Анестезия

Ночь на Земле. Джим Джармуш. 1991.

моя страсть к курению мне очень нравится курю сигарету и она повторяется

      В стенах субботнего полуночного Хогвартса гремела звенящая тишина, а студенты кутались в свои мягкие одеяла, пытаясь согреться и забыться в фальшивом мире грёз. По мере приближения зимы, в самом замке становилось холоднее и как будто бы мрачнее. Однако некоторые учащиеся магической школы понимали, что причина крылась совсем не в погоде. Предчувствие - самое подходящее описание того, что витало по замку невидимой дымкой. Тео Нотт шагал по темным коридорам подземелья в надежде попасть в выручай-комнату. Время близилось к полуночи, но кудрявому жутко захотелось отравить легкие, да и сон как на зло не спешил его навещать. В последнее время он чувствовал себя по-настоящему одиноким и не мог найти силы обсудить это с кем-то. Так бывает, когда ты становишься заложником своего образа. Хотя, по правде говоря, это не был его образ, лишь одна из сторон. Такая глупая шутка, ведь он всегда был окружен друзьями, а улыбка не сходила с лица юноши. С младшим-Ноттом творилось нечто странное. Его всерьёз обеспокоили слова Бёрка, и внутри начал концентрироваться липкий страх. Что бы сказал на это Регулус? «Страх убивает сознание». Но бояться – это нормально. Это базовый инстинкт, особенно если ты соткан из плоти и крови. Нотт остановился у нужной стены, которая, на первый взгляд, всегда казалась ничем не примечательной, и прикрыл свои карие глаза, донося до сведений комнаты, что ему жизненно необходимо покурить и желательно в одиночестве. Появившаяся резная дверь спровоцировала победную ухмылку на лице кудрявого, и он тут же поспешил скрыться за ней, опасаясь наткнуться на кого-нибудь из преподавателей в столь неподходящее время суток. —Тоже не спится? – Марк полулёжа, обосновавшись на мягком красном диване, лениво переворачивал страницы. Он заметил кудрявого слизеринца, появившегося в дверном проеме, и ни капельки не удивился. В выручай-комнате царил полумрак, и Тео не сразу понял, кто именно к нему обратился. Юноша был не намерен делить с кем-то свое одиночество, но внимательно просканировав пространство и наткнувшись на кудрявого друга, улыбнулся. —Типа того, - хмыкнул Тео, усаживаясь рядом с Бёрком так, что оказался к нему боком. Нотт выудил сигарету из пачки, что привычно находилась в кармане брюк и поджег ее своим древком. Сделав первый затяг, он блаженно прикрыл глаза. Увлеченный процессом, он даже не замечал, как друг иногда посматривает на него из под своих длинных темных ресниц, продолжая чтение. —Слишком громко думаешь, Нотт, - Бёрк смерил своего соседа задумчивым взглядом, сфокусировавшись на губах слизеринца, которые выпускали характерную густую дымку. «Сигареты были придуманы для Тео Нотта» Марк не любил эту магловскую привычку друга, и не выносил запах табака, но наблюдать за процессом было всегда занятно. Казалось, уже было невозможно представить Теодора в отрыве от курения, так сильно ему шло это дело. Бёрку нравилось, как Тео часто держал сигарету за ухом, будто это неотъемлемая часть его стиля, значимый аксессуар. Нравилось, как тот держал ее между пальцами, поднося к пухлым губам, выдыхал густые колечки табачного дыма и иногда прикрывал карие глаза, то ли от наслаждения, то ли просто по привычке. Честно говоря, Марк никогда не пробовал курить, но когда рядом сидел такой вот экземпляр и всем своим видом демонстрировал этот процесс так, что можно смело запускать рекламу, он, пожалуй, подумает об этом на досуге. —Ты собираешься принять метку? Вопрос застал Бёрка врасплох, что в целом было сделать практически невозможно. Ожидать такой серьёзной прямоты от кого-то вроде Нотта всегда странно, но Марк слишком хорошо его знал, лучше, чем кто-либо, хоть тот и считал своим лучшим другом Регулуса. Именно Бёрк знал, что на душе у слизеринца скребутся миллионы остервенелых кошек. Ни одна живая душа не замечала и никогда бы не заметила изменений в этом всегда веселом парне, но они были. Пусть и совсем несущественные, но деревья тоже не сразу вырастают. Бёрк уже тысячу раз пожалел о том, что не так давно кинул предположение про Нотта-старшего, но пусть лучше Тео узнает это заранее и от него, чем столкнётся с этим неизбежным обстоятельством неподготовленным и сбитым с толку. —А ты? – мягко улыбнулся Марк, окончательно теряя интерес к книжным страницам. Говорить о чём-то подобном так откровенно было в новинку для обоих. Бёрк точно знал, что каждый из змей думал об этом, и