Фонтан радуги

      Как никогда прежде дверь собственной квартиры отталкивала. Чимин замер в нерешительности, морально подготавливая себя к будущему конфликту с матерью и к таким привычным нотациям по поводу своего отвратительного поведения. Поправляя высокий гольф на шее, который купил специально, чтобы прикрыть россыпь засосов, оставленных после страстных поцелуев Юнги, он, признаться честно, скучал по этому месту. Всё же, пусть обстановка была не самая благоприятная, но место было родным. Чимин, вырванный из лап родителей в свободную взрослую жизнь, всё же немного тосковал по своему прошлому. Хотелось поддержки и от родителей в том числе. Или хотя бы не осуждения за его выбор в жизни. Да и вещи свои забрать с собой было бы как нельзя кстати. Тот скудный запас штанов у Юнги они растаскивали на двоих довольно быстро. Бывало даже вещи не успевали сохнуть. А дома хранилась целая отдельная комната с его шмотками, которые Юнги не забрал, когда уходил. Чимин с неуверенностью открыл дверь и замер на пороге с небольшим тортиком в руках.       — Привет, Чимин, — отец приветственно похлопал по плечу и подтолкнул вглубь квартиры.       Мать крутилась у плиты, а он замер на пороге кухни в нерешительности, пока отец с нажимом на плечи не усадил его за стол. Женщина замерла в раздумьях, а потом, отложив тарелки в сторону, вытерла о передник руки и всё же обернулась, сталкиваясь с ним взглядом. Чимин не ждал чего-то особенного от строгой матери, но та всё же подошла и обняла его. На душе отлегло, и он улыбнулся этому материнскому порыву, приобняв в ответ.       — Похудел как, — разглядывая сына. — Ты совсем не питаешься, что ли? Не кормит тебя твой… — и замялась, не в силах произнести нежеланные слова.       — Его зовут Юнги, мам.       — Да-да, неважно, садись, — женщина тут же отвернулась и, хлопоча, стала накрывать на стол.       — Нет, это важно. Юнги, — сталкиваясь упрямым взглядом с мамой.       — Ой, ну весь в мать, что за упрямцы такие, — вклиниваясь в беседу, пытался развеять напряжение отец. — Ты давай садись ешь, и расскажи, как у тебя дела. Что нового? Как учёба? Не отстаёшь по программе? А поступление? — засыпал вопросами тот.       — Всё в порядке, пап, заявку я подал в высшую школу искусств, — уточнил Чимин, прекрасно зная, что родители хотели совсем другого, но так же упрямо взглянул и на отца, всем своим видом демонстрируя, что не откажется от этой затеи. — Думаю, проблем не будет с поступлением, там всего лишь нужно пройти творческое собеседование, а с моими баллами по предметам я прохожу в конкурсе.       — Ой, ну это уже не бестолковое шатание по улицам, так что пусть хоть так. Искусство так искусство, — всплеснув руками. — А если на бюджет не пройдёшь? — хитро добавил он.       — Ничего страшного, у меня есть работа, я смогу платить за обучение, — закинув в рот кимчи домашнего приготовления, Чимин наслаждался неповторимым вкусом. По еде из-под материнской руки он точно соскучился. Отец, понятное дело, пытался прощупать почву его самостоятельной жизни в надежде найти за что бы зацепиться, лишь бы вернуть Чимина в привычную среду, где им будут помыкать, указывая на его несостоятельность себя обеспечивать.       — Даже так, — удивлённо закивал отец, пока мать молча ела рис, политый мясным наваристым бульоном.       — Да, я рисую мангу и выполняю разные поручения в известном издательстве вебтуна. Мне очень нравится. Так что мне хватает на жизнь, пап. Мам, как ты себя чувствуешь, папа говорил, что тебе было плохо? — заботливо поинтересовался Чимин.       — Было и есть, — закивала головой женщина. — Довёл мать до срыва своими похождениями. Так что да, чувствую я себя неважно. Пожалел бы хоть и вернулся домой, — с нажимом добавила она.       — Мне жаль, но я хочу жить отдельно. Самостоятельно. Я уже взрослый, и хочу решать сам, как мне поступать, без давления со стороны или вечных упрёков, что я не такой, — Чимин отложил ложку в сторону и сверлил мать взглядом, не желая уступать в такой открытой попытке им манипулировать.       — Ещё бы, мужики же для тебя важнее родителей, — не удержалась и съязвила та.       — Мам, давай не будем. Я пришёл на ужин, потому что соскучился по вам, но я не буду слушать упрёки.       — Хоть бы извинился, засранец! Где твоё уважение к старшим?! — прикрикнула она. — Наговорил мне гадостей и ушёл! А мне страдай! — Чимин так и не знал точных слов, которые наговорил родителям Юнги, но предполагал, что было это совсем не в мягкой форме. Поэтому он встал из-за стола и склонился в глубоком поклоне перед ней.       — Извини, если я был груб и заставил тебя переживать, — и, уже выпрямляясь, добавил, — но вот это, — задирая гольф до уровня груди и демонстрируя татуировку с надписью «NEVERMIND», которую набил ему Юнги, — служит мне напоминанием, что неважно, что говорят обо мне другие, если эти слова не совпадают с моими взглядами, даже если это самые близкие мне люди. Это моя жизнь, и я хочу прожить её так, как мне хочется, а не жалеть всю оставшуюся о том, чего не сделал. Просто прими это, мам. У меня есть мечта стать художником, и я иду к ней. А ещё у меня есть парень, — с вызовом добавил он. — Я не хотел сегодня об этом говорить, но, думаю, нужно расставить всё по своим местам.       — Ешь давай, тычешь мне тут свои бандитские наколки! — прикрикнула мать, хлопнув по столу ладонью, проигнорировав последние слова сына.       Чимин послушно сел за стол, решив, что не стоит и дальше поддевать ту словами, иначе ссоры не избежать. Он сказал, что хотел, а его услышали. Принять такое родителям было сложно, поэтому настаивать на своей позиции надо было постепенно.       — Это тот парень, которого я видел у школы? Ты о нём? — проявил интерес к услышанному отец. Чимин был приятно удивлён, что хотя бы ему не плевать.       — Да, это был Юнги. Он помог мне. Очень. Научил водить, устроил на работу, — с набитым ртом говорил Чимин, стараясь избегать взгляда матери. — Я хотел бы вас познакомить, если вы не против, — но на эти слова мать со звоном отложила палочки в сторону, а отец тут же сжал ей предплечье, пытаясь успокоить.       — Возможно, но давай не будем пока торопиться, Чимин. Вдруг что-то изменится, жизнь такая непредсказуемая штука. Но ты знай — если что-то будет не так, ты можешь вернуться домой.       — Пап, я люблю этого человека, а он меня. Так что если ты думаешь, что это мимолётное увлечение, то это не так!       Мать с недовольством встала и пошла к плите заваривать чай, а Чимин молча продолжил есть свой ужин. Дальше отец не стал перечить и перевёл тему в совершенно другое русло, пытаясь отвлечь жену пустой болтовнёй о работе, соседях и прочем. Да и Чимину не особо хотелось слушать о том, что родители совершенно не верят в серьёзность его намерений в отношении Юнги. Но и их понять тоже можно — привычный мир, в котором они всю жизнь варились, треснул по швам через собственного сына. Принять такой расклад вещей не то, что трудно, а в некоторых случаях даже невыполнимо. Но радовало одно, что мама не стала спорить и доказывать всю неправильность его суждений и взглядов на неприемлемые для неё отношения. И это был огромный прогресс. Всё