Использованные друг другом

      Оливер надоедает Рэю каждый раз, когда пытается дать название и характеристику их отношениям. Будто Рэю нужны нормальные отношения, если он и Оливер в любое время суток могут погибнуть. Зато, если крупно повезет, вместе и в один день.       Но Оливеру хочется стабильности. Стабильность — детство, оставшееся в сердце, и он безмерно желает почувствовать хотя бы оттенок того ощущения. Рэй, всю жизнь ходивший по леске с иглами, не может его винить, но и понять не способен.       Поэтому в отношениях без измен, которые с их окружением маловероятны, в отношениях с пониманием друг друга, поддержкой и взаимовыручкой, которую никто из них двоих дать не способен, ни один не заинтересован.       — Объясни, вот зачем ты делаешь это с собой? — голос Оливера уставший, тон едва-едва, потому что сил уже нет даже на это, отчаянный.       Нормальные отношения? Рэй усмехается тихо и немного ликующе. Оливер пытался отдать слишком много себя ему и в итоге остался выжат. А Рэй практически ничего не принял. Ему не нужны эмоции и чувства другого человека.       — Я думал, мы это уже не раз обсуждали.       Рэй, сидящий на столе, упрямо пытается его возбудить: водит пальцами по шее и считает позвонки, другой рукой перебирает волосы, ногой массирует член. Стоящий перед ним Оливер будто каменный, застывший каждой мышцей тела, а хватка железная.       — Но ты ни разу не дал внятный ответ.       Челюсть Оливера стиснута сильнее, чем секунду назад — он начинает выходить из себя. Он до того крепко сжимает запястья Рэя, что и так розовая кожа краснеет ещё сильнее. Ладонями и пальцами Оливер ощущает её жар, и его передергивает всем своим существом. Рэй падок на горячее. Поэтому Рэй падок и на него тоже.       Рэй немного склоняет голову к плечу, локон челки падает на нос и неприятно щекочет. Оливер даже не смотрит на него — это злит, обижает и разжигает упрямство.       — Потому что ты ни разу не попросил его достойным образом, — громко усмехается Рэй, уже откровенно массируя член Оливера ногой.       Почти эрегированный член Оливера. Под двумя слоями одежды. Своей прекрасной ногой…       Тот выдыхает, стараясь не передернуть плечами. Знает, что сейчас поведется на провокацию в кристально чистом виде, и думает ещё пару секунд. Сил на имитацию откровенного разговора с Рэем у него едва ли хватает, а вот получить то, за чем пришел, хочется безмерно.       В следующий миг восклик Рэя ещё в горле перетекает в стон — Оливер больно-приятно кусает его шею, будто с размаху вводит иглу с героином.       По спине Оливера бегут колкие мурашки — Рэй хрипло, победно смеется. Отгоняет от себя противную мысль — он готов смириться с чем угодно, если тот даст ему своё тело.       А Рэю ни с чем смиряться не нужно, и тело своё он с радостью предоставляет.       Они просто тянут друг друга за ошейники с разной степенью покраснения кожи из-за обвитого вокруг руки поводка. И в какой-то момент защелки между ошейниками и поводками с щелчком слетают, падая на пол…       …точно так же, как небрежно оставленный Оливером на столе канцелярский нож. Рэй слишком резок в движениях, перенимая чужой, столь удобный для себя ритм. Оливер жадно впивается в его сухие губы, искусанные в кровь, будто вампир, желающий высосать её всю через несколько маленьких ранок. Рэй поддается в ответ, подбирает угол, ловит темп… наслаждается… ощущением языка Оливера рядом с собственным. Рэй не думал, что у него будет подобный фетиш.       Оливер настолько быстрыми и рваными движениями снимает водолазку с желанного тела, точно та обдана кипятком. Рэю кипятком кажется кожа Оливера в момент, когда его прижимают к себе, пытаясь впечатать в грудную клетку и самому впечататься руками в спину. А по ней — табун мурашек, приятных, будто от оргазма. Но Рэй знает — пока что это лишь шутливые покалывания.       Рэй трется своим членом о член Оливера, а тот оставляет горящие розово-алым засосы на его шее, плечах и ключицах в отместку. Однако очень быстро Рэю это надоедает, и он просовывает руку между их телами, другой всё ещё массируя чужие плечи так, словно пытается ощутить волокно каждой мышцы всеми клетками кожи.       