Анестезия

Часть вторая. alt-J - Matilda

на мою ладонь падает слеза

до утра осталось ровно полчаса

25 августа 1996       Ариадна Майклсон просыпается сегодня с предчувствием. Оно ей знакомо, ведь за это лето она испытывает его уже в третий раз. Она лежит несколько минут с закрытыми глазами, мечтая снова забыться сном. Обдумывает все как следует ещё раз, все то, что вчера ей удалось отыскать. Она ещё на один шаг ближе. Ее комната похожа на какую-то пыльную заброшенную библиотеку, повсюду раскрытые книги, исписанные ее каракулями листы, неаккуратно вырезанные газетные куски. Некоторые из них наслаивают пыль уже изрядное количество времени, оставаясь в одном положении. Так проще возвращаться к тому, с чего начинал. Один случайно подслушанный разговор, и Ариадна становится настоящей маньячкой. Как же ещё было жить эти три месяца, чтобы не сойти с ума? Распахнув глаза, она вскакивает с кровати, откидывая легкое одеяло и бежит вниз босыми ногами, задевая какие-то разбросанные вещи на полу. Несётся по ступенькам, едва не поскальзывается в гостиной. Застывает напротив Кола, который мирно читает какую-то литературу, сидя на диване. Наверняка что-нибудь по магическим тварям. Ариадне так хотелось, чтобы ее семья наконец была вместе. Чтобы все было как раньше. И вот уже третий месяц мечтала только об одном. Как бы побыстрее свалить отсюда. —Ну? - ее волосы растрёпаны, на лице ещё следы недавнего сна, но в глазах неистово пылает огонь, так, что гостиная вполне могла бы сгореть от ее взгляда. —Ого, смотрите, кто это к нам пожаловал. Отчего ты такая возбужденная? - Кол ухмыляется, не поднимая глаз на племянницу. Ее появление утром в гостиной - не самая обычная ситуация, говоря о последних месяцах. —Где письмо? - Ари нутром чуяла. Оно должно прийти. Именно сегодня. —Ты хоть иногда из комнаты выходи, чтобы мы знали, что ты жива. —Где письмо? - Ариадна игнорирует это замечание и повторяет свой вопрос более настойчиво. Ее отшельнический образ жизни в собственной комнате вполне ее устраивал. Распорядок дня - тем более. Еду ей носил домовик Микки, поэтому выползать в мир надобности не было, а тем более контактировать с домашними обитателями. На это было много причин. Одна из них - Ари была очень занята. Ей нужно было докопаться, нужно было понять и разгадать очередную тайну. —Никаких писем сегодня не было, - младший из братьев Майклсон все же поднимает на неё свои хитрые карие глаза, слегка прищуривается. Ари смотрит на него совершенно без эмоций, скрестив руки на груди. Отец здесь. Ариадна чувствует его магию в доме. Никлаус скрывается этим утром в своём кабинете. Они не разговаривают. Уже несколько недель. —Я точно уверена, что сегодня мне придёт письмо. —Ты что у нас теперь еще и экстрасенс? - Кол ухмыляется, проходится по младшей Майклсон беглым взглядом. Отмечает ее не совсем здоровый тон кожи, хотя сама девушка чувствовала себя довольно сносно. —Почему бы тебе не прогуляться сегодня? Погода чудесная, да и каникулы уже подходят к концу. «Каникулы? Смешно» —Как только придёт письмо пусть его сразу принесут в мою комнату, - отчеканила шатенка и уже вышагивала в обратном направлении. Очень хотелось упасть обратно в кровать, лицом в подушку и громко закричать. Ну, или разогнаться на тетушкином красном корвете до такой скорости, чтобы башку снесло. —Как будет угодно, ваше величество, - съехидничал Кол, провожая взглядом спину юной волшебницы. Он ненадолго о чем-то задумался, зафиксировав свой взгляд в одной точке, но тряхнув головой, поспешил вернуться к чтению. ***       Полдень. Письма нет. У Ариадны зудит под кожей, будто тысяча червей копошатся и не находят себе места. Паразиты внутри, которые не прекращали напоминать о себе. Она пытается их усмирить, вновь погружаясь в своё исследование. Большой чёрный блокнот был куплен ещё в июне, но так и оставался пустым. Первое, что нужно было сделать - найти заклинание, которое бы надежно скрывало то, что она там напишет, от посторонних. Не просто скрывало, а путало, заставляло видеть то, что нужно хозяину вещи. С этим как раз проблем не было. Ари отыскала нужное в древней книге заклинаний, которую стащила из семейной библиотеки. Загвоздка была в том, чтобы вообще начать в нем писать. Она лежит на полу, болтая ногами, курит и перечитывает одну и ту же страницу уже в четвёртый раз. «Блядство. Где же письмо» Этим летом писем было немного. Последнее пришло от Грейнджер. 