nonsecret

Феликс открыл глаза, всё ещё чувствуя во рту неприятное жжение: кажется, горло было до предела раздражено. И хорошо бы сейчас вспомнить, где он, что вообще произошло, и… Каким грёбаным образом я оказался в одной кровати с ним? Вот что действительно являлось не совсем приятным известием, так это наличие мирно сопящего тела подле юноши. У этого тела было незамысловатое имя, которое Феликс произнёс с небольшим придыханием, смакуя каждую букву. Хван Хёнджин. Радовало лишь то, что оба были одеты. До основания: на Ли была даже верхняя одежда. Хотя, с чего это вдруг ему радоваться этому? Разве могло быть иначе? Феликс отчаянно ходит по углам своей памяти, чтобы ответить на этот вопрос. Примерно часа три назад они с Хёнджином сидели в зале общежития, где Хан мирно изучал корейскую литературу, а Сынмину было ужасно скучно за этим наблюдать. Парень предложил сыграть в «сделай на спор», и не сказать, что Хван Хёнджин был фанатом таких игр, только он увидел горящие глаза своего друга, и все сомнения сразу превратились в пыль. Он сыграет. – Условия простые, – Ким с довольной улыбкой сел на пол, приглашая друзей собраться в круг, – для каждого из нас есть задания, которые попадутся абсолютно рандомно: вы сами их вытащите. Сынмин потряс небольшой коробочкой, та ответила ему шуршанием бумажек. Продуманный сукин сын. – Значит, просто вытянуть? – Феликс потянулся к заветному предмету, поскольку его любопытство уже выходило за рамки. Но Ким тут же спрятал её за спиной. – Для начала, мы разобьёмся на пары. Все желания здесь дуэтные. И так как идея моя, я хочу быть с Хёнджином. Брюнет напротив сощурил глаза, чем только ещё больше подогрел интерес Сынмина. Нравится ему бесить его что ли? Маленькая заноза в заднице, которую давно никто не наказывал. – Какой же ты… – Знаю, Джинни. За этим всем напрягся Хан, понимая, что быть с Феликсом в паре — отличная идея, если ты хочешь покинуть комнату ногами вперёд и упакованным в изящный, лаковый ящик. Да, Хану хочется роскоши, никто не имеет права его осуждать. О том, что их драгоценное солнышко уже несколько месяцев встречалось с королем драмы, не знали, разве что, они сами. Точнее, каждый искренне верил в то, что приложил достаточно усилий, чтобы тайное не стало явным. – Какое-то нечестное распределение. Почему я не могу быть с Хёнджином вместе? А если в этой коробочке есть что-то неприличное? – Что значит «если»? – Ким усмехнулся, подползая к Феликсу непозволительно близко. Специально. Чтобы напрячь бёдра Хёнджина ещё больше. Джисону, например, была настолько дорога его жизнь и нервная система, что за Хваном он наблюдал пристально чисто из соображений безопасности. Кажется, он услышал рычание, поднявшееся с глубин, но так и оставшееся всего лишь утробным. – Понял я, – блондин наклонился в сторону от Сынмина, коснувшись головой плеча Хёнджина. Странная реакция не заставила себя ждать: Феликс замурчал и довольно прильнул к протянутой ладони старшего. Кстати, ни черта эти двое не встречались. Так хотелось Сынмину, потому что ему жизненно необходим адреналин в его скучной рутине. Чонин вернулся домой на неопределённый срок, поэтому парня никто не раздражал. А если бы он распускал такие слухи, влетело бы от Чана. Поэтому у младшего возник почти идеальный план: придумать отношения втайне. Даже если не свои. Кто-то нарочно взял пульт в руки, чтобы перемотать происходящее в этой комнате, поэтому винить оставалось только того, кто с этим пультом сидел по окончании. Недавно боявшийся за свою пятую точку, да и не только за неё, Хан предложил игру разбавить чем-то более интересным. Все надеялись, что законным. От Хан Джисона можно было ожидать чего угодно. – Хорошо хоть не веселящий газ, честное слово, – Хёнджин скривился, смотря на капсулы приятного малинового цвета, – и как оно работает? – Эффективно, – младший поднял одну таблетку вверх, наводя на свет от люстры, – вообще-то, я не пробовал. Но у нас же есть добровольцы? Бан Чан убьёт нас. Все посмотрели на Сынмина. Наверное, потому что он всегда был зачинщиком каких-то сомнительных авантюр. Но на этот раз остался в стороне. – Блять, вы совсем меня за идиота держите? Сами эту херню пробуйте. Кого из вас меньше всего жалко? – А я-то думал… – Хван усмехнулся, хищно облизываясь. Сынмину вообще это не понравилось, – на деле трусливый щенок. – Не подначивай. – А ты в рот возьми. Феликс шумно сглотнул, не совсем понимая, как их «приятное» общение вышло не туда. Или ему лишь казалось, что это кривая тропинка? Может, давно уже было пора дать им возможность обменяться лучшими в мире комплиментами? Их горячая любовь была так заметна. Наверное, так же заметна, как тайное желание Ёнбока. Господи, кто бы знал, что творилось в его развратной голове всё то время, которое ему удавалось провести с Хёнджином. Немыслимое количество объятий не вело к нужной развилке, парню хотелось целоваться. Раз десять. Подряд. Но трусливый щенок тут он, потому что выбрал молчать до последнего. А вот Сынмину плевать. Он