Чудо в кулаке

— Ты так рассказываешь, что весь первый год для тебя поместится в пять-семь страниц. — Может быть, — Я сидел и болтал ногами. Рядом сидела Луна и тоже болтала ногами. Мы сидели и болтали ногами на пристани и смотрели в зелёный, яркий, живой водоём и в лес за ним. — А может быть и нет. Откуда ты знаешь? — Я знаю, — Она задумалась, как будто не было очевидного ответа на этот вопрос. — Потому что могу. — А я не могу, и что теперь? — А ты пой свои песни и не спорь. — Я не спорю. — Нет, ты споришь. — Не спорю. Мне в макушку полетел тапочек. — Споришь! Завазалясь шуточная драка, вследствии чего мы скатились с пристани в воду. Как вы поняли, лето у нас проходило плодотворно. Винсент писал, что пригласил Гермиону вместе с семьёй в Испанию, и сейчас они там, гуляют по магловским и магическим кварталам, купаются в море и познают Магический мир. Грегори уехал с родителями в Италию, у них там семейный бизнес, и летом Грегори собирались посвятить в перепетии экономических и торговых отношений (ни пуха ему, ни пера). Майкл уехал в Шотландию, в клан, и чем они там, кроме охоты, магии и ритуалов, занимаются одному Мирозданию известно, МакДаллас нас в это не посвещал. Намного более интереснее дела обстояли у Гарри. В Министерве развернулась нешуточная битва, в которой Малфои пытались отстоять своё право на опеку над Поттером. Дамблдор в это не влезал, но когда в процесс вмешался Лорд Аврелиус Гонт-Мракс, резко поменял курс действий. Было вынесено на рассмотрение дело одиннадцатилетней давности, дело Сириус Блэка, упор на то, что он был заключён без суда и следствия. Тут уже всполошилась общественность (как же, произвол властей!), и были затребованы пересмотры других дел того года. Дело длилось весь первый месяц лета, но в конце Малфоям удалось надавить на то, что Сириус Блэк психологически нестабилен, затребовать для себя патронаж над ним и отправить на лечение. Удалось также добиться освобождение Руквуда и Долохова, что под сыворткой подтвердили недобровольность своих действий. Майкнер досиживал свои последние три месяца и вслед за остальными должен был отбыть на реабилитацию после Азкабана. Пересмотр дела Лестрейнджей всё ещё идёт, но тут в него вцепилась Железная Леди Логнботтом (хотя против сыворотки правды спорить очень трудно). В этом шухере Малфоям такие удалось получить опеку над Гарри. Тот, когда мы с ним встретились после решения суда, выглядел, как новенький сверкающий галлеон и был полон счастья и оптимизма. (Миссис Дурсль с радостью отдала нелюбимого племянника, дальнейшая их судьба мне неизвестна. Я знаю, кому известна, но мне лень спрашивать.) Так что семейство Малфой и их подопечный счастливо отбыли в отпуск во Францию. Драко — учить переплетения магловского бизнеса своей семьи в этой стране, Гарри — пока просто учить le français, но в будущем году ему обещали, что он будет вынужден взгрызться в дела своей семьи и догонять других наследников со скоростью люмоса. Так и живём. Гадаем, кто, Мироздание подери, выйдет замуж за Снейпа. Пифию в Луне опознали довольно быстро, так что всякие непонятки списывали на её Дар, но всё же старались прислушиваться к её словам. Так что фразу: — Надеюсь, ваш медовый месяц будет незабываемый. Сказанную декану Снейпу, пропустить не мог никто. Ещё бы, такая новость, а её умудрились проворонить вся британская магическая аристократия. У Лорда Принца есть невеста! Вот прям сейчас есть! Уже давно есть! Как так-то?! Под подозрение попадали все черноволосые (спасибо мне на этот раз) незамужние и разведённые дамы лет 35 и меньше (тут уже Драко постарался). Декан снова ходил, постоянно оглядываясь, потому что, оказывается, Лорд Принц, да ещё и с Даром зельевара, на