Фонтан радуги

      — Куда, сука?! — орал Юнги на кота, налету подхватывая ёлку, которая пошатнулась от прыжка животного на пушистые ветви. Часть игрушек осыпалась на пол, а Купидон от слишком громкого ора пулей заскочил под паллеты. — Как ты заебал, пушистое чудовище! — ворчал Юнги, устанавливая поваленное дерево на место. Но оскорблённое божество, пока он возился с ветвями, кинулось ему на ноги и, свалившись на пол, стало драть несчастную лодыжку, обхватив ту лапами, и кусать. — А ну съебался, пока не отлупил! — брыкнул ногой, отшвыривая играющегося кота в сторону.       Чимин притащил небольшое деревце накануне Рождества и заставил Юнги его наряжать. Хоть он и делал вид, что недоволен, всё же некое таинство праздника теплилось в душе приятными впечатлениями. Тот уют, что создавал в их скромном жилище Чимин, обставляя чердак всякими мелочами, как ни крути, а радовал глаз. Сам он никогда бы не установил ёлку и не украсил дом к празднику. Ну не его это. Зато Чимин, казалось, был счастлив от этого занимательного процесса. Его парень натаскал в дом всякой мишуры и спускал деньги на самые разные предметы обихода. Те же занавески к окну вешать выпало на долю Юнги. Сверлить потолок и вкручивать карниз, лишь бы Чимин остался доволен.       Юнги поступил на заочную форму обучения, и в будущем теперь, по окончании, мог стать тренером, как и мечтал. Раньше он и подумать не мог, что с появлением в его жизни упрямого школьника всё обернётся для него вот так — счастьем. Теперь Юнги был студентом и втайне гордился этим, а ещё был очень благодарен этому мальчишке и коту, подарившему ему шанс стать счастливым. Но за обучение ему всё же приходится платить, зато Чимин, слава Богу, поступил в свою школу искусств на бюджет, и денег в принципе хватало на жизнь. Рассчитав будущие расходы, его парень смело стал тратить излишек со своих доходов на их чердак. Скупал разные мелочи: то вазочку какую, то горшочек с цветочком, то картину повесил на голые стены, то вот с занавесками его напряг корячиться. И ёлка с кучей мишуры тоже пала на его плечи с установкой. Одни лампочки развесить по комнате чего только стоило. Нервов Юнги потратил немало. То гвоздик не там, то выше, то ниже. И не дай Бог побурчать — Чимин тогда надувал недовольную моську и молча одаривал его таким взглядом, что он не решался перечить.       А кот, будто сволочь какая, портил всё, что попадалось на глаза. Животное освоилось в край и дало волю озорству, уже походя на настоящего кота. То сигал на занавески, обрывая их к чертям, то в горшке ковырял землю, разбрасывая грязь по полу, то мишуру с ёлки жрал, выдавая потом гирлянду из говна на блестящей ниточке, которую успел проглотить. А убирать приходилось Юнги. Брошенный же тапок в демона только усугублял желание поднасрать где-то в неположенном месте снова. Но как бы Юнги ни ругался, он уже свыкся с мыслью, что Купидон стал частью их жизни, и временами тот даже приходил к нему поластиться, чем и подкупал.       Пока он ровнял ёлку и обвешивал ту осыпавшимися игрушками снова, Чимин деловито паковал подарки на полу, нагромождая их у основания ствола.       — Слушай, Юнги, как думаешь, Чонгук с Тэхёном скоро поменяются обратно? Они уже дольше, чем мы, живут так, — задумываясь над сказанным, лепил бантик на коробку сверху.       — Это их проблемы, рано или поздно поумнеют.       Смена произошла, как и предполагалось, на следующий же день после драки, но этого и стоило ожидать. Проблема была даже не в жизни, будучи в телах друг друга, а в нежелании искать суть проблемы. Чонгук сразу обозначил себя, как незаинтересованного что-либо менять. Узнал самое необходимое о жизни Тэхёна и морально свыкся с присутствием того на горизонте, но не больше. Хотя был один плюс — Чонгук до выпуска должен был жить в школе-интернате, и требовалось соблюдать комендантский час, да и попросту учеников не выпускали за пределы закрытой территории, кроме выходных. Поэтому в теле Тэхёна у него было раздолье в плане передвижений, а вот второму приходилось сидеть