неоднократно задавался подобным вопросом. —Я как-то не думал об этом, - Тео до характерного хруста в пальцах сжал кулак, продолжая травиться никотином. «Думал, Тео, ещё как думал» —Тогда зачем спросил? – Бёрк даже не пытался вернуться к чтению, пристально следя за реакциями собеседника. Он мог видеть только его профиль, и невозможность заглянуть в карие глаза слизеринца жутко раздражала. Говорят, что глаза – зеркало души. Проблема в том, что смотреть в зеркало так, чтобы разглядеть нечто большее, чем просто обложку, надо еще уметь. —Но это, - Нотт поморщился, прикрывая ладонью глаза и надавливая на веки, —это же полная херня, мы не обязаны этого делать, никто из нас этого не заслуживает. Марк захлопнул книгу, и переместился на кресло напротив, наконец, получая доступ к душе друга. —Ты как всегда ударяешься в философские рассуждения, кто чего заслуживает. Об этом и речи не идёт. Нотт всегда завидовал Блэку и Бёрку за их умение вести такие откровенные беседы серьезно, без лишних эмоций. В своих порывах он был чем-то похож на Ариадну, у него тоже всегда все было написано на лице. Вот и сейчас Бёрк выражается, как настоящий циник. «Пиздец совсем скоро постучит в дверь, а он неприступен и холоден, как ебанная скала» —А о чем идёт речь? – Тео нервно смахнул пепел, —я имею в виду, это же полный театр абсурда. Ну какой из меня пожиратель смерти? Это даже звучит смешно. «Ёбанная шутка» —Как я уже говорил, вероятно, скоро твой отец выйдет на свободу, как и все остальные приспешники Темного Лорда, которые находятся в Азкабане. Моя семья уже готовится к этому великолепному событию. Родители Марка Бёрка были самым ужасным воплощением всех ценностей, которые уважал Темный Лорд. Они были помешаны на идеях Воландеморта о могуществе и превосходстве. И все об этом знали. Сколько бы Блэк и Малфой не строили из себя великих мучеников, которых, (подумаешь), иногда наказывали круциатусом и одаривали холодным презрительным взглядом, Марку было в сто раз тяжелей. Наказания его отца – отдельный вид искусства. Наверное, поэтому Темный Лорд так сильно его ценил, как важного слугу. С другой стороны, Бёрк был намного более осведомлен, в отличие от своих друзей в вопросах того, что на самом деле происходит, но не спешил разводить панику. Каково же было его удивление, когда Майклсон с Блэком организовали тайные тренировки в выручай-комнате. Конечно, это было полезно для всех, но, в то же время, сильно беспокоило. В конце концов, он прекрасно понимал, что этот год в Хогвартсе станет для многих из них последним годом обычной жизни. Той жизни, в которой нет места войне. Той жизни, где не приходится выбирать между совестью и семьей. —Я - не мой отец, - процедил Тео, встречаясь глазами с радужкой Бёрка. —Всё так, но ты - его сын, Тео, - Марк заметил, как правая нога Нотта отбивает нервный ритм. —Я не хочу жить, как он, Марк. Он чуть не погубил всю нашу семью. Когда отец исчез из жизни Теодора, тому было всего два года, а потому он стал единственным хозяином поместья в столь раннем возрасте. По решению Визенгамота счета их семьи не были заморожены, а имущество изъято, ведь «мальчик ни в чем не виноват и заслуживает достойного будущего». Мать Тео умерла ещё при родах, и у него осталась только бабушка, которая заботилась о нем и растила, как собственного сына. Она была мягкой и довольно умной женщиной, которая предпочитала либеральное прогрессивное воспитание и пряник вместо кнута. Конечно, Нотт позже узнал о деяниях отца, и осознал, каким клеймом тот наградил их фамилию. Встретиться с тем, кого ты не видел четырнадцать лет, казалось чем-то на грани безумия. Тео не чувствовал к нему ровным счетом ничего. Чужой человек, часть какой-то древней, разложившейся истории. Потому, он даже не задумывался о том, что Нотт-старший когда-нибудь вообще появится в его жизни. Но, благодаря словам Марка, Теодору пришлось прокручивать эту встречу у себя в воспалённом сознании снова и снова, проматывая различные варианты сценария. —Странно, правда? Ведь это так очевидно, что есть добро, а что зло. Но, когда начинаешь копать глубже, понимаешь, что грань не такая чёткая, порой, ее вообще нет, - ухмыльнулся Бёрк. —Ты ненавидишь свою семью Марк! – Тео почти перешел на крик, его заебало это вечное спокойствие друга, —мы оба об этом знаем, почему ты просто не можешь хлопнуть дверью и поступить правильно? Нервы Теодора уже вовсю транслировались в каждом движении юноши, что не могло укрыться от проницательных карих глаз его собеседника. Всё