La naissance de la nuit

Мимо Гермионы и Неотрисс пронеслись они сами, вдобавок с Роном и Гарри. Прошлые они держали путь к Воющей хижине. История с Гримом снова повторилась и бедный Рон в очередной раз сломал ногу, пока Сириус тащил его в узкий проход между корнями Ивы. Как только процессия третьекурсников полностью залезла туда, то почти сразу же появился и вошел в проход следом за ними профессор Люпин. Девочки сняли с себя мантию и быстрым шагом пересекли вход в замок, направляясь сразу же в учительскую. Теперь они точно не могли встретить самих себя, а значит никаких проблем не возникнет. — Кстати, а как ты достала эту песочную штуковину? — Профессор МакГонагалл взяла с меня клятву, что я ничего никому не скажу, — вполголоса начала рассказ Гермиона. — Ей пришлось написать множество писем в Министерство магии, чтобы мне позволили пользоваться Маховиком; она убедила их, что я — идеальная студентка и никогда не применю его ни для чего, кроме учебы... — Теперь я точно уверена, что мне никогда такой не выдадут. Корнелиус Фадж в своем любимом котелке стоял прямо у входа в учительскую и прощался с директором, не сомневаясь в том, что произошел курьезный случай. Все доказательства были против Питера Петтигрю, но его самого нигде не было. Выглядывая из-за угла и смотря на директора, Неотрисс сделала огромное усилие и заорала прямо в своей голове: — “ЧАС!!ЗАДЕРЖИТЕ ЕГО НА ЧАС!!” Дамблдор поморщился и не сразу взглянул на девушек, которые стояли в другом конце коридора, однако сразу же произнес: — Корнелиус, дорогой, нечасто вы к нам захаживаете. Даже не представляете как выросли мои гортензии за это время! И директор увел Министра Магии в сторону теплиц, находящихся на территории школы. — Ты просто решила свалить все на директора? — удивилась Гермиона, которая выстроила уже десяток планов в своей голове. — Именно! Мы спасаем школу уже третий год подряд, — сказала Неотрисс, выходя в сторону квиддичного поля. — Думаю, он тоже должен в этом как-то поучаствовать! Гермиона присела на траву то и дело посматривая на свои часы. Когтевранка прикурила. — Знаешь, я уже давно так не сидела, — сказала Гермиона. — Ну, то есть, без дела. Без учебников, парней с их глупыми заговорами. Она вдохнула носом свежий воздух и откинулась спиной на траву, вглядываясь в звезды, сияющие прямо над ее головой. Девушка смотрела на них только на уроке астрономии, и то, чтобы сделать доклад или написать эссе. А теперь она просто любуется ими. — Гермиона, мы, получается создали временную петлю? Прошлые мы так же уйдут на час назад, а мы заменим их в этом времени, тогда как они заменят себя, но в прошлом, что для нас значит позапрошлое, да? — Да. — А можем ли мы отправится в позапрошлое? — Не думаю, Неотрисс. — Странно, почему никто еще адекватно не изучил время? Может быть кто-то и изучил, но все настолько ужасно, что он приходит к каждому, кто начинает изучать Маховик Времени и просто грохает его, ну или отговаривает? — Я не копала так глубоко. МакГонагалл дала мне определенные правила пользования и я буду им следовать. Гермиона неустанно смотрела на часы. — Без пяти наше время, — сказала она в один момент и девочки встали с травы, накинули на себя мантию-невидимку и пошли в сторону ворот, где директор встречал их компанию. Девушки спрятались за каменными перилами низкой лестницы, на которую спустя минуту вышел Дамблдор и Корнелиус Фадж. — Жаль, что вы уже должны покинуть нас, Корнелиус, — растягивая слова произносил директор. — Ну, ничего страшного, мой друг, скоро мы в любом случаем встретимся, а пока... Корнелиус не успел закончить фразу. Словно из ниоткуда на поляну перед входом вышло огромное количество людей и теперь взгляд Министра Магии был прикован лишь к ним. Сириус в облике пса, Петтигрю так и висящий в воздухе, скованный веревками. Профессора Снейп и