Анестезия

David Bowie - Space Oddity

в золотых цепях я утопаю в болоте, кровь моя чище чистых наркотиков

      Проливные дожди вот уже несколько дней держали в заложниках мрачный Лондон. На площади Гриммо было очень тихо, осень неумолимо приближалась, а вместе с ней и угнетающее чувство тревоги, витающее в воздухе и обволакивающее елейным маслом. Молодой юноша лежал на кровати, в своей просторной богато убранной комнате. Здесь было прохладно, (почти холодно), мало света и множество зеленых оттенков, которые неприкрыто намекали на принадлежность хозяина помещения к змеиному факультету. Дождливая и пасмурная погода была ему по душе. Он ненавидел солнце и тепло. Его темные непослушные кудри свисали с величественной кровати, которую венчал массивный балдахин, голова была запрокинута, а тонкие алые губы, особо выделяющиеся на бледном лице, выдыхали никотиновую дымку. Ему нужно будет не забыть наложить скрывающие едкий табачный дым чары перед тем, как спуститься к ужину. Регулус отлично помнил, как в последний раз отец сгоряча пальнул в него жалящим. Тот не переносил магловские замашки сына и не упускал возможности напомнить ему, кто Регулус мать его такой, и как сильно он позорит такими выходками их безупречную родословную. «Твоя бабка ради такого вопиющего хамства воскреснет и умрет еще раз!» Регулус презирал всей своей душой этот снобизм, настоящее чистокровное помешательство. Конечно, он не мог не гордиться своим происхождением, но его ум и рациональное любопытство взяло над ним верх, едва ли ему стукнуло четырнадцать. Он полюбил табачный дым, помогающий ему концентрироваться (спасибо Нотту), магловское вино и атмосферные бары ночного Лондона, куда они тайком выбирались этим летом вместе с его лучшим другом Тео. Он получил от него письмо накануне, и это было чертовски нужно Реггу. «Хорошо, что ты не поехал с нами в Италию к Забини, а то заплаканным лицом Дафны можно пугать детей» Нотт понимал его, как никто другой, и, как и Регулус, был более чем терпим к маглам. Они вместе с Тео и Блейзом были чуть ли не единственными со всего слизерина, кто не использовал в своем лексиконе отвратительное грязнокровка. В конце прошлого года Регулус Блэк, черный принц, как его величали в гостиных всех факультетов, чистокровный наследник рода Блэк и не по годам одаренный волшебник расстался с первой красавицей змеиного факультета – весьма эффектной и не менее чистокровной блондинкой Дафной Гринграсс. Эта новость стала потрясением для одних и возможностью для других. «Они были такой красивой парой!» «Наконец эта стерва отцепилась от него!» Конечно, он не любил ее, она была красива, не глупа, но и не имела особо выдающихся талантов, и когда он понял, что девчонка на придумывала себе лишнего, то поспешил покончить с этим, пока не стало слишком поздно. Регулус понятия не имел, как сильно она влюбилась, хотя и осознавал, что Дафна, в силу своего воспитания, просто любит обладать самыми лучшими и дорогими игрушками. Черт, она серьезно все лето убивалась по нему? На юноше были только легкие темные домашние брюки, и его оголенный подсушенный торс мирно покоился на темно-зеленых простынях из чистого шелка. Картина для художника. «Редж, ты бы подкачался что ли!» «Он у нас не худой, а поджарый! Девчонкам такое нравится, да Реджи?» Рег докурил сигарету, потушил ее о хрустальную пепельницу, что покоилась на полу, и сел по-турецки. Из гостиной донесся знакомый звук музыкального инструмента. Лебединое озеро Чайковского. Его матушка, должно быть, села музицировать. Вльбурга Блэк – синоним слова стать, высокая и необычайно стройная ведьма с черными, как смоль волосами была не такой радикальной в своих суждениях, как ее муж Орион. «Регулус, ты же знаешь, если твой отец узнает, что ты опять курил, он тебя убьет!» Миссис Блэк, не смотря на свою внушительного характера внешность и фамилию, была мягкой по своей