20 августа 1996       Дорогая, Ариадна, прости, что так долго не отвечала на твое письмо. Перейду сразу к делу, потому как немного тороплюсь (собираюсь погостить немного у Уизли перед началом учебного года). Поведение твоего отца не удивительно. Мои родители не хотели отпускать меня в Хогвартс в этом году. Будто чувствуют, что творится что-то неладное, а они ведь маглы… Хотела пригласить тебя с нами заглянуть перед учебой в косой переулок. Ты могла бы остановиться у мистера и миссис Уизли, они не будут против, я уже спросила. Фред и Джордж, как ты уже слышала открыли потрясающий магазин! Ты, должно быть, читала, о нем ведь даже в Пророке написали! Они были бы очень рады, если бы ты побывала там. N.B. Джинни передавала тебе привет Hermione *** Письмо наконец приходит после обеда. Его приносит лично Кол Майклсон, но почти целуется с захлопнутой перед его носом дверью, едва девушка выхватила конверт из его рук. Ее потряхивает. Она видит этот дурацкий герб. Эта ебанная печать, будто издевается над ней. Предыдущие два письма лежат в шкатулке, отдельно от всего на свете. Они заучены наизусть, перечитаны несколько сотен раз, даже бумага слегка истончилась. Ари немного винит себя за это помешательство, ведь не отвлекаясь она на свои переживания, у неё было бы больше времени на действительно важное дело. Она садится на пол и кладёт письмо перед собой. Делает глубокий вдох. Едва она прикоснулась к нему, тут же будто почувствовала магию автора. Какое-то время собирается с мыслями. Просто смотрит. Сверлит взглядом этот герб, черт бы его побрал. Ее все это бесит. «Три жалких письма. Пошёл ка ты нахуй, Регулус Блэк» Письмо Ариадна так и не вскрыла. Засунула его в шкатулку к двум остальным. В поместье очень тихо, и Ари понимает, что хочет закричать так, чтобы стены оглохли, а она потеряла голос, но шатенка лишь задумчиво вышагивает по второму этажу. Ей очень нужно подумать сейчас. И вот дьявол, она уже опаздывает. ***       Девушка стоит на пороге знакомого домика, на краю Нового Орлеана. Раз в неделю, ей все же приходилось выбираться из своего маленького мирка. Это была необходимость, без которой было бы совсем паршиво. Она нащупывает палочку торчащую из под джинс, упирающуюся в спину. Каждый раз нервничает выходя из дома, не забыла ли она ее. Ариадна стучит в дверь, и ей как всегда открывают не сразу. Высокий уже немолодой мужчина появляется перед ней и, улыбаясь, пропускает внутрь. Она сидит в широком кресле цвета ряженки, терпеливо ждёт, пока мужчина достанет свои записи. Наконец, он поправил свои аккуратные очки на прямом тонком носу, прочистил горло, и взглянул на девушку, оповещая, что готов к диалогу. Его уложенные гелем чёрные волосы поблескивают на солнце. В его кабинете много света, молочных оттенков и прозрачных поверхностей. —Ну, как прошла твоя неделя, Ариадна? - доктор Купер говорит плавно и не торопясь. Его манера речи всегда нравилась девушке, будто он знает что-то, что не дано другим. Будто задаёт вопросы только потому, что это вроде как его работа, хотя сам уже может рассказать о человеке, сидящем напротив, абсолютно все, во всех подробностях и красках. —Довольно нервно, - Майклсон чувствует себя неплохо, особенно после нового курса таблеток, прописанного Купером. Теперь она имеет проблемы со сном лишь потому, что сама лишает себя отдыха. Бессонные ночи проходят не в кошмарах, а за делом, которое теперь принадлежит ей. —Расскажешь подробнее? - мужчина мягко улыбается, в его руке обычная шариковая ручка, а в комнате царит аромат кофе и чего-то успокаивающего, похожего на ладан. Церкви Ари не слишком жаловала, но запах ладана ей нравился. —Мне пришло письмо от одного человека, - Ари прикусывает губу, заостряет взгляд на песочных часах, покоящихся на столе, —и я не хочу