брачном рынке котируется очень высоко, и сейчас благородные дамы возобновили свою охоту за титулом и состоянием. Ещё бы, ведь когда место было свободно, можно было не торопиться, а тут такой облом! Также летом мы (я, Луна, Драко и Гарри) ездили в Швейцарию навестить реабилитирующихся. Не патриотично это признавать, но Целители Разума британского разлива не идут ни в какое сравнение со швейцарскими, так что очевидно, кого выбрал Лорд Малфой. Мне напомнить вам негласный девиз рода Малфой? «Только всё самое лучшее!» Наш Ворон из Барсучей Норы (как Гарри «ласково» окрестили в Хогвартсе) наконец-то нашёл новые свободные уши и нагрузил их информации про иллюзии, на которых он в последнее время просто помешался. Периодически его речь скатывалась во французский (вот это я понимаю муштра), так что поддержать данную беседу адекватно мог только Руквуд (бывший Невыразимец, как никак), так что Гарри таскался к тому в палату даже чаще, чем к «родственнику», коим являлся Блэк. Пристального внимания Гарри избежал только Долохов, но тут внезапно активизировалась Луна, выяснив, что какая-то прапрабабка Долохова по линии сводной по матери сестры отца была травницей. Травницы и травники встречаются в Великобритании также редко, как прирученные нунду (то есть, только у Ньюта Скамандера, да и тот где-то шляется), так что мы все где-то три дня подряд сидели в палате у Антонина и слушали истории про эту прабабку. Подозреваю, часть сведений он просто выдумал, но предположение, что она была знакома с самим Кощеем Бессмертным мне понравилось. Плодотворно проведя две недели в Швейцарии, мы вернулись в Британию к повторному слушанию по делу Лестрейнджей. Их признали невиновными, но потребовали, чтобы они прошли два года реабилитации за границей, и им будет позволено вернуться только после заключения эксперта из Мунго. Малфои торжествовали, Железная Леди рвала и метала, общественность волновалась, мне было жаль Невилла: попасть в центр скандала — не то, что нужно ребёнку. И мне до сих пор непонятно, как Леди Логнботтом вообще допустила подобное. После этого случилась моя неприятная встреча с Альбусом-много-имён-Дамблдором. Просто тот встретился со мной, когда я в очередной раз прогуливался по Годриковой Впадине. Дом родителей Гарри снова передали ему, и сейчас здесь активно идёт ремонт. Сам Гарри пока не решается лезть ни сюда, ни в Поттер-мэнор, ни в Гриндол-касл, замок Агнессы Фиомии Поттер, его прабабушки. Остальная его собственность до совершеннолетия Гарри переходила под опеку Малфоев, и там Гарри уже побывал. — Хорошо вам играться с жизнями людей ради своих эгоистичных желаний? Я обернулся и сразу же его узнал. Даже выглядящего максимум на тридцать по «магловским» меркам. Даже с короткой стрижкой и рыжей бородой. Даже в строгом официальном костюме. Возможно, тогда я видел его намного более реальным, чем кто-либо. Так и хотелось подойти к тем людям, что состоят в его Ордене, заглянуть в глаза и спросить: «Вы действительно знали его?» — А вам? — Спросил я в ответ. — Я лишь наблюдаю. Но ведь вы участвуете. Он покачал головой, будто бы не ожидал от меня такого ответа, сложил руки на груди, нахмурил брови. Его что-то раздражало. Что-то, что я не мог распознать. — Все вы, Высшие, одинаковые, — Он не боялся того, что нас кто-нибудь услышит, не боялся, что я чего-нибудь не пойму. Но нападать на меня не хотел: тут не только я дам отпор, но и весь Магический мир, и Магией впридачу прилетит. Одно моё убийство того не стоит. Для него не стоит. — Все вы говорите, что не вмешиваетесь. Но это не мешает вам играть нами. Я прищурился. Я не мог понять, на кого он намекает, да и не хотел. Это меня даже не злило, лишь легко раздражало. — Все