Фонтан радуги

      Весь день, пока Чимин был в школе, Юнги не то, чтобы не сиделось на месте, его не отпускало впечатление после утреннего минета. Мысли из раза в раз вращались вокруг этого развратного действия, и он не на шутку возбуждался. Тяжесть в паху попросту не давала сосредоточиться на домашних делах. День казался невыносимо долгим, а ожидание томительным. Пацана хотелось после такого зажать и целовать, пока не посинеют губы. Чимин воплощал в жизнь все его сексуальные фантазии, и об этом даже не приходилось просить или намекать. Тот просто сам подставлялся, напрашивался и, самое главное, — Чимину нравилось. Юнги вот тоже нравилось. А найти себе парня, который будет изначально чистым листом для него и готов на любые эксперименты, было сверх его ожиданий. К тому же влюблённость и окрылённость от зарождающихся отношений добавляла какого-то трепета и нежности к мальцу. Юнги, как проснулся, ворочался в кровати с улыбкой на лице, а потом стал засыпать мессенджер Чимина сообщениями. То интересовался, как его самочувствие, то просто было охота прислать какую-то милую гифку или перекинуться парой слов. Юнги и сам диву давался, что способен вот так любезничать, и вдобавок ещё с энтузиазмом ждал ответов. Только вот ответы со временем оборвались, и Чимин больше не отвечал. Поначалу подумалось, что, возможно, просто шёл очередной урок, а потом он, накручивая себя, предположил — учитель мог забрать телефон, и Чимин остался без связи. Чтобы занять свои мысли полезным делом и отогнать мелькающие развратные картинки чужих губ, растянутых на члене, Юнги сел учиться.       Пролистал пару тем, да почитал. Что могло, то усвоилось, пока через пару часов мысли опять не вернулись к приятным воспоминаниям. Юнги не удержался и написал Тэхёну. А вот тут предчувствие его не обмануло — что-то случилось. Верилось с трудом, что Чимин мог забыть телефон в медпункте, куда он его отправлял проверить температуру. Будь это правдой, он бы уже сбегал за ним после следующего же урока. Но ответы так и не приходили. Скажи ему Тэхён, что телефон забрал учитель — Юнги бы поверил, но не в эту неприкрытую брехню, будто Чимина не парило, что ему пишут, и он мог забыть об их любезностях в разгаре переписки. Пока он волновался, даже кота поймал и посадил на руки, чтобы погладить, что ли, или почесать за ухом. Животное не вырывалось, а принятое внимание расценивалось как перемирие или даже возможная дружба. На удивление, механическое почёсывание шёрстки и разговоры с ним в одни ворота как-то успокаивали. Но как только время подошло к отметке «Пора забирать любимого упрямого перчика из школы», Юнги схватил ключи и помчался топтаться на тротуаре у ворот учебного заведения.       В том, что Тэхён врал, Юнги нисколько не сомневался. Даже, вроде как, правдоподобное нелепое оправдание с расстройством желудка хоть и выглядело вполне реальным, но вот всё предыдущее поведение Чимина с этим никак не совпадало. Он был уверен, что пацан выскочил бы к нему и кинулся на шею, а потом уже отпросился переночевать у друга лично. А тут совсем не показывался и даже не отвечал на звонки, не желая разговаривать. Явная ложь стала подтверждением его догадок — случилось что-то однозначно, а посвящать его в это никто не спешил. Анализируя слова Тэхёна в машине и вчерашний день, Юнги вспомнил, как в водовороте событий демонстрировал Намджуну поцелуй на глазах у половины школы, дабы тот приревновал. И, скорее всего, Юнги добился того, чего хотел. Будь он на месте Намджуна, точно бы устроил допрос с пристрастием на следующий же день, подловив радужную макушку где-то за углом. Только вот методами допроса они отличались. Догадки, что так, возможно, и случилось, теперь прочно засели в голове вместе с тревогой. Почему же ему не захотели об этом сказать — он, честно признаться, не понимал.       Отъехав чуть дальше в сторону дома Тэхёна, куда друзья по легенде должны были пойти, он припарковал машину и пялился в зеркало заднего вида, выискивая их взглядом среди толпы. Спустя какое-то время Чимин с кепкой на голове всё же нарисовался, идущий плечом к плечу с Тэхёном. Выглядело всё довольно обычным со стороны, без каких-либо намёков на его тревожные мысли, но раз он уже остался проследить, то решил присмотреть за парнями до конца их пути. И не зря. Пропустив тех далеко вперед себя, Юнги вышел из машины и последовал за ними. Чуйка не подвела — Чимина нагнала уже знакомая шайка придурков и толкнула на асфальт. Дальше всё пошло уже по знакомому сценарию, пацанов стали преследовать, и Юнги помчался следом. Руки чесались начистить ублюдкам рожи, потому что сколько он их ни предупреждал — доходило туго. Такие понимали только силу.       