так, Бёрк ненавидел свою жестокую семью, но был ряд обстоятельств, который не позволял ему «поступить правильно». Марк вообще не делил вещи на такие четкие категории, он знал, что суждения – субъективны, и как бы человек не поступал, какой бы выбор не делал, в конце концов, найдутся те, кто осудит. —Пытаешься спасти мою душу? – Марк как-то грустно ухмыльнулся, —не стоит, Тео. Но у твоей ещё есть шанс. Нотт нервно потушил сигарету, не спеша с ответом. Он не понимал Марка, и даже не пытался, ведь тот всегда действовал в своих интересах и был сам себе на уме, сколько он его знал. —Ты можешь поступить правильно, поверь, у тебя будет такая возможность. Тео нервно надавил на виски, шумно выдыхая. —С какой это стати у меня она есть, а у тебя нет? – Нотт уже сто раз пожалел, что вылез из своей кровати этой ночью. —Я не могу их бросить. Кто-то должен будет их защитить в случае чего. Тео мог поклясться, что, наконец, увидел нечто подобное эмоциям на лице у кудрявого друга. Это был не страх и даже не обеспокоенность, это было принятие неизбежного. Смирение и непоколебимость. Внезапно глаза Нотта округлились от осознания произнесенных Бёрком слов. —Защитить? Ты думаешь, они все… —Я уверен в этом, - Марк не дал ему закончить фразу, которую никто из них не хотел бы слышать. —Разве...Регга не будет достаточно? – Тео было очень горько думать о лучшем друге в таком ключе, казалось, что он буквально почувствовал мерзкий привкус отчаяния во рту. «Семья Блэков точно будет в эпицентре этого пиздеца» —Боюсь, Тео, у него гораздо больше уязвимых мест, чем у меня. ***

мальчик, ты снег, которого не будет

—Джинни? Что ты делаешь в такое время в коридоре одна? – Блейз удивленно уставился на рыжую девушку, что была одета в пижаму и накинутый поверх неё халат молочного цвета. Яркий люмос Уизли столкнулся с лицом Забини совершенно неожиданно, когда тот уже подумал, что попался кому-то из преподавателей. Ее громкий писк полоснул пространство, и мулат мгновенно опознал знакомые слегка растрепанные рыжие волосы. —Могу спросить тебя о том же, Блейз, - девушка уже спустя несколько секунд не выглядела удивленной. —На самом деле я в растерянности. Малфой до сих пор не вернулся в комнату после ужина, а Нотт куда-то испарился, - руки Забини находились в карманах, а глаза слегка щурились от яркого света, бегая по лицу Джинервы. —Поэтому ты тоже решил побродить по замку? – Уизли слегка ухмыльнулась. —Наверное, - виновато пожал плечами Блейз, —что насчёт тебя? —Хотела пойти в выручай-комнату, но она не захотела появляться, - хмыкнула Джинни, —наверное, там уже кто-то есть. —Интересно, кто именно, - улыбнулся Забини. —Я все равно уже собираюсь обратно, - незапланированное столкновение со слизеринцем выбило ее из колеи, и девушке захотелось поскорее прервать эту встречу. —Давай я тебя провожу, - осторожно предложил Блейз. Джинни лишь пожала на это плечами. Она чувствовала себя неловко в его обществе, в особенности из-за их поцелуя после злополучной вечеринки. С тех пор, они не оставались наедине, лишь обменивались многозначительными взглядами или глупыми записками. —Твои друзья знают? Они тихо шагали по темным коридорам, которые все еще освещал люмос девушки. —О чем именно? – Забини явно не понравился вопрос, о чем свидетельствовал его напряженный голос. —Что ты путаешься с гриффиндоркой? – безразлично кинула Джинни. —Путаюсь? Интересно же ты описала то, что между нами происходит, - Блейзу было досадно. —А что между нами происходит? «Действительно, Джинни, что происходит?» —Джинни, послушай. Мне плевать, что подумают об этом мои друзья, ясно? Почему я должен беспокоиться по этому поводу? Вон Майклсон вообще плевать не только на цвет галстука, но и на чистоту крови. И что, хоть кто-то ей слово сказал? Даже Малфой засунул свой язык в одно место, - мулат произнес свою триаду громче, чем собирался, заставив гриффиндорку задуматься. Джинни было приятно услышать эти слова от Блейза, пусть она и не до конца понимала своих чувств насчет него. —Она прикольная, - полушепотом произнесла Уизли, вспоминая, как Ариадна недавно, проходя мимо в коридоре, как бы, между прочим, сделала ей комплимент на счет косы, в которую Джинни вплела золотую ленту. —Я уже говорил тебе, что ты мне нравишься, - Забини был очень серьезен. —Ты был пьян. Уизли хорошо запомнила эти его слова, а еще, она помнила его мягкие губы, которые в тот вечер были с привкусом терпкого алкоголя. Это был ее первый поцелуй. —Что это меняет? Джинни нахмурилась. Она и правда