Чудо в кулаке

Палочку мне сделали на заказ, только под меня. Все аристократы и волшебники, которые могут себе позволить, предпочитают палочки на заказ, ведь так ты точно будешь уверен, что палочка тебе подойдёт, а не надеяться на мифическую удачу. Моя была одиннадцать с половиной дюймов из светлого дуба с сердцевиной из уса вампуса. Довольно редко в палочках используется именно усы вампуса, а не шерсть, но это сочетание по расчётам подходило мне идеально. Душевное спокойствие и внутренняя сила, прям комплимент. Вместе с палочкой тётушка купила мне несколько музыкальных инструментов, из которых больше всего мне понравилась свирель. Инструмент, не самый известный среди английских магов, но я в него буквально влюбился и отказывался расставаться с ним хоть на минуту. Я играл и на других инструментах (часто это была гитара), особенно когда накатывало, но свирель мне даже больше всего прочего просто нравилось держать в руках. Так что да, свою свирель я теперь всегда носил с собой. На платформу 9¾ мы с тётушкой Мюриэль прибыли камином за десять минут до отправки поезда. Простились мы быстро, и я мышкой зашмыгнул в ближайший вагон. Мой чемодан, конечно же, был с чарами облегчения веса, с чарами незримого расширения и многими другими чарами, которые имел в своём чемодане любой аристократ. Чары кровной привязки, например. Никакой уважающий себя волшебник не отпустит своё чадо в школу без этого минимального набора в чемодане, не то, что каких-нибудь хитровеб… кхм, дополнительных. Садиться в вагон сейчас мне категорически не хотелось, а хотелось ходить и исследовать. А, поскольку никаких сложностей у меня с этим нет (в конце концов, кто мне запрещает?), я позволил себе эту маленькую прихоть. К кому я иду, я не имел ни малейшего поняти, но Дар пробуждал во мне любопытство, так что я шёл. И таки дошёл. На одном из купе стояли достаточно мощные чары отвлечения, такие, чтобы ты даже не думал зайти туда, такие, что тебе хотелось пройти мимо, хотелось не знать, что это купе вообще существует. Так что я понял, что туда-то мне и нужно. Я постучался. В купе сидел какой-то замызганный худющий очкарик, всем своим видом показывающий, где он это ваше волшебство видел. Нет, это конечно здорово, сказка и всё такое, но во взгляде ясно читалось, что сказке место в сказке, вот он оклемается от всех потрясений и всем обязательно разъяснит. Хотя, возможно, очкарик выглядел по-другому, но суть в том, что я видел его именно так. Маглорождённый? Ничего с ним не ясно. — Привет, — Очкарик глядел волчонком, однако всё же поздоровался. — Я присяду? Очкарик кивнул, и я зашёл в купе. — Я Рональд Пруэтт, — Представился я и протянул руку. — А тебя как зовут? Очкарик уставился на протянутую руку с недоумением, как будто не знал, что у волшебников тоже есть рукопожатия. Однако всё же руку в ответ протянул. — Гарри Поттер, — Представился он и как-то странно замер, как будто ожидал, что сейчас я наброшусь на него и растерзаю на много маленьких Гарри Поттеров. — Очень приятно, — Я улыбнулся, потому что понятия не имел, кто такой Гарри Поттер. Нет, может быть, где-то в памяти у меня и есть сведения, однако мне откровенно лень сейчас этим заниматься. — На какой факультет ты собираешься поступать? Я планирую на Слизерин. Моя тётушка училась там и очень тепло отзывалась об этом доме. — Но, — Гарри выглядел действительно растерянно. — Разве Слизерин — это же факультет Тёмных магов, разве нет? Да, вы не ослышались. Он так и сказал. Тёмные маги с большой буквы. — Что?.. — Я засмеялся. — Кто тебе сказал такую чушь? Думаешь, Шляпа способна определить, кто в будущем станет Тёмным магом? Да будь это так, то факультета Слизерин вообще бы не существовало! Я смеялся, но Гарри не показал даже намёка на улыбку. Так. А вот это не есть хорошо. Кто вообще рассказал ребёнку такую чушь. — Шляпа?.. — О, Мерлин! — Воскликнул я. — Провожающий тебя учитель хоть что-то тебе рассказал про Магический мир и распределение в школе? — Нет… — Растерянно отозвался Гарри. У меня возникло ощущение, что он хотел что-то добавить, но всё же удержался. — Вот скажи, — Начал я издалека. — Твои родители — маглы? — Нет, — Гарри