обнажает клыки в почти идеальной улыбке и выхватывает из рук Хана малиновое нечто. Глотает, жадно запивая водой из стоящего неподалёку стакана. Хёнджин признаёт, что это второе за вечер, чему удалось завести его. Первым было желание Хана и Феликса. Смотреть на младшего в таком состоянии нельзя, но он рискует и открыто продолжает. – Как оно? – Хан, как настоящий учёный, интересовался подопытным, а точнее, эффектом, который не заставил себя ждать, – чувствуешь что-нибудь? – О, несомненно, – Ким вернулся на своё место, – чёртова сыворотка правды. – Сука, – смех Хёнджина раскатом прошёлся по комнате, заставив сидящего рядом Феликса немного вздрогнуть. Какая разница, это в нём тоже нравилось, – как удачно. Пару вопросов, Ким Сынмин? – Пошёл в жопу. Идея, пришедшая в голову Ли, позже поразит всех присутствующих, но сначала он зависнет на пару секунд, принимая, кажется, самое сложное решение в своей жизни. Блондин прикусил указательный палец, точно обдумывая какой-то заговор. Да и было бы неплохо, придумай он, как им быстрым способом научиться копить деньги, а не тратить их направо и налево. До Сынмина докопались сразу двое, и удерживать правду внутри ему было просто невозможно. Хана волновало, кто наглым образом спёр все его брендовые шмотки, потому что в последний раз боксёры от chanel на нём видели две недели назад. Кто видел — большой секрет, и Джисон его ни за что не раскроет. А вот Хёнджин был заинтересован в более интимных вещах, чем нижнее бельё Хана. Он, охваченный азартом, кончиком пальца приподнял подбородок Сынмина, ощутив его дыхание на своей коже. Всё равно они оказались, по вине второго, в паре, так к чему были эти никому ненужные формальности. – Нравится кто-то? – Да. Да ебись оно всё конём. Хван опустил взгляд на чужие губы, приценившись, сколько ему потребуется, чтобы смять их в тонкую линию. – Хочешь, чтобы я поцеловал тебя? Не говори. Не говори. Не говори. – Да. Сынмин стиснул зубы. Нет же, не хочет он никого впускать в свой рот. Что это ещё за бредовое «да»? Откуда взялось? Тупая сыворотка правды лжёт. А Хёнджин, мать его, Хван Хёнджин, обожает целоваться с языком. Сынмин не должен был этого знать, но порой его сны кажутся ему вещими. Он встретился взглядом с хитрым прищуром, который уже давно исследовал его рот от и до. Рентгеновское зрение, да, талантливый человек талантлив во всём. Но Хёнджин ничего не предпринял, отстранился, вызвав жалобный писк у Сынмина. Тот зажал губы ладонью, видимо, сам не ожидавший такой подставы. – Щеночек. Бесит. Сука, как же бесит. – Феликс, эти штуки все разные, – Джисон почувствовал неловкость, когда, по чистой случайности, увидел, как блондин уверенно клал одну из капсул себе на язык, – …ты бы уточнил сначала. Сынмин рад, что про него забыли. Что отвлеклись на Ёнбока, за которым наблюдать теперь было гораздо интереснее. Каждая таблетка давала индивидуальный эффект, они могли повторяться, но такая вероятность была слишком низкой, чтобы из 10 штук, принесённых Ханом, попался дубликат. – Ты-то что чувствуешь? – Хёнджин не слишком доволен, что Феликс смелый до чёртиков, раз втихую хотел принять это и, возможно, впоследствии, скрыть результат, но ему ничего не оставалось, как просто наблюдать. Ну, ещё надеяться, что эффект не будет долбанным афродизиаком, к примеру. Ничего страшного, Феликсу повезло. Только укол в сердце был не совсем приятным испытанием, он нахмурился, потому что было больно. Поначалу. Но, подняв взгляд, он понял, что чёртовой тайне пора карабкаться наружу. – Хёнджин, я… – ему ладонью заткнули рот. Ли даже успел от этого возбудиться. – Не здесь. – Нет, а почему? Сынмин склонил голову в бок. Конечно, ему нравилось видеть Хвана уязвимым. А ещё очень интересно было узнать, что же такого хотел сказать Феликс. – Чего ты боишься, Джинни? Ответственности за своего парня? – Он мне не… – Тогда пари. Если переспишь с ним, Чан не узнает, что ты на него дрочишь по ночам. Хан поперхнулся, быстро отвернувшись, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Какого хрена? Сколько он уже знаком с этими ребятами? Дофига, но чтобы дело приобретало такие обороты — это Джисону не по зубам. Но очень интересно, поэтому он останется до конца. – Откуда ты, блять, знаешь? – Хёнджин отпустил Феликса, и тот жадно начал хватать воздух, вцепившись в предплечье брюнета. Потянул на себя в попытке привлечь внимание. – Хён, к чёрту его. Давай сделаем, как он хочет. Как я хочу. Хван повернулся не сразу, точнее, только тогда, когда его задолбало прожигать дыру в Сынмине, и когда он осознал, что сказал Феликс. Не было похоже, что парень с ним играл. Хотя, действие таблетки могло сыграть свою роль, и очень хорошо, чтобы невозможно было отличить настоящее от искусственно вызванного. Хёнджин наклонился, выдохнул на ухо блондину, заставив его простонать сквозь закрытые губы. Убедился, что он не шутил. – Хорошо. Но, Сынмин, – Хван снова посмотрел в сторону младшего, – если ты мне соврал, я выбью из тебя всё дерьмо, которое ты хранишь.