Анестезия

Tame Impala - Let It Happen

I always feel like

somebody’s watching me

      Ариадна стоит перед зеркалом в свой первый учебный день в этом году. Испытывает невероятное чувство дежавю, за исключением того, что теперь ей плевать насколько хорошо завязан ее галстук. Она натягивает жилетку со змеиной эмблемой, разглаживает юбку, поправляет чёрные капроновые гольфы, шнурует ботинки. Абсолютно не нервничает, делает все это на автомате, как солдат. Смотрит на своё лицо, которое уже обыденно выглядит немного уставшим. Ей всю ночь снился один и тот же сон, тот самый, о котором она поведала доктору Куперу, и который ей казался невероятно важным, будто от него зависит ее жизнь. Ари необходимо было понять, что шепчет Адалин ей на ухо, но как только дыхание касалось кожи, Ари тут же просыпалась в холодном поту. Лучше бы ей снились кошмары, потому что это уже было невыносимо. «Что ты хочешь сказать мне, мам?» Девушка неторопливо кладёт в рюкзак нужные принадлежности, не забывает и про блокнот. Пускай будет всегда рядом, так спокойней. Она держит его под подушкой, будто это ее личный дневник. Да, он все ещё чист, но она обязательно его заполнит. Как только вспомнит. Вдох. Выдох. Последний раз смотрит на своё отражение. «Ты сможешь, Ари» Майклсон шагает по коридорам Хогвартса уверено и твёрдо, будто собиралась на какую-то войну, а не на уроки. Пэнси правильно ей тогда сказала. Ничего не будет, как прежде. И это в первую очередь касалось ее саму. ***       «Зелья, прелестно», - Ари скользит взглядом по пергаменту с расписанием. Опаздывает. Ей досадно, что в этом году не удастся блеснуть своими навыками перед Снейпом. Нового преподавателя ей удалось увидеть лишь краем глаза вчера за ужином. Она была слишком занята другими вещами. Это странно, но увидев метку на предплечье Блэка, она не испытала ужаса. Она вообще ничего особо не почувствовала, ведь итак где-то глубоко внутри была к этому готова. Ари не успела ещё как следует подумать обо всем, что случилось. Сознание занимали лишь его холодные руки, давящие на рёбра и горячие губы, терзающие шею. Было ещё кое-что. Его магия. Она ощущалась совершенно иначе. Она пугала, но вместе с тем была такой…притягательной. Словно ей в вены впрыскивали сладостный яд. Она все еще действовала успокаивающе, будто ампула с обезболивающим, но отличие было в том, что если раньше это было подобно согревающему и теплому свету, то теперь это была густая обволакивающая мягким войлоком тьма. Кабинет зельеварения уже рядом. В коридоре из-за угла появляются знакомые лица. —Тоже опаздываете? - Поттер весело кивает, а Рон выглядит не слишком счастливым. Уизли, кажется, ненавидит зелья. В прошлом году Ари бы разделила с ним эту ненависть. —Очень кстати, что зельеварение теперь ведёт не Снейп, - ухмыляется Гарри, а Ариадна не может с ним согласиться. Трое опоздавших появляются в классе, где Слизнорт уже что-то рассказывает присутствующим. Внутри у Ариадны что-то скребёт, когда она видит своих змей в полном составе. Проходится по ним взглядом, ловит каждый, задерживается на Блэке. Он ухмыляется почти незаметно, но она все же улавливает это движение мимики. По спине пробегает лёгкий разряд. Ари спешит отвести глаза на нового учителя. —А, мистер Поттер, - Слизнорт выглядит очень радостным, и Ариадна заключает про себя, что он настоящий добряк. «Будет легко» —Простите за опоздание, профессор, - Гарри явно находится в приподнятом настроении. —Профессор, боюсь я совсем ничего не смыслю в зельях, - глупая реплика Рона, показалась Ариадне очень смешной. —Чепуха, друзья Гарри - мои друзья. Доставайте учебники и присоединяйтесь. Мы как раз только начали, - Ариадна спешит проследовать к остальным студентам, остановившись рядом с Пэнс и Блейзом, которые так любезно подвинулись и освободили для неё место. Эти двое как-то виновато переглянулись, но Ари этого не заметила. Все ее внимание было сосредоточено на новом преподавателе. «Друзья Гарри» Блэк был особенно озадачен этим утром. Ему не нравилось то, что Ари так тесно общается теперь с Поттером. Сначала появляется с ним в большом зале, теперь это. Он не ревнует к избранному. Блэк серьёзно обеспокоен. Он косится на Ариадну, пока та демонстративно делает вид, будто не замечает его. Конечно, делает это специально. —Сэр, боюсь, я ещё не получил свои учебники, - виновато улыбается Гарри. —Ничего, все необходимое вы найдёте в шкафу. Итак, на чем это я остановился? Ах, да зельеварение! Очень интересная дисциплина. Вы, конечно это уже знаете. И предстоящий курс будет по-настоящему захватывающим! Ари слушает внимательно, но взгляд Регулуса здорово мешает. Она видит, как между Роном и Гарри происходит какая-то небольшая потасовка у шкафа, затем замечает, как Пэнс тоже следит за мальчиком-который-выжил. —Кто скажет, что за зелья я сегодня приготовил для вас? - рука Ари рассекает воздух, на что Блэк реагирует моментально нескрываемым удивлением. Грейнджер всё-таки оказалась первой, а потому Слизнорт отдаёт предпочтение именно ей. Гермиона делает уверенный шаг вперёд. —Это амортенция, сэр, - гриффиндорка останавливается напротив котла, из которого клубятся яркие розовые спирали. Ари моментально узнала зелье. Красивая картинка любовного напитка была в ее книжке, которую она любезно позаимствовала из библиотеки в своём доме. —Самое мощное приворотное зелье. Оно пахнет для каждого по-своему в зависимости от того, что нравится. Например я чувствую запах скошенной травы, нового пергамента