Притормозив уже в проулке, где Чимина держали под руки, Юнги стал невольным свидетелем оглашения той самой причины, которую от него так тщательно пытались скрыть. В груди поднялась волна злости на Намджуна. Такое даже в голову не приходило, что тот может дойти до крайности и попытаться взять Чимина силой. Его Радугу. Силой. Сцепив зубы и сжав кулаки, Юнги слушал дальше. И вроде ничего не случилось, Чимин отбился и дал сдачи, чем он, несомненно, гордился, но стоило взглянуть на покрасневшее лицо его парня — как захотелось вытрясти всю дурь из всех присутствующих. Взгляд машинально прошёлся по столбам, подмечая уличные камеры на них, и первый порыв с элементами жестокости размазать дерьмо в виде трёх ублюдков по асфальту пришлось унять. Как ни крути, рассудок хоть и затмевала злость, но это не отменяло возможных последствий с законом. Расправа над, возможно, малолетними школьниками — не сулила ровным счётом ничего хорошего. Приложиться, как хотелось бы, не получится. В данном случае нападение было не с его стороны, и всё будет выглядеть самозащитой только если он не перегнёт палку. А ему хотелось. Очень.       Чимин послушно выполнил его просьбу и стал отбиваться. А он, пока трепал бедного Ёнсу, наслаждался видом скулящего Намджуна. Эти жалостливые мычащие звуки вызывали в нём садистское наслаждение. Судя по забинтованному пальцу, который хрустнул под небольшим напором — травма была нанесена совсем недавно, и он сделал вывод, что уроки с Чимином всё же не прошли даром. Да и вообще, если уже и мстить, то это должен делать тот, кого обидели, а он всего лишь может поспособствовать и проконтролировать успех этой вендетты. Юнги решил, что раз его парень начал драться, то он предоставит ему возможность постоять за себя, не сильно вмешиваясь в ход драки. Пока он отволок Ёнсу к Тэхёну и бросил его в ноги, очередь подошла и к Намджуну.       — Слушай меня внимательно, урод, — сжав чужие волосы в кулак, Юнги склонился над корчащимся от боли Намджуном. Тот придерживал неестественно вывернутый в сторону перебинтованный палец, а он воспользовался моментом, пока его не слышали. — Узнаю, что подошёл к Чимину, я найду тебя. Из-под земли достану, мразь, понял?! — рычал на ухо, сильнее сжимая кулак. — И сделаю я это в том месте, где не будет камер. И поверь, вежлив, как сегодня, я не буду. Я сломаю тебе каждый, сука, палец на твоих грязных руках, чтобы они больше не касались моей Радуги, уяснил?! Я предупредил тебя, только сунь нос — и увидишь, что с тобой случится, — не дожидаясь ответа, чтобы никто не заметил его монолог, Юнги поволок его за шиворот к Ёнсу.       Смотреть, как вырос на его глазах Чимин, было одно удовольствие — тот от души пинал ублюдков, вымещал скопившуюся злобу и вообще, казалось, вошёл во вкус. Оказывается, защищать самого себя — это приятно, поэтому Юнги сильно не вмешивался, позволяя Чимину отводить душу.       В машине Чимин, конечно, сник после его предупреждения о предстоящей ругани, но на самом деле Юнги настолько гордился пацаном, что не сильно-то и планировал его ругать. Так, порычать для вида, лишь бы в следующий раз мозгов хватило прийти со своей проблемой к нему, а не утаивать такое важное происшествие. Сегодня, может, и ничего серьёзного не случилось, но дать понять, что так поступать, находясь в отношениях, нельзя, Юнги был просто обязан. Но не успел начать первым — Чимин взял эту миссию на себя, протараторив оправдательную речь.       — Юнги, не злись, пожалуйста. Я просто не хотел, чтобы ты сгоряча нарубил дров. Ничего такого не случилось, а если бы ты избил их, защищая меня, они тогда смогли бы навредить тебе в отместку. Я не хотел этого, — глядя на свои пальцы, Чимин растирал от волнения невидимые шероховатости.       — Ты понимаешь, Дэш, что это серьёзно? — ворчал Юнги, пялясь на дорогу. — Так не делается.       — Но я же сумел постоять за себя! Я вывихнул ему палец и сбежал! Не понимаю, в чём проблема? — оправдывался он.       — А на лице тогда что? — прикрикнул Юнги, поворачиваясь к нему. — Ты соврал мне, начнём с этого. Зачем?       — Я боялся твоей реакции, понимаешь. За тебя переживал. Они ведь могут испортить нам жизнь, и не только в школе. Тем более, он приставал ко мне в медпункте, а туда в любой момент могла вернуться медсестра. Не думаю, что он всерьёз что-то затевал. Это простое недоразумение. Намджун ревновал, поэтому так себя повёл. К тому же, я был довольно груб в отказе. Если бы я поговорил с ним нормально, то ничего бы из этого не случилось, — заламывая себе руки, Чимин обернулся в пол-оборота к нему.       — Думал он. Такими вещами надо делиться, Дэш! Это не шутки, — крепче сжимая руль. — Думаешь, надо много времени, чтобы тебя изнасиловать?! — распалялся Юнги от одной мысли, что такое вообще могло случиться. — Пять минут, Дэш! Пять минут ему хватило бы сорвать с тебя штаны, скрутить тебе руки за спиной и отодрать на той койке в медпункте. И никто ничего бы не знал! Тогда ты тоже мне ничего не сказал бы, а придумал очередную байку про срачку и пошёл к Тэхёну?! Что тогда, Дэш?! Ну давай, расскажи мне, — паркуя автомобиль возле дома, Юнги хоть и не планировал психовать, но его брала откровенная злость из-за глупости и наивности пацана. К тому же, тот проявлял упрямство в попытках доказать свою правоту, чем только провоцировал. Чимин реально не видел угрозы, или не понимал пугающую действительность.       На сказанное им последовала тишина — Чимин упрямо молчал, жуя губу, а как только автомобиль заглох, выскочил из машины, хлопнув при этом дверью, и пошёл к лестнице в их квартиру.       — Эй! — крикнул ему в спину Юнги, поспевая следом. — Я серьёзно, Чимин! Ты должен был мне сказать об этом в первую очередь. Мне! А не какому-то Тэхёну, — уже в дверях разворачивая того на себя.       — Да! — с упрямством в глазах заявил он. — Должен был. Но решил, что так будет лучше! Ясно?! Это мой выбор, — обвинительно тыча пальцем Юнги в лицо. — Ты сам учил меня, что я должен о себе заботиться, сам должен принимать важные решения о своей защите. И я сделал это! Не хотел я тебе говорить, потому что ничего не случилось, а это, — указывая на чуть опухшую красную щеку, — лёгкая ссадина. Я защитил себя. Точка, — упрямо поджав губы, сверлил взглядом. — Когда Намджун применил силу, я вспомнил, что ты говорил мне. Именно твои слова заставили меня отбиваться. Я понимаю, о чём ты мне говоришь сейчас, но это другое. Случись что-то серьёзное, я бы рассказал. Но именно этот случай я хотел бы оставить себе. Понимаешь? — продолжая тыкать пальцем, но уже в свою грудь. — Я хочу соответствовать тебе. Хочу быть достойным парнем для тебя, а не соплёй, которая прибежит, как только её обидят. Сам хочу решить проблему. Сам, — уже чуть расстроенно. Запал сходил на нет, эмоции стихали, а уверенность в правильности своего поведения подвергалась личному сомнению. Но врождённое упрямство взяло верх. — И я всё ещё не хочу это обсуждать, но ты вынуждаешь меня. Не хочу, чтобы ты расстраивался из-за этого и переживал, потому что я справился!       — Справился он! Да если бы я не пришёл, вас бы избили! — отвечая на повышенных тонах.       — И что? Что с того?! Получил бы, подумаешь, мне не привыкать. Но если я сам не буду себя защищать, разве я буду достоин тебя? Нет! Ты учил меня, так дай мне теперь возможность сделать эти шаги самому! Не хочу тебя вмешивать. Я бы рассказал тебе, но потом, чтобы ты гордился мной, а не побежал разбираться с Намджуном, — переступая через порог, Чимин сбросил рюкзак на пол, но Юнги резко развернул его на себя и схватил двумя ладонями за лицо.       — Да что ты несёшь такое! Не понимаешь, что я переживаю за тебя, Радуга. Какое, нахрен, соответствовать? — горячо прошептал в губы. — Ты уже вырос в моих глазах! И я горжусь тобой, Чимин, без каких-то «потом». Так что не надо переусердствовать в своём упрямстве, доказывая мне, что я не должен о тебе заботиться! Потому что я хочу это делать. И не придумывай себе там ничего! Я влюблён в тебя, и единственное, что меня заботит — это чтобы с тобой ничего не случилось. Если ты мой парень — я должен знать такие вещи. Никакой самодеятельности. Принимать помощь — это не значит быть соплёй. Запомни это!       — Да знаю я, что могу всегда к тебе за этим прийти, и ты поможешь. Или просто положиться на тебя… — повесив нос, бормотал Чимин. — Просто хотел сам всё уладить, хотел защитить тебя от возможных неприятностей, хотел…       Юнги больше не стал слушать, он притянул того ближе к себе и поцеловал. Мягко накрыл губы своими и окольцевал шею в объятия. Слишком мило тот всё бормотал, а он изначально сам не планировал ругаться. Чимин же всё повторял и повторял, будто хотел позаботиться о нём. Целуя, Юнги с каждым вздохом, шумным втягиванием воздуха через нос, с каждым трепетным движением губ излучал свою любовь к пацану, а Чимин постепенно обмякал в его руках. Всё жался ближе, обнимая в ответ, и сжимал ещё не сброшенную кожанку в кулаках. Нежность в поцелуях постепенно сменялась на разгорающуюся страсть. Юнги крепко сжал чужое бедро, приподнимая ногу Чимина и закидывая себе на поясницу, а потом и вовсе вскинул вверх за ягодицы. Скрещённые за спиной ноги стискивали бока, и он, не глядя, прижал Чимина к ближайшей стене, продолжая посасывать сладкие губы.       — Юнги, я хочу тебя, — застонал Чимин, подставляя шею для горячего языка, скользившего по нежной коже. Отметины после бурных поцелуев в машине только зацветали синевой, а Юнги уже ставил новые. — Боже, как же я хочу тебя, — пропуская копну белых волос между пальцев, он чуть крепче сжал мягкие пряди и отстранился.       Юнги глубоко дышал через распахнутый от желания рот и внимательно смотрел в ответ, крепко сминая задницу в ладонях. В этом он не смог себе отказать, немного потираясь телом о Чимина, рассматривал красивое лицо. В помутившемся взгляде читалась страсть, вожделение и жажда.       — Уверен? — едва слышно произнёс он, шевельнув губами, но Чимин будто ждал этого вопроса и тут же утвердительно закивал головой.       — Больше, чем когда-либо уверен. Хочу. Хочу с тобой. Хочу сейчас, — прерываясь на глотки воздуха. — Опусти меня, мне нужно туда, — и указал на дверь ванной комнаты.       Юнги медленно спустил Чимина на пол, но отпускать не спешил. Ласкал губы языком и тяжело дышал, оглаживая мягкие щеки. Глубоко вдохнув, он набрал в грудь воздух и отступил на шаг назад, позволив Чимину уйти.

***

      Чимин закрылся в ванной и, откинув голову на дверь, переводил дыхание. Юнги хотелось до скрежета зубов, а нежность, забота и надёжность, которой буквально веяло от него, не оставляла в нём никаких сомнений в правильности выбора. Встретить такого парня Чимин даже не мечтал. В ходе последних событий, перемен в жизни, он понял одно — Юнги подарила ему судьба, а кот помог им сойтись. Это животное он готов был боготворить, носить на руках и лелеять за этот бесценный подарок. Совсем недавно он думал, что отношения с Намджуном — это всё, на что можно было рассчитывать, но оказался чертовски неправ. И был рад этому. Рад, что на всю неправильность происходящего ему помогли открыть глаза. Пусть Тэхён твердил ему то же самое, но это не выглядело убедительно. Когда хочется верить в лучшее, надежда вынуждает закрывать глаза на реальность. Но сейчас, восстанавливая дыхание, он прислушивался к шорохам за дверью. Сейчас всё в их отношениях было правильным. Сейчас он готов на большее.       Принимая душ после не очень приятных процедур, которые он уже приноровился делать без труда, когда ночами у себя дома хотел доставить себе удовольствие пальцами тайком под одеялом, был благодарен себе за любознательность. Исследования собственного тела не прошли даром. Хоть та самая попытка трахнуть себя в день своего рождения подарком от Тэхёна была изнурительной, но оказалась довольно приятным опытом. Чимин понял одно — трахать себя пальцами куда менее увлекательно, чем испытать оргазм от распирающего тебя члена.       Наполнив грудь воздухом, Чимин резко выдохнул и открыл дверь. Одеваться он не стал — в этом попросту не было необходимости, но для приличия намотал на бёдра полотенце. В том же зеркале, разглядывая собственное тело — снова вернулась лёгкая неуверенность в себе. Когда Юнги щеголял перед ним в том же виде — это самое тело воспринималось иначе, красивее, что ли. Придирчивый взгляд сейчас снова цеплялся за те недостатки в фигуре, которые, как ему казалось, портили эту привлекательность. Но Чимин пытался не думать об этом. Юнги вселял уверенность в него, вселял ощущение, что он любим, и от этих мыслей становилось теплее.       Юнги, уже без верхней одежды, в домашних спортивных штанах, сидел под дверью, облокотившись на неё спиной, и, когда та неожиданно распахнулась, упал ему в ноги. Такое милое, заботливое действие, как ожидание его под дверью, а не вальяжно раскинувшись на кровати, вызвало смущённую улыбку. Не только он нервничал. Юнги тоже не находил себе места и избавил его от короткого неловкого момента с пересечением комнаты. Ведь на самом деле, насколько неудобно делать эти самые первые шаги, зная, что будет дальше. Чимин наверняка бы смутился. Юнги же избавил его от этого чувства стыда.       