Люпин, измазанные землей и Неотрисс с Гермионой. Директор сразу же отправил Гарри и Рона в лазарет, а учителей на серьезный разговор. – Без пяти двенадцать. Мисс Грэйнджер, вам хватит одного оборота. Необходимо задержать Корнелиуса Фаджа на час. Желаю удачи. —Он предлагает нам вернуться в прошлое? — спросила прошлая Неотрисс, как только за Дамблдором закрылась дверь. — Причем прямым текстом. Думаю, другие мы уже здесь, раз уж у них это получилось. Гермиона пошарила у себя за пазухой и извлекла очень длинную золотую цепь. — Тогда, нам приветики, — Неотрисс хищно улыбнулась и подошла к Гермионе. Гриффиндорка подняла цепь перед собой, и Неотрисс увидела на ней крохотные, сверкающие песочные часы. — Встань ближе. Она накинула цепь и ей на шею. — Не шевелись. И их силуэты исчезли в пространстве, сначала слегка размываясь, а потом и вовсе пропадая. Неотрисс и Гермиона стянули с себя мантию и вошли в замок, вслед за директором. Оказалось Дамблдор ждал их у самой двери. Он посмотрел на них, и широкая улыбка блеснула под его длинными серебряными усами. Третьекурсницы вместе с директором двинулись по коридору. Он ступал медленно и девушкам тоже пришлось снизить свой темп. — Ну? — спросил он тихо. — Все в порядке, — проговорила Неотрисс. Лицо Дамблдора просияло. — Отлично сработано...— тихо сказал он. — Только вот не думал, что вы оставите всю работу мне. Лицо Гермионы побагровело, а Неотрисс лишь слегка улыбнулась. Они вошли в палату, где лежал Рон. Его нога уже была перебинтована, а мадам Помфри отпаивала его мерзкими на вкус зельями, которые заставляли парня скривиться. Гарри сидел напротив его кровати и его раны уже были намазаны зеленой мазью. Помфри сразу же взялась за Гермиону. — Ох, деточки, — говорила женщина, покрывая мазью большую царапину на плече у гриффиндорки. Неотрисс отказалась от мази, рассказывая что-то о боевых шрамах и эстетичности засохшей крови. — Думаю, я заберу у вас Гарри и Неотрисс, — сказал директор и оставил остальных в больничной палате, выходя с Аддамсами за дверь. Брат и сестра должны были свидетельствовать против Питера Петтигрю. Дамблдор повел детей в подземелья. В одном из старых классов, предназначенном для уроков по темной магии, которая когда-то входила в перечень уроков, а теперь просто большом и пыльном помещении, группой стояли мужчины. Северус и Люпин упорно что-то обсуждали. Питер Петтигрю по-прежнему был скован и висел возле одной из стен класса. Он не издавал ни звука, но его глаза быстро ходили взад и вперед, наполненные страхом и паникой. Сириус, в образе Грима, стоял возле Питера, словно сторожевой пес. Корнелиус Фадж сидел на старом кресле, поправляя от волнения свой воротник. Сегодня он уже успел повторно побывать в Омуте Памяти и, по сути, мозаика легендарного вечера была выстроена в его голове, однако он еще не смог принять ее полностью. Гомес Аддамс так же находился в комнате. С этого года он являлся главой попечительского совета,а соответственно имел полное право там находиться. Первым делом Аддамсы бросились к нему. — Опять вы что-то натворили, чертята, — улыбаясь говорил он. А Гарри с Неотрисс лишь зарывались глубже в его объятия. Сириус возле Петтигрю тихо заскулил. — Мы с советом Министерства решили, — начал Корнелиус Фадж. — Если Питер Петтигрю действительно преступник и предал Поттеров, должны отправить его на смерть. Глаза Питера забегали еще быстрее. — А Сириуса Блэка оправдать. Завтра я подпишу бумаги и спустя неделю, я думаю, мистер Блэк уже перестанет быть в розыске. Хвост Грима стал тихо бить об пол. — Мой палач уехал часть назад. Видимо, я заберу преступника с собой, — Фадж покосился на Питера и не смог сдержать своего презрения во взгляде. — Ну зачем же так, — улыбнулся мистер Аддамс. — В этом кабинете целая семья первоклассных палачей, Корнелиус. Казалось, на секунду, Министр