натуре женщиной и всегда старалась заступиться за сына, по возможности, конечно. Отец Регулуса очень ее любил, кажется, она была его единственной ахиллесовой пятой, и он позволял ей очень многое. Например, игру на фортепиано, которое терпеть не мог в своем доме. Но как же было ей отказать, когда она так тепло смотрела на него, своими зелеными, отливающими завораживающим изумрудным свечением глазами. Вальбурга и Регулус были в той или иной степени зависимы от Ориона, и им приходилось идти на уступки и мириться со многими ужасными вещами, потому что не дай Мерлин увидеть главу семейства Блэк в гневе. Регулус был очень близок с матерью, и, действительно, любил ее. Когда она перебирала своими тонкими пальцами его кудри, залечивала раны, нанесенные в порыве гнева отцом, и учила маленького Регга игре на магловском инструменте. «Ты вырастишь его тепличным мальчишкой, Вальбурга!» Орион же растил война, потомка могущественного и старинного рода. Еще в детстве стало ясно, что юный черный принц унаследовал, как и все Блэки, врожденный талант к окклюменции и легилименции, а также и к темным магическим искусствам. Отец не щадил своего наследника и часто пытался проникнуть в его сознание, что сопровождалось спазмами и пульсирующей болью в голове. Мальчику не под силу было тягаться с взрослым могущественным отцом, и Регулус часто терпел поражение в ментальных играх, за что отец любезно "в воспитательных целях" награждал его круциатусом. Годы шли, и Регулус отточил окклюменцию почти до совершенства, а вынужденные испытания непростительным помогли ему разработать собственный барьер, защищающий от боли. Возможно, он был единственным человеком в магической Британии, который перестал чувствовать боль от непростительного круцио. Страх убивает сознание. На секунду Регулусу даже показалось, что в глазах отца промелькнул намек на гордость, когда на очередном "уроке" его сын, корчась от боли на полу, вдруг медленно поднялся, вскинул голову и встретился с его стеклянными голубыми своими нефритовыми зелеными, ухмыляясь уголком губ и одаривая презрительным взглядом, кричащим: «Ты проиграл». С тех пор отец никогда больше не применял к нему круциатус.       Регулусу в общем-то нравилось, когда мать играла на фортепиано, и Лебединое озеро ему очень импонировало, но сейчас, Салазар свидетель, это было поперек горла. Он схватил свою палочку, что мирно лежала на прикроватной тумбочке, и одним резким движением наложил заглушающие чары на дверь, защищаясь от посторонних звуков. Нет, он отнюдь не вышел из себя. Контроль эмоций - то, чем действительно мог гордиться молодой наследник рода Блэк. Сейчас в его душе бушевал настоящий английский сплин, или его настигала легкая депрессия. «Ты ебанулся, Редж, какая к черту депрессия?» - посмеялся бы над ним Малфой. Мысли о друзьях и Хогвартсе заставили Блэка почувствовать легкую теплоту внутри. Хогвартс – лучшее, что случилось в его жизни. Ему нравилось учиться, хотя при этом он особо не старался. Блэк был одним из тех самых студентов, кто не готовясь к тесту могли написать его на превосходно, ну или в крайнем случае на выше ожидаемого. Нравилось задирать Малфоя, побеждая его в дуэльном клубе, обсуждать девчонок с Забини, дурачиться с Ноттом, выручать с домашкой Паркинсон и вести дискуссии с Бёрком. Он любил своих непутевых друзей и любил Хогвартс. Но больше всего на свете он любил полеты на метле. Два года назад Блэк занял место ловца сборной факультета слизерин, сместив Малфоя, который стал вратарем. Поттер, казалось, был непобедим, и капитану пришлось идти на крайние меры. Драко дулся на Блэка из-за этого целых две недели, но когда Регулус поймал заветный снитч в двух матчах подряд, принеся победу змеям, похлопал его по плечу, отвесив краткое: «Горжусь!» Малфой должен стать капитаном команды в этом году, ведь все прекрасно знали о его стратегических талантах, и