Фонтан радуги

      Ненадолго отключившись, разнежившись в кровати после первого в своей жизни секса, Чимин забылся в сладкой дрёме. Лишь спустя где-то час нос уловил дразнящий аромат жареного мяса, а кровать рядом с ним была уже пуста. Лениво покосившись вбок, на стоявшего к нему спиной полуголого Юнги, Чимин чуть шевельнулся, залюбовавшись его фигурой. Крепкие мышцы едва перекатывались под кожей, пока мясо нарезалось на ломтики, но и этого движения хватило, чтобы он залип на красоту своего парня — тонкую талию и едва держащиеся на бёдрах домашние штаны. Но, пошевелив ногой, Чимин почувствовал, как тянет с внутренней стороны бедра. Ощущение оказалось не из приятных — подсохшая сперма стягивала кожу, а он так неосмотрительно заснул в этом всём. К тому же простыня под ним безбожно прилипла к животу. Чёрт. Стало неловко, когда он представил свой вид — прикрыться-то тоже не подумал, когда отключался. Вскочив с кровати, Чимин сгрёб в охапку всё постельное и поковылял с этой кучей грязного белья в ванную, стыдливо прошмыгнув мимо Юнги. Захлопнув за собой дверь, Чимин облегчённо выдохнул, но жутко покраснел. Мысленно надеясь, что Юнги не рассматривал всю эту засохшую картину маслом на его заднице, затолкал кучу в стиралку и стал отмываться. Только вот совсем забыл, что полотенце, которым он прикрывался и обтирался в прошлый раз, осталось в другой комнате. С банными принадлежностями тут было не густо, как и с разнообразием пахучих гелей для душа, к чему он так привык дома. Но это ничего, Чимин уже давно хотел разжиться на такие вот мелочи, когда появится чуть больше денег у них обоих.       — Юнги-и-и, — крикнул он сквозь шум льющейся воды куда-то вверх, — принеси полотенце!       Полотенце-то ему принесли, как и сменное бельё, но Чимину очень захотелось пошалить. Да и вообще, чувствовал он себя безмерно счастливым, прокручивая особенно сладкие воспоминания. Захотелось ещё.       — Я положу на стиралку, — послышалось за пластиком душевой.       — Нет, подай мне, — заупрямился Чимин и, едва двери разъехались, как есть затащил полуголого Юнги к себе в кабинку, откинув уже не нужное полотенце на пол.       — Эй, — чуть возмутилась «жертва». Штаны тут же промокли и потяжелели, а Чимин бесстыдно прижался голым телом к крепкой груди и стал целовать Юнги лицо. По тому, как тот заулыбался, ворочая носом, и подставлялся под ласки, не таким уж и недовольным оказался. — Я же промок, Дэш, последние штаны ведь! — ворчал тот, пока окончательно не сдался под напором и глубоко поцеловал в ответ.       — Хочу ещё! — шепнул Чимин на ухо, оглаживая скользкую грудь под струями воды. — По-быстрому, ну давай, — проскулил, умоляя.       — Твой пубертат сведёт меня в могилу, Радуга, — но замер, как только Чимин бесцеремонно затолкал себе в рот сразу несколько его пальцев и принялся их сосать. — Ты понимаешь, что это нечестно?! Ты давишь на мои слабости, — наблюдая, как сжимаются вокруг фаланг мокрые губы, и ощущая движения языка. — Вот же чёрт, как это заводит, — стаскивая с себя мокрые штаны.       Юнги в этот раз с ним не церемонился, прижав к влажной стене кабины, и с напором прошёлся языком по шее, подставляясь уже полностью под воду. Но пальцы так изо рта и не вытащил.       — Хочешь по-быстрому — будет тебе, — резко развернув Чимина к себе спиной, упёр грудью в стену и властным рывком, оттопырив ему задницу, снова затолкал в рот пальцы. — Соси и не выпускай!       На этот раз время на растяжку не понадобилось, и Юнги, как только медленно вошёл, взял довольно быстрый темп. Обхватив Чимина, как когда-то в туалетной кабинке, поперек груди, Юнги сомкнул пальцы на шее, чуть придушив его, а второй рукой зафиксировал подбородок, толкаясь пальцами в рот.       — Приласкай себя, — шепнул он в ухо, прикусив хрящик раковины. — Я трахну тебя быстро, потому что ты, засранец, меня слишком возбуждаешь, когда сосёшь.       