взаперти. Несколько недель до окончания учебного года он усиленно игнорировал попытки встретиться. Лишь вынужденно переписывался с Тэхёном и узнавал те или иные подробности из жизни. Как только он поступил в Сеульский национальный, то Тэхён из вредности сделал то же самое. Мозгов, к счастью, хватало у обоих, и экзамены они сдали без проблем. Тэхён в чужом теле благодаря природному обаянию и болтливости, как только получил свободу действий — уговорил коменданта сдать ему комнату в общежитии ещё до начала обучения, надавив на жалость. Статус сироты из интерната без места жительства вызывал нужное ему сочувствие, чем он и воспользовался. И попросту хотелось помаячить перед глазами у Чонгука, который заявил его родителям, что хочет самостоятельности, и переехал туда же неделей ранее. Правда, уже платно. Родители Тэхёна в этом плане всегда шли навстречу стремлениям сына и давали зелёный свет во всех начинаниях в жизни. Но вот что касалось их сближения друг с другом — Чонгук противился, но, спустя какое-то время постоянного контакта, все же начал поддаваться на мелкие провокации Тэхёна. Чимин знал из первых уст об их передвижениях во всех подробностях, а Юнги уже слушал пересказы.       В канун Рождества Чимин пригласил обоих в гости и с нетерпением ждал момент встречи, чтобы хоть как-то попытаться вразумить друзей.       — Юнги-и-и, — хитренько протянул он. — У меня для тебя кое-что есть, — подхватывая кота на руки, стал его поглаживать. — И для тебя, Купидон, тоже.       — Бля-я-ять, только не с таким тоном, — тихо простонал Юнги, поправляя фонарики на ёлке.       Чимин вскочил на ноги, не обращая внимания на вымученный вздох. Включил в розетку вилку, и комната засверкала огоньками. Мириады разноцветных бликов рассыпались по стенам, освещая комнату. На лице его парня светился восторг, и Юнги невольно залюбовался. Наблюдать счастье, светящиеся от радости глаза — было особым удовольствием, сколько он ни бурчи. Труды того стоили. Чимин немного полюбовался зрелищем и поспешил к пакетам. Вытащил оттуда свитер и протянул ему в руки.       — Вот, держи. Надень, — и выжидающе уставился, прижимая чёрного кота к груди.       — Олени? Ты серьёзно, Дэш? Я должен это носить? — прохрипел от негодования Юнги, разворачивая свитер, и продемонстрировал Чимину оленя с рогами на зелёной вязке.       — Да, а что? У меня тоже есть, — выуживая ещё один. — Парные же, ну, — откидывая вещь на кровать, с вызовом смотрел в глаза. — Юнги! Надевай! — с нажимом добавил он и выжидающе следил, как тот не спешил с одеждой.        Пришлось всё же натянуть свитер и хмуро посмотреть на кота, который пялился на него полуприкрытыми от удовольствия глазами. В наглом взгляде животного Юнги, казалось, видел насмешку. Но Чимин снова нырнул в пакет и достал точно такой же свитер, но совсем маленького размера. Когда Юнги понял, что этой участи не избежать не только ему, он громко рассмеялся. Кот взъерепенился и попытался сбежать, не поскупившись на когти, но был крепко прижат к груди.       — А ты куда собрался? — сетовал Чимин. — Ты тоже часть этой семьи, — скрутив тому лапы, он уложил кота на колени и под недовольное шипение втискивал его голову и лапки в такой же зелёный свитер с оленями под ехидный хохот Юнги.       Пять минут возни — и они оба, кот и Юнги, сидели на кровати в свитерах с изображением оленя и смотрели друг на друга хмурыми взглядами, зато Чимин был доволен. Ну хоть рога на голову им не напялил, а мог бы, запечатлев всё это непотребство на камеру.       — Ты понимаешь, насколько я люблю тебя, что позволяю вот это всё? — ворча, Юнги натянул свитер сжатой ладонью на груди, демонстрируя его, а кот поддакивающе мяукнул. В последнее время тот на звуки не скупился и пытался с ними разговаривать, когда что-то было нужно.       — Знаю, но и я тебя не меньше, — улыбался тот, когда Юнги хитренько усмехнулся и подошёл вплотную, накрыв губы в поцелуе.       