это будет правильным решением. Регулус буквально всем телом почувствовал приятную вибрацию, только представив свой первый полет на метле спустя долгих три месяца перерыва. За все лето они перебросились с друзьями всего парой тройкой писем, за исключением Нотта, конечно же, который строчил Блэку любую околесицу. Регулус отвечал ему на все, Тео будто чувствовал душевное состояние друга. Что-то менялось. Блэк мог поклясться своей жизнью, что что-то происходило, даже воздух вокруг будто был пропитан надвигающейся опасностью. Все вели себя странно, будто тоже предчувствовали неладное. Пэнси несколько недель назад предложила собраться всем в поместье у Забини в Италии перед началом учебного года и немного расслабиться. Слизеринская компашка часто гостила у Блейза в летний период. Знойная Италия, пляж, хороший алкоголь. Паркинсон всегда поддерживала особую атмосферу и умела всех воодушевить. Но сейчас, Регулус боялся, что одной Пэнси будет недостаточно. Он вежливо отказался в письме и извинился перед друзьями, ссылаясь на срочные дела с отцом, коих конечно у него не было. Лето он проводил у себя в комнате на Гриммо, скурив сотню пачек, проглотив столько же книг и изредка выбираясь в магловский Лондон. Черный принц нутром чуял, что это будет последний спокойный год в Хогвартсе. Своими опасениями он даже попытался осторожно поделиться с Ноттом, на что Теодор ответил в привычной ему манере: «Реджи, ну ты исполняешь, может тебе в прорицания податься, предчувствие у него! На рождество подарю тебе хрустальный шар и доску Уиджи!» Беззаботное детство ускользало, а вместе с этим зарождалось терзающее нервные окончания чувство тревоги и страха. Страх убивает сознание, Регулус был уверен в этом. Этот год будет последним.       Регулус сделал глубокий вдох, провел рукой по своим непослушным черным кудрям и направился прямиком к своей коллекции пластинок. Еще одна его слабость – музыка, хотя, в отличии от своего отца, юный наследник не считал это слабостью. Сигареты концентрировали внимание, а музыка помогала думать. Он вытащил одну круглую из ящика, бережно провел по ней рукой и аккуратно, будто боясь причинить боль неодушевленному предмету, вынул из коробки. Мгновение, он отодвинул иглу патефона, и комната погрузилась в настоящий космос. Это был Space Oddity Дэвида Боуи. Юноша решил лечь прямо на пол, раскинув руки по обе стороны, призвав палочкой дозу никотина. Зажег, затянулся, выдохнул. Наверное, Регулус Блэк предпочел бы умереть от сигарет, чем от авады или другого страшного заклятия. Он докурил синхронно к окончанию песни, и такие дорогие ему минуты уединения и раздумий были прерваны домовиком. Кикимер появился в комнате юного хозяина как всегда неожиданно, и, едва услышав табачный дым, состроил гримасу отвращения, забавно уперев руки в бока. —Хозяину не следует, - Кикимер замялся ненадолго, —заниматься такими вещами, когда его отец находится неподалеку. —Ты имеешь ввиду курить или наслаждаться магловской музыкой? – Регулус даже не удосужился взглянуть на домовика, он был на него чуточку зол за несвоевременное вторжение в личное пространство. Конечно, он не мог на него долго злиться, ведь любил своего личного эльфа, который не раз вытаскивал его аристократический зад из передряг. Кикимер слегка поморщился на слове "магловской", но не пожелал отвечать на это. —Все вещи хозяина собраны и готовы для нового учебного года в школе Хогвартс. Регулус, все еще лежа на полу, приподнялся на локтях, повернул свою кудрявую голову и одарил домовика уставшей улыбкой. Эльф обожал быть полезным хозяину и рад был видеть результат своей работы, пусть и в виде такого скудного проявления эмоций. —Спасибо, Кикимер. Я тут немного занят наслаждаясь последними моментами одиночества, так что будь добр, оставь меня. —Но хозяин должен немедленно спуститься к ужину! Хозяйка ясно дала понять, что если юный Блэк не