Анестезия

Sigur Ros - Svefn-g-englar

закрой за мной дверь

я ухожу

      Регулус Блэк никогда не был трусом. Конечно, любому человеку не чужд инстинкт самосохранения, (кроме гриффиндорцев, разумеется). Блэка же можно было охарактеризовать как разумно осторожного человека. Он был одним из тех людей, которые всегда готовы ответить за последствия своих поступков, и если придётся взять ответственность и за близких. Однако, рисковать по чем зря юный наследник старинного рода никогда бы не стал. Риск всегда должен быть оправдан. Таковы его правила, его философия жизни, которая летела со световой скоростью с астрономической башни, разбиваясь о землю вдребезги так, что не соберёшь. Собирать уже было нечего. Дело было в один из весенних вечеров. Удивительная пора, весна. Регулусу очень нравилось именно это время года, когда каким-то таинственным образом просыпалась жизнь, будто она освобождалась и в тебе, провоцируя новые переживания. Все кажется другим, не таким безнадёжным что ли. Для чёрного принца, любителя художественной литературы и музыки на виниле придавать значимость таким вещам было само собой разумеющимся. В этом году, впервые за семнадцать лет для Блэка весна ничего не значила. Слизеринец отстранённо глядел в пасмурное небо, готовящееся к дождю и, докуривал свою последнюю сигарету. Обычно он всегда заботился о том, чтобы запасов хватило на весь учебный семестр, но в последнее время курил так много, что иногда его тошнило от дыма. Не беда, он попросит сколько нужно у Тео, Ари или у кого-нибудь с пуффендуя. Кубок школы по квиддичу, решающий матч между змеями и львами, отменили, Амбридж теперь директор, только и успевающая что вешать на стенку свои новые правила, СОВ начинается через неделю. Блэка не заботит ничто из так резко изменившегося распорядка Хогвартса. Квиддич? Досадно, но пережить можно. Новый директор? Он уверен, что ненадолго. Уж кто-кто, а Блэк точно знает, что никакого переворота Дамблдор не готовит. «Наивные глупцы» Оценки? Это уже вообще смешно. Во время последнего экзамена внизу на листе пергамента всегда предлагается написать предпочтительный род занятий, чтобы на старших курсах уделить внимание подходящим предметам. Регулус подумал, что может стоить написать как есть - пожиратель смерти. По крайней мере это будет честно. Его интересует только неизвестность, пока он смотрит на пропасть за железными перилами, лениво облокотившись на ограждение, стряхивая пепел вниз. Он думает только о том, как дожить хотя бы до следующего года, какие уж тут планы на будущее. Вернётся ли он в Хогвартс в следующем году, да и вообще когда либо? Блэку это все было в новинку. Когда ты настолько не уверен в завтрашнем дне, что до нервного тика недалеко. Это ужасное чувство. Говорят, что именно поэтому люди так боятся смерти, ведь никто не знает, что там после последнего вздоха. —Шесть дюймов, Ариадна, помнишь? - ухмыляется краешком губ, не отрывая свой взгляд от густых серых туч. Он бы мог вообще не заметить, как девушка появилась рядом, но был настолько внимателен, даже когда отстранён от общего хода вещей, что моментально почувствовал чужое присутствие. Ее он не мог не почувствовать. Вишневый шлейф саданул по рецепторам, как кирпич по голове. —Ты же знаешь, я люблю нарушать правила. Их ведь для этого и придумали? - девушка хватается руками за перила, думает, как наверное неприятно было бы упасть с такой высоты. Она окидывает Блэка взглядом. Рука ноет, но Ариадна привыкла не чувствовать. Такая ерундовая боль не заслуживает и тени внимания с ее стороны. —Сильно болит? - Рег кивает в сторону ладони, заприметив свежую отметину на девичьей коже. И как ее угораздило вообще попасться? Слизеринцы всегда выходят сухими из воды, такая уж у них природа. А потому разгребать все последствия пришлось Поттеру и его отряду ‘энтузиастов-недоучек’. Змеи остались не затронутыми террором новоиспеченной директрисы. Никто из ‘Дамблдорцев’ их не сдал, что, конечно же, заслуживает какого никакого уважения. А вот Майклсон, как всегда прилетело по первое число. Особенность у неё такая - ‘в неподходящее время в неправильном месте’. —Пустяки, - Ариадна не одергивает руку, заостряет свой взгляд на надписи лгунья, выцарапанной на коже ее же ужасным размашистым почерком, —в этом даже что-то есть. Абсолютно все, кто был схвачен в тот день в выручай-комнате подверглись суровому наказанию. Ребятам из золотого трио и Ариадне повезло меньше всех, потому что им не пришлось ограничиться одним посещением ‘розовой комнаты пыток’. Повезло ещё, что ходили они туда вместе. Вместе ведь не так паршиво. Уже как неделю Майклсон нужно было выводить у себя на ладони одно лишь слово. Но бесил ее не сам факт наказания или пресловутая боль, а то, что ее почерк, который она терпеть не может, теперь на виду. Хотя и жаловаться она не могла, ведь Поттеру вообще досталась целая фраза, как главному предводителю смутьянов. —Я стащил для тебя бадьян. Лежит в комнате, в тумбочке, - Регулус узнал о произошедшем только на следующий день, когда Дамблдор испарился, (говорят, весьма эффектно), а Ариадна, казалось, вообще не была сильно расстроена сложившимися обстоятельствами. Как-то раз она даже сказала ему: «Подумаешь, одним шрамом больше». Тогда то Блэк и задумал свою шалость, украсть нужное зелье у Снейпа, потому как совсем не мог допустить, чтобы у Ари появилась еще одна отметина. —Спасибо, - она улыбается, а он все так же отстранённо смотрит куда-то, только не на неё. Ариадна много думает в последнее время. А ещё она видит, как думает он. Ему не страшно, но он в сплошной неопределенности. —Рег, поговори со мной. Я же вижу, что с тобой творится, - Ари касается пальцами его ладони, сжимающей перила. Да, ему не просто, но кому сейчас легко. —Да в пекло эти разговоры, - он держится естественно, все ещё погруженный в свои мысли, но не отказывает себе в том, чтобы взглянуть ей в глаза. Какие уж тут шесть дюймов. Блэк целует ее, уверенно и настойчиво, наслаждаясь каждым мгновением этого момента. Кто его знает, какой из них может стать последним. *** —Можем поговорить? - слизеринец появляется неожиданно и не кстати. В библиотеке едва ли наберется десяток студентов. Гриффиндорка что-то читает. Как всегда. Подготовку к СОВ никто не отменял. На фоне близившихся экзаменов многие начали вести себя странно, но для Гермионы уйти в книжный учебный запой было привычной отдушиной, а не тяжким бременем. Она поднимает на него свой усталый взгляд. Отмечает, что Малфой бледен, как смерть. На эмоции сил нет. Девушка сжимает ладонь, которая ещё саднит, от недавнего наказания. —Я не думаю, что нам есть о чем, - Гермиона возвращается к книжным страницам, пока Драко нервно отодвигает стул и садится напротив. Он не собирается никуда уходить. Блондин молча наблюдает за ней, а ее это бесит. Он всегда смотрит, и она чувствует это. Во время пар, за трапезами в большом зале, прямо сейчас. Думает, она не замечает. Серые глаза исследуют и причиняют ощутимый дискомфорт. —Я думаю, что должен объясниться, - он нервничает, и внутри у слизеринца происходит настоящая баталия, а Грейнджер просто устала. Слишком много времени прошло, в чем он собрался ей объясняться? В том, что струсил пригласить на бал? В конце концов, Драко никогда не говорил ей о своих чувствах. О них ей оставалось только гадать. Это началось в начале этого года. Когда он неожиданно подсел к ней в библиотеке, будто других свободных столов не было. Гермиона тогда жутко разозлилась. Какого черта этот хорёк смеет так просто садиться рядом, будто не было всех этих лет? Будто он не оскорблял ее мерзким словом и не портил жизнь ее друзьям? В конце