Чимину и раньше много времени, чтобы кончить, не нужно было, а когда его снова обездвижили, вжав в стену, и брали сзади, сексуально толкаясь спереди пальцами и вгоняя член в задницу на всю длину, набирая обороты, достаточно было и пяти минут. К тому же, открыв для себя такое новое удовольствие, как секс, Чимин плавился от чужой власти над своим телом. А звуки стонущего за спиной Юнги так вообще доводили его до экстаза в считанные минуты.       Юнги снова в него кончил и, не рассчитав с усердием, слишком сильно на пике придушил, а Чимин, краснея от нехватки кислорода, получил сильнейший оргазм, отметив для себя, что в списке его возбуждающих кинков появился ещё один.       — Блять, мясо сгорело! — как только Юнги обмылся, он, ругаясь, выскочил из душа в чём мать родила. Но было уже поздно, запах некогда такого ароматного блюда уже просачивался в ванную комнату удушливой гарью.       А Чимину от всего этого безобразия стало до жути весело. Этот случай он точно отложит где-то себе в памяти как нечто романтическое, даже несмотря на то, что его бросили в душе одного, не приласкав напоследок. Обмотавшись полотенцем, он вышел обратно в комнату. Юнги же заливал сгоревшую сковородку водой, сверкая подтянутой задницей. Прижавшись к чужой спине своей голой грудью и обняв за талию, он с любопытством заглянул через плечо. Некогда золотистые румяные кусочки были безнадёжно испорчены, а в квартире стоял едкий дым от горелого мяса. Поморщившись, он спрятал нос в волосах Юнги и нежно поводил им по чужому затылку. Сводящий с ума аромат чужого тела был куда лучше, но улавливался довольно плохо на фоне дыма.       — Наелись, — бурчал Юнги. — Молодец, Юнги, — ругал он сам себя. — Ладно Дэш, но ты-то! Чёрт, придётся в магазин идти.       — Ага, придётся, — облокотившись щекой о чужой затылок, Чимин хохотнул, а на глаза попались мелкие красные полосы на плечах, и он тут же отстранился, скользнув по ним пальцем. — Это я наделал?       — Нет, кот, — съязвил он, покосившись проверочным взглядом в сторону плеча.       — А когда он успел? Вы опять подрались, что ли? — удивился Чимин.       — Радуга, — разворачиваясь к нему лицом, Юнги снисходительно улыбнулся, чмокая его в губы. — Какой, нахрен, кот? Твоих рук дело, конечно. Ты царапался в неадеквате, а теперь пусти, и иди оденься. Надо проветрить, — выпутываясь из рук, Юнги и сам пошёл одеваться.       — Ой, прости, пожалуйста, я даже не заметил, — пролепетал вслед Чимин, разглядывая следы, которые оставил, но одеваться не спешил. Лишь взял новое постельное и застелил кровать, чтобы нырнуть под одеяло. Всё же подранная спина, как и его усыпанная засосами шея — свидетельствовали о наличии страстного партнёра. Чимин, думая об этом, собой в какой-то степени загордился.       — Было бы странно, если бы ты заметил… — хлопнув по заднице, пока Чимин склонился над кроватью, ровняя края простыни, Юнги подошёл к шкафу, ухватив первый попавшийся свитер.       — Эй, куда?! Твою мать! — стал ругаться он за спиной минуту спустя, махая полотенцем, чтобы выгнать дым из квартиры.       По комнате пробежал холодок от залетевшего морозного воздуха, когда дверь распахнулась. Чимин, оборачиваясь, лишь вскользь заметил кончик чёрного хвоста. На улицу выскользнул кот. А Юнги, как и он, только и успел, что ругнуться.       — Он что, сбежал? — совсем расстроенно пробормотал Чимин, столкнувшись с виноватым взглядом Юнги.       — Спокойно, я попробую его вернуть, не расстраивайся только, Радуга, ладно? — успокаивающе выставил ладонь, чтобы не наблюдать, как он дальше будет сокрушаться, Юнги выскочил за дверь.       А Чимин и сам кинулся одеваться, не собираясь отсиживаться дома. Когда выбежал на морозный воздух, натянув на мокрую голову шапку, на крыше уже никого не было. Заглядывая за горшки на улице, он всё звал и звал полюбившееся животное, но тот бесследно исчез. Стало так обидно, что он совсем расстроенный вернулся домой. А ведь думал, что их Купидон навсегда останется с ними, как символ их перемен в жизни. Походу, зря.       