План был прост. Свои две минуты он посидел в свитере, отстрелялся, уважил, и решил снять его самым благородным образом — под предлогом секса. До прихода парней был ещё запас времени, поэтому он ловко запустил руки под точно такой же «зелёный кошмар» на Чимине и стал оглаживать бока. Сцеловывая сладкий бальзам с пухлых губ, он крепко вжимал в себя чужие бёдра и тёрся грудью о Чимина. Переключившись на манящую шею, Юнги широкими мазками языка проходился по венам, стаскивая чужой свитер, и оттеснял к кровати. Чимин глубоко задышал, подставляясь под поцелуи, и поддался на провокацию, стягивая свитер и с него. А вот обиженный кот, будучи всё в том же одеянии, нагло столкнулся взглядом с Юнги, прочитав его насмешливые мысли. Пока он целовал ничего не подозревающего Чимина и довольно косился на кота, тот подбежал к двери и стал громко мяукать.       — Вот же ж мудак, — ругнулся Юнги на очередном отвлекающем звуке, уже завалившись на Чимина сверху. — Не даст спокойно потрахаться, сволочь.       — Выпусти его, он на улицу просится, — Чимин хлопнул его по плечу, призывая открыть тому дверь. Коту уже научились доверять, зная, что тот далеко не уйдёт и всегда вернётся домой.       — Айщ, — недовольно вскочил Юнги на ноги и подлетел к двери. — Что, тоже зачесались яйца? Вали давай, чтоб к вечеру припёрся обратно, понял? — давал он напутствие коту, распахнув дверь.       Кот пулей выскочил на мороз, а Юнги вернулся к своему занятию. Чимина надо было трахнуть так, чтобы тот на время забылся и не вынудил его снова носить ужасный свитер. Его парень призывно расставил ноги, стаскивая с себя домашние штаны, а он с радостью навалился сверху. Юнги медленно стал потираться о чужое тело и толкался увеличившимся бугорком в запертый под бельём член. Растягивая мучительную прелюдию со страстными поцелуями, он всё тёрся о Чимина. Имитировал толчки в пах и давил на член своим, доводя того до громкого скулежа и исступления. Чимин сходил с ума: зарывался в волосы пальцами, извивался, толкаясь навстречу пахом, крепче жался к груди и страстно сосал язык, постанывая от удовольствия.       Сняв с себя чуть намокшее бельё, Чимин стащил остатки одежды и с Юнги. Сменил позицию, наваливаясь сверху, а Юнги позволял ему делать, что хотелось. Чимин остервенело тёрся членом о бёдра, пах, живот и широко раздвинул ему ноги. Хоть он и лежал под Чимином, пока тот занимался фроттажем, постанывая ему в рот, Юнги помогал двигаться жарче. Сминал задницу в крепких ладонях и с нажимом заставлял того проезжаться своим членом по его, временами массируя пальцами анус. Чуть приподнявшись на локтях, Юнги подполз к спинке кровати и сел, хлопнув по бёдрам. Чимин тут же забрался сверху, накрывая губы мокрым поцелуем, и толкнулся языком в рот, проехавшись задницей по члену, сорвал первый сиплый стон. Натягивая ягодицы в стороны, Юнги скользил своей влажной головкой по дырочке, слегка поддразнивая.       — Смазка, Радуга, подай, — прошептал он в пухлые губы, указав на тумбочку у кровати.       Чимин послушно оторвался от него и перегнулся через кровать, дрожащими пальцами выуживая бутылёк из ящика. Но первым делом не отдал Юнги, а щедро налил на собственный член для лучшего скольжения по животу и продолжил тереться, сцепив ноги за спиной. Пока Чимин продолжал об него обтираться, сидя сверху, Юнги не глядя налил на пальцы смазки, завёл руку за его спину и надавил на вход, проталкивая один палец внутрь. Послышался приглушённый высокий всхлип, и Юнги поспешил его проглотить, добавив второй. Одной рукой он всё ещё помогал Чимину тереться о него, и с каждым возвратным движением насаживал задницу на свои скользкие пальцы. Предчувствуя по стонам, что Чимина надолго не хватит, Юнги напористее стал трахать своего парня рукой. Тот оттопыривал попку назад, раскрываясь под проникновение, и проезжался скользким членом по низу живота всё быстрее. Но кончить Юнги ему не позволил.       — Не кончай, попробуй вместе со мной. Сдерживай, Радуга, так слаще будет, — он резко вытащил пальцы, а Чимин просяще захныкал и замотал головой, пока он приставлял смазанную головку ко входу.       