его открывать. —Что это были за эмоции, когда ты его получила? —Злость, тревога, обида. Я не знаю, - Майклсон шумно выдохнула, —могу я закурить, доктор Купер? —Пожалуйста, - мужчина ставит перед ней квадратную пепельницу. Она всегда спрашивает разрешения, и он никогда не отказывает. —Благодарю, - девушка поджигает сигарету с помощью спичек, делает несколько затяжек, —я устала вытягивать из него письма, будто это только мне нужно. Устала ждать, как какая-нибудь влюблённая дурочка. Я просто боюсь за него, понимаете? Конечно, он не понимает. Он ведь обычный магл, и по его представлениям она просто страдающая от любви на расстоянии школьница. Потерявшая мать и столкнувшаяся с насилием в очень юном возрасте. Так оно и есть. Существование магии не меняет в корне сути. —И поэтому ты боишься открыть письмо, - Купер следит за каждым ее движением, за каждым жестом и каждым проявлении мимики. Фиксирует каждую деталь и как всегда терпеливо и внимательно слушает. Наверное, именно поэтому Ари к нему и ходит. Ей нужно, чтобы ее просто выслушали. Без контекста. —Да, наверное, боюсь. —А как обстоят дела в семье? Все ещё не разговариваешь с отцом? —Все сложно. Никакого прогресса. Он считает меня маленькой девочкой, не способной самой принимать решения и постоять за себя, - Майклсон давит нервную улыбку, откидывает голову назад. В кабинете у Купера нет люстры, лишь встроенные в потолок лампочки. Ей это по душе. —После всего, что с тобой произошло в прошлом, они просто переживают за тебя, их немного можно понять, как считаешь? Ари неуверенно кивает и следит за его водящей по записям кистью. —Мне приснился сон недавно. Он меня тревожит, - девушка была не до конца уверена стоит ли об этом говорить, но почему-то решается. Тушит окурок и встречается с доктором взглядом. —Ты ведь ведёшь дневник сновидений, как мы договорились? О да. Она вела его. Потому что в начале лета с ней начали твориться совершенно странные вещи. Ари достаёт помятый листочек из кармана. Купер терпеливо ждёт, пока Ари соберёт свои мысли в кучу и пройдется по своим записям. —Так вот, - девушка прочищает горло, —когда я проснулась, то уже мало помнила детали, но кое-что всё-таки удалось записать. Раньше мама всегда снилась мне только мертвая, только в гробу в день похорон, но теперь она была живая. Все было так по-настоящему. Она подошла к моей кровати, погладила по голове, а я даже пошевелиться не могла, и сказать ей хоть слово. Просто смотрела на неё, как под гипнозом. Мама как-то грустно улыбалась и что-то сказала мне. Вернее прошептала на ухо. —Что она сказала, Ариадна? —Я не могу вспомнить, но это точно было что-то очень важное. Мужчина выводит на бумаге очередное своё умственное заключение. —Доктор Купер, как вы думаете, что все это значит? Мужчина выдерживает многозначительную паузу. —Ты скучаешь по ней Ариадна. У тебя проблемы в отношениях с семьей, ты тоскуешь по друзьям, переживаешь первую любовь, разлуку. Возможно, что твое подсознание считает, что только твоя мать могла бы помочь тебе со всем этим, дать совет и поддержать. Но в этом и дело, что наши сны - это и есть мы. Ты сама знаешь как себе помочь, Ариадна, просто ещё не осознаёшь этого. —Интересная мысль, - ухмыляется Майклсон. Подумать только, лето почти кончилось. —Полагаю, это последняя наша встреча в этом году. Ты ведь уже скоро уезжаешь в школу? —Да, доктор Купер, и, честно говоря, я жду этого больше всего на свете. Потому что я больше не чувствую себя дома здесь. ***       Ближе к вечеру Ариадна спускается в гостиную, где неожиданно натыкается Клауса. Он сидит, читая свежую газету. «Что он там хочет вычитать?» Пропажи, теракты, весь цвет пиздеца. Ариадна газет не читала. Только не их. В военное время вообще сложно читать что либо, не то, что новости. Все в доме, включая Кола чем-то занимались втайне от неё, вели себя странно. Хотя именно это ‘странно’ превратилось теперь в ‘обыденно’. Раньше, Ариадне не запрещалось заходить в отцовский кабинет, но с этого лета, все изменилось. Вообще все. Она тоже. Никлаус даже не удостоил ее взгляда. Ариадна мельком заметила