не нашлась, что ответить на это, а следующие слова слизеринца добили ее сомнения на счет него окончательно. —Ну, вот я трезвый, и ещё раз повторю это, - Блейз остановился и нежно взял рыжую за плечи, поворачивая к себе, —ты мне нравишься, Джинни Уизли. Несколько секунд она пыталась бороться с его карим взглядом, таким теплым и искрящимся, что опутывал ее сердце крепкими веревками, затем запирал в коробке и забирал ее себе. —Ждёшь, что я скажу тебе тоже самое? – голос Джинни слегка сел от нахлынувших эмоций, а сердце отбивало бешеный ритм. —Напротив, я хочу, чтобы ты хорошенько подумала над моими словами. Кто знает, сколько времени у нас осталось, - взгляд слизеринца стал более серьезным с лёгким оттенком печали, —у нас всех. «Да, Блейз, у нас всех» —Отряд Дамблдора, значит, - Забини ухмыльнулся —ну и как успехи? —А в вашем отряде змей? – не осталась в долгу Уизли. —Вопросом на вопрос, Джинни. —Хотя, правильнее, наверное, будет сказать, в вашем отряде по подготовке пожирателей смерти, - слова вырвались как-то сами собой. Все прекрасно знали кто такие, эта серебряная компания змей, кем были их родители, и какие ценности им прививались с пеленок. Логично, что когда она узнала от Герми, что слизеринцы тоже тайком ходят чем-то заниматься в выручай-комнату, то насторожилась. Золотое трио не спешило в чем-то их обвинять или делать какие-то выводы. Гарри выглядел в последнее время очень рассеянным и чем-то обременённым, Рона, казалось, вообще это не беспокоило, а Гермиона довольно тесно общалась с Ариадной, о которой у всех троих сложилось крайне приятное впечатление. —Чего? – Блейза застал врасплох подобный выпад, и он не ожидал услышать такое от Джинни. —Люциус Малфой, Белатриса Лестрейндж – тётка Регулуса, Паркинсоны, Бёрки, Нотт-старший. Поправь меня, если я кого-то забыла? – девушке был неприятен этот разговор, но промолчать об этом она просто не могла. —Моей фамилии не было, - процедил сквозь зубы Забини. —Скажи мне кто твой друг, и я скажу кто ты, - Джинни не спешила прерывать зрительного контакта, хотя карие глаза напротив больше не искрились тем согревающим теплом, которое так нравилось гриффиндорке, в котором она находила покой. —Джинни, посмотри на меня! – Блейз больше не мог сдерживать эмоций, —разве я похож на пожирателя смерти? Юноша судорожно блуждал по лицу той, которая каждый день крала его душу, крупицу за крупицей. Встретить ее взгляд за трапезой в большом зале, заприметить ярко-рыжие волосы в коридоре между парами – ежедневный бальзам для Блейза, который окрылял и дарил легкий трепет где-то под рёбрами. А их глупое, но милое общение в виде маленьких записочек, которые неожиданным образом оказывались между страницами учебников или в сумке, заставляло улыбаться и с приятным чувством ожидать нового послания. «Ты такая красивая, Джинни» —Нет Блейз, ты не похож. Но ты выберешь их. А я, будь уверен, всегда выберу своих друзей. Боольно, но честно. —И что же нам со всем этим делать? – полушепотом произнес Забини, не в силах скрывать то, насколько тяжело было слышать подобное. Джинни оказалась совсем близко, и, поднявшись на цыпочки, почти невесомо коснулась губами его мягкой кожи на щеке. —Спокойной ночи, Блейз. Девушка уже скрылась в коридоре, ведущем к проходу в гостиную львов, и Забини даже не успел отреагировать, оцепенело наблюдая за уходящим светом люмоса. —Спокойной ночи, Джинни Уизли, - произнёс Блейз, продолжая стоять в темном коридоре, переваривая ужасную реальность. ***

когда мне больно было и плохо ты не спасал меня, "герой"

—Пэнси, ты что плачешь? Насладившись очередной порцией кошмаров, Гарри Поттер не желал оставаться в душной спальне. Ему было необходимо проветрить мозги, а потому, прихватив с собой карту мародёров, он направился прямиком на астрономическую башню подышать свежим осенним воздухом и обдумать всё происходящее. Уроки окклюменции с профессором Снейпом давались ему нелегко, и дело было даже не в том, что они не выносили друг друга с того момента, как маленький Гарри впервые переступил порог Хогвартса. Одна лишь мысль о том, что между его сознанием и сознанием Темного Лорда существует связь, причиняла отвратительный дискомфорт. «Мы не можем быть похожи» Каково было его удивление, когда он обнаружил, что его место уже занято девушкой, не просто какой-то там, а слизеринкой Пэнси Паркинсон, той самой из серебряной компании змей. Он небрежно убрал карту в задний карман потертых джинс и, все таки, решил достичь цели своего ночного путешествия. «В конце