La naissance de la nuit

В воскресенье сразу после завтрака ребята отправились в совятник отослать письмо Перси. В письме Рон по просьбе Сириуса спрашивал брата, когда он в последний раз видел мистера Крауча. Послали Буклю, она давно уже скучала без дела. Сова вылетела в окно, друзья еще немного постояли, проводили ее взглядом и спустились в кабинет Неотрисс. Гермиона трансфигурировала какую-то старую книгу в диван и они с Роном уселись на него, тогда как Гарри и Неотрисс заняли свои привычные места на креслах. Когтевранка разлила всем вина и они с Гарри прикурили по сигарете. — Ты говорила, что Каркаров “этот”, — начал говорить Гарри. — Что это значит? — Пожиратель Смерти. Рон раскрыл рот, а Гермиона пыталась вспомнить хоть какую-то информацию о них. Гарри, как всегда, ждал пока информацию ему разжуют. — Приспешники Волан-де-Морта. Большая часть из них, конечно, умерла. Или сидит в Азкабане, но некоторых оправдали. — Кого? — Малфои! — воскликнул Рон. — В том числе, — подтвердила Неотрисс и отпила вина. — Еще Северус и, судя по всему, Каркаров. Что-то происходит, потому что они чувствуют неладное. — Он возвращается? — тихо спросила Гермиона. — Без понятия. Неотрисс пожала плечами. Она, в действительности, была осведомлена во всем не так уж и сильно. Только база, которую девушка услышала от родных. — А еще нужно разобраться с тварью, которая ходит по школе в чьем-то обличии, — грозно сказал Гарри, сжимая бокал в руках. — Будет странно, если мы будем подходить ко всем и задавать вопросы, ответ на которые могут знать только они. — Может расскажем Дамблдору? — спросила Гермиона. — И он снова скинет всю работу на нас. Будто готовит нас к чему-то, сука. Он же типа главный волшебник Британии. Так какого черта? — разразился гневной тирадой Гарри. Но его друзья лишь промолчали. — Просто понаблюдаем. Пока рано делать выводы, — сказала Гермиона. Вечером все четверо уселись в гостиной за домашнюю работу. Смеркалось. Темные верхушки деревьев волновались и шумели от ветра, трепетали паруса дурмстрангского корабля. Из печной трубы хижины Хагрида в клубах дыма вылетел филин, полетел к замку, обогнул совятник и скрылся из виду. Следующее утро ничем не отличалась от остальных. И яичница с беконом и копченая рыба на завтрак были такими же вкусными, как и всегда. А еще совы все так же носились над ребятами, доставляя почту. Гермиона нетерпеливо приглядывалась к кружащим над головами птицам. —Перси еще не написал ответ, — сказал Рон. — Мы же только вчера Буклю отправили. —Да нет, просто я подписалась на «Пророк», надоело все новости узнавать от слизеринцев, — ответила Гермиона. —Вот молодец! — ответил Гарри и тоже стал глядеть на сов. — Гляди-ка, Гермиона, вон та летит к тебе. Везет же... К Гермионе спускалась серая сова. — Это не газета, — разочарованно сказала Гермиона. — Это... Серая сова села на стол прямо перед ней и едва не угодила в тарелку, следом прилетели четыре сипухи, большая бурая сова и неясыть. — Ты что, сразу на все газеты и журналы подписалась? — спросил Гарри и едва успел схватить бокал Гермионы: совы стали толкаться на столе, потому что каж­дая желала доставить свое письмо первой, и бокал чуть не сшибли. — Тут что-то не так, Гермиона. Не открывай их, — произнесла Неотрисс. — Да что же это... — Гермиона взяла письмо у серой совы, распечатала и стала читать. — Ну, это уж! — пролепетала она, краснея. — Что там такое? — поинтересовался Рон. — Это... глупости какие-то... — Гермиона передала письмо Гарри. Оно было написано не от руки, а составлено из букв, вырезанных, должно быть, из «Пророка» и наклеенных на лист бумаги. Ты гадкая девчонка. Ты не для Гарри Поттера. Убирайся к своим маглам. — Они все такие! — растерянно сказала Гермиона, распечатав все остальные письма. — Идиотка, я говорю, не открывай! — сорвалась Неотрисс. «Гарри Поттер найдет кого-нибудь и