знакомое лицо на главной странице Пророка. Гарри Поттер - избранный? Избранный летом ей не писал. Они ведь даже не друзья. Так, приятели. Она уже почти свернула в столовую, когда ей в спину прилетело. —Ты не поедешь в Хогвартс, - сухо и ёмко. Так они теперь общаются. —Ещё как поеду, - произносит устало, не оборачивается и даже не думает останавливаться. Оказавшись в столовой решает, что неплохо было бы выпить кофе. —Ариадна, ты видимо плохо понимаешь происходящее, - Никлаус уже здесь, следит, как его дочь собственноручно без магии варит себе напиток, —в Хогвартсе не безопасно поэтому ты туда не вернёшься. Безопасность. Если кто-нибудь ещё хоть раз произнесёт это слово, она его убьёт. —Ошибаешься, отец. Позволь напомнить, что ты сам меня туда отправил, а за свои поступки приходится отвечать. Смирись, что Хогвартс теперь моя жизнь, - она не хочет поворачиваться к Клаусу и встречаться с ним взглядом. Ее голос твёрд, а поведение естественное и непринужденное. Будто они тут болтают о квиддиче. —Для тебя это шутки? Ариадна, идёт война! Ты же видишь, что происходит! —Хогвартс не тронут. Дамблдор - директор, а Орден Феникса —Не говори мне ничего про Орден Феникса! Тебе шестнадцать, ты ещё ребенок! Кофе сбежал. Ариадна шумно выдыхает и выходит вон из столовой. Ее это все заебало. Знал бы отец, что она нечаянно разузнала, и что собирается сделать, вообще бы отправил ее в коробке на необитаемый остров. А то и вовсе применил бы заклятие забвения. Никлаус тоже появляется в гостиной и возвращается к чтению газеты, будто всего этого разговора никогда не было. Ариадна застывает на лестнице, поворачивается к нему, смотрит в затылок и решает сказать то, чем возможно причинит боль. —Через несколько месяцев я буду совершеннолетней. Если ты не позволишь мне поехать по хорошему, клянусь я сбегу из дома и буду иметь на это полное право. Конфронтация на ура, ничего не скажешь. —Простите, я видимо не вовремя, - до боли знакомый голос заставляет Ариадну оцепенеть. —У мисс гостья, - домовик Микки появляется словно из ниоткуда, как и неожиданная гостья. —Пэнси! —Ариадна! Девушки крепко обнимаются, а мистер Майклсон сворачивает газету. —Пап, это моя подруга, - Ари пригласила Паркинсон погостить ещё в начале лета, но совсем уже забыла про это, —помнишь? Я тебе говорила, что пригласила Пэнси к нам. —Помню, Ариадна. Мисс… —Паркинсон, - брюнетка улыбается, пока Ариадна все ещё приобнимает ее за плечи. —Мисс Паркинсон, чувствуйте себя как дома, - Никлаус, кажется, не слишком рад, но как всегда приветлив и вежлив, —прошу меня извинить, дела не ждут. —Благодарю, мистер Майклсон. Мужчина покидает гостиную, оставив девушек наедине. —И часто это у вас? —Раз в две недели примерно. В остальном же мы не разговариваем. Пэнс, дай на тебя посмотреть. Как ты выросла за лето. Где же твои вещи? - Ари широко улыбается. Она очень рада видеть подругу. Она появилась будто луч света из прошлой жизни, напоминающий обо всем хорошем. Приятный отблеск ностальгии. —Я ненадолго, очень хотела тебя увидеть и воспользовалась твоим приглашением. —Я бы пригласила тебя к себе в комнату, но там бардак. «Я бы пригласила тебя к себе в комнату, но у меня теперь есть тайны» —Пойдём лучше на веранду, подальше от посторонних ушей. ***       Они сидят наверху. На столике стоит кофейник. Майклсон внимательно рассматривает Пэнси и отмечает, что та изменилась. Привычное каре теперь было гораздо длиннее, а лицо приобрело какой-то новый отпечаток. Чего-то очень тяготящего, чего-то очень некстати пережитого. —Я его видела недавно, - у Ариадны случается маленький сердечный приступ, но ни один мускул на ее лице не дрожит. Понятно, о ком именно идёт речь. —Он изменился. Ты даже представить себе не можешь… —Три жалких письма, Пэнс. Он отправил мне три письма. Но думаешь их недостаточно, чтобы понять, что происходит? Каждая его буква тонет в чернильной боли. Я чувствую это. Я ведь всё-таки магический эмпат. И пусть это всего лишь листы пергамента. Я это, черт возьми, чувствую. Пауза затягивается дольше положенного. Пэнси встревожена, и Ари хорошо считывает это. Что-то