концов, все ли в порядке у девушки, которая шатается по ночам в одиночку?» Гарри уже почти поднялся на самый верх, когда до него донеслись тихие девичьи всхлипы. «Она что, плачет?» Он вдруг почувствовал себя неловко, нарушая чье-то личное пространство и наблюдая нечто интимное, не предназначавшееся для чужих глаз. Поттер разглядел маленький силуэт, сидящий на холодном деревянном полу и замер, не решаясь подойти ближе. Девушка подняла голову, идентифицируя того, кто посмел увидеть ее слабость. —Какое тебе вообще дело, Поттер? Иди куда шёл, - Пэнси терла щеку тыльной стороной ладони. В последнее время, она часто приходила сюда поплакать. Это была ее маленькая терапия, о которой не знала ни одна живая душа, до этого момента. По правде сказать, сегодня Пэнси не могла точно объяснить даже самой себе, чем именно был спровоцирован поток солёных слез. Обычно, они предназначались Малфою, который давно уже стал ее личной пыткой. Не смотря на то, что между ними никогда ничего не было и быть не могло, ведь слизеринец явно относился к Паркинсон просто как к подруге, внутри у Пэнси все еще теплился маленький огонек надежды. Даже после того, как в прошлом году он пригласил на святочный бал какую-то невзрачную когтевранку, чем очень обидел брюнетку. Она была влюблена в него столько, сколько себя помнила. Еще до первого года обучения в Хогвартсе, когда они были совсем детьми и встречались на званых ужинах их родителей. Паркинсон никогда в жизни не показывала своих эмоций относительно блондина, ведь считала это неприемлемым, но блядская надежда, такая опасная вещь, особенно для таких девушек, как она, не давала ей спокойной со стойкостью оловянного солдатика переживать суровую реальность. «Он тебе не принадлежит. Пойми это, наконец» Никто не знал о ее маленькой опухоли, хотя недавно Ариадна кинула в Пэнси какой-то намек. «Неужели у меня и, правда, на лбу высечена буква М?» Девушка просто ждала, когда это закончиться, когда этот зуд пройдет, когда она перестанет постоянно искать его взгляда или улыбаться его успехам на уроках, или на поле для квиддича. Со временем становилось легче, но не так давно, Забини как бы невзначай шепнул ей: «Я сошел с ума или Малфой постоянно пялится на Грейнджер?» «Ты сошел с ума». Паркинсон не придала значения этому глупому суждению, но неосознанно начала следить. Каков был ее ужас, когда она всерьез начала замечать его серый взгляд, адресованный грязнокровке. Окончательно Пэнси была убита, когда увидела их в библиотеке. Это было сегодня, после ужина. Она решила проследить за гриффиндоркой и скрылась за стеллажами, когда заметила знакомые платиновые волосы, медленно оказывающиеся рядом с ужасным гнездом на голове у Грейнджер. В библиотеке в субботний вечер не было ни одной живой души кроме этих двоих, и скрывающейся Пэнси, конечно. Казалось, они собирались заниматься, но брюнетка не желала знать подробностей, и, почти задыхаясь от подступивших слез, поспешила убраться оттуда. «Тебя обошла грязнокровка-Грейнджер» Да, возможно, Паркинсон напридумывала себе лишнего, но даже тот факт, что они находились рядом в пустой библиотеке, уже причинял болезненные ощущения. В итоге, слизеринка чувствовала себя полной неудачницей. Сил не прибавляли и постоянные колкости в ее сторону от стаи пернатых, которые оскорбляли ее при первой же возможности. Паркинсон уже тысячу раз пожалела, что отдала свою невинность в прошлом году Фраю, который теперь не уставал напоминать ей об этом. Он тогда во всех подробностях растрезвонил всей школе об этом факте и о том, как он «трахнул слизеринскую принцессу, которая оказалась и не принцессой вовсе, а обычной шлюхой». Тогда Пэнси смогла пережить это ужасное унижение, разумеется, не без помощи друзей, которые всегда ее защищали, и когтевранец вроде бы успокоился, но и в этом году продолжил свои ужасные нападки. Паркинсон часто вспоминала, как Ари разукрасила его самодовольный ебальник, защищая ее. Это было невероятно приятно – видеть его унижение. Оставалось еще кое-что, о чем Пэнси всеми силами запрещала себе думать. Война, которая, скорее всего, была неизбежна в обозримом будущем. Слишком много было деталей, указывающих на это, начиная от настроений, царивших в последнее время внутри ее семьи, заканчивая монологом Блэка и Майклсон о том, что им нужно учиться защищать себя, и что министерство ведет себя странно. Когда ты чувствуешь столько всего одновременно, то постепенно начинаешь сходить с ума. Слезы – единственное решение, которое пока что находила