же мысль о том, что у них в доме никогда не появятся родные внуки, невестка — была сложной. На всё это потребуется не один день, но основа положена. Ему не заткнули рот, как бывало ранее, не прикрикнули, не желая слушать о вопиющих отношениях с мужчиной, а всего лишь продемонстрировали недовольство при обсуждении этой темы. Это однозначно был успех для него. Пусть не скоро, но Чимин надеялся, что всё же со временем он приведёт домой Юнги и официально представит его родителям. За один день привычный мир этим людям не перевернуть, поэтому, понимая это, Чимин не стал упорствовать и тоже переключился на другую тему. Рассказывал о жизни в школе, небольшие сплетни об учителях или смешные моменты и слушал от отца о бытовых склоках между соседями. В целом, Чимин бы сказал, что ужин прошёл довольно неплохо. Пробыв в доме довольно много времени и собрав целую сумку своих вещей (те небольшие привычные ему мелочи из косметики и прочие безделушки), в конце вечера он крепко обнял отца, а следом и мать, поблагодарив их.       Юнги по звонку ждал в машине у его дома, когда он вышел с вещами на улицу, закинув сумку на заднее сидение автомобиля.       — Ну как прошло? — поинтересовался Юнги, пытаясь считать его настроение.       — Довольно неплохо, хоть в начале было и напряжённо, когда я рассказал о тебе.       — Кто бы сомневался. Я, если честно, думал ты пулей оттуда вылетишь уже через полчаса такой беседы, — иронично стебал Юнги, тронувшись с места.       — Юнги-и-и, — хитро протянул Чимин, накрыв его руку своей ладонью, и, оторвав ту от руля, переплёл пальцы в замок. На этот вечер у него были совсем другие планы.       — Мне уже не нравится твой тон, Дэш. Что ты удумал? — покосившись в сторону пассажирского сидения. Благо рука для переключения передач была не нужна, а с управлением Юнги справлялся и так, поэтому не стал выдёргивать ту из тёплого плена.       — Хочу к фонтану. Поедем? — заискивающе так, и поцеловал сцепленные в замок руки, не забыв скользнуть языком по пальцам и нагло взять один в рот.       — Ну что ты делаешь, засранец такой, а?! — возмутился Юнги, почувствовав мокрый жар на среднем пальце. — Я же за рулём, а руки грязные.       — Уже нет, — улыбнулся Чимин, посасывая палец. — Ты и без одной руки отлично справляешься. Так что, поедем? Хочу сейчас туда! Мне надо, — игриво выпустив палец, направил руку себе в пах, накрывая поверх ладонью, чтобы сжать увеличившийся бугорок в штанах, а Юнги, поддавшись искушению, его смял.       — Зараза! Поедем, — сворачивая на другую улицу, Юнги знал, что Чимин на одном лишь сжатии через штаны не угомонится.       — Знаешь, я из дома забрал не только вещи, — таинственно произнёс он. — У меня было время сделать кое-что ещё, — выгибаясь пахом навстречу ладони. — Я принял душ, залил в себя кучу смазки и заткнул всё это безобразие пробкой.       Чимин пользовался чужой рукой на собственное усмотрение, запустил ту под гольф, принудительно огладил живот и снова стиснул уже явно выпирающее достоинство под плотной тканью джинс. Юнги не противился, поэтому охотно и сам сминал член и потирал его, а Чимин в наслаждении выгибался под лаской, сдавленно скуля.       — Пиздец, Радуга, не отвлекай меня, — бурчал Юнги, но настырная хватка на его запястье не позволила жалкой попытке убрать руку осуществиться.       — Ты едешь по прямой, и рука тебе не нужна. Я хочу, чтобы ты трахнул меня на парковке у фонтана, — проскулил Чимин, вскинув бёдрами навстречу, откинул голову на сиденье, расстёгивая ширинку на штанах, и запустил туда руку. — Точнее, я хочу тебя там трахнуть, только кончу перед этим.       — Сука, — прошипел Юнги, прибавив газу.       Отодвинув резинку трусов, Чимин обхватил свой член ладонью у основания и сжал яички, а второй рукой вынудил Юнги приласкать головку, подставляясь под руку.       — Подрочи мне, Юнги, давай же, я не дотерплю, — ёрзая на сиденье, качался волной на пробке.       Вжимаясь в спинку сиденья, Чимин тихо застонал, когда ладонь на члене мучительно медленно натянула крайнюю плоть и сжалась у основания. Прикусив нижнюю губу, он вскинул бёдрами вверх, выпрашивая своим видом более быстрый темп, и помогал своей рукой.       — Вот так, чуть быстрее, — посоветовал он на выдохе.       — Блять, я так не доеду, сука, — пытаясь сменить положение, Юнги чуть оттопырил задницу назад, лишь бы уменьшить давление тесных джинс на член, но продолжил водить рукой по уже скользкой головке Чимина, размазывая предъэякулят по длине ствола.       Машина заполнилась развратными стонами слишком громкого Чимина, который измывался над выдержкой Юнги. Гнулся, ёрзал и развратно выгибался, облизывая губы под ритмичными движениями рук.       — Чёрт, как же приятно, Юнги, — качнувшись на сиденье, он, приподняв задницу, протиснул пальцы Юнги себе между ног, демонстрируя просачивающуюся смазку из заткнутой пробкой дырочки. И снова вернул те на место, продолжая дрочить себе чужой рукой.       Бёдра напряглись, и Чимина скрутило от нахлынувшего оргазма, когда совсем раскрасневшуюся головку стали яростно протискивать через плотно сжатое кольцо из пальцев. Он протяжно застонал, кончая на эти пальцы, и забрызгивал их горячей спермой. Юнги и сам сорвано дышал, периодически поглядывая на сладкую картину рядом, чем Чимин, несомненно, пользовался, стараясь сделать из представления нечто незабываемое. Он изначально планировал увековечить полюбившееся место приятными воспоминаниями и сделать его «их местом». Радужный мост теперь был символом их любви.       Едва руку обтёрли салфетками, Юнги резко вывернул руль, залетая на парковку у моста. Шины с визгом прошлись по асфальту, и тот дёрнул ручник, абы как припарковав машину на несколько мест пустующей площадки. Нырнул под сиденье водителя рукой и рывком отодвинул кресло на максимум, притягивая Чимина за шиворот к себе. Он на собственных губах почувствовал чужое желание, то, с каким пылом его поцеловали, и яростное, почти грубое скольжение языка по губам, а потом и жадное всасывание, выдавали с поличным. Стянув с себя штаны и отбросив их на пол, Чимин перекинул ногу через чужие бёдра, забираясь сверху.       — Блять, сука, — рычал Юнги, жадно сминая кожу на его заднице, и с напором надавил на камушек пробки, толкнув её чуть вглубь. Чимин сорвался на стон ему в рот, а он несдержанно стиснул зубами его губы, пытаясь расстегнуть непослушную пуговицу на штанах.       За лобовым стеклом вдали переливались разноцветные огоньки радужного фонтана в лунном свете ночи, когда Юнги рывком вытянул пробку и вогнал в него пальцы, массируя нежные стенки прохода.       — Я достаточно растянут, не томи, Юнги, — промычал Чимин, обхватив твёрдый член рукой, чуть приподнялся.       