Медленно проникая в жаркую дырочку, Юнги услышал стон наслаждения и в нетерпении вскинул бёдрами вверх, вгоняя член дальше. Вид у Чимина был нуждающийся, просящий, а стоны так вообще сладко ласкали слух, добавляя жара в ощущения. Юнги обхватил его за талию, окольцевав руками, и стал вскидывать бёдрами всё чаще, набирая темп. Он поднял затуманенный от возбуждения взгляд — Чимин гнулся, выгибал шею до вздутых от напряжения вен и метался головой по сторонам от наслаждения, пытаясь не кончить. В мелькающих огоньках гирлянды, чуть вспотевший — Чимин был чертовски красив, раскачиваясь на члене. Юнги мокро прошёлся языком по выпирающему кадыку, втянул его в рот и пососал, а после переключился на розовый сосок, прикусив зубами. Чимин взвыл, по телу пробежалась сладострастная судорога, и его парень промычал:       — Не могу, Юнги, я хочу кончить, — хрипел он, зарываясь пальцами в волосы.       Слушая стоны, хрипы от каждого толчка и скулящие просьбы, Юнги и сам не выдерживал. Его сладкий мальчик насаживался попкой на член, пока он сосал ему сосок, с напором вылизывая языком бусинку. Приходилось подстраиваться под Чимина. Бывало, он истязал его подолгу и мучал, заставляя по несколько раз кончать, но всё чаще попросту старался и сам отдаваться стремительному возбуждению. Секс с Чимином, который кончал довольно быстро, позволял Юнги отпускать себя, подстраиваясь под партнёра. Кончить хотелось и самому, поэтому, хоть он и планировал немного помотать Чимина мучительной сексуальной пыткой, срывался уже и сам. Горячее, мокрое от пота тело буквально источало жар в его объятиях, а мысль, что тот сдерживал оргазм и метался в кольце рук, прислушиваясь к его просьбе и балансируя на грани, добавляла пыла. Хлопая бёдрами о попку, Юнги вбивался глубоко внутрь уже совсем быстро, крепко вжимая грудь Чимина себе в рот. Обхватив талию одной рукой, не позволив отстраниться, он жадно сжал ладонью чужое горло и продолжил трахать. Его страсть к доминированию, контролю и лёгкому удушению никуда не делась. Отдаваясь своим предпочтениям, которые его так возбуждали, Юнги и сам нагонял Чимина в стремительных оргазмах. Тот позволял делать с ним что угодно, и это подкупало. Мыча от удовольствия с соском во рту и сдавливая хрипящее горло Чимина, Юнги заскулил от накатывающего оргазма, когда скользкий живот стала заливать горячая сперма. Россыпь брызг достала и до груди. Чимин протяжно взвыл, бурно кончая, когда уже не смог сдерживаться, а он остаточными толчками изливался в него, продолжая стимулировать языком сосок и продлевая чужое наслаждение.       Чимин обессиленно рухнул головой на плечо и выдохнул, прикрыв глаза, а потом глубоко втянул запах его волос. В обнюхивании тоже ничего не изменилось — тот любил утыкаться носом в кожу, волосы, во сне, будто нуждался в этом. Чмокнув в висок, Чимин на трясущихся ногах встал и поплёлся в душ, чтобы не запачкать простыни, которые и так слишком часто менялись. Юнги последовал за ним. Горячий душ расслаблял, струи воды приятно обтекали тело, пока они обмывались и лениво целовались. Сил хватило лишь добраться до кровати и на полчаса отключиться, переводя дыхание. Нежась с Чимином голым в постели и потираясь ногами, Юнги наслаждался уютом. Комната сверкала мигающими огоньками от ёлки, а упакованные подарки под ней придавали жилищу волшебства, о котором он уже успел забыть. Последний раз такое было в детстве с маленьким Чонгуком под боком. Мама устраивала праздник и точно так же, как и Чимин сейчас, создавала в доме уют. А потом всё изменилось… Но именно сейчас это чувство вернулось — в груди плескалась любовь, и, поддавшись красоте быстротечных моментов, Юнги прижал полусонного Чимина к груди. Тот сдавленно промычал и потянулся за мягким поцелуем.       С улицы послышалось настойчивое мяуканье кота, и Юнги уже в который раз за день закатил глаза. Тот будто специально портил ему своим присутствием сладкие объятия. Чимин ведь точно не планировал вставать, а ему, как самому ответственному, пришлось, зная, что на улице колючая зима. К тому же ещё и снегом слегка притрусило. Он натянул домашние штаны и поплёлся открывать дверь Купидону.       