Оливер, обидно, не дает Рэю поиграть со своим членом через ткань — он расстегивает и спускает штаны так быстро и судорожно, будто время их секса — обратный отсчет. Зато Рэю позволяют растянуть удовольствие, пококетничать и самому запустить руку под резинку трусов. Да и делать всё, что он пожелает, пока терпение Оливера, заставляющего его кожу розоветь от укусов, не кончится.       Рэй мастурбирует ему, умело подстраиваясь лишь под него. Он уже давно не просит задать комфортный ритм, не спрашивает, что нравится больше, а чего лучше не делать — уже опытен в этом. Опытен в том, чтобы делать Оливеру приятно до мурашек, которые больше не бегают по коже — под ней.       Однако, как только из члена Оливера начинает выделяться смазка, Рэй опускает руки на его бедра и давит немного. Намекает опуститься вниз, и наконец-то начать делать то, за что Рэй после ответит на интересующий Оливера вопрос.       Тот намек понимает, несколько нехотя опускаясь на колени.       Ровно до этого момента всё шло гладко, и так нужная Оливеру иллюзия чего-то стабильного, здорового и просто хорошего держалась, по кусочкам сшитая меж собой нитями. Однако нити рвутся. Рэй хочет оторвать себе кусок побольше и побыстрее, и для Оливера это служит напоминанием о том, что каждый из них думает лишь о самом себе.       В груди разливается горечь и желчь. Невыносимо отвратительное, гнилое ощущение того, что на самом деле ты сам по себе и тебя используют.       Голые острые колени касаются холодного пола. Оливер, не церемонясь, спускает с Рэя штаны с трусами, небрежно оставляя их прямо под его болтающимися в воздухе ногами.       Медля с секунду, Оливер смотрит на чужой эрегированный член перед собой, обводит взглядом розовую головку. Вид столь интимной и отзывчивой на ласки части тела Рэя в обнаженном виде прямо напротив лица, и Оливер, подавив в себе антипатию к Рэю, удовлетворенно купается в мысли о том, что любая грань наслаждения этого человека, каждый цвет и оттенок яркого оргазма сейчас находится в его власти. Это придает сил, желания.       Оливер, стоя на коленях перед Рэем, думая об этом, более не чувствует себя обведенным вокруг пальца и униженным. И, удовлетворенный собственной надобностью другому человеку, решительно берет член напротив лица в рот.       Он доставит Рэю незабываемое удовольствие.       Оливер водит руками по чужому рельефному телу, ритмично двигая головой. Старательно создает вакуум во рту при возврате головы, ласково облизывает головку.       Дыхание Рэя сбивается, будто во время бега с нарастающим темпом. Он ласкает слух Оливера его же именем, выдыхая звуки вибрирующим от возбуждения голосом. Он царапает плечи Оливера до ярких, на молочной коже, красных следов и острым кончиком носа утопает в мягких волосах. Ощущает, как едва уловимый чужой аромат касается тела, впитывается в кожу, под кожу и останется там ещё на несколько часов.       Оливер сосет чужую головку, будто пытается через уретру высосать все до последней капли, даже душу. Рэю это нравится — он нужен Оливеру, и от этого мир перед глазами набирает оборотов. Он откидывает голову назад, смотрит в серый потолок пару секунд, а после закрывает глаза. Концентрируется на тактильной составляющей ситуации, которая окутывает его тягучей негой… царапает ногтями гладкий стол… пальцами другой руки утопает в пушистых волосах, будто в морской воде…       …и чувствует-чувствует-чувствует, как Оливер мастурбирует ему, обхватив член в кольцо теплой руки, как облизывает-вылизывает отчаянно, выдыхая горячий пар, сжимает яички в своих пальцах…       Рэй позволяет щекотливому наслаждению растекаться по телу вместе с кровью в артериях, игривому току пробегать под кожей прямо к паху, и…       …и Оливер взрывает в нем несколько фейерверков: одним из свободных пальцев, не отрываясь от ласкания мошонки он проникает внутрь Рэя, массируя простату. Делает это быстро, но движение все равно уверенное и скользящее. Каждое воздействие пальца на нервы отправляет в мозг несколько импульсов тока, а их покалывающее искрами тепло щекочет и греет всё тело. Рэй жмурится, поджимает губы, сжимает пальцы, а как только Оливер делает движение более интенсивными и берет его член до горла — губы Рэя начинают подрагивать и становятся сухими из-за вдохов и выдохов через рот. Рот, из которого вылетало придыхание, шипение, рычание, но ни единого стона.       