покачал головой. — Мои родители маги, но… они погибли. И меня отдали на воспитание тётке. Я узнал о том, что я волшебник за месяц до начала учебного года. Я сидел потрясённый. Мироздание Дорогое, кто так с детьми поступает? Кто отнимает у них их будущее и ради чего? Чтобы посмотреть, как они, словно слепые щенки, тычутся во все стороны и ничего не понимают? — Мордред, — Выругался я. — Я вспомнил, кто ты. Парень напрягся, но я этого не замечал. — Ты родственник Малфоев, — Гарри будто молнией поразило, так резко он застыл. — Драко рассказывал о тебе. Говорил, что они пытались получить над тобой опеку, но их семья была под подозрением. Возможные последователи Тёмного Лорда. Но, — Я не мог понять. — Они ведь не единственные. Знаешь, если так подумать, у тебя ведь куча родни в Магическом мире, и никто не смог получить над тобой опеку. — Почему?.. — Еле слышно выдохнул Гарри. — Подозрения у меня есть, — Я нахмурился. — Все знают, что им помешал Дамблдор. Но он говорил, что «Герой Магической Британии», — Я скривился, показывая своё отношение к этому титулу. — В безопасности, и он навещает тебя каждый месяц. Но по тебе видно, что это бред… Короче! — Резко прекратил я. — Мерлин знает, зачем от тебя спрятали Магический Мир. Но, если что, на какой факультет ты бы не попал, ты можешь подойти ко мне с вопросом. Гарри благодарно кивнул. — Настоятельно рекомендую поступить на Хаффлпафф. И не слушай дураков, которые говорят, что на нём учатся одни тупицы. Всё это также, как с «Тёмными магами» на Слизерине. А на Хаффлпаффе кухня рядом. Гарри не успел задать свои вопросы, как дверь в купе открылась. — Рональд, — В купе заглянул Драко. — Вот ты где! Мы с ребятами увидели твою сумку и гитару и отправились тебя искать. — О, Драко! — Появлению Малфоя я обрадовался, ведь лучше него краткий экскурс в Магический мир не мог провести никто. — Позволь представить тебе: Гарри Поттер, — Я повернулся к Гарри. — Гарри, это мой друг Драко Малфой. — Рад знакомству, — Драко протянул руку, и Гарри ответил на рукопожатие. Мы переместились в наше купе, уходя от кем-то заколдованного места. Дальше и дальше, и я как будто в живую услышал треск. Интересно, к чему бы это? Помяните моё слово, Драко только дайте волю, так его по реалям Магического общества понесёт — не остановишь. Поняв, что «краткий экскурс» такими темпами немного затянется (примерно на вечность), я всеми силами пытался отвлечь Малфоя от повествования, влезая то с вопросами про ангелов, то с ожиданиями от скорой конференции Мастеров иллюзий, то с ценами, которые дерут Охотники за сокровищами. Если кто не понял, разбавлял постное повествование про политику, торговлю и этикет. Я, конечно, понимаю, что это всё Мироздание знает, как важно, и что экономика и математика — родовая Малфоевская страсть, однако мелкий в Магический мир попал только месяц назад, так что вываливать на него всё это за раз просто жестоко. Ребята, которые ехали с нами (Теодор Нотт, Майкл МакДаллас и Винсент Крэбб) сначало тихонько хихикали на тем, как Драко несёт, но потом включились в разговор, снимая с меня часть нагрузки. Теодор был любезен вспомнить малефиков и других Мастеров, Майкл с восторгом говорил про ритуалы, а Винсент вспомнил про один из родовых Даров Гойлов и Крэббов — боевая магия. Ещё поговорили о Грегори, который не на шутку увлёкся травологий. Сам объект беседы находился в другом купе, но никто это ему в укор не ставил. Поговорили также и о магловском мире. Если кто-то думает, что чистокровные не имеют о нём ни малейшего понятия, то он жёстко ошибается. Чистокровный среди простецов порой может спрятаться даже лучше маглорождённых волшебников, было бы желание. В конце концов, ни какой чистокровный волшебник не допустил бы того, что его отпрыск не знал чего-то, что помогло бы ему выжить. В это что-то входит элитное магловское образование и всестороннее изучение магловского мира с реальными месяцами жизни без магии в качестве практики (время проведения необходимых ритуалов не в счёт). Так что, в каком-то смысле, введённый урок магловедения стал просто насмешкой над их знаниями, и был необходимым только таким Предателям