Звёзды на плечах

— …мы сейчас не сны ваши обсуждаем… — Не… ну, вы не понимаете… это очень яркий сон. Он повторяется. С незначительными изменениями, но… каждый раз результат не в мою пользу, понимаете? Он кончается тем, что я умираю. — Послушайте… — Марина Владимировна, это вы послушайте. Это не просто сны. Мне кажется, всё более… более серьёзно, чем вы думаете. Мне снится, что я умираю, понимаете? Что я попадаю… куда-то… что я умираю, а там ничего нет. — Мы не сны ваши обсуждаем. Мы обсуждаем бессмысленность лечения, Вячеслав. — Я… ну… — парень всплеснул руками, нервно дёрнул подбородком и поёжился. — Я ведь сказал, что этого больше никогда не повторится. — И который раз вы это говорите? — в голосе собеседницы прорезались металлические нотки. — Мы стоим на месте, Вячеслав. Ваше состояние не стабилизируется, я ничем вам помочь не могу. — Вы… но… конечно, конечно, да, — Вячеслав тряхнул кудрями и потёр пылающие щёки. Его руки мелко дрожали. — Поэтому вам целесообразно было бы поискать другого психотерапевта. — Да, да… — На этом мы можем попрощаться? Деньги за половину сеанса вам будут возвращены. — Да… то есть, нет. Что? — до Вячеслава будто только сейчас дошёл смысл того, что ему так долго пытались втолковать. — Вы от меня отказываетесь? — Не так грубо, но… в общем, да. — Почему? — нижняя губа парня дрогнула. — Потому что терапия не имеет никакого эффекта, Вячеслав. Вы ко мне не прислушиваетесь, вы не собираетесь менять образ жизни, и у меня, очевидно, недостаточно опыта, чтобы оказать вам помощь. — Я… ну… Я понял. Хорошо. Вячеслав Грушевский нажимает на красный крестик внизу экрана, и связь с абонентом «МВ врач» разрывается. — Блядь, блядь, блядь, — шепчет Вячеслав себе под нос, не замечая, что ноготь большого пальца вновь оказался у него между челюстями. Хруст. На языке появляется острый кусочек ногтя. Мягкий солёный кусочек кожи. Ноготь, кожа, ноготь, кожа… — Что же делать, блядь, что делать… Он вскочил на ноги и прошёлся по комнате. Пнул пустой пластиковый стаканчик из-под кофе, швырнул на разобранную постель ворох одежды, сгрудившийся на компьютерном стуле. Трель звонка вывела его из раздумий — он метнулся к телефону. Но огонёк надежды в его глазах потух, едва он увидел, как записан звонящий в контактах его телефона. — Ты? — тускло поинтересовался Вячеслав. — Я-а, — как всегда, растягивая гласные, подтвердили с той стороны провода. — Ща зайду, да? — Предупреждать надо, — ноготь указательного пальца ложится под клык. Хруст. Клац. Во рту опять солёно.

***

— Я те говорил, чтоб ты завязывал этой хуйнёй страдать, — сквозь зевок равнодушно проговорил Борис Чубаев. — Пиздец: башлять, чтоб с тобой попиздели и нытьё твоё послушали. Это удел экзальтированных барышень. — Много ты понимаешь, — огрызнулся Вячеслав. Довольно большая квартира-студия, в которой они оба находились, из-за царящего в ней творческого беспорядка визуально потеряла половину в объёме и казалась скромным чуланчиком. «Рабочий» стол Грушевского, на котором расположилась святая для него вещь — рабочий же макбук — не имел ни единого свободного миллиметра. Вся его поверхность была занята переполненными пепельницами, большими пластиковыми стаканами из-под кофе и грязными чашками, мотками проводов, флешками, скомканной одеждой, упаковками из-под таблеток. — Надо быть сильнее, Слава. Хватит делать из себя жертву мира. Борис, ничуть не смущаясь неодобрительного взгляда хозяина квартиры, улёгся на разобранную постель в уличной одежде и с наслаждением потянулся. — Вот я даже представить не могу, чтобы я ныл, как побитая шлюха, и искал утешения за деньги у какой-то прошмандовки. А ты можешь? — Борь, отъебись, — Вячеслав стянул пышные кудрявые волосы в неказистую кичку на затылке и пригладил их с боков, внимательно глядя на себя в зеркало. Будто боясь увидеть вместо собственного отражения что-то ещё. — И ты не можешь, — продолжает свой монолог Борис. — Знаешь, а я вот подумал тут… Я ведь сверхчеловек. Вячеслав фыркнул. — Помнишь, перетирали за Маску-тян? Взяла, без соплей прирезала кошака. И все такие охуели, да? — Борис закинул руки за голову и прищурился, разглядывая стерильно-белый потолок так увлечённо, словно на его месте вдруг возникло усыпанное звёздами небо. — И чё? — А мне на всех плевать. Я могу любого убить, и мне даже не будет жалко. — Молодец, — ядовито бросил Вячеслав, натягивая футболку и вновь придирчиво разглядывая себя в зеркале. — Не веришь? — Борис загадочно улыбнулся Вячеслав равнодушно пожал плечами и продолжил перерывать ворох одежды в поисках подходящих джинсов. — Не веришь? — с нажимом повторил Борис. Улыбка медленно сползла с его лица, превращаясь в напряжённую, нервную гримасу. — Верю, — поспешил отозваться Вячеслав.