и…яблок, зелёных. Малфой стоит за спиной Майклсон, но она может поклясться, как чувствует его напряжение. Может быть, его даже слегка тряхнуло. Ари подходит чуть ближе к манящему котлу. Остальные студенты тоже не отстают. Все хотят почувствовать собственную формулу любви. Ари вдыхает аромат, сердце замирает. Табак, корица, кофе, верхние ноты знакомого парфюма. Его парфюма. Неведомая сила заставляет ее взглянуть на Регулуса. Он тоже смотрит на неё. —Амортенция не может сотворить любовь. Это невозможно. Но она и впрямь может вызвать серьёзное увлечение. Возможно, потому это самое опасное зелье в этой комнате, - Слизнорт громко накрывает котёл крышкой, и по кабинету проходятся разочарованные вздохи. Ариадна заставляет себя прийти в себя, слегка трясёт головой. —Профессор, а что это за зелье, вон там, - она решает поактивничать хоть как-то, раз не удалось блеснуть знаниями. Ее внимание привлекла маленькая ампула необычной формы, поблёскивающая и переливающаяся как-то совершенно необычно, хотя на первый взгляд, будто обычная вода. —Как здорово, что вы спросили, мисс… —Майклсон, - профессор широко улыбается Ари в ответ. Очевидно, ему знакома знаменитая фамилия. Слизнорт откручивает шуруп на лапке штатива, и с воодушевлением берет в руку миниатюрный флакончик. —Это Феликс Фелицис, более известен как… —Жидкая удача, - одновременно произносят Грейнджер и Майклсон, одаривая друг друга одобрительными улыбками. —Верно, жидкая удача! Одна порция этого зелья, и вас ждёт неизбежный успех во всех начинаниях. Малфой вздрагивает, будто эта фраза вырывает его из забытья и собственных мыслей. Рег замечает это, переглядывается с Бёрком, встречает ухмылку Нотта. Кажется, все вокруг оживляются. Кому-то больше, кому-то меньше, но удача здесь нужна абсолютно каждому. —Вот, что я предлагаю. Один флакончик Феликс Фелициса тому, кто сварит пристойного вида напиток живой смерти. Рецепт вы найдёте на одиннадцатой странице учебника. Ну же, приступайте! - все будто только этого и ждали и, уже в следующий миг, понеслись занимать места и готовить котлы. Всем хотелось получить это зелье в подарок, некоторым особенно сильно. Ариадне было плевать на удачу, ей просто хотелось выиграть. Жизненно необходимо. Она закатывает рукава на рубашке, ловит на себе взгляд Блэка, но не отвлекается на него. Она уже знает, что сварит это зелье. Выуживает из сумки не учебник, а книгу, которая так неожиданно заняла ее ум летом. «Напиток живой смерти, значит. Страница 358» Рег уже вовсю орудует ножом совсем рядом, но она не обращает на слизеринца никакого внимания. Она все ещё зла на него. Пиздец, как зла. Раскрывает книгу, ставит котёл. Блэк действует как всегда очень точно, неторопливо и уверено. Успевает поглядывать за ней с ухмылкой. Ему откровенно смешно от ее напускного равнодушия, но Рег то знает наверняка, где она проведёт сегодня ночь. Они оба это знают. Майклсон необычайно сосредоточена, а потому не замечает, какая вакханалия творится вокруг. Как у Симуса что-то взрывается, Грейнджер еле как справляется с убегающим от неё содержимым котла, с отчаянием косясь то на Поттера, то на Майклсон, у которых, кажется, все в полном порядке. Уизли напрочь испортил мешалку, она превратилась в жижу и скрылась в котле. У Ариадны все под контролем. Блэк тоже делает все будто на автомате. Он уже варил это зелье однажды. Малфой нервничает. У него, как и у большинства все не особо ладится. Рецепт в учебнике паршивый. Пэнси пытается подчинить себе зелье совсем рядом с Ариадной. Она смотрит на подругу время от времени, но не решается заговорить. Ещё она поглядывает за Поттером, который очень занят своим котлом. Ей тоже нужно немного удачи. Просто заговорить с избранным вживую спустя долгих три месяца оказалось не так просто, как она думала. Ари делает последние штрихи. Блэк уже закончил, а Гарри за соседним столом, тоже почти завершил своё варево. —Когда это ты успела стать гением в зельях? - Майклсон вздрагивает. Нотт слишком неожиданно вторгается в ее пространство, скрещивая руки на груди и сверля ее своими искрящимися глазами. Ари прищуривается, сканирует его магию. Пытается понять в чем подвох. От чего это он такой весёлый? Хочется бросить в него ядом. Высказать все, что она о нем думает. «Почему ты мне не написал, Тео? Ни разу за лето. Мы что, не друзья?» —Людям свойственно меняться, Тео, - произносит лишь это, ухмыляется и в тысячный раз за это утро ловит на себе взгляд Блэка, острый, как лезвие бритвы. Рег отчётливо слышит их разговор. Нотт внимательно смотрит на шатенку, хочет что-то ответить, но голос Слизнорта громким раскатом проходится по классу. —Время! Всем отойти от котлов! Гораций разочарованно хмыкает, проходя от зелья к зелью. Первым из профи он настигает Блэка, одобрительно хлопает его по спине. —Замечательно, мальчик мой. Ваш отец тоже был блестящим зельеваром, - Ари кривит рот, нервничает, как бы ее зелье оказалось не хуже. Ей нужно было выиграть. Нужно и точка. Преподаватель проходит мимо Грейнджер, сочувственно кивает ей, следом попадается Блейз, у которого дела обстоят не так плохо, но все ещё ничего особенного. Вот очередь наконец доходит до Ари. —Мисс Майклсон, - Слизнорт глядит через стёклышко своего окуляра, —я впечатлён и ни капли в вас не сомневался! Так держать! Ариадна победно ухмыляется и врезается взглядом в Блэка, который слегка качает головой, но тоже улыбается. «Улыбайся, сколько влезет, Блэк. Мое зелье не хуже твоего» —Мерлинова борода! - Слизнорт