим писком прижимая Юнги к себе.       — Попался, не пущу! — упрямо уткнувшись носом в шею, глубоко вдохнул полной грудью. — Черт, — и, скуля, поджал ноги в коленях к груди, почувствовав лёгкое возбуждение.       — Садись, сейчас бульон с лапшой принесу, — Юнги хохотнул, выпутываясь из цепких рук, и, в последний раз поцеловав в губы, пошёл с улыбкой к плите. Но стоило ему отвернуться, как плешивый остриженный кот прыгнул на кровать. Чимин прижал того к себе и стал его целовать.       — Спасибо, Купидон, за то, что подарил мне его. За возможность изменить свою жизнь, спасибо, спасибо, — Чимин жал мордочку животного к своему лицу и зацеловывал недовольного кота, пока тот всеми правдами и неправдами пытался отодвинуть от себя лапой мягкие губы. — И Юнги прости, он думал, ты вредничаешь, вот и остриг тебе шёрстку. Всё отрастёт.       Юнги лишь покосился на их сцену любви, вздохнул и поднёс горячую миску супа, а потом, к его удивлению, потянулся к коту и провёл рукой по голове. Гладил молча. Пусть так, но выглядело это неким извинением. Кот поначалу напрягся, но наблюдать, как те молча смотрели друг другу в глаза и вели немой диалог, было забавно. Юнги мотнул носом в сторону, а животное будто прочло его мысли и выскочило из рук, чтобы он мог приняться за еду. Действительно волшебный Купидон читал мысли, а Чимин удивлённо вскинулся, когда понял, что имел в виду Юнги под своим жестом.       — Он действительно читает мысли? Вот дела… Слушай, Юнги, как думаешь, — затягивая лапшу в рот и отпивая бульон, Чимин прерывался на словах, — что он ещё умеет? А он останется с нами жить? Или пойдёт искать новую парочку для себя?       — Без понятия, Дэш, я ведь его мысли не читаю, только он мои. Но если останется, — встречаясь взглядом с котом, — я буду не против. — И снова проверил лоб, переключившись на него. — Ты ешь давай, а мне надо ещё поехать поработать. Деньги себя не нарисуют.       — Как? Ты уходишь? Я думал, мы вместе полежим, обнимемся… — жалостливо проскулил Чимин. — Бросишь меня больного?       — Тебе надо поспать, чтобы никто не мешал. Если станет хуже, позвони, я приеду и привезу лекарств. Тем более я перенервничал и точно не усну. Так что лучше потаксую пару часов и заработаю.       Чимин нехотя промычал, но, как бы ему ни хотелось понежиться в постели с Юнги, понимал, что работать им всё же нужно. У него вот тоже за эти пару дней скопилось заданий от издательства, и оттягивать их выполнение было крайне непрофессионально с его стороны. Потерять полученную подработку, о которой столько мечтал, позволить он себе не мог. Поэтому, когда Юнги ушёл, Чимин чуть вздремнул после ужина и сел за планшет, рисовать. А заодно и прорисовал несколько сцен их манхвы с обменом. Эта история очень заинтересовала редактора, и хоть в бумажном виде её пока не решились издать, но выставили пару глав на сайте в общий доступ для набора читателей и оценки популярности данного направления. Чимин и за эту возможность продвижения был безмерно благодарен. Каждый художник когда-то начинал с малого, а ему подарили такой шанс.       