задумался о его словах, но в конце концов махнул рукой со словами: — Не думаю, что вы сможете применить к нему поцелуй дементора, на котором так настаивали члены Совета Министерства. — Спорно, — произнес профессор Люпин, застенчиво выходя вперед. Все в кабинете вопросительно воззрились на мужчину, и увидев, что к нему прислушиваются, Римус продолжил. — Неотрисс создала заклинание, способное вызвать дементора. И если оно будет достаточно сильным, то, думаю, он сможет высосать душу. — Вызвать дементора! Что за вздор! — рассмеялся Министр, но все-таки отступил к концу класса, что сделали и остальные. Гарри как обычно закрыл свои глаза и уши, чтобы дементор не действовал на него так сильно. А Неотрисс подошла вплотную к Питеру Петтигрю, доставая свою волшебную палочку. В голове у нее проносились образы того как умирает сам Питер, как его крысиная кровь застилает пол и не перестает течь, как верхний эпидермис сам по себе слезает с него и опадает на пол, словно стружка дерева, которое вытачивают. — Экспекто патронус! — крикнула девочка и темная дымка вылетела с конца ее палочки. За секунду все подземелье превратилось в холодильную камеру. Казалось, если бы в этой комнате были окна, то они покрылись бы инеем. А тихие разговоры, которые до этого можно было услышать в комнате, затихли. Дымка окончательно приняла образ дементора и теперь стояла напротив Петтигрю. В его глазах читались лишь страх и боль. А затем по комнате, да и по всему подземелью, прошелся душераздирающий крик предателя. Римус старался не смотреть на то, что происходит, но вот не слышать этого он точно не мог. Фигура в капюшоне подарила Питеру свой поцелуй, забрав этим его душу. А затем исчезла, выбравшись наружу через дверную щель. — Ну вот, как-то так, — сказала Неотрисс, смотря в открытые глаза Питера. Они больше не двигались. Назавтра в полдень Рон покинул больничный отсек. Благодаря мерзким зельям, его нога полностью срослась меньше чем за сутки. Замок был пуст. Наступившая жара совпала с окончанием экзаменов, и все, кто мог, отправились в Хогсмид насладиться всевозможными удовольствиями. Ни Рона, ни Гермиону Хогсмид не привлекал и они вместе с Гарри и Неотрисс бродили вокруг замка, обсуждая удивительные события минувшей ночи. Сидя у озера и наблюдая, как гигантский кальмар лениво вздымает над водой щупальца, Гарри на какой–то миг утерял нить беседы — он загляделся на другой берег. Норберт мирно вышагивал вдоль озера. Скоро к нему можно будет без опасений подходить, взбираться на его сильную спину, а может и выгуливать иногда, разрезая его крыльями облака. Благодаря Северусу, тело Питера Петтигрю отправили на осмотр в Министерство, вместе с Корнелиусом Фаджем. Мужчина явно не был рад этой компании, но долг обязывал. Гомес, услышав душераздирающую историю Сириуса, сразу же взял его под свое крыло и сейчас, скорее всего они уже пили виски в доме Аддамсов, в ожидании, когда имя Сириуса Блэка перестанет находиться в розыскном списке. — Что-то случилось? — Дамблдор появился неожиданно, как всегда это и делал. — Думаю, вы можете гордиться собой после вчерашней ночи. Он присел на ближайший камень со всей своей мудростью смотрел на учеников. Ребята не выглядели счастливыми, на них даже не было и налета усталости. Только пара шрамов. — Профессор Дамблдор... Вчера во время последнего экзамена у профессора Трелони... она стала... стала очень странной... Гарри посмотрел на Дамблдора, будто тот уже мог сделать вывод из его слов. — В самом деле? — удивился Дамблдор. — М–м–м... Ты хочешь сказать — еще более странной, чем обычно? — Д–да... Голос сделался низкий, глаза вращались, и она сказала... сказала, что еще до полуночи слуга Волан–де–Морта вернется к своему хозяину... Сказала, что слуга поможет ему вернуть силы. — Гарри посмотрел на Дамблдора. — А потом вдруг пришла в