Юнги вернулся спустя только полчаса, а то и час, застав его одиноко сидящим на кровати, обнявшим свои колени и с мокрыми глазами.       — Радуга, не расстраивайся, вот, — протягивая ему горячую кружку с кофе, увитым сверху сбитыми сливками. Юнги не смог найти кота, поэтому съездил за любимым напитком, который они пили пару дней назад в машине. И вывалил ему на кровать кучу сладостей из рюкзака, как компенсацию потери, лишь бы он не грустил, чем ещё больше расстроил Чимина.       — Это что? — ковыряя кучу конфет руками. — Зачем так много?       — Тебе. — Все эти заботливые мелочи были очень приятными, поэтому он подполз ближе, не став забирать кофе, окольцевал шею Юнги руками, привстав на колени в кровати. — Может, он ещё вернётся. Или сам подумай, он свою миссию выполнил и, возможно, пошёл искать себе новую пару. Ты же сам говорил, что он Купидон — ему надо работать. С нами-то ловить уже нечего — миссия выполнена, — успокаивающе поглаживал Юнги по волосам одной рукой, а заодно и продемонстрировал свой браслет.       — Я хотел, чтобы он остался с нами…       — Ну хочешь, давай нового шерстяного заведём, — отклоняясь, провёл рукой по щеке и, чуть вздёрнув подбородок вверх, чмокнул в губы. — Держи свой кофе, а то остынет, а мне надо опять мясо жарить. Есть хочу, не могу, да и поехать поработать надо. Плюс ты меня просто обязан погонять по урокам. Мне в голову ничего не лезло, кроме твоих сладких губ. Они так и мелькали у меня перед глазами, — проводя по ним пальцем, — жить не дают, ужас просто.       — Юнги, не уезжай на всю ночь, ладно? Вернись пораньше, я буду ждать. Хочу уснуть с тобой, а не один, — заканючил Чимин.       — Ладно, тогда не отвлекай меня, а за кота не переживай, он мудак и не пропадёт. Скорее всего, ищет себе новый проект, — тяжело вздохнув, Юнги пошёл к плите. — Относись к этому проще, Радуга, считай, что это его обязанности. Тут он их выполнил, влюбил меня по уши, — улыбаясь, повернув чуть голову в его сторону, — и свалил осчастливливать кого-то ещё. Лучше порадуйся, что где-то там этот волшебный мудень влюбит и изменит жизнь новой парочке.       О такой формулировке Чимин не задумывался, и теперь уход кота показался действительно оправданным. Чимину хотелось бы, чтобы то, что испытывал он сейчас, почувствовал и кто-то другой, если это было возможным. Его эгоизм и привязанность к животному перекрывались уже более воодушевлёнными мыслями, и уход того показался не таким плачевным. Да, в таком ключе, если кот ушёл творить своё волшебство и дальше — это было правильным, пусть и немного грустным.       Остаток вечера после плотного ужина, Чимин, как и просил Юнги, погонял его по основным предметам, а что касаемо физических терминов и знаний нормативов — тут ему делать было нечего. Тот и без него знал всё назубок, не раз сталкиваясь на практике.       — Юнги, а ты не переживаешь? — уточнил он, когда Юнги устало почёсывал затылок от усвоенной информации.       — Нет. С чего бы это?       — Ну не знаю, а вдруг не получится, что тогда?       — Да ничего страшного. Буду и дальше работать. Собственно, у меня ничего и не изменится, так что смысл переживать. Это всего лишь шанс. Их будет ещё много. Тем более, я всегда смогу попробовать снова — приём каждые полгода. Я больше волнуюсь за тебя и Чонгука. Ему ведь тоже поступать надо… А если он не поступит и не устроится в общагу, придётся нам ютиться здесь втроём. Теперь мне бы этого не очень хотелось…       — Кстати, Чонгук… — Чимин неловко отвёл в сторону взгляд. Он ведь так и не рассказал Юнги, что Тэхён его достаёт, а утаивать это совсем не хотелось бы. — Ты же не против их общения с Тэхёном? И вообще, неплохо было бы снова вместе встретиться, погулять или заказать сюда что-то. И если у него проблемы, можно и Чонгука подтянуть…       — В смысле? Они же не ладят, — вопросительно вздёрнув бровь. — Или я чего-то не знаю, — заострив внимание на сказанном ранее.       — Ну… если поладят? Тэхён, вроде как, не против подружиться… — таинственно в загадочной манере пролепетал он. — А он знает, что мы поменялись обратно? — тут же сменив тему.       — Чёрт, забыл ему сказать. Сейчас позвоню, — Юнги схватился за телефон, набирая номер, а ему захотелось куда-то спрятаться, зная, что сейчас тот узнает о пакостях Тэхёна. Только было некуда прятаться. Он отвернулся к планшету, неосознанно вжав голову в плечи, когда услышал удивление от Юнги.       — Я?! Член, говоришь, тебе присылал… Ещё и мнение твоё спрашивал… М-м-м, понятно, чьих это рук дело. Тэхёну надо уши надрать за такое, вот же ж, сволочь, — Чимин прям чувствовал сверлящий взгляд затылком, но его так никто и не упрекнул за всё их время разговора. — Ладно, малой, увидимся на выходных. Буду ждать. — Юнги сбросил звонок и уже собрался уходить на работу, но, замерев в дверях, зловеще протянул. — Зови своего Тэхёна в гости, будет им о чём поговорить.       Чимин не ответил, лишь сильнее вжал голову, уже представляя будущие разборки. Идея встретиться всем вместе не казалась теперь такой привлекательной, как раньше. Он взялся за работу, пока Юнги ушёл таксовать, вдохновение творить было ударным — выполнив поручения издательства, он успел нарисовать несколько частей к их истории с обменом, совсем не замечая течение времени, воткнув в уши наушники. Чувствуя себя счастливым, рисовать было куда проще, чем обычно. Всё же, хорошее настроение играло важную роль в создании романтической истории, которую он немного приукрасил в драматизме и страсти при прорисовке пикантных сцен. Хотя это было, скорее, выплёскивание своих чувств на экран планшета, но от пережитого им лично — получалось только лучше.       — Вот же ж! Ах ты, развратное чудовище! — послышалась ругань за дверью, когда Чимин опомнился и оторвался от планшета, прислушиваясь к голосу Юнги уже спустя несколько часов. — Я думал, ты свалил, а он, плешивый засранец, трахаться ушёл! Да ещё и так нагло дерёшь тут кошек, прям под дверью! А ну брысь! Стонут мне тут на всю округу, заразы!       Чимин вскочил со стула и кинулся к двери, распахнув её настежь. Кот тут же проскочил внутрь, подгоняемый Юнги, и с грязными лапами запрыгнул на кровать, развалившись на одеяле.       — Что такое? Куда, грязный! — не успел Чимин опомниться и взглянуть на Юнги, как тут же обернулся на довольное животное, перевернувшееся на спину и удовлетворённо изворачивающееся на кровати. — Он вернулся! Юнги, он вернулся! — кинулся он на шею обнимать своего парня.       — Вернулся, конечно, здесь же кормят… Потрахаться ходил, а я думал миссия у него важная. А он тут кошку пялил под дверью, прикинь! Как ты вообще их вой не слышал? Горланят, как последние сволочи, на всю округу.       — Не слышал, — рассмеявшись в шею. — Ну ему же тоже надо… Насмотрелся на нас, вот и захотелось, наверно, — оборачиваясь в комнату. — Посмотри, какой довольный теперь!       — Ещё бы ему не быть довольным! Переебал тут полрайона, походу. Говорил, надо ему яйца отрезать, — на это кот тут же подобрался весь, сев в величественную позу, и низко прошипел, прижав уши к голове. — Пошипи мне тут! Ишь, какой, ловелас недоделанный, характер он мне показывает! Не дай Бог что-то пометишь тут, понял меня — отрежу всё к чертям! — ругался Юнги, тыча пальцем в кота. Кот больше уже не обращал на них внимания, снова развалившись в кровати, стал вылизывать себе яйца. Чимин уверен был, что Юнги говорил всё не всерьёз, а волшебное животное прочло их мысли и успокоилось, не почувствовав реальной угрозы. И, затраханное в доску, снова развалилось на кровати.