концов, она сдалась, потому как это все было настолько необычно, что Грейнджер охватил нервный интерес, чем же все это кончится и к чему приведёт. Так и повелось. Он приходил, молча садился, и они оба что-то учили, писали и читали. Каждый своё. Потом, он так же неожиданно уходил, не проронив ни слова. Даже не взглянув на неё напоследок. Грейнджер это казалось смешным. Приходит, молчит и уходит. До чего странный наглец. Первыми нервы сдали у неё. Потом короткие сухие разговоры по учебе, иногда даже полуулыбки. Ситуация начала выходить из под контроля, когда с каждым разом он подсаживался все ближе, а разговоры перестали носить сугубо учебный характер. «Без меня ты бы не разобралась с тем докладом, не отрицай» «Думаешь, это что-то меняет?» «Могла бы просто сказать спасибо» «Слишком много чести» К зиме, она уже не была уверена во всех своих суждениях о Драко Малфое, которого считала отвратительным трусом, прячущимся за свой статус и галеоны на счетах. Сколько боли он причинил им всем. Сколько ещё причинит? «Зачем ты здесь, Малфой?» «Потому что я так хочу» «У меня ведь грязная кровь, забыл? Не боишься замараться?» «Есть вещи куда страшнее этого, Грейнджер» —Гермиона, - кажется, он впервые называет ее по имени, и уже знает, какой это возымеет эффект. Гриффиндорка поднимает на него свой карий взгляд. Раз уж он решился с ней объясняться, то пусть делает это. Пусть уже скажет зачем пришёл спустя столько времени. Но он молчит. В его серых глазах Гермиона читает много всего. Боль, бессилие, страх. Может, она это все сама себе внушает, а может и нет. Вот только Драко Малфой никогда в жизни бы не назвал ее по имени, если бы дело было и правда не на грани жизни и смерти. Она терпеливо ждёт. Малфой не может говорить, будто ему кто-то отрезал язык или даже вырвал с корнем. Он хочет сказать много всего, но не находит сил. Много раз прокручивал разговор у себя в голове, а сейчас не может даже начать. А ещё он отлично понимает, что может даже и не увидит ее больше, а если и увидит, то будет уже совершенно другим человеком. Грязнокровке не место в его неопределённом и точно не радужном будущем, и этим все сказано. Он пришёл сюда, чтобы это понять. Уже наверняка. Вот она, прямо перед ним. Одна их самых умных девушек в Хогвартсе. Ее храбрости может позавидовать сам Мэрлин, интеллекту сам Салазар, а уровню владения магии и сам Малфой. Девочка, которая всегда стремиться дать верный ответ, девочка, которая дала ему по носу на третьем курсе, девочка, которой нет места во тьме. Это он ее замарает, если вымолвит сейчас хоть слово. Гермиона смотрит ему вслед. Горечь обиды ощутимо чувствуется на языке. Он так и не смог ничего ей сказать. Но его глаза кричали так, что можно было оглохнуть. *** —Сириус, - Гарри падает на колени, шепчет, едва ли кто-нибудь может его услышать. Вот только Регулус стоит прямо позади. Видит, как Гермиона и Рон хватают его за руки. Видит, как Поттер напуган. Видит огромную мерцающую букву «W» в небе. Слышит хлопки в ладоши, радостные вопли, смех Ариадны. Слышит имя. *** —Поттер! Поттер! Да стой же ты! - Регулус, наконец, нагоняет гриффиндорца. —Не до тебя сейчас Блэк, - Поттер даже не глядит на него. Его друзья уже почти у входа в кабинет Амбридж, а блэковская рука хватает за локоть. Гарри оборачивается. Они оба тяжело дышат. —Послушай, ты абсолютно уверен? Ты уверен в том, что это был он? Я не знаю подробностей твоих видений, но думаю, что они могут быть вызваны искусственно. Какие гарантии того, что с тобой не играют? —Даже если так! Это же Сириус! Он мой единственный родной человек! Тебе не понять этого, Блэк. Вот это было больно. Регулуса будто полоснули лезвием по шее голой правдой. Ему ведь действительно невдомек. Он не знает какого этого, когда все, кого ты любишь умирают, и у тебя хотят отнять последнее. Блэк