Пэнси. Уже завтра утром она будет в порядке, будет улыбаться и смеяться вместе с друзьями, но не сейчас. Сейчас ей нужно побыть в одиночестве и выплакать все, что отвратительным сгустком накопилось внутри, и появление Поттера было чертовски не вовремя. —Я шёл именно сюда, - Поттер нахмурился и все-таки решился подойти к девушке. Он робко приземлился рядом, осознав как же холодно здесь было сидеть вот так. Гарри продолжал ощущать неловкость, поэтому не спешил нарушать тишину, устремив свой взгляд в ночное, усыпанное звездами небо. Пэнси же перестала умываться слезами, и, не стесняясь, наблюдала за Поттером. —Знаешь, Пэнси, - осторожно начал юноша, —что бы там ни было, это пройдет. Слышать собственное имя из уст Гарри Поттера было чем-то странным для слизеринки. Его голос был мягким, будто теплое одеяло, которое укутывает и защищает от пробирающего осеннего ветра. Пэнси не нашлась в ответе и продолжала любопытно таращиться на золотого мальчика. «Абсурд на абсурде, Гарри Поттер сидит ночью со мной на астрономической башне» Паркинсон слегка поежилась от неожиданного дуновения ветра, что не укрылось от глаз юноши. Она была в футболке, потому по ее оголенным рукам уже вовсю бегал табун мурашек. На Гарри же была серая толстовка, которую он быстро стянул через голову, протягивая Паркинсон, встречаясь с девушкой взглядом. —Возьми, тут холодно, - он слегка улыбнулся краешком губ. —А ты? – голос Пэнси слегка подрагивал, то ли от холода, то ли от недавней истерики, то ли от самой ситуации. —Ерунда, - пожал плечами Поттер. «Вот так просто» Слизеринка все же приняла мягкую вещь из рук юноши. Натянув толстовку на себя, она почувствовала ненавязчивый запах кондиционера для белья и мяты, свежей и успокаивающей, совсем, как и сам хозяин вещи. Какое-то время они просто смотрели на ночное небо и молчали. —Гарри Поттер, - неожиданно разрезала тишину Пэнси, —могу я спросить тебя кое о чем? Гриффиндорец столкнулся своими ярко-зелеными глазами с девушкой, чья радужка была почти идентичного цвета. —Конечно. —Ты тоже считаешь меня, - слизеринка слегка запнулась, —шлюхой? Гарри нахмурился, по правде сказать, его никогда не заботили школьные сплетни. Но однозначно он знал только одно. Пэнси Паркинсон точно не заслужила такого отношения к себе, как и любая другая девушка, которая могла оказаться на ее месте. —Я не считаю тебя…, - Поттер не решился произнести это мерзкое слово, —знаешь, Пэнси, те, кто выражаются подобным образом, сами себя дискредитируют, тебе не кажется? Паркинсон была очень благодарна за эти слова, и потому улыбнулась. —Не обращай внимания, оно того не стоит, - юноша тепло посмотрел на слизеринку, —и, кстати, ты красивая, когда улыбаешься. ***

прости, мне придётся убить тебя ведь только так я буду знать точно что между нами ничего и никогда...

      Она не выходила из своей комнаты весь день. Регулус Блэк же провёл всю субботу в глубоких раздумьях, появившись лишь к ужину. Его мысли постоянно возвращались к девушке, которая билась, словно бабочка в стеклянной банке, находясь в агонии кошмара. Он потратил много часов, анализируя ситуацию в поиске какого-либо ответа на уйму вопросов, что роились в его голове, будто в пчелином урагане. Что конкретно ей снилось тогда? Почему она сотворила это с собой? Рег очень хотел ей помочь, но пока не понимал как именно. Шрамы на тонких запястьях отпечатались нестираемой краской в его голове, постоянно всплывая яркой картинкой в памяти. Он никак не мог понять на какую именно ментальную полку спрятать это воспоминание, куда его распределить, и так и не нашел подходящей. «Можно ли вообще классифицировать такой пиздец?» Конечно, у него было выделено целых две полки для особо болезненных воспоминаний, но различие в том, что сейчас боль была не его. Регулус был абсолютно уверен, что Майклсон не собиралась делиться этой тайной, а, значит, он стал случайным свидетелем и чувствовал себя почти вором и преступником. Похитителем секретов. Ранним утром Регулус послал сову на Гриммо, в надежде, что к вечеру нужная вещь будет у него. Он попросил Вальбургу прислать ему кое-что, и после ужина поспешил в совятню, дожидаться срочной посылки. *** —Так и будешь стоять за дверью, Блэк? Регулус не решался постучать, что было совсем ему не свойственно, и уже около двух минут пытался собраться с мыслями, перед тем, как вновь увидеть ее. Было уже далеко за полночь, но он был уверен, что Ариадна не спит. «Конечно, узнала мою магию», - ухмыльнулся про себя Блэк. Он медленно