не так. —Думаю, тебе лучше не возвращаться в Хогвартс, Ариадна. Майклсон ухмыляется. Подумать только, ещё одна выискалась. Мерлин, да сколько можно? —Забавно. И что же мне делать? Поехать в Диснейлэнд поесть мороженого? Или может вернуться в Колдовстворец, делая вид, что прошлого года не существовало. Жить как раньше, забыть все? Я конечно могла бы, но претворятся не люблю больше всего на свете, да и не умею. Я паршивая актриса. Пэнси молчит поджав губы. Она не смотрит Ариадне в глаза, будто стыдится чего-то, а Майклсон больше не желает говорит об этом. —Ладно, Паркинсон, ты ведь приехала в гости всё-таки, давай я покажу тебе город и мы съедим чего-нибудь вкусного. Может даже выпьем. ***       Любимый ресторанчик Ариадны находится на улице Роял Стрит. Погода сегодня выдалась не слишком жаркой. Слизеринки сидят снаружи, заказав мягкого бри и бутылку хорошего вина. —С каких пор ты куришь? Ариадна удивлена, ведь до этого никогда не замечала, чтобы Паркинсон тянулась к сигарете. По правде сказать, ей даже шло. —С тех пор, как начался пиздец, - Пэнси будто не может расслабиться, и Ари это чувствует. —Может расскажешь? Из твоих писем я не отметила ничего важного и вразумительного. Что там черт возьми у вас происходит? Брюнетка выдыхает никотин и смотрит куда-то сквозь Майклсон. —Ариадна, послушай. Ничего больше не будет как прежде. Сама-Знаешь-Кто с каждым днём становится все сильнее, и один Мэрлин знает о его планах. Хогвартс будет в опасности, а Дамблдор слишком стар, чтобы защитить школу. Я думаю, что это лишь вопрос времени, когда —Почему бы тебе не написать об этом Поттеру? Какого хуя ты мне это все говоришь? Теперь понятно, зачем она приехала. При упоминании знакомой фамилии у брюнетки все сжалось внутри. —Зачем ты здесь, Пэнс? Зачем ты здесь на самом деле? Паркинсон избегает прямого зрительного контакта. Ариадне уже все понятно. Пусть они все катятся к черту. Салазар, как же она зла. —Передай Регулусу, если он хочет мне что-то сказать, то пусть сделает это лично. Ему не за чем было присылать тебя. А тебе же лучше уехать, Пэнси, прямо сейчас. Ариадна встаёт с места, кидая на стол пару купюр. —Увидимся первого сентября, подруга, - уходит прочь, даже не взглянув на неё, оставляя в одиночестве. Пэнси чувствовала себя мерзко, но ведь она пообещала ему. А ещё ей было по-настоящему страшно. Она увидела его совсем ненадолго, но могла поклясться что тот, кто взял с нее это обещание, не был Регулусом Блэком. Это был совершенно другой человек. Чертова метка. Она потушила сигарету и покинула Новый Орлеан. Обещание она все же сдержала. *** 10 июня 1996       Благороднейший многоуважаемый Регулус Блэк, если вы думаете, что я из тех девушек, которые будут смиренно ждать, пока мужчина соизволит ей написать первым, то вы ошибаетесь. Если серьезно, я скучаю, Рег. Было бы здорово узнать, что ты просто жив. Хотя бы просто пару слов «я жив», большего мне и не надо. Кроме Пэнси никто из вас всех так и не написал, хотя прошло уже целых десять дней лета. Но ты же ее знаешь. Она теряет суть повествования, скачет с темы на тему. В общем, я ничего толком не поняла. Я не смогла отправить Драко письмо. Не нашла нужных слов. Мне жаль, что его семье приходится проходить через все это, хотя и понимаю, что вина Люциуса очевидна. Если ты вдруг увидишь его, передай ему мою поддержку. Расскажи мне, что происходит, Реджи. Хочу знать как там у вас в Британии, хочу знать что происходит и насколько все плохо. Если хочешь, можешь пропустить эту часть (по поведению моей семьи итак все очевидно). Напиши о чем угодно, любую ерунду. Даже это будет стократ лучше, чем ничего. Я решила, что больше не буду читать газет. От них мне становится плохо. Вернее от их бездарных жутких заголовков. Мы сильно поссорились на днях с отцом, когда я потребовала от него ответов. Все закончилось разбитой вазой и его упреками в том, что я не умею себя контролировать. Кажется, мы больше не понимаем друг друга. А его вечное ‘безопасность’ меня заебало. Решила, что больше не заговорю с ним, пока он не начнёт доверять и считаться со мной. А ещё мне