молчит. Его лицо будто не выражает никаких эмоций. Гриффиндорец смотрит на него и не может понять, какого черта Сириус нашёл в нем хоть что-то хорошее. Подумать только, ведь он стоит тут и пытается отговорить его, пичкает какими-то логическими доводами. Пошёл бы он к черту. —Как бы ты поступил на моем месте, а, Блэк? Что бы сделал, если бы твоим близким угрожала опасность? Угрожала смерть? За спиной Поттера, но держась на расстоянии стоят сливки отряда Дамблдора. Терпеливо ждут, пока они наговорятся. Регулус проходится по ним взглядом. «Чертовы смертники, и Поттер главный из них» —Пошёл бы на все, - не задумываясь отвечает, все так же не выражая никаких особых эмоций, оставаясь непроницаемым в своём лице. Гарри не понимает его ещё больше. Как Сириус может быть его родным дядей? Они же полярные. В голове не укладывается. —Тогда пойдём с нами, - выпаливает сам не зная зачем, прекрасно понимая, что ему ответят. И Блэк отвечает, даже не задумавшись. —Удачи, - даже не надеясь, что когда-нибудь Поттер его поймёт. ***       Ариадна подпирает лбом стекло. Вибрация ощутимо отдаёт ей в череп. Блэк сидит напротив, закинув ногу на ногу, тоже смотрит в окно. В купе они только вдвоём. Молчат почти всю дорогу, потому что сказать больше нечего. Сорванный экзамен, сумасшедшие фейерверки, тайна пророчества. У Ари мозг кипит от всего, что произошло. События в отделе министерства до сих пор для большинства остаются загадкой, вокруг которой уже ходит множество легенд и домыслов. Но они с Блэком знают все подробности и нюансы. Их там не было, но они знают. Его сумасшедшая тетка была там, отец Драко был там, Нотт-старший был там, ее друзья были там. Ариадна не очень хочет возвращаться домой, что ещё несколько месяцев назад показалось бы ей шуткой. Она чувствует себя обманутой, хоть и не понимает, в чем именно ей солгали. От этого ещё хуже. Зачем над ней так поиздевались? Зачем отправили в Хогвартс? Отчего скрывают кучу всего? Мимо пролетают летние пейзажи. Блэк ненавидит прощаться, поэтому отстранённо витает в своей голове, абстрагируясь от девушки напротив. Если он только взглянет ей в глаза, то испытает слишком много плохого. Чувствовать он больше не хотел. Слизеринка не хочет его отпускать, но понимает, что скорее всего летом они не увидятся. Она может лишь гадать, что ждёт ее друзей. Суд над Люциусом Малфоем назначен на пятое июня. —Ты должен мне писать, Регулус, ты меня понял? - Ари на него не смотрит, но чувствует его взгляд на себе, —что бы там ни было, клянись, что напишешь. Он долго молчит и, Ари кажется, что уже не ответит. —Клясться не буду, кто знает, вдруг я поймаю аваду, не успев переступить порог дома, - Блэк, черт его дери, улыбается. Эта его ирония делает только больнее. —Не шути так, - Ари качает головой, а у самой уже глаза на мокром месте. Блэк берет ее за руку, отчего по спине проходится электрический заряд, а в районе сердца колет так, будто кто-то занимается магией вуду и тыкает в девушку иголки. —Мои письма не сделают тебе легче, - он опять улыбается, а Ариадну это бесит. «Идиоты. Что он, что Малфой» Она злится на него. За эту его наигранность. Злится на себя за то, что теперь так сильно зависима от одного его взгляда или слова. —Как знаешь. Захочешь напишешь, не захочешь, - Ариадна медлит, встречает его взгляд, —переживу. Ее слова больно ударили в висок. Блэк хмурится, но руку не одергивает. Он пытается понять, когда все это началось. Может быть в тот день, когда они сидели рядышком после первого совместного дежурства? Или даже раньше. Определено раньше. Как только она вошла в двери большого зала первого сентября. Высокая, уверенная, ухмыляющаяся. Будто уже знала, что сотворит с ним. —Я напишу, Ариадна, обещаю, - Регулус говорит тихо, но уверено. Слизеринец никогда бы не стал разбрасываться обещаниями, которые