На него смотрели снизу вверх и не спешили вставать. Лишь рука потянулась к ноге и ласково погладила, а он следил за простыми прикосновениями с замиранием сердца. Юнги гладил, придвинувшись чуть ближе, и медленно полз ладонью вверх под полотенце, сжимая пальцами кожу. А потом поцеловал. Ногу. Икру, чуть выше, колено, задирая слегка влажную тяжёлую ткань вверх, осыпал поцелуями уже бедро, а он не мог сдвинуться с места. Эти совсем безобидные поцелуи вселяли трепет и переполняли всё нутро всеобъемлющим чувством любви. Юнги привстал на колени и крепко обнял его за бедра, прижавшись щекой к полотенцу.       — Радуга, обещай, что будешь делиться со мной, если тебя будут трогать или обижать. Мне важно знать такие вещи, — запинаясь на словах от волнения.       — Обещаю, — прикусив губу, Чимину захотелось расплакаться от вида стоявшего на коленях парня, который вот так выражал любовь к нему. Это было больше, чем банальное люблю.       Едва он произнёс согласие, Юнги довольно потёрся носом у кромки полотенца и усмехнулся. А потом волна жара накрыла Чимина с головой, когда он ощутил горячие губы внизу живота. Его благодарно целовали, а ему хотелось рухнуть рядом на колени и ощутить эти губы на лице. Но Юнги не позволил. Продолжая пробираться рукой под полотенце вверх, кожу любовно оглаживали пальцами, местами сжимая, поднимались поцелуями вверх по груди. Зарывшись пальцами в копну белоснежных волос, Чимин едва дышал, когда чужие губы сомкнулись на соске. Чертовски приятно. От прострелившего возбуждения его выгнуло навстречу скользящему языку, и он несдержанно выдохнул.       Юнги рывком распутал скрученное на бёдрах полотенце и отбросил ненужную деталь в сторону, когда выпрямился во весь рост и подхватил его на руки. Касаться голой кожей оголённого торса было вдвойне приятно. А потираться и подавно. Чувствовались напряжённые мышцы живота, и Чимин не отказал себе в поглаживании крепкой спины, когда его снова прижали к стене и глубоко поцеловали. Мокро скользнули языком в рот и сладостно лизали язык. В пылких поцелуях он совсем не заметил, как Юнги его перенёс на столешницу у плиты. Лишь почувствовал холод под задницей, и, услышав звон падающих на пол одиноко стоящих металлических чаш для рамена, Чимин распахнул глаза. Юнги смёл всё одним махом и снова рухнул на колени перед ним, а он подавился воздухом, понимая, что именно тот хотел сделать.       Когда ему раздвинули ноги пошире и придвинули его ближе к краю, Чимин не успел опомниться, как задохнулся снова. Юнги плотно сжал руками член и погрузил в рот, а его выгнуло от удовольствия. Протяжный стон разнёсся по комнате, когда горячие губы сомкнулись на головке и смочили член слюной. Извиваясь навстречу влажному жару, Чимин откинул голову назад, прикрыв глаза, невольно зарылся руками в свои волосы. Чувствовалось все просто божественно. Ему никогда раньше никто не делал минет, а новые ощущения топили его в восторге. Он и представить не мог, насколько это приятно. К тому же лёгкая возбуждаемость в купе с новизной сводили с ума. Юнги же был безжалостен. Небольшой член аккуратно помещался во рту, а вид двигающейся макушки в паху был крайне горяч.       — Чёрт, Юнги, не надо, — взмолился он, удерживая чужую голову. — Я же кончу, — но его не слышали.       Юнги плотнее сжал губы и упёрся носом в гладкий пах, продолжая скользить языком по стволу, и мычал от удовольствия. Чимин заёрзал задом по поверхности и застонал в голос от ярких ощущений, когда головка упиралась в узкое горло. С отвисшей от возбуждения мокрой губой, которую закусывал, пытаясь себя сдерживать, он наблюдал, как ему продолжали сосать. А потом Юнги резко выпустил член изо рта, демонстрируя раскрасневшиеся опухшие губы и ниточку тянувшейся следом слюны. В чужом взгляде читалось многое: любовь, нежность, необузданное желание доставить удовольствие и… разврат. Чимина от такого взгляда просто расплющило, и он рвано выдохнул. К его рту Юнги тут же протянул палец, огладил им отвисшую губу и скомандовал:       — Смочи. Возьми в рот и хорошенько пососи, — погружая в распахнутый рот средний палец, не дожидаясь реакции, Юнги толкнулся до второй фаланги.       