стоит напротив котла, принадлежащему Поттеру, кидает туда лепесток, —оно идеально! Одной капли хватит, чтобы убить нас всех! Гарри тоже улыбается во весь рот, а Грейнджер вообще ни черта не понимает, она ведь делала все четко по инструкции. Трое студентов рядом напротив класса, плечом к плечу. Ари жутко непривычно вот так стоять. Какой-то сюрреализм, ей богу. Очень разные магии. Слишком разные магии. —Невероятно сложный выбор. Впервые на моей памяти, чтобы сразу трое! Что же мы будем делать, награда всего одна? Ариадна ловит ухмылку Бёрка. Паук очень странно на неё глядит. Ей это не нравится, и у неё дурное предчувствие. Майклсон спешит отвести взгляд, но ее тут же настигает серая радужка Малфоя. Драко выглядит очень пустым. Его платиновые волосы как всегда идеально уложены, одежда сидит идеально, но глаза существуют будто отдельно. Он смотрит на Ариадну без особых эмоций, а следом на Блэка. «Пожалуйста, пусть это будет Редж» —Думаю, будет честно, если юноши уступят свою победу девушке. Мисс Майклсон, поздравляю, зелье ваше. Используйте с умом и осторожностью, - Слизнорт гордо вручает флакончик новой любимице, а Ари охотно его принимает. Она очень счастлива. Поттер хлопает ее по плечу с простой и чистой добротой, которая свойственна только ему и шепчет ей на ухо: «Ты молодец». Блэка разделяет от Майклсон профессорское плечо, но он видит эту картину. Видит, как она улыбается избранному. Видит буквально, как слова Слизнорта - друзья Гарри, кажется, не просто слова. —Благодарю, профессор. ***       Отборочные в команды по квиддичу в самом разгаре. Сегодня утром тренировка у слизеринцев. Двое девушек сидят на скамейке и наблюдают за собравшейся кучкой студентов. —Насчет того инцидента в августе… —Да забей уже, Пэнс, - Ари лениво подпирает щеку и видит появившегося на поле Блэка в зелёном кашемировом свитере. В этом году он не просто ловец, но и капитан. Драко Малфой по непонятным для всех причинам сам оставил свой пост, и не захотел играть в этом семестре вовсе, даже просто в составе. —Все же, я чувствую себя виноватой, - Пэнси косится на Ариадну, пока та не отрывая взгляда от поля будто в состоянии гипноза достаёт сигарету и уже сжимает ее зубами. Рег стоит напротив слизеринцев, которые выстроились в линию, и что-то очень серьезно вещает, держа в руке метлу. —С ума сошла? - Паркинсон вырывает сигарету у подруги, а та будто выходит из транса, —нашла где курить, Ари. Майклсон замирает, хмурится, а брюнетка щёлкает перед ней пальцами. —Эй, ты в порядке? Ариадна поворачивает голову и встречает обеспокоенные глаза подруги. Молча забирает у неё сигарету и кладёт обратно в пачку. —Ты и должна чувствовать себя виноватой, - произносит Ари и возвращает свой взгляд к разворачивающимся событиям на поле. К нему. Пэнси поджимает губы. Ей нечего больше сказать. —Вот вы где, начало сезона всегда так волнительно! - Блейз садится рядом с Майклсон. Улыбается широко и непринужденно. Слизеринцы взмывают в воздух и занимают свои позиции. Пэнси не знает куда себя деть, а Забини улавливает причину неловкой тишины. —Ариадна, прости нас, серьезно. Мы правда хотели написать, но… Паркинсон злобно зыркает на него, чтобы друг не сболтнул чего лишнего. Майклсон следит за пролетающим мимо Реггом и будто вообще не слушает мулата. Ей не особо интересны его извинения. —Что мы можем для тебя сделать, чтобы ты нас простила? - Забини с сочувствием кладёт свою руку на правое плечо Майклсон, следит за ее развивающейся на ветру прядью, выбившейся из-за уха. —Не бери в голову, Блейз. Мне ничего не нужно, и я правда не сержусь, - она аккуратно убирает его руку со своего плеча, мягко улыбается. —Мне пора. Блэк следит за ней свысока. Видит, как она уходит с поля для квиддича обратно в замок. Провожает ее зелёными глазами и в очередной раз испытывает острое чувство безысходности. Безвыходности положения. Тупик. ***       Библиотека сегодня кишит студентами. Кто-то пришёл за учебниками, не потрудившись получить их заранее, кто-то уже строчит домашку, кто-то начал готовиться к экзаменам. СОВ и ЖАБА ещё не скоро, но ребята с повышенным чувством ответственности так не считают. Для кого-то библиотека - место приятных встреч, может быть даже с тайным подтекстом и налётом романтики. Очередной повод сблизиться за учебниками. Сколько романов в Хогвартсе начиналось именно в библиотеке? Майклсон сидит в укромном месте, вдали от основной массы за столиком одна, уже битый час. Перед ней лежит ее блокнот и несколько книг по темной магии. Спасибо отцу, что хоть в семейную библиотеку не запретил ей входить. Она просматривает глоссарий, листает страницу за страницей, вглядывается в каждое слово, напрягает свою память, но так и не удаётся вспомнить это блядское слово. «Как же там было, кс…кру…скра…», - Майклсон с нажимом трет виски, в надежде наконец опознать заветное слово. Ну какого черта она его тогда не записала? Опять пытается вспомнить все детали. «Будь уверен, Элайджа, он его создал тогда, он создал…» —Ари, привет, можно я с тобой позанимаюсь? Это какой-то кошмар, все столики уже заняты, - Грейнджер вырывает Ари из раздумий своим звонким голосом и широкой улыбкой. Майклсон одобрительно кивает, и гриффиндорка приземляется напротив, разложив книги внушительных размеров. —Что привело тебя сегодня в библиотеку? —Пытаюсь найти хоть какие-то сведения про принца-полукровку, - Гермиона уже исследует оглавление. —Принца-полукровку? Никогда не слышала о таком, - Ари уже даже не пытается