Кот в зубах приволок в дом какой-то пушистый серый комок под охреневший взгляд Юнги — попросту нагло забежал внутрь, спотыкаясь о ношу.       — Что за хрень? Какого чёрта ты в дом крысёныша притащил? Охренел?! — вскинулся Юнги, подлетая к комку из шерсти, сгруженному на ковёр посреди комнаты. — Только грызуна тут не хватало!       Чимин заинтересованно оторвал нос от подушки, рассматривая подношение кота. И резво так вскочил на ноги, путаясь в одеяле, что Юнги не успел и рот открыть. Тот подхватил на руки пушистое пепельное нечто, а слух резанул тонкий писк котёнка.       — Юнги! Ты видишь это чудо?! — поворачивая мордочкой котёнка к нему, Чимин тут же зарылся носом в шёрстку маленького существа.       — Что… — встречаясь взглядом с котом, который всё в том же зелёном свитере сидел рядом и повиливал хвостом. — Твоих лап дело? Это то, о чём я думаю? — разговаривая с животным, сверлил его ошарашенным взглядом. Кот мяукнул, подтверждая его догадки. — Ах ты ж террорист! Обрюхатил кошку пару месяцев назад, а теперь приволок ко мне ещё одного Купидона, твою мать?! Я обещал тебе яйца отрезать, скотина! — кинулся он на кота, но тот лишь зашипел и заскочил на руки к Чимину. — Плодиться он мне тут вздумал, гад такой!       — Купидона? Второго? — удивлённо рассматривая котёнка, Чимин невольно приобнял кота, укрывая его от злобно настроенного Юнги. — Да погоди ты, Юнги. Он ведь не просто так это сделал! Сегодня Рождество же!       — И что?! Мы тут кошачий приют, может, устроим? Он будет трахать кошек и волочить в дом своих отпрысков? Да ну нахуй!       — Да нет же! Это подарок нам, — запротестовал Чимин, прижимая жалобно мяукающего котёнка к груди.       — Не нужны мне такие подарки, мне и вот этого подарочка хватает, срущего новогодними гирляндами от ёлки, — тыча на кота пальцем, продолжал ругаться.       Чимин был непреклонен. Он встал и с котёнком на руках пошёл рыться в холодильнике в поисках молока. Поглаживая шёрстку, он подогрел чуть-чуть в микроволновке мисочку и поставил ту на пол рядом с собой, вскинувшись молящим взглядом.       — Нет. Мы не можем его оставить, — безапелляционно отрезал Юнги. — Нет, Дэш! — с нажимом добавил, но Чимин лишь отвесил губу и продолжил смотреть, скорчив моську. — Да ты издеваешься?! — расхаживая по комнате, Юнги пытался собрать мысли в кучу. — Идея! — резко тормознув, он хитренько ухмыльнулся, взглянув на сговорившихся членов семьи. — Подарим его. Сегодня же Рождество, ты прав, Радуга. У нас ведь есть парочка, а за ней следить некому. Вот они до сих пор и не поменялись обратно. Пусть Тэхён забирает себе и нянчится с новым Купидоном. Им же тоже надо, а то до старости будут ходить в чужом теле. А? Как тебе, сладкий? — улыбаясь, он подошёл ближе и заключил насупившегося Чимина в объятия. — Хорошая же идея. Согласен?       — А, может, это самый обычный котёнок, ты не подумал? — протестующе возразил Чимин.       — Ну вот давай и проверим, — обернувшись к коту, Юнги продолжил. — Котёнок твой? — спросил он у сидящего на кровати кота.       — Мяу, — ответил ему тот, вылизывая шёрстку на лапке, и продолжил умываться.       — Тоже Купидон? Для Тэхёна с Чонгуком? Чтобы эти дебилы разобрались в себе? — сразу выпалив нужное ему.       — Мяу.       — Ну, вот видишь, — обернувшись к Чимину. — Он и сам не против! — Хлопнув в ладоши, Юнги просиял радостной улыбкой, почувствовав, как с плеч спал груз ответственности за ещё одно животное в доме. — Решено! Он притащил подарок не нам, а Чонгуку.       Чимин проверочно покосился на животное, которое посмотрело на него умным взглядом, а потом демонстративно попыталось стянуть с себя зелёный свитер зубами.       — Ладно, — оставив котёнка, Чимин недовольно пошёл поправлять свой почти стянутый подарок и подобрал с пола одежду. — Надевай, — бросив в Юнги свитером, — скоро гости придут!       — Сука, — прошипел Юнги. Кот специально напомнил Чимину своей демонстрацией, подставляя Юнги под остаточное недовольство его парня. А он ведь так старался этого избежать. Не вышло.       