очень сильно хочется тебя обнять. И это, пожалуй, самое главное. N.B. Ты мне обещал, черт возьми! Ariadna 30 июня 1996       Моя милая Ариадна. Я уже вижу, как ты будешь злиться на меня, читая это письмо. Зная тебя, даже просто вскрывая конверт. Салазар, надеюсь, что ты не взорвешь что-нибудь вокруг. Хотя, имеешь на это право. Ввиду моего специфического распорядка дня и определённых обстоятельств, твое письмо я получил в руки только 28 июня, а открыл ещё позже. Нужно было удостовериться, что я один. Сегодня в Лондоне по обыкновению пасмурно, но распечатав конверт, клянусь, я почувствовал солнечные лучи на своей коже. У меня слишком мало времени, но я постараюсь ответить на всё. Да, я все ещё жив. Драко я ещё не видел. Никого из них. У меня, если можно так сказать, ‘индивидуальная летняя программа’. Рассказать я тебе ничего не смогу. Прости, но письма могут перехватывать. Неприятности тебе ни к чему. Смешно, но даже из ‘ерунды’ мне написать нечего. На Гриммо я бываю теперь редко. Сейчас вот сижу в своей комнате, и она кажется мне чужой. Я очень много хочу тебе сказать, но точно не на бумаге. И, да мне тоже больше всего на свете хочется тебя обнять. Не только обнять. Прошу, расскажи мне что-нибудь про свои каникулы. Хочу прочитать про нормальную жизнь. N.B. Я всегда выполняю свои обещания. И ты это знаешь. R.A.B. 1 июля 1996       Ты мне сегодня приснился, Редж. Кажется, я схожу с ума. Мы лежали на мокрой траве, и ты читал мне что-то вслух. Жаль, что я не могу вспомнить что именно. А ещё мы много смеялись. Почитаешь мне что-нибудь, когда увидимся? Хорошо, что ты жив. Забавно, да, что мы пишем о таких вещах иронично? Будто смерть это какая-то глупость или обыденность. Дом перестал для меня быть домом. Я постоянно думаю о Хогвартсе, считаю дни до конца лета. Подумать страшно, прошел уже месяц, но будто целая жизнь. В основном я провожу это лето дома. Затворничество мне по душе. Я снова играю. Заставила своего домовика смахнуть пыль с фортепиано и начистить его до блеска. Музыка мне помогает. Мне больше не снятся кошмары, хотя нормальный сон все ещё даётся мне с трудом. Вчера я наконец выпила твой ‘подарок’. Работает. Продолжаю избегать отца. На днях должна приехать тетя Бекка. Наверняка потащит меня по магазинам или по музеям. Обещает избавить меня от хандры, хотя я и не хандрю. Я просто не хочу выходить из комнаты, хочу чтобы они все оставили меня в покое. Ну, или просто перестали лгать. Знаю, что ты ничего мне не расскажешь. Знаю, что ты не сможешь приехать ко мне на каникулы. Но я хочу, чтобы и ты знал кое-что. Что бы там ни было, Рег, что бы там с тобой не происходило, я хочу, чтобы ты знал, что я всегда на твоей стороне. Пусть я и не могу быть рядом. Как и всегда жду простого «я жив». N.B. Если ты не ответишь на это письмо, то я буду считать, что ты не сдержал обещание Ariadna 19 июля 1996       Как тяжело писать письма, Ари. Странная вещь, но ты тоже мне снишься. Но в моих снах все не так здорово, как у тебя. Что ж, у тебя есть время выбрать книгу. Я с удовольствием почитаю тебе вслух. Я счастлив знать, что тебя больше не мучают кошмары, и что ты снова играешь, но с твоим бегством от внешнего мира нужно что-то делать. Хочу, чтобы ты поменьше думала о плохом. Просто живи, Ариадна. Возьми от этого лета все. Я жив, но без тебя все равно, что мёртв. N.B. Я это знаю, Ариадна R.A.B После этого Ариадна написала ещё одно, а потом ещё десять. Рассказывала обо всем подряд. Описывала любую ерунду. Ей это было нужно. Ему тоже. Вот только он не ответил больше ни на одно. 25 августа 1996       Не смей возвращаться в Хогвартс, Ариадна. Ты знаешь, что значат для меня обещания. Так вот, я обещаю тебе, что если ты это сделаешь, то мы станем врагами.       