вернуться к делу. Прикрывает глаза, с силой давит на них. Она очень устала. —Вот-вот, - хмыкает Грейнджер. Слизеринка терпеливо смотрит на Гермиону, ожидает более развёрнутых объяснений. —Гарри в руки попал интересный учебник по зельям. Там куча интересных исправлений и всяких записей от руки. На первом листе значится: «собственность принца-полукровки». Кстати, между нами, если бы не это, то он вряд ли справился бы с заданием Слизнорта. Я делала все по рецепту, и все равно ничего не вышло. —Так и знала, что он мухлевал, - ухмыляется Майклсон. —А тебе то как удалось? - гриффиндорка уже целиком затянута в свои поиски, и даже не смотрит на Ари. —Все просто. Я не пользовалась учебником. Грейнджер поднимает на Ариадну свой удивленный карий взгляд, улыбается, но спешит вернуться к изучению книги. Майклсон какое-то время просто смотрит на неё. Ей нравится магия Гермионы. Ари почему-то кажется, что у неё самой какая-то похожая. С таким же оттенком всеобъемлющего интеллекта и стремления к знаниям. По крайней мере, хочется так думать. —Ладно, Гермиона, уже поздновато, я пойду. Ариадна покидает библиотеку в довольно нервном состоянии. Она опять стоит на месте. Не продвинулась в своих исканиях ни на шаг. Шагает без особой цели по коридору, даже не понимает как оказывается в знакомом, который ведёт к комнате. Там слишком много всего случилось. Ей кажется, что это было не с ней. В каком-то другом мире или тысячу лет назад. Майклсон замирает, потому что появляется знакомая спина в чёрной мантии. Драко Малфой стоит напротив каменной стены. Подумаешь, студент в поздний вечер решил пойти в выручай-комнату. Обычная практика, да кто так не делал? Но сейчас Ариадне это показалось очень странным. Предчувствие у неё, что Малфой пошёл туда не просто для уединения и личного пространства. Хотелось проследить, потребовать каких-то объяснений, но Ариадна просто смотрит, как тёмная фигура с платиновыми шелковыми волосами скрывается за появившейся из ниоткуда огромной дверью. Она какое-то время сканировала уже чистую стену, будто возможно было хоть что-то увидеть сквозь толщу камня. Лучше бы ее ‘суперспособностью’ было видеть сквозь стены. ***

in my room

I want you

here

—Уже придумала, на что потратишь свою удачу? - Блэк наблюдает за ней, вернее за ее ровной осанкой. Время от времени трогает ее волосы, наматывая их на палец. Майклсон сидит на полу, подпирая спиной деревянную поверхность кровати. Она опять пришла к нему. На ее коленях раскрыт учебник, рядом стоит чернильница, а на пергаменте начато эссе по истории магии. —Она мне не очень то и нужна. Я просто хотела увидеть твое лицо, когда обойду тебя на твоём же поле, - выводит слова неторопливо. Ей нравится, когда он так близко. Если на чистоту, дело было именно в его магии. Она сильно пугает, но у Ари внутри все дрожит от того, как она действует на неё. Это подобно самому дурманящему зелью. Запретному плоду. Чему-то неправильному, но будоражащему кровь. Тому, что нельзя совершать. Знаешь, что накажут, но все равно делаешь. Потому что интерес берет верх. —Тебе не нужно что-то доказывать мне Ариадна, ты итак лучше меня во всех смыслах, - откидывает волосы на плечо, касается губами ее шеи, целует невесомо. Она прикрывает глаза, а эссе уже испорчено. —А с чего ты взял, что я доказываю что-то тебе? - голос предательски дрожит, но все внутри кричит: «Не останавливайся, Блэк». —Отдай зелье Малфою, - неожиданно выпаливает Блэк прямо ей в ухо. Майклсон резко оборачивается, чуть ли не сталкивается с его лицом, смотрит на него через плечо. Вновь испытывает то самое нехорошее предчувствие, когда час назад видела блондина, входящего в выручай-комнату. —Не объяснишь? —Вряд ли. —Я хотела отдать его тебе, - она произносит это полушепотом, замирая с пером в руках, вцепившись в него с такой силой, что костяшки белеют. Правда хотела. Даже не задумывалась над возможностью использовать самой, или подарить кому-то ещё. А теперь он все испортил. —Хочешь увидеть мой телесный патронус? Нет. Вот теперь он точно все испортил. Знал, на что надавить наверняка. Ариадна вздрагивает, захлопывает учебник, встаёт с пола и смотрит на него с неистовым чувством обиды. —Ты играешь не честно. —А мы разве во что-то играем, Ариадна? Майклсон сжимает кулаки. «Зачем ты снял амулет, Рег?» —Зелье остаётся у меня. —Зря ты приехала, - он произносит это настолько беззаботно, будто только что не вонзил в неё нож этой блядской фразой. Больно. Как он там писал? Станем врагами. «Лучше тебе не знать, Блэк, каково это. Быть моим врагом» —Да пошел ты, Регулус. Ты просто мудак, ясно тебе, - в глазах пляшут огни. Ари не просто зла, она в ярости. Чувствует, как ее собсвтенная магия покалывает по всему телу. Требует выплеска. Видит Мерлин, она швырнет ее ему прямо в лицо. Регулус ухмыляется. Назвала его мудаком? Фантастика. Его радужка мгновенно меняет цвет. Теперь она настолько тёмная, что зелёный едва улавливается. Он медленно подходит к ней, становится напротив. Ему нравится, что они практически одного роста, но Майклсон все равно задирает голову. Всеми силами показывает своё недовольство и презрение. Они какое-то время пытаются переиграть друг друга взглядами. Оба думают, что выиграют. Ситуация патовая. —Зачем тогда ты здесь? - Рег наклоняется ближе, касается ее уха, —зачем ты пришла ко мне опять? Я ведь не просто мудак, Ариадна, я пожиратель смерти. Ты видела метку. Не сомневайся, я делал и буду делать ужасные вещи. Думаешь, я не способен —Это не