Чимин опомнился не сразу. Да и вообще требовалось немного времени, чтобы отойти от первого в твоей жизни минета, а тут ему пальцы в рот затолкали. Пару раз моргнув, всё же принялся усердно скользить по ним языком, а Юнги, промычав, снова начал сосать. Чтобы Чимин не успел собрать всю слюну, пальцы резко с хлюпом выдернули и уже размазывали её по анусу, придвинув за бёдра ближе к краю. Позорно соскочить и плюхнуться задницей на пол не хотелось совсем, поэтому Чимин вынужденно откинулся чуть назад, упираясь руками позади себя, и балансировал на краю. Пока Юнги сосал, Чимин совсем ничего не соображал. Отвлекаясь на собственные стоны, даже не почувствовал, как палец смочил ему анус и, чуть размяв мышцы, скользнул в дырочку. Совсем неглубоко. Постепенно, то погружаясь, то выскальзывая, разрабатывал анус. Но когда Юнги вставил его чуть глубже, Чимин распахнул глаза. Пиздец просто. Подушечкой ему массировали стенки, сгибая палец, и давили на простату, а изредка так вообще издевательски похлопывали. Вот тут он понял, что оргазм не за горами. И даже не от стимуляции простаты, а от вида сосущего мычащего Юнги у него в паху. Палец внутри него просто добавлял яркости в и без того новые ощущения. Чимин заметался на столе, желая вцепиться в чужие волосы и отодвинуть голову, изо всех сил сдерживаясь, но не смог. Отпусти он руки — свалился бы на пол с вероятностью в сто процентов.       — Юнги, Юнги, я же кончу сейчас, — заскулил он и попытался свести ноги вместе.       Ему снова не ответили. Лишь закинули непослушные бёдра себе на плечи и до упора насадились ртом на член, уткнувшись подбородком в мошонку, добавили давление пальцем на простату. Чимина вынесло. Как ни старался он сдерживаться — не получилось. Бедра сомкнулись вокруг чужой головы и затряслись мелкой дрожью. Он, заскулив, откинул голову назад, чувствуя, как неизбежно накатывал оргазм. А потом Юнги добил его, вставив второй палец, и уже двумя надавил на бугорок. Чимин на этом всё. Дав себе волю, он крепче сжал бёдрами голову, уже не позволяя Юнги отстраниться, и кончал в рот. Сперма толчками выходила наружу, а слух улавливал, как тот глотал всё, чем так щедро делился Чимин. Он даже представить не мог, что Юнги утром чувствовал то же самое, что и он сейчас. Это выглядело настолько личным и интимным, настолько правильным в отношениях, что минет не должен быть односторонним со стороны принимающего, что Чимин чуть было не растрогался снова. Не хотелось заканчивать на его влюблённых соплях, так и не начав. Тут он себя осадил и сдержался, пусть и после сладкого оргазма.       Юнги же, как чувствовал, когда, облизнувшись, выпустил член изо рта, приподнялся с колен и нежно погладил его по лицу, целуя. Но пальцы из него так и не вытащил.       — Люблю тебя, Радуга, — шепнул он в распахнутый рот, и, чтобы отвлечь от стремительно сводящихся в умилении бровей и копящейся влаги в глазах, резче толкнулся пальцами глубже.       И это помогло. Напористая стимуляция простаты отвлекала, как и язык, сплетающийся с его. Член даже и не думал падать, а Чимин в расхристанном состоянии осознавал, что хоть и кончил только что, если Юнги продолжит так трахать его пальцами, не за горами и второй раз. Чуть раздвинув пальцы в стороны, Юнги всё глубже засаживал их толчками в него, продолжая целовать. Когда он был растянут, двух ему уже показалось недостаточно, но третий Юнги не спешил вводить, а наоборот, вытащил и те несчастные два. Стенки сжались вокруг пустоты, и он недовольно замычал, требуя вернуть пальцы на место.       — Верни, верни их обратно, я хочу ещё раз. Ещё, Юнги, — мычал он в поцелуи. И бесстыдно направил руку себе между ног.       — Смазка у кровати, — попытался противиться Юнги, но Чимин упрямо держал за запястье и направлял руку.       — Потом, я хочу ещё раз. Здесь. Так же, пожалуйста. Трахни меня пальцами, они у тебя чертовски сексуальные, — глядя в глаза, вставил в себя сразу два. Но ему, собственно, и не особо сопротивлялись.       Юнги едва сдержанно выдохнул, чуть ухмыльнувшись на одну сторону, пристроился между ног и с силой погрузил пальцы глубже. Чимин вывернулся в удовольствии, подставляя шею для поцелуев. Совсем ни на что не намекал, да. Его ломало от нежной ласки языка, от скользящих плавных поцелуев от ключицы до уха и обратно, так кардинально разнящихся с безжалостными толчками пальцев внутри него. Юнги вгонял их резко, глубоко и на выходе сгибал, продолжая давить, придерживал второй рукой его за талию. От дёрганных движений Чимина чуть подбрасывало на краю столешницы, и он всё норовил соскочить. Пытаясь подстроиться, он тёрся головкой члена о чужой живот, пытаясь прижаться ближе и получить необходимое трение.       