Температура под утро, как он и предполагал, спала, а Чимину, принимая душ, не терпелось дождаться возвращения Юнги домой. Да и школу прогуливать было нежелательно. Хоть он и был совершеннолетним, всё же родители были ответственными за его посещаемость. И прогуляй он хоть день, учитель бы потребовал записку или ту же справку от врача. Вывод напрашивался сам собой — даже если ему и станет хуже, он всегда может отлежаться на койке в медпункте школы. Медсестра бы проверила ему температуру и написала учителю отгул. Но всё это было не так важно, как дождаться Юнги с работы. Вспоминая под душем все их взаимодействия, ласки, поцелуи, порно-видео, которые он тайком смотрел, изучая чужие предпочтения, Чимин хотел большего. Хотел секса. В том, что Юнги тот самый, он ни капли не сомневался. Если с тем же Намджуном дальше петтинга у них никогда не заходило, и Чимин ждал какого-то знака свыше, признания их как пары, и вообще не решался зайти дальше, то здесь было всё иначе. Он знал, что это самый правильный выбор, который он мог принять.       Чимин натирался пахучими лосьонами и готов был соблазнять Юнги любыми возможными способами, пребывая в лёгком возбуждении от разыгравшейся фантазии и гормонов. Футболку натягивать не стал, как и шорты, специально оголив ноги, забрался под одеяло и ждал. Вспомнилось, как отреагировал когда-то Юнги на его голое тело, вынудив одеться, поэтому, выстроив коварный план в голове, прикинулся спящим.       Первым делом, вернувшись домой, Юнги снова приложил ладонь ко лбу и проверил температуру, чмокнул в губы, убедившись, что та спала, и пошёл в душ. Нападать прямо сейчас Чимин не хотел, поэтому дождался возвращения, покрутившись в нетерпении под одеялом. Но как только тот залез в тёплую постель без футболки, он не выдержал. Окольцевал Юнги руками и ногами, тесно прижимаясь голым торсом, и стал потираться ногами о чужие.       — Юнги-и-и, — хитро протянул он, зарывшись носом в шею, водил по распаренной коже и поглаживал пальцами грудь, пока совсем не обнаглел, забираясь сверху.       — Радуга, я так устал, можно, я полежу немного? — отвечая на поцелуи совсем лениво, он поглаживал чужую спину. Скользнул рукой к упругой заднице и крепко сжал её. — Вот засранец, чего разделся, а? Ты же болеешь.       — Не болею я, не выдумывай. Я же сказал, у меня не держится температура. Она спала, и мне скоро в школу надо идти, — настырно потираясь о чужую грудь своей, Чимин продолжал осыпать поверхностными поцелуями лицо и шею. Ластился игриво.       — С ума сошёл? Какая школа? А вдруг тебе там плохо станет?! — вскинулся Юнги.       — Там есть медпункт и медсестра, она, уж поверь, разбирается, как сбить температуру, и оставит меня отдыхать. Пропускать мне нельзя. Там хоть таблетки есть…        — Эй! Я тоже купил! Не надо мне тут. Полночи задалбывал аптекаря, а потом пошёл в другую аптеку — и там задолбал, — ворчал он сквозь улыбку в поцелуи.       — Ну ты тогда полежи, я тут пообтираюсь об тебя, мне надо, сам понимаешь, — с этими словами Чимин нырнул под одеяло и стал спускаться поцелуями по груди вниз. Чимин кайфовал от прикосновений и испытывал крайний восторг, скользя языком по упругой коже груди, оглаживая мышцы, потирался бёдрами о чужие ноги и спускался всё ниже к паху.       — Радуга, а что ты удумал, а? — приподнимая одеяло вверх, Юнги смотрел на разноцветную макушку у себя в паху, пока не встретился с плотоядным взглядом Чимина и гулко сглотнул.       — Минет? — вопросительно выгнув бровь, сжал бугорок через бельё в маленькую ладонь. — Хочешь на это посмотреть?       — М-м-м, — Юнги не нашёлся с ответом, но, откинув одеяло в сторону, показал на деле. Хочет.       — Я столько раз представлял под душем, как этот член, — крепче сдавил увеличивающийся орган через тонкую ткань трусов, — будет толкаться мне за щеку… — и сдёрнул одним рывком бельё вниз, устроившись поудобнее между ног. — Теперь хочу проверить, насколько будут совпадать мои фантазии с реальностью…       Сомкнув пальцы на головке, Чимин покрепче сжал, провёл рукой по стволу на пробу, ощущая, как член твердел. Убедившись, что на него смотрят, приложил крупную головку к пухлым губам, чуть приоткрыв рот, высунул кончик языка и медленно лизнул по контуру. Юнги сдавленно выдохнул, зарывшись руками в копну своих волос, и с натяжением зализал их назад.       