Последнее письмо, датированное 25 августом, которое Ариадна получила сегодня. Она вскрыла его после того, как вернулась домой, оставив грустную Пэнси в одиночестве, в своём любимом ресторанчике. Ее догадки подтвердились. Регулус приложил к ее неожиданному появлению свою руку. Иначе нельзя было объяснить странное поведение Паркинсон. Ари всегда знала, когда ей лгут или недоговаривают. У магических эмпатов бесспорно есть свои преимущества. Он снял медальон. Это Ари поняла еще, когда получила первое письмо. Она хорошо умела читать между строк, а потому наверняка знала, что Блэк точно не раз испытал на себе много неприятного. Но раз она ничего не почувствовала, значит он это всё-таки сделал. Свой медальон Ариадна снимать не стала. Даже сейчас, вновь и вновь перечитывая это письмо. Последнее письмо. Станем врагами. ***       Появиться в доме у Уизли Ариадна не могла. Ей совсем не хотелось причинять своим присутствием дискомфорт и неловкость всем окружающим. Потому, она заверила Гермиону, что остановится в Лондоне у друзей семьи. Точнее у старого друга ее отца, которого очень кстати не было в городе, и который был очень рад предоставить юной волшебнице свою квартиру на пару дней. Она наконец покинула тоскливый, ставший клеткой, дом, осталась одна. Ее наконец оставили в покое. С отцом она не попрощалась, он даже не вышел из своего кабинета. Только Кол крепко обнял ее напоследок, одарив своей очаровательной улыбкой. Бекка уехала ещё в начале августа, а Элайджа появился в Новом Орлеане едва ли пару раз за все лето. Большой чемодан стоял в просторной комнате, пока Ари готовилась к встрече с гриффиндорскими приятелями. Она была в довольно приподнятом настроении. Не только от того, что наконец побывает в косом переулке и увидит знакомые лица. Главным образом, ей не терпелось вновь прикоснуться к той жизни, от которой она была оторвана на три долгих месяца. Спрятав хрусталик медальона под свитер, Ариадна оценивающе окинула себя взглядом в зеркале и, захватив с собой небольшую сумку, поспешила на место встречи. ***       Косой переулок смотрелся жутковато. Многие магазины были либо закрыты, либо выглядели словно после бомбежки. Ариадна не без любопытства разглядывала прилавки, которые ещё совсем недавно были целыми. —Подумать только, мы ведь все покупали палочки у Олливандера! - Гермиона остановилась напротив разрушенной витрины. Рон, Гарри и Джинни, казалось, тоже вспомнили это момент - покупка первой волшебной палочки. Ариадна приобретала свою вместе с мамой. —Посреди всего этого магазин Фреда и Джорджа смотрится как чертова дверь в Нарнию, - Ариадна уже заприметила в конце квартала яркую вывеску ‘всевозможных волшебных вредилок’, которую было сложно не заметить. —Нарнию? - Джинни удивленно уставилась на Майклсон. —Это такая волшебная страна, из магловской литературы, - улыбнулась Гермиона. —Фред считает, что людям сейчас как никогда нужно веселье, - ребята двинулись к магазину. Ари отметила, как они все выросли. Она, наверное, и сама изменилась за лето. Грейнджер сказала, что Ари стала ещё выше, хотя куда ещё. —Я думаю, он прав, - констатировал Гарри, —кстати, Ариадна, Фред с Джорджем будут очень рады, что ты приехала, - Поттер улыбнулся своей самой доброй улыбкой, на что Ари не могла не ответить своей. —Я только и ждала момента, чтобы убраться из дома подальше. —Понимаю, - Поттер с Уизли пропустили девушек вперёд, и следом зашли внутрь ‘всевозможных волшебных проделок’. *** alt-J - Deadcrush       Повсюду грязь и кровь. Стоит стойкий запах сырости, отчаяния и смерти. Темный подвал, который юноша уже знает наизусть, буквально каждый кирпичик. Истошные крики и вопли стоят здесь даже тогда, когда никого нет. Мерзость. —Давай, Реджи, - шепчет женщина с длинными спутанными чёрными кудрями. Да так сладко, будто мёдом кормит, и по спине бежит холодок. —Сделай это, как ты умеешь, - Белла проходится своими длинными ноготками по юношеским плечам, очерчивает рельеф мышц спины, наклоняется ближе, приподнимаясь на цыпочки, чтобы достать. Почти касается губами уха. Регулус натянут как струна. Ни одной эмоции. Он привык. За это лето он научился не чувствовать. Внутри пусто и холодно настолько, что Блэк превратился почти в камень. Он смотрит на свою жертву безразлично. Кто это? Ему все равно. Уже неважно. Будто перед ним какой-то предмет мебели. Заносит палочку в точном движении. Белла кривит рот в безумной ухмылке. Все кончается довольно быстро, на