ты, - Ари с силой толкает его в грудь. Этот жест удивляет Блэка, но он улыбается широко, почти смеётся. —Это все она, - шатенка кивает на его руку. —Нет, Ариадна, это я. Перестань искать мне оправдания. Метка здесь совершенно не причём. Она лишь подпитывает то, что итак во мне есть. Майклсон качает головой. Она не хочет его слушать. Она не хочет думать обо всем этом сейчас. Она хочет убраться отсюда. —Раз уж ты всё-таки здесь, и мы начали этот разговор, то ты выслушаешь меня. —Спокойной ночи, Блэк. —Ты, оказывается, настоящая лгунья, - его ледяной тон ударяет в спину, когда она уже стоит у двери, —избранный в курсе, что ты трахаешься с пожирателем смерти? Что у тебя двойные стандарты? Она разворачивается настолько резко, что воздух вокруг отскакивает. Это уже слишком. Пощёчина летит ему в лицо, опаляет болью его бледную кожу. Ари смотрит на него с такой обидой и злостью, что еле как сдерживается, чтобы не достать палочку и не ткнуть ему в шею. Разрезать деревом его кожу, чтобы полилась чистая, как снег кровь. Блэк лишь ухмыляется. Он хочет, чтобы она ударила его ещё разок. Да посильнее. Ему нравится боль от ее руки гораздо сильнее, чем вся эта любовная херня или тот ее взгляд полный отчаяния. Полный отчаянной любви. Он хочет, чтобы она его возненавидела. Потому что так будет правильно. Потому что только так он сможет ее защитить от самого себя. —Это не самое страшное. Ты сама себе лжёшь, Майклсон. —Замолчи, - до боли прикусывает щеки. —Больше нечего сказать? - он так близко, что почти касается ее губ своим дыханием. Ее глаза уже застилает влага. Она изо всех сил старается не заплакать. Зачем он причиняет ей столько боли? Зачем все это? Ари ненавидит плакать. Только не сейчас. Не вот так. Он не заслужил и капли. Слизеринка отстраняется. Она почти выбегает из его комнаты. Задерживается в коридоре. Прикрывает глаза. Вдох. Выдох. «Ненавижу тебя, Регулус» Залетает обратно в ненавистную комнату. Он знал, что она вернётся. Притягивает ее ближе, крепко и сильно, впивается в ее губы своими, выбивая из легких весь воздух. ***       Ему не составляет особого труда отыскать нужную вещь. Медленно ступает по выручай-комнате. Драко много раз видел ее истинный облик. Куча нагроможденного хлама, затхлый запах пыли и обветшалого старья. Крепко сжимает яблоко в руке. Сам не знает, зачем взял его с собой. Ложь. Знает. Ей тоже нравятся зелёные яблоки. Ему нужно сосредоточиться. Необходимо оставаться собранным и безразличным. Хочет дать себе пощечину или разок другой нырнуть в черное озеро. Драко Малфою нельзя оступиться, потому что любой неверный шаг может стоить ему жизни. Удача. Вот что ему было нужно, как никому другому. И Майклсон увела ее у него из-под носа. Драко оставалось надеяться, что девчонка отдаст феликс Блэку. Уж у него он осмелится попросить. Ариадне он теперь не доверяет. Ее тесное общение с Поттером переходит все мыслимые границы. Раньше его это не особо заботило, но сейчас... Теперь он расценивает это как настоящее предательство. Его отец сидит в тюрьме, а этого очкастого ублюдка теперь величают избранным. Шкаф скрывается под темной плотной тканью, которую он неистово срывает куда-то в сторону. Подкидывает яблоко, вспоминает улучшающее работу шкафа заклинание, которое заучил наизусть. Проводит пальцами по узорам на двери. Повторяет сначала про себя, затем шепчет. Молится всем богам, чтобы это сработало. ***       Кровь тоненькой струйкой из носа движется по его фарфоровой коже, вычерчивая алую тропинку, но слизеринец настолько к этому привык, что даже не удосуживается отреагировать, стереть это недоразумение со своего смазливого лица. «Ты красавчик, Тео. Ты ведь знаешь это?» - сколько раз он это слышал? Как же ему хуево сейчас. Нотт сидит на холодном кафеле ночью, в своей пижаме, босиком, в мужском туалете, потому что это опять скоро начнётся. Он не хочет, чтобы кто-то в общей спальне проснулся от его припадка. Всё эта штука на его предплечье. Теплая жидкость уже дошла до его губ, он нарочно улыбается, чтобы затекла в рот. Слизывает, глотает. Его начинает потряхивать. Эмоции тугим твердым комком подступают к горлу. Дышать все тяжелее. Вина железными обручами сжимает все изнутри. Он вспоминает прошлый год. Он, оказывается, был так счастлив. Его жизнь была так хороша и беззаботна. Вспоминает бабушку, которую не видел почти девять месяцев. Жутко больно. В голове почему-то сейчас всплывает лицо Ари Майклсон. Ему тяжело видеть ее каждый гребанный день, потому что перед ней тоже сильно виноват. Нельзя столько чувствовать, иначе беда. Нотт чувствует даже сверх этого. Ему начинает казаться, что он сейчас умрет. Прямо в эту секунду. Причём от какой-нибудь глупости, например, забыв, как сделать вдох. Судорожно хватает ртом воздух. Задыхается, хватается за горло, падает, больно ударяясь щекой об пол. Будет синяк. Он даже не будет его исцелять. —Опять началось, да? - Марк бесшумно ступает по кафелю. Паук как всегда застаёт Нотта в не самые лучшие моменты его жизни, когда тому хотелось бы, чтобы никто его таким не видел. Но Бёрк уже садится на корточки перед ним. Лицо Тео искажает гримаса ужаса, он корчится на полу и пытается понять, как снова научиться нормально дышать. —Ты сопротивляешься, Тео, в этом дело. Отторгаешь ее, - он проводит своими тонкими пальцами по его влажному виску. Нотт прикрывает глаза, но все еще не может сделать нормальный вдох. Хрипит, вжимается в пол, давит пальцами на кафель. —Ты должен позволить ей. Иначе