Покрутив задом и чуть оттопырив его, Чимин насадился на залитые смазкой пальцы и тут же соскочил с них, подставляясь сочившейся дырочкой на член. И медленно опустился на него. Мучительно медленно для Юнги, который сходил с ума, обхватив его талию в кольцо рук, и, рыча, сцеловывал капельки пота, выступившие у кромки волос за ухом. Качнувшись на пробу, Чимин чуть приподнял попку вверх и снова насадился на всю длину ствола, а Юнги выдохнул сладкий стон уже ему в губы. Но где-то на очередном таком медленном проникновении, когда он снова и снова выгибался в спине, приподнимаясь и отводя задницу назад, едва ли не соскакивал с крупной головки, чужое терпение закончилось. Ему жадно смяли ягодицы и силой заставили задвигаться быстрее. Сначала так же приподнимали зад и с хлопком мощно насаживали обратно на член, раскачивая машину, а потом в яростном темпе вынудили ездить на бёдрах. Для Чимина такое давление внутри было слишком сильным, а резкие волны в толчках глубоко в нём, находящемся в и так возбуждённом состоянии до этого, приносили чересчур сильное удовольствие, расползающееся по телу. Он, в охватившем разум безумии, откинулся назад, упираясь спиной о руль, остервенело быстро приподнимал бёдра снова и снова, но всё же ощущения, что это он трахал Юнги, не было. Не в этот раз. Тот впивался пальцами в кожу бёдер до покраснения и натягивал его на себя, мощно вбиваясь. Пусть он и был сверху, но в этом сексе — трахал его Юнги. Вскидывал, притягивал и насаживал по самый корень, пока машина скрипела и ходила ходором. Чимин скулил от каждого толчка осипшим голосом с запрокинутой назад головой, а хлопающий о собственный пах член после каждого удара в простату подёргивался в спазмах и наливался кровью. Чувствуя неминуемо накатывающий очередной стремительный оргазм, он обхватил чужую шею руками, возвращаясь в обратное положение, и, глядя в глаза с отвисшим ртом, застонал в губы.       — Юнги, ах, — надрывно проскулив, хмурясь от слишком сладких конвульсий, он заливал низ живота спермой, выплёскивающейся из него толчками, и продолжал ездить.       — Радуга, чёрт, — хрипло прорычал Юнги, не разрывая зрительный контакт, когда Чимин весь сжался на нём, доводя до пика.       Юнги впервые под ним и сам дрожал от слишком быстрого темпа, который они взяли, а мышцы живота скрутило спазмом, и он кончил в него, заполняя собой. И неспешно ещё несколько раз толкнулся, продлевая наслаждение. А потом стал совсем ласково целовать, постепенно расслабляясь. Чимин обхватил родное лицо ладонями и лениво посасывал раскрасневшиеся губы.       — Правда, он прекрасен? — повёл носом в сторону моста за спиной, закрепляя момент в чужой памяти. Но Юнги всмотрелся вдаль и снова вернулся взглядом к нему, с улыбкой помотав головой.       — Нет, ты прекраснее, Радуга, — нежно запустив пальцы ему в чёлку, пропустил их между прядей.       — Это даже лучше звучит, чем твоё согласие со мной, — довольно усмехнувшись, поцеловал в губы. — А теперь, будь добр, затолкай мне пробку обратно, пока из меня не вытекла твоя сперма, купи мне сладкий кофе и вези меня домой, чтобы ещё раз трахнуть, — скомандовал Чимин, получив шлепок по голой заднице и довольную моську Юнги, расплывшуюся в улыбке.

***

      — Ну хватит уже меня мучить этими уроками, — взмолился Юнги и капризно плюхнулся на кровать, зарывшись носом в подушку. — Я готов, правда, ты с самого утра меня гоняешь по ним, — захныкал он.       — Точно? У тебя экзамен завтра! — недоверчиво переспросил Чимин, закрывая учебники, и, отложив те в сторону, навалился на чужую спину.       — Да точно. Сдам я его, не переживай. А если не сдам — ничего страшного. Попробую в следующий раз.       — Нет, ты сдашь его, Юнги! Понял меня? — укусив за ухо. — Ты обязан! Я что, зря старался?       — Да, да, сдам. Давай лучше потрахаемся, а? — разворачиваясь в кровати, Юнги обнял и прижал к себе любимое тело, поглаживая рукой по спине, мягко накрыл чужие губы поцелуем.       — Ну нет, сейчас Тэхён придёт, он писал, что уже на подходе. Мы не успеем, — мурлыкнул Чимин. — Не забыл, что мы договорились о встрече?       — Как тут забудешь, — поглядывая на время в телефоне. — И Чонгук должен быть где-то рядом. Ладно, — хлопнув по заднице, Юнги встал с кровати, поправляя топорщащиеся штаны.       Пока Чимин доставал из холодильника пиво и расставлял бутылки на столик, проверяя в телефоне через сколько к ним доедет доставщик пиццы, в дверь несмело поскреблись. Зная, что это наверняка был Тэхён, который всё ещё опасался выхватить от Юнги нагоняй за свои проделки, Чимин бросился открывать. Заталкивая друга в квартиру, он и сам проверочным взглядом покосился на своего парня, чтобы убедиться в обратном, да и ненароком загородил того грудью. Юнги сверлил Тэхёна взглядом, но не более, и как-то выжидающе хитро ухмылялся. Всунув тому пиво в руки и стукнувшись со звоном бутылками, Чимин стал рассказывать о вчерашнем ужине, разбавляя гнетущую атмосферу страха, исходящую от Тэхёна. Тот где-то после третьего глотка расслабился и в привычной манере стал его подтрунивать, ровно до того момента, пока дверь не открылась, а на пороге не застыл Чонгук. Юнги обнял брата, пощупав за плечи, перекинулся с ним парой слов, а потом Чонгук столкнулся взглядом с Тэхёном — и в комнате повисла тишина.       — А этот что здесь делает? — возмутился Чонгук. — Ты почему не сказал, что этот придурок будет?! — накинулся он на Юнги с вопросами. — Я бы не пришёл!       — Тц, — возмущённо цокнул Тэхён, глотнув пиво с горла. — Тоже мне цаца. Не пришёл он бы, ха! Тогда забудь сюда дорогу, потому что я буду тут постоянно зависать, заносчивая ты задница! Как член мой рассматривать и хвалить — так ему всё нравилось, а как в глаза смотреть — так сразу нос задрал! — издевательски хохотнул Тэхён.       — Ах ты сволочь! Иди сюда, скотина, я тебе сейчас начищу твою наглую рожу! — кинулся тот на него, а Тэхён вскочил на ноги как сайгак и бросился к кровати, но споткнулся, рухнув на матрас.       Чимин опомниться не успел, как Чонгук накинулся на друга, ухватив того за щиколотку, и, совсем бесцеремонно стащив его тушку на пол, навалился сверху. Возня с брыкающимся Тэхёном поначалу показалась забавной, пока оба пытались обездвижить друг друга и боролись на руках. Тэхён же, будучи слишком наглым, демонстративно вскинул бёдрами вверх, чем вызвал ещё большую волну негодования на лице у Чонгука, а ещё тот стал пунцовым, как рак, то ли от злости, то ли от смущающего жеста. Юнги же, довольно ухмыляясь, и бровью не повёл, наблюдая избиение. Лишь попивал пиво в стороне, позволяя Чонгуку отвести душу.       — Козёл! — ругался тот. — Как ты посмел мне такое прислать!       — Да тебе понравилось, что ты врёшь! Ты даже на свиданку согласился пойти, — сопротивлялся Тэхён напору с улыбкой на лице, но Чонгук, казалось, воспринимал все слишком лично на свой счёт.       — И это был ты?! Я думал, мне Юнги писал за встречу! Придурок! Мудак! Да я никогда в жизни с тобой никуда не пойду! — орал тот и, не сдержав порыва, врезал Тэхёну на полном серьёзе по лицу.       Настроение из дурашливого резко изменилось, и эти двое уже без шуток начали драться на полу, осыпая друг друга ударами. Возились и переворачивали друг друга, кувыркаясь, пока Чимин со страхом в глазах не вскинулся.       — Юнги! — крикнул он, оборачиваясь на своего парня, а тот быстро отставил пиво и уже кинулся разнимать дерущихся.       — Эй, эй! А ну хватит! — оттащив Чонгука за шиворот, удерживал того подальше от Тэхёна, дав шанс тому подняться на ноги.       — Ты его защищаешь, хён?! Он, — тыча обвинительно пальцем в нужную сторону, — издевается надо мной! Ты же в курсе, что он прислал мне, прикрываясь твоим именем! И всю неделю меня донимает! Как ты можешь!?       — Слышь! — оскорблённый Тэхён подлетел и трепанул Чонгука за рукав, а Юнги чуть оттолкнул его в сторону, продолжая удерживать брата. Драка могла вспыхнуть с новой силой и разнести к чертям их и так не шибко обставленный чердак. — Это была шутка! Юмор, не слышал о таком?!       — За подобное по роже получают, не слышал о таком?! — рявкнул Чонгук. — Шутит он, юморист хренов!       — Ты-ы-ы! — возмущённо воскликнул Тэхён, снова тыча в него пальцем. — Я подружиться с тобой хотел, высокомерный ты оборванец!       — Да никогда в жизни! С тобой? Да ты видел себя вообще? Раскидываешься деньгами и думаешь, если угостил нас всех пиццей — я должен с тобой дружить?! Должен терпеть ублюдка, который мне члены присылает, прикрываясь сообщениями от брата?! Я не хожу на свидания, и ты это знал! Но всё равно наплевательски отнёсся к моим словам! Таким, как ты, наплевать на чужие чувства!       — А тебе? Себя видел?! И при чём тут мои деньги?! Это всего лишь возможность, которой я пользуюсь. И если у тебя их нет, это не значит, что ты чем-то лучше меня! Думаешь, раз ты бедный и несчастный сирота, тебя обязаны все жалеть? А ты будешь корчить рожу, что ты лучше остальных — такой честный и порядочный, а другие в твоих глазах — хуйня из-под ногтей?! Манерам поучись, чмошник! — пренебрежительно фыркнул Тэхён.       — Да пошёл ты! — Чонгук оттолкнул Юнги в сторону и схватил Тэхёна за грудки, но на этот раз его запястья крепко сжали одной рукой и тоже вцепились в воротник, с треском стиснув ткань в кулаке.       — Ты с самого начала ведёшь себя так, будто все вокруг тебя — дерьмо! Так, может, это ты такой? Больно надо мне с тобой возиться, оборванец! В жизни не пойду теперь с таким, как ты, хоть куда-то! — рычал Тэхён, продолжая дёргать того за вещи.       — Юнги, — пропищал Чимин, указывая им под ноги. Но его не сразу услышали.       — Да кому ты нужен, придурок, чтобы с тобой куда-то ходить. Ты же дебил! — хрипел от натуги Чонгук, а Юнги пытался их разнять.       — Парни, парни, угомонитесь, — а потом заметил под ногами обтирающегося об ноги брата, а следом и об Тэхёна кота и отступил на шаг назад. — Вот же чёрт, — столкнулся с таким же взглядом Чимина. — Пиздец, — только и успел произнести Юнги.       — Мяу! — разнеслось по квартире громкое мяуканье кота, которое он слышал всего дважды. Юнги, глупо хохотнув, ещё больше отступил назад, прекрасно понимая, чего ждать от этого содержательного звука.       — А вот и новая парочка, приплыли, — охнув, Юнги поднял ладони вверх и окончательно сдался, глядя на животное, когда разъярённый брат, а следом и Тэхён взглянули сначала на него, потом проверочным на Чимина, а затем опустили взгляд на кота.       — Вот чёрт, только не это! — почти синхронно произнесли, столкнувшись друг с другом взглядами.       Жизнь иногда вносит собственные изменения, не считаясь с тобой, а волшебный кот, который теперь жил с ними, всего лишь помог исправить людскую глупость и ошибочные суждения мудрой подменой, которая теперь ждала других. В каждом слове, взгляде скрывается нечто, не видимое нам — сокрытое предрассудками и неправильными суждениями о мире и окружающих тебя людях, а лёгкое вмешательство Купидона лишь подтолкнёт и поможет вытащить наружу истину своей волшебной силой, исправив недопонимание в предназначенных друг для друга душах.       Любовь не знает преград — лишь сталкивается с мелкими неприятностями, и в конце концов обретает свою силу...