Крови, как Уизли, что забыли законы Магического мира и так и не выучили законы Магловского. И в итоге всё равно ведь не выучат. (Кстати, кажется, забыл сказать. Предатели Крови — тот, кто предал свою кровь. Женился на сестре или дочери, убил мать или отца, причинил вред ребёнку. В высшей степени неприятные люди. Ну да ладно, Магия сама их накажет по своему суду.) Я принялся что-то наигрывать на гитаре, уже даже мелодию не вспомню, наверное. Короче говоря, атмосфера была очень дружелюбной и, я бы даже сказал, душевной. Мне было хорошо, и, кажется, ребята заметили, что я начал потихоньку уплывать, погружаясь в транс, но не мешали мне. Всё было хорошо. Пока дверь купе без стука не распахнулась. — Никто не видел жабу? — В купе проснулась мохнатая кудрявая голова, сопровождаемая громким и немного визгливым голосом. — Мальчик по имени Невилл потерял жабу. Мы все затихли. Даже я зажал струны руками, чтобы полностью убрать звук. — О, — Девочка заметила, что Драко показывал Гарри свою палочку. Откуда же ей знать, что он объяснял ему принципы расчётов палочки и рассказывал основные формулы? Короче, снова ударялся в математику, да. — Вы колдуете? Я тоже тренировалась дома. Я прочла все учебники! Не спрашивая никого, она зашла в купе и достала свою палочку. Всё остальные, кажется, были в шоке от её беспардонности, так что просто не успели вовремя её остановить и выдворить восвояси. Она направила палочку на Гарри и уже готовилась что-то произнести, как ей в лицо ощетинились четыре палочки. Гарри слишком сильно дёргаться под прицелом опасался, видимо, после красочного рассказа Майкла про заклинание, которым снимают шкуру с кроликов. Наша реакция была оправдана. Кто знает, может, вместо нечто безобидного, вроде Репаро, она ему в лицо произнесёт Тотал Обливейт (даже не запрещённое заклинание!) или то самое, для кроликов. Кто знает? Никто. Палочка — универсальное оружие всех против всех, так что с направлением палочки в лицо кому-либо надо быть осторожным. Вдруг кто-то нервный и хорошо знает родовые тёмномагические проклятия? Девочка, видимо, что-то такое почувствовала, так что заклинание не договорила. Вообще ничего не успела сказать. — Вы чего? — Недоуменно спросила она. — Я же просто хотела починить его очки! — Во-первых, — Слово взял Драко. — Представьтесь сначала, мисс Кучерявая. — Гермиона Грейнджер, — Быстро проговорила Кучерявая. — Во-вторых, мисс Грейнджер, — Никто из нас палочку так и не убрал. — Кто вас просил об этом вообще? — Но ведь его очки сломаны! — А ваши волосы не причёсаны, — Парировал Драко. — И что, мне теперь без вашего разрешения вам палочку в лицо направлять? Грейнджер возмущённо надулась, как будто хотела что-то сказать, но не могла решить, что. — Хм! — Она вздёрнула нос и встала. — Могли бы сразу сказать! И вышла из купе под прицелом наших палочек. (Гарри очки мы потом починили, не переживайте.) Вот этого я не понял вообще. Мы сразу и сказали, что нам не надо, а она ещё и возмущается, будто бы оскорбили её царственную персону и вообще, она от нас такого не ожидала! Как бы то ни было, дальнейшая поездка прошла без эксцессов. Мы разговаривали, мы веселились, мы были в предвкушении.

***

Гарри Поттер любил рациональность. Если его тётка боготворила «нормальность» и цеплялась за свою собственную всеми руками и ногами, то Гарри любил, когда всё было ясно. Ему необходимо было объяснение. Он должен был знать что, откуда и почему, знать причины и следствия. Он хотел знать! Но когда с ним что-то происходило, его тётка, вместо того, чтобы попытаться что-то объяснить, пугалась до бессознательной паники или надеялась перевоспитать племянника, убрать это (что бы это ни было) из него. Гарри, может быть, и рад бы был перевоспитаться. Но он просто не понимал, что происходит, не понимал, что с ним не так. Из-за этого всю свою «ненормальность» он не ненавидел, но сильно недолюбливал. Потому что просто не мог понять, что это. Его жизнь изменилась как-то круто и резко, всего за несколько минут нашлось объяснением многим вещам: он волшебник. Он волшебник? Ура! Ура ведь?.. Те, что закинули его в Магический мир, поступили с ним ещё хуже, чем