вы, люди, одинаковые, — Ответил я ему в том же тоне. — Все вы сначала творите что-то, а потом ищете, на кого свалить свою вину. Дамблдор опустил руки. Я заметил, как пальцы его легко поигрывали палочкой. Это была даже не угроза, так, намёк, лёгкий дискомфорт. Он не хотел разговаривать со мной, ему вообще не нужен был диалог: всё, что ему надо было, так это обозначить мне, что он знает, кто я такой. Как будто это может напугать меня. Как будто убедит меня действовать. А те люди, которыми я дорожу, смогут дать отпор и без моей помощи. Моя позиция проста: я не хочу и не лезу в интриги. Ничего меня не заставит действовать по-другому. У меня просто нет причин. Даже если одно это моё решение уничтожит весь этот Мир, я не поменяю своего решения. Все мы когда-нибудь окажемся за Гранью. Нет начала без конца. Нет абсолютно вечных. Нет всезнающих. Даже бесконечность, и та относительна. Бесконечное число цифр существует только в нашей голове как идея, да и то не у всех. Дамблдор развернулся и аппарировал. Тоже обозначил, что не ожидает от меня удара в спину. Я отправился в Пруэтт-мэнор с помощью порт-ключа. Вышел в сад и сел на качели, которые здесь были закреплены специально для меня. Сел я спиной к поместью, так что созерцать пришлось бесконечную во все стороны зелёную долину холмов. Я, скорее, почувствовал, чем действительно понял, что Ричард, моя «лента», безмолвно стоит позади меня. Ещё я услышал мотив. В той, следующей прошлой жизни, если судить по его воспоминаниям, Ричард был весёлым малым. Хохочущим. Сочувствующим. Интересно, смог бы он стать таким, если бы остался в мире Ринальди и его вечных игр без оглядки на последствия? Формально, Ринальди, не смотря на то, что я считаю его другом, планомерно уничтожает собственноручно созданный Мир, так что я бы ему даже свой разум не доверил бы. — В недобрый час я взял жену, В начале мая месяца И, много лет живя в плену, Не раз мечтал повеситься. Я был во всем покорен ей И нес безмолвно бремя. Но, наконец жене моей Пришло скончаться время. Я отклонился назад, поймав глазами силуэт Ричарда, что примостился на одной из веток яблони. Потом наклонился вперёд, приводя качели в движение. Вперёд. Назад. Вперёд. Назад. Вперёд, назад, вперёд, назад, всё быстрее и быстрее, всё выше и выше. Всё как будто исчезло. Только яблоня, к ветке которой закреплена качеля, только я, только эта странная песня. — Не триста дней, а триста лет Прожив со мной совместно, Она ушла, покинув свет, Куда - мне неизвестно... Я так хотел бы разгадать Загробной жизни тайну, Чтоб после смерти нам опять Не встретиться случайно! Качели взлетели всё выше, ветер бил по ушам, сплетаясь со словами и мелодией. Мне было абсолютно всё равно. Мне было точно не плевать. Я любил весь этот странный чудесный Мир. Я ненавидел его за то, что он заставляет меня делать выбор. — Я совершил над ней обряд - Похоронил достойно. Боюсь, что черт не принял в ад Моей жены покойной. Она, я думаю, в раю... Порой в раскатах грома Я грозный грохот узнаю, Мне издавна знакомый! Я стану существом, на которое намекал Дамблдор. Я предам собственные слова и мысли. Возможно, сейчас я намного больше человек, чем любой Высший. Ведь что есть человек? Череда выборов. Что есть Высший? Череда выборов. Что есть личность? Тоже всего лишь череда выборов. Так кто же я, если я делаю выбор: человек, Высший или личность? Я не знаю. Я полетел с качели вверх, в синее небо. Я упал с качели вниз, в зелёную траву. Всё же, что я всё-таки сделал? Не знаю. Я просто не знаю. С какой стороны посмотреть. Я лежал в зелёной траве и думал. Думал о том, что я — это я, и выбирать сейчас нет смысла. Я уже давно всё решил. А Дамблдор может идти к Истинным.