спуститься немедленно, то —Ясно, ясно, не грузи, - не дал договорить домовику Регулус, прикрывая глаза и потирая переносицу. Блядский ужин, он даже не голоден. —Я скоро спущусь. —Но хозяйка приказала… —Я сказал, что скоро спущусь! – рявкнул Регулус, на что Кикимер поспешил незамедлительно исчезнуть. Юный хозяин в гневе становился сильно похож на мистера Ориона Блэка, что сильно пугало домовика, у которого и без того были расшатаны нервы из-за неосторожного юного господина. Регулус нехотя поднялся с холодного деревянного пола, натянул белоснежную рубашку на худощавое тело, выудив ее из громадного шкафа, поспешно накинул черный пиджак, который наверняка стоял целое состояние, и обулся. Его тошнило от всего этого официоза. Почему он просто не может спуститься в футболке? Ему нравилось выглядеть красиво и элегантно, но Блэк был тем самым типом молодых людей, который имел свою очаровательную небрежность. В Хогвартсе он часто закатывал рукава рубашки, пренебрегал жилеткой и мантией, а галстук всегда был слегка ослаблен, не то, что у Малфоя, который 24/7 выглядел, как денди, мать его. А волосы юного Блэка – "отдельный вид искусства", как отмечала всегда Гринграсс. Они будто жили своей жизнью, но выглядели всегда аккуратно и таинственно. Вот и сейчас, стоя перед зеркалом, Регулус провел своими тонкими пальцами по слегка взъерошенным кудрям, решив, что ничего делать с ними не собирается. Отец итак будет зол, лишние старания ни к чему. Юный Блэк взял палочку и направился на ненавистный семейный ужин, по пути накладывая на себя чары, скрывающие едкий запах табачного дыма, который уже будто был его верным попутчиком, мысленно ругая себя, что опять чуть не забыл об этом. ***       Орион Блэк сидел во главе стола, раскрыв перед собой свежий выпуск Ежедневного пророка. Ужин проходил на удивление спокойно и почти близился к своему логическому завершению, о чем свидетельствовала чашка крепчайшего эспрессо, остывавшая на столе рядом с главой семейства. Мистер Блэк поправил очки на переносице, и, не отрывая взгляда от газеты, разрезал тишину своим внушительным тоном. —Профессор Снейп поделился со мной секретной информацией, что называется из кулуаров, по поводу твоего назначения на должность старосты факультета в этом году. Надеюсь, мне не придется за тебя краснеть. Регулус ухмыльнулся, ковыряя серебряной вилкой в своем десерте. —Дорогой, это же замечательные новости! – Вальбурга слегка коснулась руки мужа и наградила сына нежным взглядом, полным гордости. Она как всегда была неотразима, одета с иголочки в темное, сдержанное платье, подчеркивающее ее уже не молодую, но все еще прекрасную фигуру, а темные кудрявые волосы были собраны в аккуратный пучок, позволяя двум прядям специально выделяться и обрамлять ухоженное лицо. Она была очень красивой женщиной, его мать. Регулус был счастлив, что ему достались ее глаза, малахитово-зеленые, искрящиеся и живые, а не холодные, словно северно-ледовитый океан, стеклянные голубые отца. —Напомни ка, когда это тебе приходилось краснеть за меня? Орион нарочито медленно опустил газету и поднял глаза на своего отпрыска. Вальбурга слегка напряглась. На удивление, встреча зеленого и голубого оттенка не предвещала беды. Орион был спокоен и казался… уставшим? «Даже отец в каком-то заёбе», - подумал про себя слизеринец. —Мой кузен справился бы куда лучше. —Я не намерен отвечать на твои неблагодарные выпады. У Малфоев сейчас много других хлопот, так что постарайся не разочаровать меня, разговор окончен. Ну, значит, так тому и быть. Регулус криво усмехнулся и продолжил уныло потрошить кусок сырного десерта. Ему вообще все равно на эту треклятую должность. Даже если бы его директором поставили, он бы справился с этим "бременем" как и всегда играючи и особо не парясь. —Дорогой, как вчера прошел обед у Малфоев? Хранительнице дома Блэк в последнее время часто не