повернул ручку и вошёл в уже знакомую ему комнату. В тусклом свете ночника Рег идентифицировал девушку, сидящую на кровати по-турецки и читающую какую-то книгу. Рядом с ней покоилось несколько любопытных вещей, например стопка пергаментов и капиллярные фломастеры. —Не спится? - шатенка взглянула на Блэка, оценивая его внешний вид. Ариадна заметила, что юноша что-то держит в руке. —Это, вроде как, по твоей по части, - Рег небрежно прошёлся рукой по своим кудрям и медленно подошёл к девушке. Он явно нервничал, но умел отлично скрывать свои эмоции. Оказавшись достаточно близко, он невольно скользнул взглядом по тому самому месту. Шрамов на запястьях не было. Гладкая кожа. Никаких следов. —Я, кажется, знаю, как тебе помочь, - Блэк сказал это слишком тихо, но вполне серьезно, продолжая стоять рядом с кроватью и смотреть на читающую Ари сверху вниз. Он заметил подаренную им Лолиту, лежащей на прикроватной тумбочке, и подумал, что Майклсон еще не успела её открыть. Регулус, все-таки, решил присесть рядом, ведь разговор предстоял нелегкий. Ариадна не стала интересоваться, о какой именно помощи идёт речь, и, захлопнув не нарочно украденную недавно из библиотеки книгу, выжидающе уставилась внутрь зелёной радужки. Блэк, казалось, никуда не спешил, он опустил взгляд на искусанные слизеринкой губы, медленно проскользил по ее тонкой шее и, наконец, вернул их на привычное место. Глаза в глаза. —Твои кошмары связаны с каким-то болезненным воспоминаем, как и проблемы с окклюменцией, это очевидно, - начал Регулус. «Очевидно», - хмыкнула про себя Ариадна. Она опустила свой карий взгляд на его руки, изрезанные синими узорами, характерно выступающих над поверхностью кожи вен и увидела, что именно сжимали тонкие пальцы Блэка. —Ты принёс мне какой-то учебник? – Ари удивленно уставилась на юношу. Регулус слегка нахмурился. —Я сделаю вид, что не слышал, как ты оскорбила мою книгу. Он протянул ее Ари, и та поспешила принять любопытную вещь, которой, казалось, Блэк дорожил. Книга была явно потрепана временем, но выглядела довольно внушительно и благородно. На чёрной кожаной обложке красовался фамильный герб, вокруг которого золотым курсивом было высечено: Собственность Благороднейшего и Древнейшего Семейства Блэк. Чуть ниже раскрывалась тайна о предназначении книги: Искусство Окклюменции. —Это не просто, как ты выразилась, какой-то учебник, - голос Регга вырвал Ари от изучения любопытной обложки, —даже Блэки с их вырожденными талантами иногда обращаются за помощью. Эта книга из моей личной коллекции. Касательно твоего случая рекомендую страницу 194. Ари аккуратно перелистывала съеденные временем страницы, и, наконец, дошла до нужной. На упомянутой Регулусом странице было красиво выведено название главы. «Техника запечатывания. Любопытно», - Ариадна была немного сбита с толку, но ей явно не терпелось приступить к чтению. —Остаётся ещё одна проблема, - осторожно продолжил Блэк, наблюдая, как шатенка аккуратно перелистывает страницы и ее лицо становится сосредоточенным и охваченным любопытством одновременно. «Вечность бы смотрел на это» —Скажи мне, Майклсон, как ты снимаешь стресс? Ари моментально отвлеклась от книги, уставившись на Блэка своими удивленными карими глазами. «Салазар, он что серьезно?» —В каком это смысле как? - девушка была явно сбита с толку этим вопросом. «Что, черт возьми, он имеет в виду?» —В прямом, что делаешь, когда злишься, например, или сильно напряжена, как именно выплескиваешь все накопившееся наружу? «Подавляю» —Ну, - неуверенно начала Майклсон, —читаю, рисую, могу выпить чего-нибудь, раньше здорово помогала игра на фортепиано. —Это все не то, - ухмыльнулся Блэк. От его теплой зеленой радужки внутри Ари, все переворачивалось, сердце делало кульбиты, а дыхание и вовсе атрофировалось. —Да какая разница вообще, в чем суть вопроса? – она явно нервничала, что, конечно, не укрылось от Регулуса. За ней всегда было интересно наблюдать, как смотреть захватывающую киноленту. —В твоей стихийной магии, конечно. Ты вообще в курсе, что ее нужно иногда куда-то девать, иначе рискуешь покалечить не только окружающих, но и себя, - Блэк продолжал сканировать ее эмоции, которые были не просто написаны на лице, но еще и светились, как предупредительный знак. —Я нормально справляюсь! И у меня есть много вариантов, куда ее деть. —Ну да, например можно просто взорвать что-нибудь в библиотеке, - Рег расплылся в хитрой улыбке. «Блять» Оправдываться было бесполезно, да и глупо. Поэтому Ари, слегка покусывая