себя и не помнила ни слова из того, что говорила. Могло это быть... могла она действительно предвидеть будущее? На Дамблдора история не произвела особого впечатления. — Знаешь, Гарри, полагаю, что могла, — произнес он задумчиво. — Чего не бывает! Выходит, она уже сделала два настоящих предсказания! Надо бы прибавить ей жалованье... — Но... — Гарри пораженно взглянул на Дамблдора: как можно над этим шутить? — Петтигрю мертв и я думаю, может быть есть еще один слуга, который может возродить Волан-де-Морта! Рон больше не боялся имени и сейчас сидел спокойно, погруженный в свои мысли. — Не думаю, — безмятежно ответил директор. — Последствия наших поступков всегда так сложны, так разнообразны, что предсказание будущего и впрямь невероятно трудная задача. И профессор Трелони — храни ее Бог — живое тому доказательство. Возможно, теперь ее предсказание станет другим. Дамблдор встал с камня и тихой поступью ушел в сторону замка. Несмотря на прекрасную погоду и всеобщее веселье, несмотря на то что друзья совершили почти невозможное для спасения Сириуса и убийства Питера, Гарри никогда еще не встречал конец учебного года в столь скверном расположении духа. Как только народу стало известно о той ночи. Когда журналисты раскрыли старую рану, которая заживала так долго, Аддамсов начали донимать журналисты и желтая пресса. Ребята дали лишь одно интервью, под строгим надзором мистера Аддамса. Это была главная новостная газета Магической Британии. Для остальных они закрыли свои рты. Правду они уже рассказали и больше информации дать не могли. Результаты экзаменов были объявлены в последний день семестра. Ребята все сдали успешно. Гарри был очень удивлен, что не провалился на зельях, где был в паре с Роном. В последнюю неделю поведение Снейпа было и впрямь тревожно: раньше неприязнь Снейпа к нему была сильна, но теперь она спала почти на нет. Когда он глядел на Гарри, уголки его тонкого рта злобно подергивались, пальцы сжимались и разжимались, как будто хотели сомкнуться на горле мальчика. А теперь это был спокойный взгляд Снейпа. Такой же, который был обращен всем остальным. Перси получил-таки высшие оценки по ЖАБА, а Фред и Джордж едва наскребли скудные баллы по СОВ. Но зато Гриффиндор, во многом благодаря блестящей игре близнецов в квиддич, победил в межфакультетском соревновании. Так что прощальный банкет проходил среди красно–золотого убранства, и гриффиндорский стол был самый шумный из всех. Даже Неотрисс ела, пила и смеялась наравне со всеми гриффиндорцами. Когда на следующее утро «Хогвартс-Экспресс» отошел от станции, Гермиона поведала друзьям неожиданную новость. — У меня сегодня был разговор с профессором МакГонагалл... перед самым завтраком. Я решила бросить изучение маглов. — Ты же сдала этот экзамен с невероятно высоким баллом! — не поверил своим ушам Рон. — Да,— вздохнула Гермиона. — Но еще одного такого года мне не выдержать. С этим Маховиком Времени я чуть с ума не сошла... короче, я сдаюсь. Без прорицания и маглов я опять буду учиться по обычному расписанию. — До сих пор не могу смириться с мыслью, что ты не рассказала нам про этот Маховик, — обиженно пробурчал Рон. — Мы ведь твои лучшие друзья... — Но я дала слово не говорить никому, — сказала Гермиона. Гарри наблюдал, как башни Хогвартса постепенно скрываются за горой. Он не будет видеть их каждый день и их стабильная жизнь со смертоносными приключениями возобновится лишь через два месяца. — В этом году я точно приеду на твой День Рождения, Гарри, — сказал Рон, жуя шоколадную лягушку. В один момент он что-то вспомнил и не уследив за шоколадом в своем рты, подавился и начал судорожно кашлять, пока Гарри бил его ладонью по спине. — Этим летом чемпионат мира по квиддичу! Вы ведь поедете? Эти слова сразу же подняли настроение Гарри! А Неотрисс заставили закатить глаза. Снова квиддич.