Сегодня Оливер заставит Рэя стонать.       Оливер ласкает его яички свободной рукой, и Рэю кажется, что чужие пальцы — это что-то отдельное от всего тела Оливера, от его ладони и даже друг от друга. Настолько ловкими они были, настолько умело воздействовали на эрогенную зону, словно точечный массаж, которым можно вылечить многие болезни. Так и этими движениями можно доставить наилучший оргазм.       При мысли об этом Рэй передернул плечами, которыми будто обдало колкими языками пламени, и откинул голову назад, отдаваясь Оливеру в этот момент. Ему бы очень хотелось, чтобы наслаждение длилось вечно, но как только возбуждение начало закипать внутри, подобно нежному молоку на огне, Оливер прервал минет и спросил:       — После того, как я дам тебе кончить, расскажешь мне, зачем ты делаешь себе больно?       Фраза звучала так гладко и уверенно, словно была подготовлена. Настырность Оливера обрела даже такие масштабы, и это несколько раздражало Рэя. Тот в это время держал его за подбородок, продолжая стимулировать простату плавными движениями. Словно насмехался. Однако ни твердость тона, ни серьезность выражения лица не скрыла самодовольства в глазах Оливера. В полумраке они приобрели винный оттенок. Чарующе.       — Да, — выдыхает Рэй хрипло, в подтверждение кивая головой.       Его взгляд выдает несказанное «только не останавливайся больше, не прекращай ни на миг», но Оливер и так считывает это. Вслух отвечает:       — Смотри на меня, — и усмехается тонко.       Он снимает с себя штаны и трусы одним махом, чуть ли не падает на колени, продолжает стимулировать простату Рэя и гладит его мошонку. Берет головку Рэя в рот, засасывает и отпускает ненадолго, играет с вакуумом, будто сжимает и разжимает силу воздействия, подобно чему-то эластичному и податливому с большой легкостью только ему.       Рэй, как и обещал, не отрывает от Оливера голодного взгляда и вскоре видит, как ловкая рука скользит по молочно-кремовому рельефному телу вниз, до паха, и… Оливер мастурбирует самому себе.       Он никогда не делал этого раньше при нем.       Рэй, ощущая, что едва может сдерживать волну оргазма, которая вот-вот окатит его с головы до ног, переводит взгляд на лицо Оливера. Тот жмурится, кривит губы, кончая. Сперма скользко вытекает из его руки, капает на пол. У Рэя дух захватывает от этой картины, и он, наконец, позволяет вспышке удовольствия захлестнуть каждую клетку тела, заставляя все внутри него дрожать. Это наслаждение кажется чересчур насыщенным, переполненным ярким вкусом, слишком масштабным для того, чтобы тело, всего лишь тело Рэя могло перенести его. Рэя будто подбрасывает вверх, унося куда-то разум, а после окатывает горячим, наконец-то выкипевшим молоком.       Рэй, поддавшись ощущениям, выдыхает имя Оливера вместе со стоном, хватая его за волосы и насаживая голову на член. Несколько эгоистично, но Рэю вовсе не до мыслей об этом…       — Надо было подушить тебя немного, — с разочарованием произносит растрепанный, красный в лице, Оливер, надевая штаны.       — Надо было, — кивает Рэй, сдерживая все свое восхищение оргазмом, устроенным Оливером, внутри себя, — а причиняю себе боль я, потому что это удобно, — он ловит на себе обескураженный взгляд винных глаз и усмехается уголками губ. Но все равно гадко, противно, — мне удобно так проявлять свои чувства, облачать их в действия, быть уверенным в том, что это меня хоть немного, но успокоит. И я не собираюсь от этого избавляться, — Рэй режет лицо широкой ухмылкой, пространство — безумным взглядом, и воздух — распростертыми руками, которые тут же прячет в карманы штанов, — ты доволен?       — Нет, — голос Оливера стал на тембр ниже, а головой он рассеянно покачал, опустив взгляд в пол, — это же проблема!       — Возможно, — жмет плечами тот, направляясь к выходу из комнаты, — но для меня это сейчас удобство. Не пытайся решить проблему, — хмыкает Рэй и оборачивается на Оливера с оттенком былой усмешки, — которой нет.       И дверь за ним закрывается, оставляя Оливера в четырех стенах с тенью былой удовлетворенности от секса с Рэем.