***

      Тэхён, по обыкновению опасаясь Юнги, топтался поодаль от машины, пока Чимин на прощание любезничал внутри. И не зря, потому что взгляд из-под лба, чуть склонившись к лобовому стеклу, от Юнги с угрожающе выставленным указательным пальцем, направленным в его сторону — не сулил ничего хорошего. Но хоть не стал отчитывать или ругать его друга прям там, и на этом спасибо. Тэхён же, округлив глаза, попятился к охраннику у ворот школы и дебильно заулыбался в свойственной ему манере.       — Булка, ты чё, рассказал ему всё?! — возмутился тот, едва Чимин поравнялся с ним плечом. — Как ты мог меня сдать! — трепанул он его за руку.       — Да не сдавал я тебя, он с Чонгуком поговорил. Сказал, что мы поменялись, а тот у него про член спрашивать начал… Хоть мне не влетело! А вообще, он позвал тебя в выходные к нам. И Чонгук, сказал, будет.       — И что это значит? Как мне теперь идти?! Меня с говном там сожрут! — возмущению не было предела, и Тэхён, надув грудь, хапал воздух.       — А ты что, думал, с рук сойдёт, когда членами в лицо бросался?!       — А ты чего там делаешь? — подозрительно уставился он, поглядывая, как Чимин, чуть поморщившись, штаны на заднице поправлял из раза в раз, пока шёл. Многозначительный взгляд в ответ, и у Тэхёна не осталось сомнений — тот во весь голос расхохотался. — Распечатали моего лосося! Рад за тебя! Жопа горит, да?! Бывает, — усмехаясь, шлёпнул Чимина под зад, заталкивая в класс.       — Да, и это было просто шикарно! Не думал, что секс — настолько приятное занятие. Всё-таки пальцы — не то пальто.       — Бля, я теперь завидую, — чуть расстроенно пробормотал Тэхён. — Самому охота потрахаться, а не с кем. Я кроме ваших жоп с Юнги больше и не видел в последнее время ничего, — вздёрнув бровями и округлив глаза, рухнул на парту. — Чтобы всё в подробностях мне до малейших деталей выложил после урока, понял?! — ткнув в Чимина пальцем. — Счастливый такой, что аж противно, фу таким быть, когда я одинокий, — фыркнул он и отвернулся. — Кстати, хочешь, сольём мудака твоего на сайт школы? — кивнув головой в сторону Намджуна с дружками. — Хоть так развлекусь.       — Не надо, Тэхён, я не хочу в этой грязи возиться. И если кто-то спросит об этих фото — скажи, что ты соврал. Пока они не тронут нас — я не хочу ничего делать. Просто закончу школу и забуду всех, как страшный сон. Осталось совсем немного потерпеть.        — Слишком ты добрый, Булка, я бы его утопил, — фыркнул недовольно Тэхён.       Чимин перевёл взгляд на компанию переговаривающихся ублюдков, временами косившихся в их сторону, и устало отвернулся. Намджун так вообще, когда зашёл в класс уже с загипсованным пальцем, горделиво прошёл мимо и даже не взглянул на него. Лишь закинул руку на шею Миён и поздоровался с друзьями. Чимин решил понаблюдать за чужим поведением, не сильно веря, что о нём забудут, но в течении дня, как бы удивительно это ни было, все делали вид, будто ничего не случилось. О его существовании успешно забыли. Даже Миён не косилась злобным взглядом в его сторону — видать, была довольна своим теперешним положением новой пассии Намджуна. Да и, возможно, была не в курсе последних событий — вряд ли бы кто-то хвастался позорным избиением. Но он-то знал, что её ждало — такие привычные ему встречи в туалете, минет в удовольствие Намджуна и сказочные обещания о счастливой жизни после. Всё, что с ним случалось ранее — досталось Миён, а та и рада. И слава Богу. От этих мыслей становилось тошно — от самого себя и от того, каким же слепым и нуждающимся в чужом внимании был он сам. Просто жалко было вспоминать. Задумываясь над этим всем, Чимин понял, что мир не изменился вокруг него, ничего сверхъестественного в порядке вещей не произошло. Изменился он сам, а в круговороте природы его место заняла Миён. И сколько бы его ни доставала эта девчонка — её было действительно жаль. Взгляд со стороны говорил, что жалкое положение занял другой человек — такой же жалкий, каким он был совсем недавно. Чимин вырос из этого. И как ни крути, сколько ни повторяй другим в попытке открыть глаза — всегда найдётся великий слепой, который не любит в первую очередь себя и будет вестись на поводу желаний и надежд, оправдывая чужие поступки. Чимин же не только стал любим — он стал более уверенным в себе, желая лучшего от этой жизни, только благодаря Юнги. И от того, насколько он вырос в собственных глазах и понял, что достоин хорошего к себе отношения, любовь внутри него только крепла. Мстить не хотелось, да и не нужно было. Он знал, что за его спиной стоит надёжный любящий человек, на которого всегда можно было положиться. Чимин о таком даже не мечтал, но получил этот подарок от жизни, поэтому и злости больше не было. Счастливые часов не наблюдают, скажут многие, и это верно. Но ещё верно и другое — у счастливых людей нет места в сердце для злости и обид. Вот и Чимину больше не нужно мстить, не нужно злиться или обижаться — он перешагнул и пошёл дальше. Жизнь налаживалась. Осталось совсем немного — поступить в высшую школу искусств (в успехе задуманного он теперь почему-то даже не сомневался) и попытаться наладить отношения с родителями. Но если с последним и будет тяжело, рядом с Юнги это выглядело не такой уже и потерей. Чимин был счастлив — и этим все сказано. Чимин любим. Чимин узнал себе цену.