не сможет сдержать. «Лучше обещай мне, что мы скоро увидимся» Хотела бы Ариадна взять с него это обещание, но прекрасно понимает, что он его никогда не даст. Она кивает, и теперь тоже слегка улыбается. —А теперь, обними меня, Блэк. «Пройти через все это дерьмо, чтобы в итоге расстаться вот так» «Хороших каникул, Ариадна», - бросает ей Декамп уже на платформе, пролетая мимо в компании каких-то когтевранских девчонок. «Увидимся», - улыбается Гермиона. «Ну, давай, Майклсон», - странновато кривит рот Бёрк. «Я буду писать тебе так часто, что ты устанешь от меня!» - Пэнси щедро обнимает подругу, даже рёбра хрустят. «Не падай духом, слизеринка», - Забини подмигивает в своей естественной манере, будто вообще ничего не произошло. Будто все, как всегда. Нотт просто притягивает ее напоследок и кивает головой. Малфой не проронил ни слова и исчез из поля зрения, как только поезд оказался в Лондоне. Оно и понятно. То, что чувствует он, вряд ли мог понять хоть кто-нибудь. Ари видит спину Блэка в чёрном дорогущем пиджаке, быстро удаляющуюся от неё. В глазах уже предательски стоят соленые слёзы. Они не попрощались, потому что оба боялись этого делать. И лишь короткий взгляд и улыбка были последним, что она запомнила покидая платформу девять и три четверти в сопровождении ее дяди Кола, который почему-то лично приехал за ней. ***       Регулус стоит на пороге своего дома. Льёт сильный дождь, будто угадывая его настроение. Он промок насквозь, но даже рад этому. Блэк вдруг почему-то вспомнил когда в последний раз плакал. Это было почти пять лет назад. Осколок воспоминания выпал из книги и больно ударил куда-то в сердце. Драко гостил на Гриммо вместе со своей матушкой. Маленькие чистокровные волшебники как обычно играли и занимались банальными для детей в их возрасте шалостями. И вот в один из погожих летних деньков, они исследовали мрачные коридоры Гриммо, подыскивая себе подходящее занятие. Пробраться в отцовский кабинет, куда строго настрого было запрещено входить любому, была идея Малфоя. Реджи не стал отговаривать, но уже знал, чем это грозит. В конце концов, их выходка предсказуемо была раскрыта, и маленький Блэк не задумываясь взял всю вину на себя, потому что не мог допустить, чтобы его кузена коснулся гнев Ориона. Ведь Малфой здесь просто гость. Его жестоко наказал отец, а Драко больше никогда не приезжал на Гриммо. В ту ночь маленький Регулус плакал в своей комнате, кутаясь в холодное одеяло. Его щека горела от недавнего гнева отца, и единственная, кому он мог позволить видеть свои слёзы была его мать. Ее же слёзы Блэк видеть не мог. В тот день он поклялся сам себе, что сделает все, чтобы его мать была в безопасности, чтобы ее лицо никогда не трогал страх, а глаза не наливались влагой. Странная вещь, наше сознание. Слизеринец усмехнулся этому факту, что именно сейчас, стоя под проливным дождем, когда вся его жизнь катится к чертям, вспомнил об этом, хотя до этого не вспоминал никогда. Регулус шумно выдохнул, достал палочку и высушил последствия промокшей одежды и волос. Уже в который раз за год поймал себя на мысли, что надо бы постричься. Он знает, что переступив порог, он переступит через себя, что оставит на этой мокрой улице Лондона что-то очень важное, но по другому не сможет выдержать все испытания, которые подготовила ему жизнь. Что-то безвозвратно ускользает от него, и Блэк это чувствует. Внутри что-то ломается. Регулус осознаёт, что именно сейчас, когда ему семнадцать, он оставит за дверью свое детство. Ещё один шаг, и все. В его голове три последних мысли на последнем вздохе его прежней жизни. Сириуса Блэка там не оказалось. Это была ловушка. Война началась. Блэк поворачивает ручку в форме змеи и оказывается внутри. В сплошной темноте, своей собственной гостиной на улице Гриммо 12. Конец первой части.