его родственники: они знали ответы и ничего не объяснили! Ни-че-го! Рассказывая про Магический мир постольку-поскольку, отделываясь односложными ответами. Это вход в Магический мир. Это гоблины. Это твои деньги. Это твоя палочка. Это твоя сова. Это твой кровный враг. Короче говоря, добро пожаловать отсюда. А Гарри нужны были ответы! Почему вход в Магический мир находится в таком месте? Гоблины это магическая раса? Есть ли другие магические расы? Где они живут? Почему волшебники доверяют свои деньги гоблинам, хотя Хагрид сказал, что гоблинам лучше не доверять? Почему ключ от его сейфа хранился у кого-то другого? Что значит «ученический сейф»? Есть ещё какой-то? Как работает палочка? Это концентратор? Почему она сама выбирает волшебника? Она живая? Псевдоживая? Какая она, чёрт возьми? Моя сова? А если мне не нраятся совы? Если они загадили всю тёткину лужайку, и мне за это прилетело по шапке? Почему Совы доставляют письма? Как они знают, где адресат? Почему говорят, что письмо всегда дойдёт? А нужно писать обратный адрес? Почему нет? Кровный враг? А какие параметры? Кто он такой и что сделал раз никто даже его имя не говорит? Биография, может быть? Где дом моих родителей? Почему он не стал моей собственностью? Вопросы плодились в голове со скоростью света, но ответы на них никто не спешил давать. В итоге Хагрид ему даже не сказал, где находится платформа 9¾! Он нашёл её, только потому что на платформе с какого-то чёрта было рыжее семейство явных магов, что громко кричали про платформу! Из них всех ему был более или менее приятен только самый старший из детей, Перси, кажется. Близнецы нервировали его своей одинаковостью, а мелкая просто пожирает его глазами, что ему не понравилось вообще. Так что он поспешил забиться в ближайшее пустое купе и попытаться разобраться хоть в чём-то. В конце концов, маглорождённые же с ним в одной лодке, кто-то же объяснит детям, что вообще происходит? Так он и рассуждал, пока в его купе не постучал его одногодка, Рональд Пруэтт. Сначала он показался Гарри странным: разного цвета волосы, разного цвета глаза, даже тон кожи разный (!), он был одет в длинную мантию, которую Гарри, даже незнакомый с фасонами и ценами, назвал бы светской и дорогой. Потом Гарри спохватился, подумав, что такая внешность в волшебном мире, наверное, не редкость, так что своим отношением он может кого-то обидеть, так что он попытался отстраниться и не сильно пялиться. А потом он был готов чуть ли не молиться в благодарность за то, что Рональд тогда в его купе зашёл. Во-первых, он не видел в нём образ Героя Магической Британии. Гарри до недавнего времени был даже не в курсе, что он какой-то там Герой, так что такое отношение подкупало. Во-вторых, он просвятил ему насчёт факультетов и ненавязчиво посоветовал идти на Хаффлпафф. И ёжику понятно, что «кухня близко» — аргумент второстепенный, и, возможно, он имел в виду, что на Хаффлпаффе ему объяснят, что вокруг творится. Ответят на вопросы. Гарри не стремился к знаниям только ради знаний, так что Райвенкло тут не подходил категорически. В Гриффиндор Гарри уже не хотел, особенно после того как «истинные гриффиндорцы» так обошлись с ним. И в-третьих, Рональд познакомил его с Драко. Гарри непонятливым не был, так что в источник достоверной информации вцепился, как клещ. Да и сам «источник информации» против не был. Ему объясняли всё, что он спрашивал, ему разъяснили неясные моменты и провели экскурс, который готовится должен был провести учитель (!), который проводил его в Магический мир (три раза ха-ха). Объяснили и про кровный обет на гоблинах, и про домены других магических рас, и про точки торговли с ним, и что такое ученический сейф, и сколько сейфов может быть у древнего рода, как Поттеры, и что сову надо кровно привязать, сделав фамильяром, а если он не хочет, то может отдать в общественную совятню, и что Совы тоже магические существа, и что человек неосознанно передаёт ей мысле образ, а дальше сова как бы «пускает его в мир» и дальше летит по ответным сигналам, и что палочка не живая, просто его магия откликается на компоненты палочки, и что палочка, таки да, концентратор, и что без