нижнюю губу, старалась стойко выдержать взгляд слизеринца. —На крайний случай, набить ебало когтевранцам. Кстати, чтобы ты знала, насчёт этого я не против. «Он еще и ухмыляется, Салазар, ну почему он такой, такой…змеёныш» —Ладно, я поняла. Я истеричка, которая не может контролировать свою магию, - пожала плечами Ари, успешно возвращая себе самообладание. «Нихрена уже не поделаешь» —Я вообще ни слова не сказал насчёт —Ты подумал об этом, - перебила слизеринца девушка. —Прости, но ты не владеешь легилименцией на таком уровне, чтобы утверждать, о чем именно я подумал, - подметил Регулус, и его лицо надрезала победная усмешка. Ариадна обдумывала сказанное юношей. Нужно куда-то девать. Её отец всегда подчеркивал важность контроля, иную точку зрения Ари слышала впервые. —С чего ты взял, что мою стихийную магию нужно куда-то девать? —Уверен, ты и сама знаешь ответ на этот вопрос. У всего на свете есть предел, и, в конце концов, любые ограничения приводят к катастрофе, - Блэк говорил серьезно и неторопливо, сканируя каждую эмоцию на лице девушки. Она обязательно подумает над его словами всерьез, но не сейчас, когда густой аромат его парфюма так настойчиво проникает в каждую клетку плоти, окутывая сознание и усыпляя бдительность. —Это ты нарисовала? – Блэк заметил один из пергаментов, что лежал на кровати рядом, аккуратно беря его в руки. Кувшинки были представлены в виде круглых овальных островков желтого и розового цветов, располагающихся на воде, выписанной темно-синими, зелеными и фиолетовыми красками. «Насколько же талантлива эта девчонка?» —Очевидно, что да, - пожала плечами Майклсон. —Красиво, - Регулус продолжал всматриваться в выразительную композицию. —Спасибо, - Ари все еще держала его книгу в руках, —за это тоже. —Пожалуйста, и, кстати, насчёт…, - Блэк опустил взгляд на запястья девушки. —Не нужно, - Майклсон догадалась о чем именно пытался заговорить юноша. Повисло неловкое молчание. —Просто хотел, чтобы ты знала, что я сохраню твой секрет, - Блэк говорил очень серьезно, —любой ценой. «Я знаю» —Почему ты мне помогаешь? Ариадна никак не могла взять в толк, что же собственно происходит между ними. Так много личного, что уже просто не было смысла это скрывать. Нужны объяснения. —Честно, не могу ответить тебе на этот вопрос. Внятного объяснения нет даже для себя самого, - Блэк отвел взгляд, устремляя его куда-то вглубь темного пространства комнаты. —Ответ: просто так, тебя устроит? – он слегка улыбнулся. —Ничего не бывает просто так, особенно у слизеринцев, - констатировала Ари. —Значит это исключение, - Рег вновь инициировал зрительный контакт, —исключения ведь бывают? —Бывают, но они тоже не делаются просто так, - Майклсон скользнула взглядом по кудрям Блэка, затем по овалу его лица, вычертив линию скул, и остановилась на губах. —Ладно, уже поздно, - Рег прочистил горло. «Ну же, Блэк, найди причину, чтобы остаться» —Да, - полушепотом произнесла девушка. —Ты ведь еще не использовала мое зелье? – как бы между делом спросил слизеринец. —Нет. —Хорошо. «Придумай что-нибудь, ты же чертов гений» —Пробую справляться сама. Между ними было всего лишь каких-то полметра, но и этого было недостаточно. Девушке вдруг захотелось придвинуться ближе, чтобы этот чертов Блэк уже окончательно убил ее рассудок. Воздух вокруг был пропитан тем самым напряжением, когда вот-вот должно было случиться что-то волнующее. «Регулус Блэк, если ты сейчас уйдешь, я умру» —Почти уверен, что книга тебе поможет. Ариадна уже даже забыла про то, что он принес ей «какой-то учебник». —Я, пожалуй, пойду, спокойной ночи. —И тебе. Ари стало почти физически больно от того, что Блэк не считал каким-то образом ее желание. Но вот в чем загвоздка, он и сам искал причину остаться, перебирая в голове все возможные и невозможные варианты. Любой казался ему глупым, смешным, нелогичным. «Может, хватит уже искать логику в общении с Ариадной Майклсон?» К тому же, он не был уверен, что девчонка рада его присутствию. Хотя, ее поступок в библиотеке был довольно странным. «Ревность? Нет, глупости. Или, все-таки...» В любом случае, он не хотел навязываться. И Регулус ушёл. Ари тяжело выдохнула, когда звук захлопнувшейся двери полоснул ее уши. Она ещё раз посмотрела на красивую обложку, проводя пальцами по золотым буквам. Блэк. Слишком много Блэка в ее жизни. Новое воспоминание уже было оформлено, названо, запечатано в красивую обложку, готовясь занять место на нужной полке. 3 ноября. 1995. Мне впервые захотелось поцеловать Ариадну Майклсон.