Его крыло от чужого возбуждения, от сдержанных вздохов Юнги, от того, как он нетерпеливо раздвигал колени чуть в стороны, лишь бы не мешаться. Продолжая вылизывать уздечку, проводить с нажимом языком по ней и причмокивать губами, Чимин обхватил головку полностью, растянув на ней губы.       — Чёрт, — послышалось сверху, бедра напряглись, а Чимину от такой приятной мелочи, что он этим доставляет Юнги удовольствие, захотелось улыбаться.       Расслабив нижнюю часть лица и приоткрыв рот шире, Чимин показательно погрузил член дальше в рот, пощекотал языком по стволу и, выгнув голову вбок, толкнул его за щеку. Кожа натянулась, отчётливо вырисовывая контур головки, когда он поднял взгляд и увидел, как Юнги залип на него с чуть приоткрытым ртом. Прокручивая ладонями по стояку, попытался толкнуть его глубже в горло, пока член не упёрся в глотку, и снова, и снова напрягал щёки. Чимин никогда не получал такого удовольствия от минета раньше. Он сосал член, мыча от удовольствия, и ёрзал на простынях ногами. Собственный же каменно стоял под бельём, натягивая ткань у контура резинки. Перекинув одну ногу через колено Юнги, он пытался потираться им, продолжая ёрзать. А когда сжал свою головку через ткань, так вообще, скуля, промычал от острого возбуждения. Казалось, что он готов был кончить раньше Юнги, только ощущая горячий ствол на своём языке, глядя на который столько раз дрочил под душем. А едва Юнги начал вскидывать бёдрами вверх навстречу горячей узости, пытаясь толкнуться глубже в рот, так вообще терял связь с реальностью, закатывая глаза. Его голову гладили, запускали пальцы в мягкие волосы и несдержанно сжимали, стягивая те в кулак.       Чимину сразу вспомнился отрывок из видео, что он когда-то смотрел, и ему позарез захотелось это повторить. То, на что дрочил не только он, а и Юнги. С хлюпом выпустив раскрасневшуюся головку изо рта и услышав недовольный вздох выше, Чимин с мокрым от слюны подбородком привстал на колени.       — Можно, мы кое-что попробуем? — осторожно поинтересовался он, неспешно надрачивая ладонью по члену. И, не дождавшись ответа, потянул Юнги за руку. — Встань, — вынуждая того сначала сесть, Чимин встал на колени и подполз к стене сбоку от кровати. Упираясь в неё спиной, откинул голову назад, а руки вздёрнул вверх, призывая Юнги встать в полный рост, и притянул того к себе за бёдра.       — Радуга, — возбуждённо прерывисто дыша, Юнги подошёл ближе, прогибая матрас собственным весом, и Чимин тут же обхватил его член губами. — Ты что надумал? — но, когда тот удобно устроился с членом во рту между его ног, скрестил запястья вверху и ждал — Юнги догадался. Челюсть отвисла, и он понял, что Чимин копировал ту самую позицию из порно, что он когда-то смотрел. В нем покорного мальчика, зажав у стены со скрещёнными руками над головой, удерживали и трахали в рот, не позволяя двигаться. — Ты смотрел… — растерянно выдал он, подхватив предложенные запястья одной рукой, и впечатал их в стену на уровне своей груди. — Вот засранец же. Порнуху мою смотрел…       — Хочу так же. Трахни меня в рот, Юнги, — Чимин сдавленно хихикнул, выпустив член изо рта, но тут же голодно потянулся за ним снова, улавливая головку губами.       — Ты хоть понимаешь, — сжимая руку сильнее на запястьях, — что давишь на мои кинки, — рвано выдохнув, глядя сверху вниз, упёрся лбом в стену. — Это слишком.       — Угу, — промычал Чимин, продолжая сосать.       — Пиздец, — Юнги зажмурился, упёрся ступнями в матрас и, чуть согнув ноги в коленях, двинул бёдрами вперёд и вверх, впечатывая голову Чимина в бетонную поверхность.       Член упёрся в горло, крупная головка распирала собой глотку, а Чимин пытался расслабиться, пропуская её дальше в щемящую узость. Его крепко держали за запястья над головой и толкались в рот. Слюна раздражающе стекала по подбородку и немного отвлекала, но позиция, в которой Юнги трахал его рот, была настолько возбуждающей, что Чимин скулил и совал ногами по простыням, желая хоть как-то доставить себе удовольствие. Сжимал бёдра, выгибался и пытался тереться членом хотя бы о свои ноги, которые периодически прижимал к груди. Юнги же безжалостно вгонял ему член в горло и открыто низко стонал. Только от этих непередаваемо прекрасных звуков, доносящихся сверху, Чимин был на грани. Не хватало всего ничего — ему достаточно было бы пару раз провести по члену рукой в быстром темпе, чтобы кончить, но прерывать вакханалию со своим горлом и лишать Юнги удовольствия хотелось меньше всего. Челюсть немного затекла, воздуха чертовски не хватало, затылок неприятно упирался в стену, но он пытался расслабиться. Позволял скользить по своему языку крепкому члену, слюну так вообще не контролировал, но сама мысль, насколько развратно и возбуждающе это выглядело со стороны, когда его яростно насаживали ртом на член, добавляла выдержки. Юнги толкнулся максимально глубоко в глотку и на секунду застыл, а Чимин упёрся мокрым подбородком в мошонку, в экстазе закатывая глаза. С протяжным выдохом Юнги резко вытащил член, отпустил запястья, но Чимин не позволил ему отстраниться, притянув за бёдра одной рукой. В совершенно расхристанном состоянии, с поплывшим взглядом, но Юнги понял его намёк идти до конца сюжета из видео и шипяще стал доводить себя до оргазма рукой. Чимин не отставал. Освободившаяся рука тут же нырнула в трусы и обхватила член. Чимин рывками доводил себя до пика, наслаждаясь зрелищем кончающего Юнги. Сперма брызнула ему на лицо, он зажмурился, высунув язык в попытке словить капли, когда кончал сам. А потом слепым щенком потянулся к головке, поскуливая, слизывал остатки. Юнги же рухнул на колени перед ним и, не брезгуя собственными телесными жидкостями, глубоко поцеловал его, обхватив лицо руками.       — Радуга, — прохрипел он загнанно, — не знал, что ты такой извращуга, но мне это пиздец, как нравится, — и улыбнулся в поцелуй, перепачкавшись лицом о собственную сперму.       Чимин был доволен собой, как никогда. Настроение было порхающим, поэтому он, жмурясь на один глаз, лениво поплёлся в душ с улыбкой на заляпанном лице, и даже рассмеялся, когда Юнги бурчал, топая следом.       — Блин, никогда не думал, что заляпаюсь лицом в собственной сперме, чёрт, — и, шлёпнув его по заднице, добавил, — но это было чертовски сексуально.       Как бы ни устал Юнги, хоть Чимин его и пытался отговорить, всё же подвёз к школе. И поцеловал. С последним, он, конечно, немного увлёкся, присосавшись к губам пиявкой, поэтому вылезать из машины пришлось прикрывая пах рюкзаком. Тэхён же ждал у ворот школы, и, прекрасно понимая, чем они занимались последние минуты, когда в нетерпении топтался, но не решался постучать в окно из страха, что Юнги мог знать о его проделках, проржал над ним. Да и идти не совсем удобно было, когда возбуждённый член тёрся о ширинку. Поэтому вид походки с оттопыренной чуть назад задницей был весьма комичным.       — Что, помирились, да? — комментировал он, усмехаясь, по пути к зданию школы. — Доплыл-таки до нереста, лосось ты мой ненаглядный? — хлопая по плечу.       — Да отвали ты, мы просто целовались, — ворчал Чимин. — А ты что? Чонгука успел задолбать? Даже не подошёл к Юнги и не поздоровался… Страшно, да? Что ты там уже натворил? Признавайся!       — Да ничего такого, эта заносчивая задница, как только понял, что это я — забанил меня. Дай телефон ещё раз, а? Будь другом, Булка! — трепал он за плечо.       — Зачем? Юнги потом оторвёт и тебе, и мне голову за это! Нахера это тебе надо? — выпутавшись из рук, Чимин зашёл в класс и кинул рюкзак на парту.       — Ну что ты заладил, нахера, да нахера. Надо мне, и всё тут! Друг ты мне или нет? Нравится мне его доставать. На свиданку позову. Может быть…       — Так он же не ходит на них? — удивился Чимин.       — С другими не ходит, а если ему брат напишет, то пойдёт. Он член мой вчера похвалил, правда, ломался долго, но сказал «Ну да, хён, ничего такой». Прикинь, сколько я ржал, представляя эти круглые глазёнки, с которыми он разглядывал фотку и ломал себе мозг! У него стресс был однозначно.       — Господи, — помотал Чимин головой, округлив глаза.       — Но этот гад меня кинул в чёрный список! А я ведь нормально подкатить пытался. Написал ему привет и все дела, а потом всё… Ну кто так делает? — сокрушался Тэхён, топчась у парты, и в наглую полез в карман за телефоном.       — Тэхён! Не переборщи, ладно? А то знаю я тебя, ты меры не знаешь! — в спину сбегающему к своей парте Тэхёну с добычей в руках.       — Ой, а ты не такой? — огрызнулся он через плечо. — Забыл, что сам творил? Напомнить? Не учи меня жизни, щенок! — и, рассмеявшись, плюхнулся на стул, шлёпая пальцами сообщение в телефоне.       Едва он сел за парту, вытаскивая тетрадь к нужному уроку, в класс зашёл Намджун с друзьями, а его тяжёлый взгляд ощущался кожей. Чимину стало не по себе, и он опустил нос ниже в попытке спрятаться от давящего напряжения. Намджун показательно громко кинул рюкзак на парту, со скрипом отодвинул стул и сел. Тот явно был не в духе, а Чимину подумалось, что лучше не маячить перед глазами, чтобы не нарваться на выяснение отношений. Но как же он был неправ, думая, что Намджун оставит его так просто в покое, когда спустя пару уроков, улыбаясь в телефон, он шёл по указке Юнги проверить температуру. Оказавшись один в кабинете медсестры, пока та куда-то вышла, Чимин чуть замялся, печатая ответ, но отправить так и не успел. Намджун залетел следом и выхватил телефон из рук, читая сообщение.       — Что это? Кому ты пишешь? — пробежав глазами по строкам. — Вчерашнему таксисту? Ты совсем охренел, Чимин?! Как это понимать?! — показывая неотправленную строчку из личной переписки.       — Отдай! Это не твоё дело! — попытался отобрать, выкинув руку вперёд, но тот зло швырнул телефон в сторону. — Зачем ты это сделал? Я вчера сказал, что больше не хочу с тобой видеться. Перестань меня донимать, — и хотел было поднять телефон с пола, но его дёрнули за руку, больно сжав пальцами предплечье.       — Ты назло это мне делаешь? Хочешь, чтобы я ревновал? — шипел Намджун ему в лицо.       — Да ничего я не хочу, отпусти, сказал! — попытался вырваться из рук. — А сам? Ты же сам вчера обнимался с Миён и показывал мне, что я тебе не нужен. Так в чём проблема теперь? Зачем всё это? Можешь делать, что тебе хочется, я не против. Можешь встречаться с ней, мне плевать. Просто меня не трогай больше.       — Тц, — цыкнул он и недовольно осмотрел пустой кабинет глазами. — Не хочу с ней, ясно! Хотел проучить тебя, а ты, шлюха, уже на другой член бросился, стоило мне отвернуться, — выплюнул он, прижимая Чимина к стене. — Говоришь, делать, что хочу? — и с напором толкнул его к койке и задёрнул за собой ширму. — Тебя хочу.       Споткнувшись о ножку кровати, Чимин потерял равновесие и с шумом упал, затравленно глядя в ответ. Ему и в голову не приходило, что такое вообще может случиться. Намджун сейчас походил на взбешённого ревностью мужа, который застукал свою половинку за изменой.       — Что ты… — Чимин, спотыкаясь о собственные ноги в растерянности, отполз дальше и попытался встать, опираясь рукой о кровать. — Прекрати, Намджун, это не смешно.       — Думаешь, мне смешно сейчас? — рванув того за грудки и притягивая к себе, рычал Намджун. — Ты водишь меня за нос, требуешь признаться, когда я не готов, провоцируешь, дразнишь, — хмыкнув в сторону. — Признаю, Чимин, ты добился своего. Я ревную. Ты это хотел услышать? Это?! — прикрикнул он в ответ. — Хочешь, чтобы я признался перед всеми? Хорошо. Так дай мне что-то взамен. Где же поощрение, мой сладкий? Я уже столько шагов сделал к тебе навстречу, подарил подарок, звал на свидание, дружить с тобой пытаюсь при всех, а ты? Ты только отталкиваешь. А вчера так вообще сосался на глазах у всей школы! Так чем же я хуже твоего таксиста, а?!       Намджун притянул Чимина к себе и насильно поцеловал, прижимая своим телом к краю кровати. Нагло толкнулся в рот языком и втянул пухлые губы, не обращая внимания на сопротивление. Чимин дёрнулся, как затравленная добыча, загнанная в угол, но безуспешно. Сил не хватало оттолкнуть насильно целовавшего его Намджуна, и он лишь громко мычал в поцелуй, продолжая вырываться.       — Отпусти! — слово, которое так и осталось на чужих губах, так и не набрав силу, было проглочено. Мысли разлетелись, и Чимин от страха не мог ничего сделать. В голове лишь набатом звучали слова Юнги: «Научись рассчитывать только на себя! Хватит надеяться на кого-то! Слышишь? Не нравятся издевательства в школе — дай отпор. Не умеешь — иди учись. Сопротивляйся, Дэш, или ты сломаешься. Так жить, как ты, нельзя. Понял меня?!»       Чимин замер, втянув носом воздух, и что было сил укусил Намджуна за губу. В глазах загорелся огонь сопротивления, и он готов был на что угодно, лишь бы вырваться из лап насильника. Намджун болезненно замычал, приложив пальцы к губе и проверяя наличие крови, удерживал его одной рукой. А потом взбесился ещё больше. Чимин ощутил удар по лицу, а кожа щеки запекла огнём, но в этом состоянии боли он не почувствовал, лишь упрямо повернулся снова и с ненавистью взглянул в ответ. Намджун замахнулся снова, желая его ударить, но на этот раз Чимин терпеть не стал. Вспомнились те немногие приёмы защиты, которым Юнги его недавно учил. Поэтому, выставив руку в блок, он прикрыл голову, но его трепанули за грудки снова.       — Дрянь!       — Пошёл нахуй, мудак! — проорал он во всё горло в лицо и врезал Намджуну коленкой в пах, тут же схватившись за руку на своей груди.       Единственное, что он успел запомнить с Юнги, пока они не начали обтираться тогда голыми спинами друг о друга, так это как крутить пальцы. Что было сил Чимин схватился за большой палец Намджуна, пока тот, чуть согнувшись, мычал от боли, и резко вывернул его в сторону. Послышался лёгкий хруст, скорее всего, палец вышел из сустава. Продолжать Чимин не стал, зная, что заведомо в невыгодном положении по силам, и рванул из кабинета на выход, оставляя за спиной болезненные стоны.       Сбежал.