палочки можно колдовать, пусть и сложнее, и что можно колдовать без слов, и далее и далее. Были, конечно, вопросы, ответы на которые его будущие сокурсники (здравствуй, первый курс!) не могли дать. Например, почему его отдали маглам. Или почему его ключ от сейфа был у другого. И когда Тёмный Лорд успел стать его кровником. Кровник, как он понял, в Магическом мире — очень серьёзная претензия, и что кровниками могут стать только два совершеннолетних мага и только добровольно, и, если так можно выразиться, по обоюдному согласию, чтобы Магия связала этих двоих, а потом Магия же признала месть свершённой или нет. По крайней мере, если один объявляет другому кровную месть, то другой должен быть в курсе, за что, соответственно. И как кровника мог заполучить младенец? Неясно. Также они решили, что Драко посоветуеться с родителями насчёт повторной попытки установления опеки над Гарри. Как ему объяснили, ребёнок должен иметь опекуна, и Магия за подобное может одарить род, но только если опекаемый подтвердит перед ней, поклявшись кровью, что о нём заботились и что он получил достойное образование. Так что сирот в Магическом мире быть не должно. Но находятся, кто предпочитает прятать сирот, чему есть многочисленные причины: кровная месть (опять же), проклятие сироты (а там тако-ое может быть) или же выжигание Дара (что просто ужасно). Тут повествование ненадолго остановилось, и Драко покосился на Рональда, который что-то наигрывал на гитаре. И тогда Гарри понял, что Рональду пытались выжечь Дар. Так что он попросил рассказать про Дары. И Рональд даже сказал, какой у него Дар — Дар Мастера мелодий. И сказали, что Дары могут быть родовые, личные и подаренные Магией. Однако тема всё равно была быстро свёрнута. Гарри, в принципе, не возражал. Но про Мастера Иллюзий захотел узнать подробнее. Имя кота Рональда, Хведрунг, напомнило ему про Локи, и для себя он решил узнать, возможно ли всё то, что вытворял Локи в мифах, сделать с помощью Иллюзий? Майкл рассказал про восемь обязательных ритуалов для каждого мага, так называемое Колесо Года: Йоль, Имболк, Остара, Белтейн, Лита, Лугнасад, Мабон и Самайн. И сказали не переживать, потому что, по рассказам старших братьев/сестёр/родителей/тётушек/дядюшек/кузенов, из всех деканов только профессор Макгонагалл не проводит обязательные ритуалы для своего факультета. Сами ритуалы, в принципе, можно не проводить (например, если ты очень сильно занят умиранием), но всё же следует, потому что Дары Магии не в виде умений, но в виде здоровья и силы есть зер гут! Потом в купе зашла какая-то девочка и ни с черта наставила на него палочку, отчего Гарри был малость в шоке. Ощущения были такие, словно ему в лицо направили пистолет. Да мало ли, какое заклинание она использует, прочитав «все учебники»! Может, там есть заклинание про превращению очкастых мальчиков в шкатулки для украшений?! Слава Богу (или Мерлину?), всё обошлось. И очки ему даже починили. И рассказали про защитные руны на одежде. И защитные артефакты. И защитные заклинания. И ещё много чего интересного. Так что для Гарри поездка пролетела стремительно, и он даже был недоволен, потому что ему не всё рассказали, эй, краткий экскурс ещё не окончен! А потом до него дошло. Он приехал в Школу Чародейства и Волшебства. Чаройдейства. И. Волшебства! Чёрт возьми, да он не прочитал все учебники, как та Грейнджер, только потому, что Дурсли заперли все эти «ненормальные» вещи в чулан! Ну ничего. У него впереди ещё целая ночь! Он постарается успеть прочитать хотя бы первые несколько глав каждого учебника. На платформе их встречал Хагрид, с ними же вместе они переплыли огромное озеро. Гарри, конечно, не поэт, но он видел, насколько Рональд казался пьяным от одного только образа Хогвартса на берегу озера, так что Гарри был уверен, что те, кто смогут, точно найдут необходимые слова, чтобы описать этот Великий Древний Замок по достоинству. На берегу их передали в руки одному из профессоров, высокой жилистой женщине в зелёной мантии и высокой остроконечной шляпе, которая представилась как Минерва Макгонагалл. Та поприветствовала первокурсников, кратко перечислила факультеты (своей речью подчеркнув, кто тут Самый Плохой и Ужасный Факультет на весь Хогвартс) и велела ждать. Призраки произвели на Гарри неизгладимое впечатление. Подумать только, кто-то после смерти остаётся жив, но вынужден существовать таким. Что же, между жизнью призраком и смертью Гарри определённо точно выбрал бы для себя последнее. Всё же, неизвестность порой намного лучше любого известного варианта. Их завели в Большой Зал, названый так, очевидно, не для красивого слова, и все первоклассники, как по команде, задрали голову, любуясь зачарованным потолком. Рональд, кажется, ещё долго не выйдет из вдохновенного запоя. — Потолок очаровывает, я читала о нём в книге, — Не могла не влезть эта… Кучерявая. — Хогвартс, История. Лучше бы она сказала, что его специально так заколдовали, но кто он такой, чтобы говорить другим, как им следует выразиться. Ладно, на какой бы факультет не попала эта Кучерявая, ему уже было его жаль. Или нет. Говорят, из маленьких кудрявых заучек вырастают либо хорошие девочки, либо самые привлекательные стервы. Кто говорит, правда, не ясно… Шляпа спела свою песню (ну, так себе, будем честны), и распределение началось. Профессор МакГонагалл шагнула вперед, в руках она держала длинный свиток пергамента. — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнем. Аббот, Ханна! Девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом, спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету, взяла Шляпу и села. Шляпа, судя по всему, была большого размера, потому что, оказавшись на голове Ханны, закрыла не только лоб, но даже ее глаза. А через мгновение… — ХАФФЛПАФФ! — громко крикнула Шляпа. Те, кто сидел за крайним правым столом, разразились аплодисментами. Ханна встала, пошла к этому столу и уселась на свободное место. Гарри заметил, что факультетское привидение, вроде бы, Толстый Проповедник, приветливо помахал ей рукой. — Боунс, Сьюзен! — ХАФФЛПАФФ! — снова закричала Шляпа, и Сьюзен поспешно засеменила к своему столу, сев рядом с Ханной. — Бут, Терри! — РАЙВЕНКЛО! Теперь зааплодировали за вторым столом слева, несколько старшекурсников встали со своих мест, чтобы пожать руку присоединившемуся к ним Терри. Мэнди Броклхерст тоже отправилась за стол факультета Райвенкло, а Лаванда Браун стала первым новым членом факультета Гриффиндор. Крайний слева стол взорвался приветственными криками. Миллисенту Булстроуд, девочка из очень уважаемой чистокровной семьи, очевидно, определили в Слизерин. Гарри чувствовал себя чертовски взволнованным. С одной стороны, распределяли, вроде бы, предельно честно, с другой стороны, комок, оброзовавшейся где-то в животе не давал покоя. Вдруг он попадёт… вдруг вообще никуда не попадёт? Воображение разыгралось не на шутку: вот ему надевают на голову Шляпу, вот та спадает ему на глаза, а вот она уже кричит: «Домой его, обратно к родственникам!» Да не. Бред. Бред же?.. — Финч-Флетчли, Джастин! — ХАФФЛПАФФ! Гарри заметил, что иногда Шляпа, едва оказавшись на голове очередного первокурсника или первокурсницы, практически молниеносно называла факультет, а иногда она задумывалась. Так, Симус Финниган светловолосый мальчик, стоявший в шеренге перед Гарри, просидел на табурете почти минуту, пока Шляпа не отправила его за стол Гриффиндора. — Гермиона Грэйнджер! Судя по всему Кучерявая, в отличие от Гарри, с нетерпением ждала своей очереди и не сомневалась в успехе. Услышав свое имя, она чуть ли не бегом рванулась к табурету и в мгновение ока надела на голову Шляпу. — ГРИФФИНДОР! — выкрикнула Шляпа. И теперь у Гарри появилась новая причина для нервов: Только бы не Гриффиндор! Ничего не имею против не факультета, ни против кудрявых заучек, но только НЕ Гриффиндор! Нервничал не только Гарри. Когда вызвали Невилла Долгопупса, того самого мальчика, который все время терял свою жабу, тот умудрился споткнуться и упасть, даже не дойдя до табурета. Шляпа серьезно задумалась, прежде чем выкрикнуть «ГРИФФИНДОР». Невилл, услышав свой вердикт, вскочил со стула и бросился к столу, за которым сидели ученики факультета, забыв снять Шляпу. Весь зал оглушительно захохотал, а спохватившийся Невилл развернулся и побежал