получше...» «Сварить бы тебя в лягушачьей икре...» Ай! Гермиона раскрыла последний конверт, и ей прямо на руки полился желто-зеленый кисель с запахом бензина, по коже тут же пошли желтые, как от ожога, пузыри. Рон осторожно взял конверт, понюхал и сказал: — Неразбавленный гной бубонтюбера. Гермиона попыталась стереть ядовитый сок с рук салфеткой и заплакала от боли, кожа покрылась язвами и распухла, словно Гермиона надела толстые бугристые перчатки. — Беги в больничное крыло, — посоветовал Гарри. Совы, что принесли Гермионе письма поднялись и улетели. — Мы скажем мадам Стебль, где ты. Гермиона прижала руки к груди и выбежала из Большого зала. — Я ведь ее предупреждал: не зли Риту Скитер! — сказал Рон. — Вот, послушай, что тут пишут. Он взял одно из писем и прочитал: — «Я прочитала в «Ведьмином досуге» о том, как ты дурачишь Гарри Поттера, а он уже и так много натерпелся. В следующий раз я найду конверт побольше и пришлю тебе настоящее проклятие». Ну, теперь на нее посыплется! Надо ей быть осторожней. — Я их убью, — тихо сказала Неотрисс, собираясь на урок. — Без смертей, пожалуйста, — взмолился Рон. — Проклянем? — спросил Гарри. Неотрисс кивнула головой, схватила все письма, которые прислали Гермионе и убежала прочь из зала. На урок травологии Гермиона так и не пришла. Гарри и Рон вышли из теплицы и направились на уход за волшебными существами, а из замка в это время вышли и стали спускаться по лестнице Малфой, Крэбб и Гойл. Позади шла со своими подружками из Слизерина Пэнси Паркинсон, они перешептывались и хихикали. Пэнси заметила Гарри и крикнула: — Поттер, ты что, расстался со своей любовью? То-то она за завтраком расстроилась! — Как это расстался? Вот же она, прямо перед тобой идет! Гарри подмигнул Драко и пошел в сторону хижины Хагрида. На прошлом уроке великан объявил, что единорогов они уже прошли до конца. Еще издали дети увидели, что он ждет их перед хижиной, а у его ног стоят открытые деревянные ящики. У Гарри по телу побежали мурашки от мысли, что это, может быть, новый выводок соплохвостов. Он с опаской подошел, издали заглянул в ящики и вздохнул с облегчением: там сидели совсем не соплохвосты, а черные пушистые длинноносые зверьки. Передние лапы у зверьков были плоские как лопаты; зверьки вежливо глядели на учеников, искренне удивляясь и не понимая, чем они обязаны такому вниманию. — Это нюхлеры, — сказал Хагрид, едва ученики обступили ящики. — А живут они больше в шахтах. Любят разные блестящие штуки... ну вот, полюбуйтесь. Пэнси Паркинсон громко взвизгнула. Один из зверьков ни с того ни с сего подпрыгнул и вцепился бы зубами в наручные часы Пэнси, если бы она вовремя не отпрыгнула. — За версту драгоценности чуют, — радостно сообщил Хагрид. — Давайте-ка устроим маленькое соревнование. Вон там, видите, вскопано? Хагрид указал на клочок земли. — Я там зарыл золотые монеты. Чей нюхлер найдет больше всех, тот получит приз. Только все украшения с себя снимите. Выбирайте себе по нюхлеру сейчас начнем. Гарри снял длинную серьгу с уха и спрятал в карман. Потом он выбрал себе зверька, взял на руки, и нюхлер тут же сунул длинный нос ему в ухо и с интересом понюхал. До того он был пушистый и мягкий, что походил на игрушку. — Эва! А этот чей? — воскликнул Хагрид, глядя в один из ящиков. — Кого у нас нет? Где Гермиона? — Пошла в больничное крыло, — ответил Рон. — Потом расскажем, — тихо прибавил Гарри. Пэнси Паркинсон подслушивала. Такого веселого урока ухода за волшебными существами у них еще не было. Нюхлеры ныряли во вскопанную землю, словно в воду, выныривали, спешили к своим студентам и выплевывали им в руки золотые монеты. Зверек Рона старался усерднее других, и скоро у Рона на коленях выросла хорошая кучка золота. —Хагрид, а можно такого купить и держать дома, как домашнее животное? — восхищенно спросил Рон, когда его нюхлер в очередной раз нырнул в