умрешь. Тео, ты слышишь меня? - Марк с силой приподнимает друга, словно тряпичную куклу, берет его за лицо, тянет ближе так, что они соприкасаются лбами. —Повторяй за мной, давай, вдох, выдох. Вот так, - Тео пытается, не выходит. Пробует ещё раз. Марк дышит вместе с ним, но Нотт все ещё едва ли справляется. Единственное, что приходит в голову Бёрку - вбить ему в легкие воздух, как гвоздь молотком. И он целует его, но не забирает, а стремиться отдать. Пытается как можно больше подарить Тео нужного для жизни воздуха. Получается что-то между искусственным дыханием и поцелуем. Вот только Нотт уже дышит сам. Более того, он тянет Марка ближе, и уже сам целует его. —Я тебя ненавижу, - шепчет Тео и отрешенно смотрит в стену, лёжа на коленях у Бёрка —и Регулуса ненавижу. Как у вас это получается? Неужели вы настолько бесчувственные? —Когда, в тебя все детство швыряют круцио ради развлечения, кое-чему учишься, - Марк выдавливает бесцветную ухмылку, а Нотт продолжает сверлить пустым взглядом стену. ***

она не придет

руки были в змеиной норе

      Майклсон уходит к себе в комнату глубокой ночью. Какое-то время просто лежит в кромешной темноте на своей кровати. Одна. Слышит мирный плеск черного озера. У нее паршивое предчувствие. Регулус ей лжет. Недоговаривает что-то. Отталкивает. Они все ей лгут. Ариадна пытается освободить свою голову от терзающих мыслей. Ей кажется, что эта ночь будет особенной. Она готова. Слизеринка проваливается в сон и уже знает, что досмотрит его до конца любым способом. Адалин как всегда появляется серой дымкой, но со временем ее силуэт становится все отчетливее. В этот раз что-то не так. На ней то самое платье, которое Ариадна видела на матери в день похорон. В их последнюю встречу, когда мертвое бледное тело погружали в землю. Адалин встревожена. Плывет к кровати, с которой Ари наблюдает за ней. Останавливается, обхватывает собственную ладонь. На ее безымянном пальце совершенно незнакомое для Ариадны кольцо. Адалин проворачивает его один раз, затем наклоняется, шепчет ей на ухо совершенно не своим голосом, от которого кровь стынет в жилах. Кто бы это ни был в оболочке Адалин, но это точно не она. Одно лишь слово. То самое, которое Ариадна не могла вспомнить долгие месяцы. То самое, которое по мнению Ари было ключом ко всему. Самой страшной тайной. Девушка избавляется от наваждения, шумно вдыхает воздух, вскакивает с кровати, включает ночник. Она торопливо роется в рюкзаке и достаёт свой блокнот. Открывает чернильницу, руки трясутся. Она чуть не опрокидывает стеклянную баночку, макает перо. Распахивает блокнот, разглаживает ладонью. На первой странице выводит быстро и без колебаний то, что не могла написать все лето. Этимология слова крестраж. *** Boulevard Depo - NBA       Многие пожиратели не признают семнадцатилетних сопляков в своих рядах, брезгают сидеть с ними за одним столом, видят в них недостойных такой великой чести, чьими бы детьми они не были. Воландеморт думает иначе. Он видит своеобразный шанс. Он считает, что именно молодое поколение может быть ему полезно именно сейчас, когда так необходимы были глаза и уши в Хогвартсе. Мальчишка Блэк подаёт большие надежды. У Темного Лорда всегда были большие планы на отпрыска Ориона. Он умён и способен не по годам. Воландеморт сперва подумывал поручить убийство Дамблдора именно ему, но Люциус так сильно его разозлил своим провалом в министерстве. Из-за него он не получил пророчества, которое так страстно желал. И теперь, в наказание за проступок непутевого отца, Лорд решил наказать его сына. Дать ему шанс искупить грехи Люциуса. Драко Малфой не пользовался уважением Темного Лорда. Мальчишка был слишком несобранным. От него несло страхом за версту. Регулус же был для него будто без запаха, чистым листом. Идеальным сосудом, который можно было наполнить всем, чем угодно. Единственная деталь, которая его смущала - окклюменция. Рег владел этим искусством настолько хорошо, что в их первую встречу Воландеморт не мог не признать того, что мальчик семнадцати лет мог запросто скрывать от него все, что его душе было угодно. Ещё одно задание для новоиспеченных пожирателей - слежка за Гарри Поттером, которое он тоже поручил не Блэку. Марк должен был справится на отлично, если хотя бы на йоту унаследовал таланты своего отца, а для Нотта-младшего это шанс проявить себя, после своего позорного принятия метки. Пока Тео стоял на коленях перед наводящим ужас силуэтом, и из его глаз стекали соленые ручьи, Нотт-старший стоял неподалёку и кривил презрительную усмешку. «Твой сын, кажется, не слишком горд?» К концу августа Регулус остался без задания. По правде сказать, Воландеморт не мог придумать для него подходящего, достойного его умений. Однако, он не спроста уделял Блэку своё личное время и каждый раз пытался проникнуть в юное сознание все глубже. У Лорда было предчувствие, что Регулус скрывает от него что-то важное, что-то, о чем Воландеморт обязательно узнает.       