Второй оргазм накрыл Чимина так же стремительно быстро, как и первый, только на этот раз он уже не сдерживал себя. Вцепился в затылок Юнги одной рукой, зарывшись в волосы, и уже на самом пике впился в губы. Такое сладкое скольжение языка во рту — и он кончил снова, заливая живот Юнги спермой, протяжно проскулил. Каждый его стон был жадно проглочен. Даже стекающие по животу капельки семени к кромке топорщащихся штанов, как только пальцы выскользнули из него, совсем не отвлекали. Чимин обхватил Юнги ногами, обвил руками шею и повис на нём, пачкая уже и свой живот. Было попросту плевать. Плевать, лишь бы не отстраняться и не терять такие жаркие губы.       Пока его рот продолжали терзать, не позволяя глотнуть воздуха, Чимин задыхался. Задыхался от чувств, от нехватки кислорода, от ощущений. Юнги, не глядя под ноги, в три шага донёс до кровати и склонился, аккуратно укладывая его на матрас. Быстро стянул с себя штаны и обтёр их животы от спермы, отбросив ненужную вещь в сторону. Опираясь на согнутые в локтях руки позади себя, Чимин подобрался выше по матрасу и во все глаза смотрел на налитый кровью торчащий член. Тот казался непривычно большим. А ещё красивым, да. Бугристые венки вздулись по стволу, а головка блестела от естественной смазки. Хоть Чимин уже видел его не раз и даже пользовался, когда мастурбировал, сейчас, казалось, осознал, что этим живым изваянием искусства его сейчас трахнут. Не так, как он раньше пихал в себя искусственную бездушную игрушку, а по-настоящему — с чувством.       Юнги вытащил из складок одеяла припрятанную там смазку и щедро выдавил на пальцы. Обмазал ствол, так, что жидкость стекла к основанию, и подобрал излишки пальцами. Чимин не мог оторвать от члена взгляд, просто восторженно пялился и чуть глупо улыбался, вызвав смешок у крадущегося к нему Юнги.       — Готов? — поинтересовался Юнги с издёвкой.       На этот раз теперь уже Чимин ему не ответил, а лишь приглашающе раздвинул шире ноги в стороны. Наваливаясь сверху, Юнги присосался к его соску, размазывая пальцами смазку вокруг ануса, и заталкивал её в разработанный вход пальцами. А он только и мог, что скользить пятками по простыне, пытаясь насадиться на пальцы. Но на этот раз его оставили ни с чем. Удерживая член пальцами, Юнги пристроил его ко входу и, чтобы немного отвлечь Чимина от проникновения, яростно проходился языком по маленькому соску, и даже чуть прикусил, с силой втянув его в рот. Ласка была мучительно сладкой. Он даже не понимал от чего больше скулил — от растягивающегося на члене ануса, когда Юнги медленно проникал в него небольшими толчками, делая паузы, или от острого возбуждения, уколами отдающего в пах.       — Чёрт, чёрт, как же приятно, Юнги, — закрыв лицо рукой, Чимин метнулся на подушке и выгнулся в шее, ощущая, как совсем без боли его распирало от наполненности. — Подожди, — вскинулся он, притягивая лицо к себе. — Я забыл кое-что, — глядя в удивлённые глаза. — Я ведь так и не сказал тебе прямо самого важного. Ни там, на мосту, ни потом.       — Что? Тебе больно? Что-то не так? — тревожился он. Юнги смотрел во все глаза, замерев, и не двигался.       — Я люблю тебя, Юнги, — притягивая и целуя.       Чимин проглотил облегчённый вздох, и в него тут же мягко толкнулись, проскальзывая глубже. Пока Юнги размеренно двигался, растягивая стенки, он целовался, сосредоточившись на своих ощущениях. Плавными толчками его заполняли, дав прочувствовать, как член распирал собой всё пространство и то почти выскальзывал, то проникал, снова и снова растягивая собой дырочку. На особо глубоких погружениях Чимин и сам пытался подмахнуть задницей, чуть упираясь пятками в простыню, приподнимал зад. Никакие игрушки теперь не могли сравниться с реальным сексом. С ласкающим губы языком, с жадными руками, сминающими задницу и блуждающими по телу, с трением члена о живот и такими сексуальными движениями. Юнги, загоняя в него член размеренным ритмом, чуть выгибался в пояснице, обтирался взмокшей грудью, а Чимин сходил от этого с ума. Чувство наполненности и постоянное давление на простату заставляли его стонать. Тихо так, на каждом толчке с выдохом воздуха с губ срывался стон наслаждения. Юнги не спешил. Не спешил трахать, как ему представлялось ранее из увиденного в порно, а размеренно брал его, притягивая за бёдра, и гладил лицо, волосы, продолжая в своей томящей страсти целовать. Чимин растекался во всем этом бесформенной лужицей, кончаясь, как человек. В агонии, срываясь на более громкие стоны от резких толчков, он обвил поясницу ногами. Прижимая Юнги к себе, он не замечал, как сильно сжимал мышцы на влажных плечах, местами впиваясь ногтями в кожу. И когда он царапал особенно сильно, получал такой же силы толчок глубоко внутри себя. Истекающий смазкой член скользил между влажными животами, когда он потирался вспотевшим телом о такое же, вжимающее его в матрас.       