землю, обдав его дождем из комьев земли. —Можно. Только твоя мама этой животине не обрадуется, нюхлер весь дом сроет, — улыбнулся лесничий. — Сдается мне, они нашли все, я сто монет-то всего и зарыл, — прибавил он, обходя взрытую землю. Зверьки, однако, продолжали нырять. — А вот и Гермиона. Гермиона, и правда, шла к ним по лужайке. Руки у нее были забинтованы, и выглядела она неважно. Пэнси Паркинсон сощурилась, глядя на нее. — Ну, поглядим, у кого сколько, — сказал Хагрид. — Сосчитайте-ка монеты. Воровать без толку, Гойл, золото лепреконское. Хагрид сощурил свои черные глаза. — Все равно исчезнет через пару часов. Гойл с кислой миной вывернул карманы. Оказалось, что больше всех монет нашел нюхлер Рона, и Хагрид подарил Рону большую плитку шоколада из «Сладкого королевства». В замке зазвонили в колокол к обеду. Все отправились в замок, а Гарри, Рон и Гермиона остались помочь Хагриду посадить нюхлеров в ящики. Гарри заметил, что из окна кареты Шармбатона за ними наблюдает мадам Максим. — Что у тебя с руками-то, Гермиона? — обеспокоенно спросил Хагрид. Гермиона рассказала о полученных утром письмах, об упреках и обвинениях и о последнем письме, полном сока бубонтюбера. —Ну, ничего, ничего, — Хагрид легонько потрепал ее по плечу. — Когда Рита Скитер написала о моей мамаше, мне тоже слали такие письма. «Вы чудовище и вас надо выгнать из школы». «Ваша мать убивала невинных людей, и будь у вас хоть капля совести, вы бы уже давно утопились». —Не может быть! — поразилась Гермиона. —Вот-вот. — Хагрид принялся ставить ящики с нюхлерами один на другой у стены хижины. — Не обращай на этих болванов внимания. И письма не открывай, в огонь их — и дело с концом. —Жаль, тебя не было на уроке, — сказал Гарри по пути обратно в замок. — Нюхлеры такие забавные, правда, Рон? Рон хмуро глядел на плитку шоколада, что ему подарил Хагрид. —Ты чего? — спросил его Гарри. — Не вкусно? —Вкусно. Почему ты не сказал мне о золоте? —О каком золоте? — не понял Гарри. —О том, что я тебе отдал на Кубке мира по квиддичу Лепреконское золото, что я тебе отдал за омнинокль. На трибуне для особо важных гостей. Ты мне не сказал, что оно исчезло. С минуту Гарри вспоминал, что за золото Рон имеет ввиду. — А, то золото... — вспомнил он, наконец. — Ну, не знаю... Я даже и не заметил, что оно пропало. Они поднялись по парадной лестнице, вошли в вестибюль и пошли в Большой зал на обед. В зале они уселись за стол своего колледжа и принялись кто за ростбиф, кто за мясо, запеченное в тесте. —Должно быть, здорово иметь кучу денег и даже не заметить, что целый карман галлеонов исчез, — отрывисто сказал Рон. —Да мне и думать об этом было некогда, — нетерпеливо ответил Гарри. — У меня голова была другим занята, да и у всех, не только у меня, забыл ты, что ли? —Я не знал, что лепреконское золото исчезает, — пробурчал Рон. — Я думал, что отдаю тебе долг. Не надо было на Рождество дарить мне шляпу «Пушек Педдл». —Да забудь ты об этом! Рон ткнул вилкой в картофелину, поднял ее вверх и стал на нее глядеть. — Ненавижу бедность. Гарри с Гермионой переглянулись. Ни он, ни она не знали, что на это ответить. —Глупости, — продолжал Рон, глядя на картофелину. — Правильно Фред с Джорджем хотят достать денег. Вот бы и мне тоже. Вот бы мне нюхлера. —Вот и хорошо, теперь не надо думать, что тебе подарить на следующее Рождество, — весело сказала Гермиона, но Рон продолжал мрачно глядеть на картофелину. — Да ладно тебе, Рон, с кем не бывает? У тебя все-таки руки не в гное бубонтюбера. Гермиона с трудом держала нож и вилку, отек с рук еще не спал, и пальцы гнулись плохо. — Ненавижу эту Скитер! — вдруг выпалила она. — Ну, ниче­го, мы еще поглядим, кто кого. Всю следующую неделю Гермиона продолжала получать письма от рассерженных читателей «Ведьминого досуга». Она последовала совету Хагрида и писем не вскрывала, отдавая их