что его тетка досадно цокает. —Слишком просто, милый, - она обходит подвал со скучающим видом, накручивая прядь на палец, хихикая, с горящими в безумстве глазами. —Не люблю патетику, - Редж бросает беглый взгляд вниз, в то место, где ещё секунду назад теплилась жизнь, и покидает подвал. Он идёт по длинному коридору, поправляя воротник рубашки. Это не была авада, но итог все равно один. Считает про себя до пятидесяти. Ровно столько шагов. Он знает наизусть. Позже, когда он наконец окажется один в своей новой комнате его вывернет прямо на бардовый ковер. Одно и тоже. Каждый раз. Он никак не привыкнет. Но уже в следующую секунду он поднимется, натянет на себя одну из своих масок и отправится на ужин. Сегодня время играть заботливого сына, у которого все хорошо и ‘волноваться не о чем’. Ведь его мать приехала навестить его у Лестрейнджей. Она изменилась. Рег это видит. Они оба делают вид, что все в порядке. Он ведёт себя почти как обычно. Она улыбается почти как всегда. Будто все хорошо. Вот только Реджи в курсе, что она нездорова. И ему жжёт внутренности от того, как именно он вынужден спасать от старухи с косой свою мать. Малфой и Нотт приняли метки только в конце лета, пока Регулус уже почти три месяца испытывал на себе все ее прелести. Чернила отравляли не только его кожу, но и разум. Делали это очень медленно, почти незаметно, но потому и намного страшнее, чем если бы это произошло в одночасье. Он увидел их впервые за все лето и ничего не почувствовал. Вакуум. Начало июня - Беллатриса забирает его к себе в поместье на ‘воспитание’ и ‘подготовку’. Первые крики, первая ломка, его впервые выворачивает. «Ему нужна небольшая мотивация, как считаешь, дорогой братец?» «Ты ведь умеешь расставлять приоритеты, Орион? Дому Блэк нужен достойный наследник!» Середина июня - встреча с Воландемортом. В тот день он чуть не упал в обморок прямо там, на холодный мраморный пол в Малфой Мэноре. Но выглядел как и всегда. Ну, может, чуточку бледнее обычного. Боль была адская, но Рег держался ‘как настоящий Блэк’. Метка заживала долго, и продолжала причинять ощутимый дискомфорт даже спустя много времени. Первое задание, первые кошмары, первое преступление. Конец июня - приезжает навестить родителей на Гриммо. Кикимер тащит письмо от неё. Внутри все сжимается. По ощущениям даже больнее, чем встреча с Лордом. Он сидит в своей комнате. Думает порвать конверт, сжечь его нахуй, лишь бы не видеть ее почерк. Лишь бы не чувствовать вновь. Вспоминает про своё обещание. Жалеет об этом. Его опять тошнит. Читает, закуривает, пишет ответ. Отвлекается, забывается. Чувствует ее аромат, скользит по ее радужке, коже. Чувствует ее изнутри. Когда Кикимер забирает письмо, жалеет о том, что всё-таки написал его. «Она все равно узнает. Рано или поздно» Июль. Все по новой. Уроборос. Бесконечное лето. Порочный круг. Адская петля. Блэк решает, что он в собственном аду, и это все будет длиться ебанную вечность. По началу его действительно пугало действие метки. То, что она буквально вытягивает из него наружу все самое животное и отвратительное. Пару раз он думал сгореть заживо в адском пламени, когда поймал себя на мысли, что где-то очень далеко на подкорке начинает проскальзывать что-то такое, что он чувствовать точно не собирался. Ему нравится. Это мимолетно, где-то очень глубоко, но ему черт возьми это нравится. Один взмах, одно твое желание, одна твоя воля. Регулус понимал, что это неправильно. Но не мог сопротивляться. Ещё в первые недели, когда тёмная метка только обживалась на его бледной коже, он заметил, что чем больше отторгаешь ее, тем сильнее она раздражает сознание. Издевается, играет с тобой, ломает. Посылает навязчивые мысли и сны. Истязает нутро. Оставалось только два выхода: сойти с ума или подчиниться. Регулус выбрал третье. Он просто отключился. Если бы он не был окклюментом, которому от рождения дано подавлять эмоции, то определенно был бы уже мёртв. Август. Темный Лорд долго и настойчиво пытается проникнуть в его сознание. Блэк не уступает и дорого платит за это. Ему дают задание, а лучше бы ножом по горлу.