Легилименс сегодня особенно силён и настойчив. Блэк сидит смирно с идеально прямой осанкой. По его лицу вряд ли можно понять, как ему больно. Но ему больно. Очень. Из подвалов Малфой-Мэнора доносится какой-то пронзительный вопль, а может, это у него поехала крыша, и никаких посторонних звуков и нет вовсе. Блэк всегда показывает Воландеморту то, что считает нужным, что делает его незаменимым солдатом. Безупречным винтиком в общем механизме. Предстает тем, кем его хотят видеть. Убийства и пытки в подвале Лейстренджей, тренировки по усовершенствованию навыков, но ни в коем случае не его собственная слабость. Такое Лорду не понравится. То, как его выворачивает каждый раз прямо на пол, где придётся, или слишком личные письма, или его ночные кошмары, которые связаны всегда с одним человеком. Связаны с тем, как он теряет ее. Ариадна Майклсон бывало умирала у него во сне несколько раз за ночь. Регулус понимает, что Воландеморта не устраивает его обычный ‘отчёт’. Он явно нацелен на что-то ещё. Полки дрожат. Лорд гораздо сильнее отца. Каждый раз сопротивляться все тяжелее. Каким бы ни был сильным Регулус Блэк, он все ещё семнадцатилетний мальчишка. Мозг плавится, все внутри сходит с ума, он больше не может терпеть. Большой фолиант в твёрдом переплете с красивой золотой обложкой, напоминающей Реггу яркое теплое солнце, летит вниз с полки и сильно ударяется об пол. В ушах звенит от этого звука. Блэк вдруг осознаёт как сильно просчитался. Нельзя было изначально показывать, как он дорожит этими воспоминаниями. Сделай он вид, что ему все равно, могло бы обойтись. Но Воландеморт уже увидел имя. Боль прекратилась моментально, будто ее никогда и не было, а Блэк так и остался сидеть прямо, без единой крупицы эмоции на лице. Разве что побледнел ещё сильнее. Его сейчас вывернет. Высокий силуэт в развивающейся, словно мохнатые паучьи лапы, темной мантии проходится по комнате бесшумно. Может показаться, что он буквально парит, а не ступает своими босыми, неестественно большими ступнями по полу. Он озадачен. Знакомая фамилия, будто тень из прошлого саданула его по мозжечку. «Вот как, девчонка Никлауса. Интересно» —Ты наконец можешь быть мне полезен, Регулус, - его змеиный с характерным шипением голос причиняет не меньше дискомфорта, чем проклятия из его палочки. Регулус ничего не понимает. Что черт побери происходит? Не может быть, чтобы его задание было как-то связано с ней. У него звенит в ушах, его тошнит так, что желудок сжимается в спазмах, но он остаётся тверд, как скала. Когда ты четвёртый раз за лето находишься в одном мгновении от верной смерти, психика работает странновато. Самое главное - кровь из носу, не показывать страха. Этого Лорд терпеть не может. —Тебя ждёт настоящее задание. Ты готов доказать мне свою верность, Регулус? - он стоит не слишком близко, но Реггу кажется, что голос Воландеморта звучит у него в голове, изнутри. —Да, мой Лорд, - отвечает без колебаний, коротко и четко. —Я не сомневаюсь в тебе, мой дорогой, Регулус, - он произносит его имя таким елейным голосом, что внутри у Блэка все покрывается ледяной коркой. —Твои способности в окклюменции действительно впечатляют. Полагаю, это заслуга твоего отца. Но, должен признать, что я немного зол. Скрывать такую важную деталь, - Воландеморт подходит все ближе, останавливается позади Регулуса, задумывается о чём-то, —девчонка Ника Майклсона, это даже забавно… У Блэка внутри что-то надрывается, когда он слышит фамилию. Все кончено для него. —Если ты так скрываешь свои воспоминания, связанные с ней, значит вы довольно близки и для тебя не составит особого труда выполнить то, что мне нужно. —Я не совсем понимаю, мой Лорд, - непонятно, как у Регулуса ещё хватает сил говорить спокойно и не выдавать ни единой посторонней эмоции. Темный Лорд издаёт что-то наподобие смешка, наклоняется ближе к уху мальчишки. —Ты достанешь мне девчонку, Регулус. Не просто достанешь, она должна сама прийти ко мне. Я хочу, чтобы дочь Никлауса приняла метку добровольно. Это очень важно. ***       Регулус добирается до дома в полнейшем забытье. Со стороны он выглядит, как живой труп. На Гриммо холодно и пусто. Уже давно. Он идет наверх в свою комнату. Все ее письма, которых было так много, что можно завесить ими все стены, хранятся в защищённом магией тайнике под деревянной половицей. Они заучены им почти наизусть, перечитаны сотни раз в самые плохие моменты его лета, когда Рег в иступленном опустошении трнсгрессировал прямо к себе в комнату и нуждался только в одном. Увидеть ее почерк. Достаёт пергамент, вынимает перо из тумбочки. Пишет третье и последнее письмо за это долгое лето, длинною в целую жизнь. Пишет и знает, что ему конец. *** Ноябрь. 1945 —Колдовстворец? Удивительно, что где-то ещё водятся действительно способные волшебники. Я Том. Реддл. Турнир Трёх Волшебников проводится в этом году в Хогвартсе, когда слизеринец заканчивает седьмой курс. Том уже давно за ним следит. Несколько месяцев. Высокий мальчик с красивыми шатеновыми слегка вьющимися волосами из другой школы изрядно занимает его ум. То, как он орудует своей палочкой на защите от темных искусств, как непринужденно варит зелья по памяти, как общается с преподавателями наравне, будто они для него открытая книга, где нет ничего интересного. Слизеринец хочет его к себе в коллекцию. Он может быть ему полезен, поэтому решает сблизиться. То, что он задумал - поистине грандиозно. Такого никто и никогда ещё не делал. Он будет первым. Он станет самым легендарным и сильнейшим волшебником всех времен. —Никлаус Майклсон. Можно просто Ник. Юноши пожимают друг другу руки. —Ты ведь будешь на вечере у Слизнорта в пятницу? *** Май. 1980 —Ты посмел явиться ко мне в дом, Реддл. Мой ответ прежний. Меня не интересует твоя шайка кровавых разбойников. —Сколько лет прошло, Ник, не предложишь выпить старому другу? - незваный гость непринужденно садится на диван в гостиной, пропуская мимо ушей реплику Майклсона. Клаус не рад его видеть, особенно сейчас, когда его