Неотрисс, но некоторые из ее недоброжелателей нарочно присылали кричащие письма, которые взрывались прямо над столом Гриффиндора и орали ругательства на весь Большой зал. Иногда Неотрисс успевала поднести к ним зажигалку и те сгорали, так и не успев сказать и слова. Теперь даже те, кто не читал «Ведьминого досуга», знали все подробности любовных отношений Гермионы с Гарри и Виктором Крамом. Гарри до смерти надоело всем объяснять, что они с Гермионой всего лишь друзья. — Скоро они все успокоятся, — заверил Гарри Гермиону. — Только не обращай внимания... Помнишь, как она тогда написала обо мне и всем это в конце концов надоело. — Ну уж нет! Я хочу знать, как она подслушивает чужие разговоры, когда ее в школу не пускают, — недобро сверкая глазами, сказала Гермиона. После следующего урока защиты от темных искусств Гермиона задержалась в классе, чтобы спросить о чем-то профессора Грюма. Все остальные просто бежали из класса, учитель устроил им такую контрольную по отклонению вредных заклинаний, что почти все покидали поле боя с потерями. У Гарри дергались уши, и он придерживал их ладонями. Гермиона догнала Гарри и Рона в коридоре пять минут спустя. —Скитер не надевает мантию-невидимку — отдуваясь, сообщила она, отведя ладонь Гарри от подрагивающего уха, чтобы он ее услышал. — Грюм мне сказал, что не видел ее у судейского стола и вообще нигде у озера. —Слушай, Гермиона, брось ты эту затею, — посоветовал Рон. —Ни за что, — тряхнула та головой. — Я хочу знать, как она подслушала наш с Виктором разговор. И как она узнала о матери Хагрида. —Может, она повесила на тебя жучок, — предположил Гарри. —Какой жучок? — не понял Рон. — Это что, вроде как клопов на нее напустила? Гарри стал рассказывать ему о крохотных микрофончиках и магнитофонах. Рон от таких чудес техники пришел в неописуемый восторг, но Гермиона перебила Гарри: —Вы что, так никогда и не прочитаете «Историю школы «Хогвартс»? —А зачем? — пожал плечами Рон. — Ты ее наизусть знаешь, если что — тебя и спросим. —Все эти штуки, которыми маглы пользуются вместо волшебства: электричество, компьютеры, радары и все такое прочее, — в Хогвартсе они не работают, здесь для этого слишком много волшебства. Поэтому, Рита Скитер подслушивает с помощью магии, по крайней мере, должна... только бы понять, как... и если это незаконно, уже ее... — Гермиона! — Неотрисс окрикнула девушку, которая шла с Роном и Гарри по коридору. — Срочно. Уроки у ребят уже закончились, поэтому все вчетвером они двинулись в сторону подземелий. В пыточной Неотрисс, на столе, лежало несколько карт и длинный пергамент с именами и какими-то характеристиками. Часть карт была обуглена, на каких-то виднелись следы крови, часть из них была помечена крестами. — Я всех их вычислила, — зловеще сказала она. Гермиона взглянула на пергамент и действительно. Напротив каждого имени было подписано - кто прислал просто письмо, кто громовещатель, а кто и проклятие. Гриффиндорка зацепилась на имени Пэнси. Пэнси Паркинсон — Хогвартс — Проклятие третьего уровня. — Сука, — произнесла Гермиона. Мальчики замолчали взглянули на нее. Гермиона редко бывала в гневе и сейчас был именно такой случай. — Просто хотела спросить по поводу наказаний. — Наказаний? — спросил Рон, вспоминая о том, как Неотрисс и близнецы иногда издевались над ним в детстве. — На уровень выше, — твердо сказала Гермиона. Неотрисс улыбнулась и положила на стол стопку чистых конвертов. С виду они были абсолютно обычными, чтобы не привлекать внимания. Те, кто прислал письма, получил громовещатели с компрометирующими заявлениями, которые выискивал Гарри. Приславшие громовещатели, получали проклятия низшего ранга, которые накладывала сама Гермиона. Неотрисс занималась проклятиями классов выше. Казалось, в тот вечер в совятне Хогвартса не осталось ни одной птицы. Все они улетели разносить возмездие. Накануне пасхальных