здоровилось, и она все регулярнее оставалась дома, оставляя своего мужа без сопровождения. В аристократичном обществе это стало поводом для сплетен о разводе или даже изменах старшего Блэка, но Вальбурга была не из тех, женщин, кто переживал по этому поводу. С ней рядом всегда была Нарцисса, которая часто гостила на Гриммо и каждый раз привозила новый букет свежих роз и липовый чай. Орион действительно любил Вальбургу и, к тому же, Блэки никогда не изменяют своим женам. Известный факт. —Почти прозаично. Представляешь, в этом году в Хогвартсе будет учиться дочь Никлауса Майклсона. Это стало настоящей сенсацией, кстати, девушка тоже идет на пятый курс, - Орион коротко взглянул на сына, отпивая уже остывший кофе. Регулус, конечно, был наслышан об этой весьма эксцентричной семейке. Кол Майклсон был лучшим ловцом сборной США по квиддичу, его фамилия постоянно мелькала в обзорах по играм. О Никлаусе вообще целые легенды ходили. Его эта новость едва ли озаботила. Наверняка, как и все "звезды" девчонка поступит на священный гриффиндор. —Я уверенна, что чистокровная волшебница с такой блестящей родословной украсит наш благородный факультет! – десять баллов Вальбурге Блэк за упоминание чистокровности в присутствии Ориона. —Будем надеяться, что она унаследовала хотя бы четверть таланта своего отца, - ухмыльнулся жене мистер Блэк. —Ох, она была бы достойной партией для нашего сына! – не унималась Вальбурга. Регулус слегка поморщился, он терпеть не мог, когда родители говорили о нем в третьем лице в его присутствии. А женитьба вообще самая последняя вещь, которая донимала его острый ум. —Мама, мне шестнадцать, какая к черту партия, - процедил юный Блэк. —Выбирай выражения, когда говоришь с матерью! —Все в порядке, дорогой, - Вальбурга поспешила замять небольшую перепалку, - конечно, милый, ты еще слишком юн, но позволь твоей сентиментальной матери немного помечтать о будущем. На этой не самой плохой ноте ужин был окончен. Регулус отвесил короткий поклон головой отцу, смерив его привычным холодным взглядом, и поцеловал мать в щеку, пожелав спокойной ночи. Мысль о том, что уже завтра он увидит родной Хогвартс по-настоящему будоражила. ***       Аппарация на удивление далась Ариадне неплохо, обычно ее сильно мутило и кружилась голова, но сейчас, крепко держась за руку отца, она была полна решимости и отваги, стоя в идеально отглаженной новой форме с эмблемой школы Хогвартс. Все страхи и тревоги улетучились с пробуждением, и юная Майклсон четко решила для себя, что если она не знает правил новой игры, значит, она сама их придумает и заставит всякого им следовать. Никлаус заверил накануне, что ее вещи уже доставлены в замок. «Слизерин, значит?» И что его так удивило, как будто он не знал заранее, какой факультет выберет его дочь. «Это единственный вариант, который достоин моих способностей» Перед ними появился какой-то мужчина, приветствуя гостей и карета, которая была запряжена существами, похожими на лошадей. Фестралы. Ари читала про них в одной из книжек про удивительных магических существ, которую подарил ей дядя Кол. В Хогвартс ведь нельзя аппарировать. —Мистер Майклсон, профессор Дамблдор уже ждет вас у себя, нам нужно поторопиться, а вас, юная леди, доставит в замок карета, и вы успеете к началу ужина. Кажется, пора прощаться. Отец притянул дочь к себе и крепко обнял, целуя в макушку. —Помни, кто ты и будь умницей, - Никлаус не любил такие моменты, а потому не был многословен. —Я люблю тебя, пап. —И я тебя, принцесса. Мгновением после раздался хлопок аппарации, и двое мужчин исчезли во тьме прохладного вечера. Видимо, это какой-то особый случай, раз отцу разрешено появляться в замке таким образом. Ариадне Майклсон ничего не оставалось, как сесть в карету и направиться навстречу новым приключениям, изучая открывающиеся пейзажи. Желудок скрутило в голодном спазме. «Надеюсь, у них есть пудинг»