Засучив рукава, уже одетый в зелёное нечто, Юнги накрывал на стол, который стоял посреди комнаты, расставляя разные закуски к ужину. С улицы послышался спор, и Чимин поспешил распахнуть дверь. На пороге застыли пихающие друг друга локтями в бок друзья.       — Пришли наконец, — ворчал Юнги, вытащив пиво из холодильника.       — Оу, фонарики, красиво, — прокомментировал Тэхён, разглядывая ёлку. Сбоку послышался жалобный писк котёнка, и он сразу же переключился на нового жителя чердака. — Котёнок? Вот это новость, — поднимая пушистый серый комок на руки, поглаживал маленькую мордочку и осыпал ту поцелуями.       — Ага, для вас. Купидон нагулял, — подытожил Юнги, протягивая бутылку в руки брату.       — В смысле для нас? — округлил Чонгук глаза. — Не нужен он нам.       — Нужен! Или ты всю жизнь собираешься с этим лицом ходить? — тыча в нос.       — Нормальное лицо у меня, — вклинился Тэхён. — Я красавчик, между прочим, не надо мне тут! — Чонгук на это только фыркнул и отпил с горла крупными глотками пенящееся пиво.        — Да, да, но лицо брата я бы хотел видеть на своём месте, знаешь ли. Трудно свыкнуться с таким.       — Ой, кто бы говорил! И вообще, это всё он, — указывая на Чонгука пальцем. — Не хочет, зараза. Уже давно бы поменялись обратно. Так нет же, выделываться мы любим. Член мой распрекрасный гоняет втихую по кулакам и радуется, — кривлялся Тэхён, изображая дрочку рукой.       — Придурок, — фыркнул Чонгук. — Прохода от тебя нет, достал уже!       — А что не так?! Я же иду навстречу, предлагал же попробовать. Хоть подрочить-то друг другу можно? Вдруг помогло бы, так нет — сам себе только может, — сетовал Тэхён.       — Ой, хватит, а?! — ругнулся Чонгук. — Раз такой умный — вот и забирай котёнка, и неси ответственность. Знаю я — всё равно притащишь его ко мне в комнату, раздолбай. Ходишь за мной по пятам. Дос-тал! — по слогам произнёс Чонгук.       — А как ещё? Я тело своё вернуть хочу, вот и бегаю за ним. Мог бы и помочь…       — А мне и так нормально, — безразлично произнёс Чонгук и уселся за стол, принялся накладывать рис в чаши из рисоварки, потягивая пиво с горла.       — Ну что за зануда мне попался, — проворчал Тэхён, отобрав бутылку с пивом.       Вечер близился к полуночи, на столе стояло уже на каждого по три пустые бутылки пива и парочка таких же опустевших соджу. Чимин с раскрасневшимися щеками размеренно поглаживал малыша, задремавшего на коленках, и улыбался, поглядывая на Юнги. А тому весь вечер пришлось просидеть в парном зелёном свитере, на подколы за который Тэхён не поскупился. Как ему идёт к лицу этот оттенок скошенной травы с изображением рогатого, он узнал в самых разных сравнениях. Непривычно было наблюдать ехидно-посмеивающееся выражение лица у брата. Да он в принципе такого раньше не видел. Глядя на поменявшихся телами, теперь Юнги отчётливо понимал, как же меняется представление о человеке, если в нём сидит другой характер, манеры и повадки. Тэхён, конечно, был в своём репертуаре, но с лицом брата. И с этим надо было что-то делать. Юнги впервые захотел вмешаться не в своё дело.       — Слушай, Чонгук, ну реально, чего ты не хочешь попробовать, а? — после очередного подкола о его свитере, не выдержав, он пнул Тэхёна ногой под столом. — Да, он придурок, — тыча напротив, — но неплохой ведь. Не могу я уже смотреть на твою рожу, когда в ней сидит он. Это вызывает какой-то диссонанс во мне. Подрочите, что ли. Ну а вдруг поможет. В самом деле, если вы не найдёте общий язык — это же пиздец будет.       — Не думаю, что поможет, — пьяно хихикнул Чимин.       — Да что ты? — возмутился Юнги. — А не с этого ли ты начал?       — Вообще-то с поцелуя! — хлопнул по коленке Юнги и надулся индюком. — Не делай из меня тут озабоченного дрочкой! Ты первый налетел на меня, как извращенец, и айда сосаться, а я с перепоя был, между прочим! — выпучив глаза. — И дрочить ты тоже первым предлагал! Так что не надо мне тут!       — Ладно, ладно, — примиряюще выставил ладони. — Так вот, я к чему — ну не смертельно же, если попробуете. Я знаю одно, что с появлением Чимина моя жизнь круто изменилась. В лучшую сторону, Чонгук, — сжав плечо брата. — Купидон, хоть и пушистый мерзавец, но дело своё знает. А у вас вот котёнок на руках. Может, он тупенький ещё, бестолковый, а не как этот прожжённый хмырь… — одарив взглядом кота, который лежал на кровати и лениво открыл глаз, едва о нём упомянули. — И простые взаимодействия могут сработать.       — Хён, отстань, — краснел Чонгук, опустив нос, едва заметил, как Тэхён активировался и, гаденько ухмыляясь, кивал головой, тыча в бок ему пальцем. — Мне нормально и так.       — Нет, не нормально. Это не нормально, Чонгук. Ты не должен плыть по течению и довольствоваться тем, что у тебя есть.       — Хё-ё-ён, — простонал он измученно, желая прекратить неловкий разговор.       — Оставь его, Юнги, мы разберёмся, — вдруг посерьёзнел Тэхён, но всё же накрыл сжатую в кулак руку Чонгука, отчего тот покраснел ещё больше в попытке вытащить ту из тёплого плена.       — Юнги! — встрепенулся Чимин. — Окно! Там, там, там! — вскочил он на ноги, тыча в сторону двери пальцем. — Давай же быстрее! — схватил он куртки и кинул одну под ноги. — Салют, идём же. Я посмотреть хочу, — аж подпрыгивал на месте, поторапливая того подняться. — Пошлите!       Чимин впрыгнул в кроссовки и пулей вылетел на крышу дома, а Юнги поспешил следом. Едва дверь распахнулась — послышались громкие взрывы, а небо озарил свет от россыпи разноцветных огоньков. Чонгук тоже вскочил на ноги, порываясь за остальными, но ловко выставленная подножка — и он с грохотом приземлился на пол, зарывшись носом в ковёр. Тэхён же взорвался хохотом.       — Да заебал ты, придурок! — взорвался он от негодования и неловкости момента, в котором оказался по вине другого. — Сколько можно уже!       — А чего ты такой серьёзный сидишь? Надулся важным писюном, праздник же, — и скорчил моську, передразнивая Чонгука.        — Получишь у меня! Мало тебя бил? — краснея от злости, поднимался он на четвереньки, но смачный пинок под зад снова распластал его на полу. — Сука! — прорычал Чонгук.       Драться им было не впервой, поэтому Чонгук уже немного свыкся с мелкими подколами Тэхёна в свою сторону, но вот явного издевательства не терпел. Было даже переборщил с выкручиванием рук и растянул тому мышцы. Тэхён потом битую неделю скулил и сидел у него над душой то в комнате, то под дверью, выпрашивая помощи в быту. Повторять пройдённое не хотелось, поэтому в последующих вспышках гнева как-то пытался контролировать себя. Он набросился на сидящего у стола Тэхёна и повалил того на пол. Пока они боролись на руках, дверь захлопнулась, а на улице всё продолжал громыхать салют. Зная свои слабые места на теле, Чонгук гаденько ухмыльнулся, отпуская руки, и что было силы схватил Тэхёна за соски, вывернув их. Тот взвыл, брыкаясь под ним, и тоже решил надавить на собственную слабость.       Сквозь боль Тэхён принялся Чонгука щекотать, и хватка тут же ослабла. Комната заполнилась истеричным заразительным смехом. Чонгук в попытке избавиться от рук упёрся головой в грудь и пытался поймать проворные кисти на своих рёбрах и боках, а потом и вовсе рухнул на ковёр. Тэхён тут же забрался сверху, продолжая пытку щекоткой, пригвоздил того своим весом. Но Чонгук будто бы смирился с положением вещей и снова схватился за соски. На этот раз приложив меньше сил. Тэхён почувствовал жгучее возбуждение и охнул. Перестав щекотать подмышки, он перехватил чужие запястья и придавил их к полу, вмиг став серьёзным. На лице напротив плескалась улыбка, а ему вот совсем было не до смеха.       Чонгук по одному лишь взгляду понял, что натворил, и так же немигающе смотрел в ответ. Знал же, что это его самое чувствительное место, которое так неосмотрительно показал.       