каникул им стали задавать гораздо больше домашней работы. Гарри искренне удивлялся Гермионе: как это можно делать всю домашнюю работу, да еще и успевать читать про методы волшебного подслушивания? Сам он с домашним заданием едва справлялся. Букля влетела в Большой Зал в один из последних дней пасхальных каникул. Она принесла посылку с пасхальными яйцами и домашними ирисками от миссис Уизли, а еще в посылке оказалось письмо от Перси. Гарри, Рону и Неотрисс миссис Уизли прислала по яйцу размером с драконье, а Гермионе — крохотное, меньше куриного. Гермиона, когда его увидела, очень расстроилась. —А твоя мама, Рон, случайно, не читает «Ведьмин досуг»? — огорченно спросила она. —Читает, — ответил Рон с полным ртом ирисок. — Она его ради рецептов выписывает. Гермиона печально поглядела на крохотное яйцо. Неотрисс отдала ей свое. — У нас другие традиции на Остару, — сказала Неотрисс, переставляя яйцо ближе к Гермионе. — Может, почитаем, что пишет Перси? — поспешно предложил Гарри. Письмо оказалось коротким, было заметно, как Перси раздражен. Вот что он писал: Я уже много раз сообщал корреспондентам «Пророка», что мистер Крауч находится в отпуске, который он давно заслужил. Он регулярно присылает мне с совами инструкции. Сам я его не видел, но уж почерк-то его я знаю, можете мне поверить. У меня и без того много забот, чтобы еще пытаться развеять эти глупые слухи. И не беспокойте меня без надобности. Поздравляю с Пасхой. За столом Слизерина послышался девичий крик. Неотрисс и Гермиона победно улыбнулись, глядя за тем, как Пэнси выбегает из Большого зала, покрываясь чёрной кожей. Гарри и Рон сделали в своих головах подмётку о том, что не стоит вставать у их подруг на пути. Обычно после пасхальных каникул Гарри начинал усердно тренироваться к последнему в сезоне матчу по квиддичу. Но в этом году турнир по квиддичу отменили, и вместо этого надо было помочь Неотрисс готовиться к третьему, последнему заданию Турнира Трех Волшебников. На последней неделе мая профессор МакГонагалл задержала Неотрисс в классе после урока превращений. — Сегодня в девять часов вечера вам надо будет пойти на площадку для квиддича, Аддамс, — сообщила она. — Там мистер Бэгмен объяснит вам и другим участникам, что вас ждет в третьем туре. В половине девятого Неотрисс пошла к условленному месту. В холле девушку нагнал Седрик Диггори, он тоже направлялся на площадку. Они вместе вышли из дверей замка. Вечер был пасмурный. — Как думаешь, что будет в третьем испытании? — спросил Седрик, когда они стали спускаться по каменной лестнице. — Флер все говорит о подземных ходах, думает, что мы будем искать сокровища. — Ну, это еще полбеды, — ответила Неотрисс и подумала, что на этот случай попросит у Хагрида нюхлера, зверек сокровища и найдет. Они прошли темной лужайкой к стадиону и вошли через арку в трибунах. Седрик увидел площадку и остановился как вкопанный. — Что с ней сделали? — с возмущением воскликнул он. Площадка для квиддича всегда была ровная и гладкая, а теперь на ней выстроили длинные низенькие стены, которые шли во всех направлениях и пересекали друг друга. —Живая изгородь, — сказала девушка, наклонившись поближе. —Эй, идите сюда! — весело окликнул их Людо Бэгмен. Он стоял в самой середине площадки, а с ним Виктор Крам и Флер Делакур. Неотрисс и Седрик пошли к ним, перешагивая через стены живой изгороди. — Ну, что скажете? — довольный собой, спросил Бэгмен, едва только Аддамс и Седрик перебрались через последнюю стену. — Здорово растет? Глядишь, через месяц футов в тридцать вымахает. Молодец Хагрид, это он посадил. Лицо Седрика вытянулось. Он боялся представить что случится с полем для квиддича после состязания. Бэгмен рассмеялся. — Турнир кончится, и получите вы свою площадку для квиддича назад, не волнуйтесь. Ну что, поняли, что это такое? Все молчали. — Лабиринт, — сказала Неотрисс.