Губы распухли, и казалось, что сил больше не осталось целоваться, но Юнги продолжал его терзать. Чуть прикусывал то шею, то ухо, то губы, усиливая ощущения, и тут же зализывал эти места языком, набирая темп. Чимину казалось, что ничего лучшего он не испытывал. Даже тот минет и когда его трахали пальцами — были несравнимы с сексом с любящим тебя человеком.       Стоны стали громче, голова совсем опустела, а тело было натянуто струной, и он готов был вот-вот кончить, когда из него резко вышли, оборвав изнурительную медленную пытку негой. Чимин совсем капризно захныкал, требуя разрядки, но его резко развернули лицом в матрас. Свели ноги вместе и чуть приподняли зад, надавив ладонью между лопаток. Юнги вошёл резко, а он вскрикнул, когда головка с напором прошлась по простате, и даже дёрнулся. Но его бедра зафиксировали в приподнятом положении и сильнее надавили на спину. В таком простом действии Чимин почувствовал Юнги. Его характер, то, что ему так нравилось, и всю его натуру на себе. Темп сменился на более быстрый. Послышались шлепки о бёдра, а его ноги стискивали коленями и удерживали в одном положении, ухватившись за бок. В голове мелькнули те самые кадры из порно, и тут Чимин понял — вот оно. Когда он был уже на грани, Юнги собрался его драть. Не позволив больше тереться о что-либо, вгонял в него со шлепками яиц о мошонку член по самый корень. Чимин взвыл в подушку, приглушая стон, и оттопырил задницу, подставляясь под толчки. Волны удовольствия расползались по телу после каждого шлепка. Член с хлюпом входил в него снова и снова. Тело дрожало от напряжения, местами содрогаясь от накатывающих непроизвольных судорог. Юнги резко проезжался по бугорку, а он, уже охрипши, мычал в экстазе, вцепившись в подушку пальцами. Чимин испытывал нечто схожее на длительный слабый оргазм, который неминуемо набирал силу с каждым погружением и сводил с ума. Думать ни о чём не получалось, и даже безжалостно сжимающие пальцы на его округлой заднице уже не приносили лёгкого дискомфорта от приложенной в забвении силы. Чимин так и не осознал, когда именно он кончил под себя, но где-то на периферии своего безумия услышал, как стонал за спиной Юнги. Его трясло, мышцы непроизвольно сжимались, и, казалось, этот оргазм длился вечность, пока Юнги продолжал толкаться в пульсирующую дырочку. А потом всё разом прекратилось, и на него навалились сверху. Сладкий протяжный стон Юнги вместе с горячим потоком выдыхаемого воздуха прошёлся по взмокшей спине. Колени обессиленно скользнули по простыням, а кожей ягодиц он почувствовал, как сокращались мышцы чужого живота. В него кончали, заполняя спермой, и только от этой мысли единения двух тел в высшей точке наслаждения Чимин растворился в любви к другому человеку. Ничего лучше с ним не случалось. Даже в романтических фантазиях перед сном ему не представлялось, что можно такое ощутить. Вот так просто, мысль, что горячо любимый им человек, обессиленно рухнув на него, сейчас кончал, приносила отдельный вид блаженства.       Опавший член с лёгкостью выскочил из задницы, а по бедру из растраханной дырочки стала стекать белёсая струйка спермы, когда его поцеловали в щеку, откинув с лица взмокшие волосы.       — Ты как, Радуга, живой? — сипло прошептал Юнги и потёрся носом об ухо. — Это было прекрасно, — откинувшись на спину.       Чимин не мог ответить, даже разлепить глаза — не было сил. Повернув к нему лицо, лишь едва заметно кивнул. В уголках глаз скопилась маленькая слеза, и он тут же обтёрся об подушку. Не хотел ведь плакать, но после проявления заботы о нём после такого крышесносного первого секса он не сдержал себя.       — Ты чего? — и даже эта мелочь не ускользнула от внимательного взгляда, а Чимин лишь спрятал лицо в подушке, едва брови непроизвольно заломились в изгиб.       — Ничего. Это был идеальный первый раз, — открыто признавая то, что раньше не хотел озвучивать. — И люблю тебя сильно, всего лишь, — приглушённо прохрипев в подушку.