обратно, чтобы вручить Шляпу Мораг МакДугал. Когда вызвали Малфоя, он вышел из шеренги с ужасно важным видом, как бы показывая, кто тут самая главная шишка и что никто не смеет прерывать его планы на школу. Так и случилось — Шляпа, едва коснувшись его головы, тут же заорала: — СЛИЗЕРИН! Малфой присоединился к своим друзьям Крэббу, Гойлу, МакДалласу и другим, ранее отобранным на тот же факультет, и выглядел необычайно довольным собой. Не прошедших отбор первокурсников оставалось все меньше. Мун, Нотт, Паркинсон, девочки-близнецы Патил, затем Салли-Энн Перке… — Пруэтт, Рональд! Гарри заметил, как за столом Гриффиндора скривились близнецы из семейства рыжих, как будто Рональд им насолил одним своим существованием. Пруэтт натянул Шляпу с какими-то детским предвкушением, а после принялся ждать её вердикта, болтая ногами. Вот уж кто точно не переживает по поводу распределения. Если в словаре Майнора есть определение слова «блаженный», то рядом с этим словом должна быть фотография Рональда. Шляпа думала недолго, выкрикнув: — СЛИЗЕРИН! Слизеринцы приветствовали Рональда вполне искреннеми улыбками и громкими аплодисментами. Но Гарри знал, что какими бы не были хорошими людьми все эти аристократы, ему пока среди них не место. Не впишется он в эту компанию чистокровных волшебников. Но он хотел быть достойным этой компании в будущем. …и, наконец… — Поттер, Гарри! Гарри сделал шаг вперед, и по всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шепотом. — Она сказала Поттер? — Тот самый Гарри Поттер? Последнее, что увидел Гарри, прежде чем Шляпа упала ему на глаза, был огромный зал, заполненный людьми, каждый из которых подался вперед, чтобы получше разглядеть его. Кажется, Рональд улыбнулся ему. Почему-то это немного успокоило. На самом деле, вполне возможно, он себе всё преувеличил, но рациональность приказала отбыть, уступив место нервам и лёгкой панике. А затем перед глазами встала черная стена. — Гм-м-м, — задумчиво произнес прямо ему в ухо тихий голос. — Непростой вопрос. Очень непростой. Я вижу стремление к знаниям, но вижу и цель. Вижу желание проявить себя. Вижу верность друзьям и готовность к бою ради них… Так куда мне тебя определить? Гарри крепко вцепился руками в сиденье табурета. «Можно на Хаффлпафф? — Подумал он. — Там кухня рядом.» — Ага, значит, кухня рядом? — Голос весело хмыкнул. — Ну что же, молодой человек, свой выбор вы давно сделали… ХАФФЛПАФФ! Гарри показалось, что Шляпа выкрикнула этот вердикт куда громче, чем предыдущие. Он снял Шляпу и, ощущая дрожь в ногах, медленно пошел к своему столу. Он испытывал такое сильное облегчение по поводу того, что его все-таки выбрали и что он попал в Хаффлпафф, что не замечал почти ничего. Плюхнувшись на свободное место, он начал знакомиться со своими новыми софакультетниками, и с каждым новым знакомством всё больше оставался доволен своим выбором. Хаффлпаффцы вели себя с ним не так, как те странные люди из бара, приветствуя его как любого первокурсника, не выделяя его. Это было то, что нужно. Теперь он наконец получил возможность увидеть главный стол, за которым сидели учителя. В углу сидел Хагрид, которого он узнал сразу, затем взгляд зацепился за золотой трон в центре стола, на котором восседал (не иначе), по всей видимости, директор школы, Альбус Дамблдор. Старик улыбнулся ему, и Гарри улыбнулся в ответ. Первое впечатление показало, что директор ему скорее понравился бы, чем нет. Потому что он помнил про ключ от сейфа и про сокрытие от него Магического мира. Еще Гарри заметил профессора Квиррелла, нервного молодого человека, с которым он познакомился в «Дырявом котле». Сейчас на голове Квиррелла красовался большой фиолетовый тюрбан, так что профессор выглядел еще более странным, чем раньше. Церемония подходила к концу, оставалось всего трое первокурсников. Лайзу Турпин зачислили в Райвенкло. Блейз Забини попал на Слизерин. Гарри посмотрел на стоявшую перед ним пустую золотую тарелку. Он только сейчас понял, что безумно голоден. Казалось, ребята поделились с ним обедом в поезде неделю назад, не меньше. Альбус Дамблдор поднялся со своего трона и широко развел руки. На его лице играла лучезарная улыбка. У него был такой вид, словно ничто в мире не может порадовать его больше, чем сидящие перед ним ученики его школы. — Добро пожаловать! — Произнес он.—Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо! Что это за странное заклинание вызова еды, Гарри не понял, но, кажется, на Хаффлпаффе считали, что директор сумасшедший, но всё окей, потому что у них есть их декан. Хорошая позиция, Гарри понравилась. За столом Гриффиндора послышались крики. — Не обращайте внимания, — Посоветовал им староста. — Просто кто-то опять раздражает сэра Николоса его прозвищем. Советую вам не спрашивать его о его «почтибезголовости», если не хотите увидеть почти безголового человека. Первокурсники быстро закивали, продолжая набивать животы. Гарри поставил себе пометку в памяти не спрашивать сэра Николоса о почтибезголовости. Он не хотел видеть, как выглядит почти безголовый человек. Когда все насытились, и последняя еда исчезла с тарелок, профессор Дамблдор снова поднялся со своего трона. Все затихли. — Хм-м-м! — громко прокашлялся Дамблдор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом... Сияющие глаза Дамблдора на мгновение остановились на рыжих головах близнецов того семейства. Кажется, кто-то назвал их, вроде, близнецы Уизли. — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Хуч. И наконец , я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью. В голове Гарри появилась ещё одна заметка, но уже другого характера: и в школе это типа... нормально? Вот тут у нас русалки, вот тут кракен, вот тут лес (Запретный Лес!), а вот тут вы можете умереть! Приятного учебного года! —А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! — прокричал Дамблдор. Гарри заметил, что у всех учителей и старшекурсников застыли на лицах непонятные улыбки. Дамблдор встряхнул своей палочкой, словно прогонял севшую на ее конец муху. Из палочки вырвалась длинная золотая лента, которая начала подниматься над столами, а потом рассыпалась на повисшие в воздухе слова. — Каждый поет на свой любимый мотив, — сообщил Дамблдор. — Итак, начали! И весь зал заголосил. Но затем Гарри услышал голос Рональда, и постарался подстроиться под его мелодию. Слизеринцы тоже выводили явно песню Рональда, её подхватили хаффлпаффцы и райвенкловцы, упрямо создавали хаос лишь гриффиндорцы, но это теперь стало возможно выносить, ведь среди шума и какофонии внезапно родилась очень красивая музыка. Настоящий гимн. — О, музыка! — воскликнул он, вытирая глаза: похоже, Дамблдор прослезился от умиления. — Ее волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш! Первокурсники, возглавляемые старостой, прошли мимо еще болтающих за своими столами старшекурсников, вышли из Большого зала и спустились вниз по мраморной лестнице. Староста объяснил первокурсникам, что натюрморт рядом с бочками — вход на кухню (надо лишь пощекотать грушу), а вход в гостиную факультета — вторая бочка снизу в середине второго ряда, которая пропустит, если постучать ритм Хельги Хаффлпафф. Также староста предупредил, что стук по неверной бочке или не верное количество ударов приведёт к тому, что нарушителя обольёт уксусом из одной крышки. Пологий земляной проход внутри бочки вел немного вверх до уютной круглой комнаты с низким потолком, напоминающей нору барсука. Комната была декорирована в радостных пчёлоподобных цветах — чёрном и жёлтом, подчеркнутых использованием тщательно отполированного дерева медового цвета для столов и круглых дверей, которые ведут к комнатам девочек и мальчиков (обставленным комфортными деревянными кроватями, которые покрыты лоскутными одеялами). В гостиной и спальнях было множество растений, сама Хельга отсалютовала им своей чашей, а маленькие круглые окошки буквально на одном уровне с землей у подножья замка открывали приятный вид рябящей травы и одуванчиков и, как сказали старосты, изредка проходящие мимо ноги. Также старосты сказали, что, несмотря на эти низкие окна, комнаты кажутся вечно залитой солнцем. Гарри устало бухнулся на кровать, полностью довольный этим днём. А те, кто считают, что на Хаффлпаффе учатся болваны и дураки, сами такие. Уксус — это мощно. Это по-нашему.