Тэхён глубоко дышал, пытаясь справиться с возбуждением, и всё смотрел, раздумывая что делать дальше. Сползти и смутиться было не в его стиле, а вот Чонгук стремительно краснел и чего-то ждал. Тело под ним окончательно расслабилось, и тот даже не пытался вырвать руки. Ему давали разрешение? В это верилось с трудом. Тэхён чуть ближе склонился к чужому лицу, проверяя свои догадки, и не сводил глаз с раскрасневшегося то ли от натуги, то ли от смеха парня. Но гадать не пришлось. Чонгук сам приподнялся и прижался к губам поцелуем. Совсем невинно чмокнул и отстранился в попытке отвернуть лицо и спрятать своё смущение. Тэхёна понесло. Он жадно повернул носом чужую щёку, поддел, и на пробу поцеловал. Чонгук не сопротивлялся, поэтому невинный чмок после секунд гляделок перерос в нечто большее. Тэхён с жаром впился в губы, прошёлся по нижней и скользнул глубже в рот. Сплетаясь языком с чужим, он дал волю своему вспыхнувшему желанию. Страстно посасывал мягкие губы и толкался навстречу. Руки пришлось отпустить, дабы исследовательски нагло пошарить по телу. А хмельной Чонгук тоже не отставал — переплёлся с ним ногами, зарылся руками в волосы и несмело потирался о тело, с такой же страстью отвечая на жаркие поцелуи.       Первый порыв прошёл, как только за дверью послышался разговор Юнги с Чимином, а гул салютов стих. Тэхён нехотя отлип от покрасневших губ и встал на колени, протягивая руку, чтобы помочь Чонгуку подняться. На ходу обтирая губы от влаги рукавом, он пригладил волосы и как ни в чём не бывало сел за стол. Подлил в стаканы пива и не глядя протянул в руку.       — Пей, — и вдогонку стянул с кровати подушку, кинув тому в ноги. — Прикройся, а то заметят. У тебя штаны топорщатся.       — Кто бы говорил, на свои посмотри, — огрызнулся Чонгук, залпом осушив стакан в попытке привести себя в чувства. Подушку всё же положил на пах, прикрыв красноречивый стояк.       — Хорошо целуешься, — усмехнулся издевательски Тэхён и натянул худи на пах, тоже схватившись за стакан.       Дверь снова открылась, потянуло морозным холодом по полу, и продрогший Чимин заскочил внутрь.       — А вы чего не вышли? Было так красиво! Правда, Юнги? — и обернулся назад, повиснув у того на шее.       — Разговор был, — пряча нос в стакане, буркнул Чонгук, но Юнги внимательно всмотрелся в покрасневшие щёки и чуть заметно улыбнулся, переглянувшись с Тэхёном.       — Тогда давайте открывать подарки, — Чимин, ничего не заметив, бросился под ёлку, вытягивая подарки и вручая каждому в руки по коробочке с бантиком. Но Юнги будто догадывался о чём-то, разглядывая покрасневшие губы друзей и их свежий румянец на щеках.       — Разговор, значит? — уже ухмыляясь вовсю. — Да такой важный, что салют пропустили? — тыча Чонгуку в пах пальцем, продолжил. — Подушку мою теперь насилуете?       — Ага, — поддакнул Тэхён. — Важный. Глубокий такой, мокрый разговор, — хохотнув в стакан.       — Вот сука, а! — ругнулся Чонгук и кинул в него подушку. Его брат снова набросился с кулаками на в голосину заржавшего Тэхёна. — У тебя рот когда-нибудь затыкается?!       — А ты попробуй заткни, у тебя это хорошо получается, — брыкаясь на полу под Чонгуком, продолжал смеяться.       — Что это с ними? — застыв с подарком в руках, Чимин смотрел на шуточную возню на полу.       — Поезд тронулся, Радуга, давай свой подарок, я первый открою. Пусть балуются.       Рождество внесло своё волшебство в праздничный вечер. Чимин счастливо наблюдал за вскрытием подарков, поглаживая кота на руках, а Чонгук стал веселее после того, как отпинал Тэхёна за длинный язык. Юнги же с десяток раз чмокнул своего парня, отблагодарив за полученную безделушку в машину, ну а Тэхён, казалось, весь остаток вечера сидел самым довольным и косился на его брата, временами подмигивая, чем провоцировал того многообещающими немыми намёками на новые тумаки. И вот обычная жизнь продолжалась, но не с начала дня, а будто бы с тех явлений, которые только что имели место быть и дальше следовали неразрывно, одно за другим, без перерыва на ночное время с вынужденной паузой. Опыт Юнги подсказывал, что, пусть взбалмошный и дурашливый, Тэхён всё же сделает его брата счастливым и поможет раскрыться. Новая, ещё не обретшая силу любовь тускло засветилась на горизонте.