беременная жена спит наверху. Зачем он здесь, в Новом Орлеане, так далеко от дома? Реддл способен на действительно ужасные вещи, и Ник это знает, как никто другой. Майклсон щёлкает пальцами, и в гостиной появляется домовик. —Принеси нам выпить. Том смотрит на старого приятеля очень странно, тем самым взглядом, будто ему известно что-то, будто он может использовать это в своих целях. Никлаусу знаком этот взгляд. Домовик появляется с подносом, на котором поблескивает пара хрустальных бокалов и графин с выдержанным огне-виски. Для специальных гостей. —Зачем ты здесь, Том? - Ник держится спокойно, на равных, потому что знает, что Реддл уважает только такой тон общения. Только силу. —Мой дорогой Никки, у меня к тебе заманчивое предложение. И я боюсь, ты не сможешь мне отказать. —Вот как, - Клаус не притрагивается к бокалу, в то время как Том делает внушительный глоток из своего и слегка наклоняет хрустальный сосуд, рассматривая янтарную жидкость внутри. —Твоя прекрасная Адалин, - у Ника внутри все сжимается, но он не подает вида, —так вышло, что мне известно о ее родовом проклятии. Печально. Какого это, знать, что она умрет через несколько лет? Безумная улыбка Реддла вселяет ужас. —Это больно, Том. Повторю вопрос, зачем ты здесь? - у Майклсона заканчивается терпение. —А что, если я скажу тебе, что она сможет жить ещё десятки лет. Я подарю ей даже несколько жизней. —Не продолжай, я знаю, о чем ты говоришь. Эта магия, Том, она опасна и сильна, чрезвычайно сильна. Но большая сила - это большая ответственность. Я всегда восхищался твоим умом. Ты ведь должен понимать, какие последствия вынужден будешь принять. Природа создаст противовес. Ты станешь бессмертным в классическом понимании, но появится что-то или кто-то, способное тебя убить. Нельзя обмануть магию. Клаус говорит твёрдо, своим самым сильным и внушающим правоту тоном, смотря прямо в глаза своему приятелю. Улыбка моментально сходит с лица Реддла. —Ты мне поможешь, Никлаус, иначе она умрет гораздо раньше намеченного. Но если ты исполнишь мою просьбу, я щедро награжу тебя. Вы проживете вместе долгую и счастливую жизнь. —Что ты хочешь от меня? Чтобы создать крестраж не нужно быть гением —О нет, Никки, боюсь, дело не в этом. Видишь ли, я уже его создал, - Том как-то странновато ухмыляется, видит проблеск мимолетного ужаса в глазах напротив, —и не один. —Тогда я вообще ничего не понимаю. —Я хочу, чтобы ты спрятал один для меня. Здесь, в штатах. Мне нужно доверенное лицо. Тот, на кого я могу положиться. Я ведь могу доверять тебе, Никки? Клаус замечает, как Реддл снимает что-то со своего пальца. Что-то по-настоящему темное, от которого за версту веет темной магией. Он вертит в руках колечко с темным красивым камушком. *** —Значит, он хочет, чтобы ты сторожил эту мерзость? - Адалин ходит туда сюда по комнате, мельтешит перед глазами. На комоде лежит кольцо. Ей нельзя нервничать в ее то положении, но Клаус никогда не мог ничего от неё скрывать. Такой у них был уговор. Она не лезет в дела Ордена, держится подальше от прошлой жизни и заботится об их будущей семье. Он же всегда говорит ей только правду. Адалин намного младше него, но ему всегда казалось, что мудрости у неё целый океан. Не по годам одаренная и рассудительная, но вместе с тем и импульсивная. Настоящее безумное сочетание льда и пламени. Они познакомились два года тому назад совершенно случайно, когда Ник наведывался в Британию по работе. То, что Адалин закончила Хогвартс и училась на слизерине было для него совершенно не удивительным. Гордая, умная и безумно красивая, она пленила прежде всего его ум, а потом и сердце. Он добивался ее несколько месяцев, и не смотря на то, что у них была довольно весомая разница в возрасте, Майклсоны всегда выглядели на пару десятков лет моложе. Такая уж у них генетика или черт знает, что ещё. —Спрятал и защитил. Как можно тщательнее, - он видит, как она думает, как тысячи мыслей в ее голове складываются в какой-то пазл. —Ох, Никки. Ты должен поступить правильно, - Клаус качает головой, а она берет его за руки, садится на колени подле и смотрит на него так, что он не сможет ей ни в чем отказать. Никогда не мог противится ее взгляду. Клаус и сам знает, что то, что предлагает ему Реддл неправильно априори. Плевок в лицо природе. Противоестественные вещи. Но где-то внутри всё-таки теплится сладостная надежда на то, что женщину, которую он так сильно любит, можно спасти. Адалин улавливает в его магии страх. Он за неё очень боится. —Я уже все решила. —Адалин, прошу тебя… —Нет, Никки! Нет, - она кладёт его ладонь себе на живот, —у нас будет прекрасная дочь. Что мы ей скажем? Что мы ответим ей, когда она спросит нас: «Папа, почему ты ничего не сделал? Мама, почему ты позволила?» Никлаус надеется, что его дочь вообще ничего никогда не узнает. Адалин его без ножа режет. Он чувствует биение крохотного сердца через плоть. —Мне не нужны его подачки, не нужны тысячи жизней, даже одна, если она достанется мне так. Мы должны его уничтожить. Никлаус кое-что всё-таки скрыл от неё. Если верить словам Тома, а причин усомниться в них не было, он создал не один крестраж. Если они уничтожат это чертово кольцо, Реддл все поймёт. И он придёт, но уже не будет вести диалоги, улыбаться и пить огне-виски. Он придёт отомстить. —Думаю, тебе пора написать Дамблдору. Он откидывает ее руки. У Никлауса есть другой вариант. Гораздо безопаснее, а безопасность его семьи - самый главный приоритет. —Нет. Вот как мы поступим, Адалин.