I
6 октября 2022 г., 22:14
В полумрачном помещении душно и накурено. Воздух густой — дышать все тяжелее. За столом в центре комнаты сидят пять человек. Перед каждым из них лежат купюры различного номинала, а на руках карты — финал игры вот-вот наступит.
Все напряженно смотрят на выпавшие комбинации: кто-то равнодушно откладывает карты в сторону, кто-то хмурится, но у одного все написано на лице.
— Ставлю все, — говорит Хидан, не скрывая улыбки, и уверенно пододвигает деньги в общую кучу.
Остальные игроки смотрят с подозрением. Двое пасуют. Последний игрок просчитывает варианты.
Хидан сверлит его взглядом. Тот мешкает слишком долго.
— Вы делаете ставку? — поторапливает раздающий.
— Сложно выбрать? — спрашивает Хидан.
Тишина затягивается. Напряжение сгущается.
— Пас, — выдыхает игрок и швыряет карты на стол.
Хидан сгребает все деньги себе. Никто даже не спросил, какие карты у него были. Разочарование поглотило остальных.
— Ах да, — говорит он и переворачивает карты. — Сегодня не ваш день.
За его спиной все тут же оживляются, и, пока он поднимается по лестнице, до него доносятся проклятия и грохот стульев.
Среди его карт не было ни одной выигрышной комбинации.
На улице Хидан с жадностью дышит свежим воздухом, голова проясняется. Глаза режет от яркого света, а шум улицы после тихого подвала бьет по мозгам. Сейчас бы затягиваться сигарой и сидеть у камина в собственном доме, а не шляться по злачным местам и обыгрывать простаков, чтобы набить карманы всякой мелочью.
Для любого завсегдатая этого кабака выигранные деньги — целое состояние. Для самого Хидана — капля в море.
— Как успехи? — раздается за спиной тихий, но с нотками жесткости голос.
Хидан оборачивается.
— Улов небольшой, но вполне неплохо. Что у тебя?
— Дело выгорело. Скоро выйду на рыбу покрупнее.
Он кивает, бросая взгляд на собеседника. Они с Какузу партнеры, но за почти два года работы он так к нему и не привык. Странный облик в сочетании с хладнокровием вызывает по-настоящему жуткое ощущение. Его иногда называют “мороз по коже”.
Какузу, как всегда, в чёрном. Багровые белки глаз цепляют взгляд, лицо скрыто маской. Однажды Хидан видел, что под ней, — уродливые шрамы вокруг рта, в некоторых местах стянутые ниткой. Этого оказалось достаточно, чтобы больше не задавать вопросов.
За дверью кабака раздаются крики. Он недовольно бросает взгляд назад и озвучивает мысль:
— Пора убираться отсюда.
— Встретимся через час на блошином рынке, — отвечает Какузу и тут же скрывается за углом.
Порой за ним не поспеть — реакция дикой кошки. Тот может ударить в нужный момент или так же резко исчезнуть, растворившись в толпе. Хидану до такого мастерства ещё далеко. Он срывается с места и уходит в противоположную сторону.
На блошиных рынках всегда многолюдно, легко затеряться в толпе. Особого умения не нужно: прикидываешься покупателем и перебираешь безделушки на прилавках. Но Хидану действительно интересно разглядывать диковинки. Его тяга ко всему прекрасному проявлялась с детства.
Разнообразие товаров приятно удивляет. Он засматривается на украшения: витиеватые кольца, тронутые стариной, кулоны, скрывающие чьи-то тайны. Один такой есть и у него. Этот кулон хранит тайну долгие годы и каждый раз напоминает, чего Хидан лишён навсегда.
В мысли внезапно врывается до боли знакомый голос. Ноги наливаются свинцом, становятся неподъёмными. Он медленно поворачивается, всматриваясь в толпу, и натыкается на неё. На ту, кого он не должен был встретить.
Прошло пару лет с тех пор, как он видел ее в последний раз. В тот день, перед своим уходом, он наблюдал за ней через окно особняка, где шло празднование свадьбы. Ее свадьбы.
В воспоминаниях до сих пор сохранился чёткий образ, словно это случилось вчера: счастливая улыбка, глаза, наполненные любовью. Она сияла в тот день. И сияла не для него.
А теперь она стоит в нескольких метрах — до тошноты реальная. Видишь и не можешь дотронуться.
В ней что-то изменилось. Взгляд, когда-то влюблённый и яркий, сейчас похож на дотлевающий уголёк, а движения скованы и натужны. Та же Сакура, но если присмотреться — остатки солнца, погасшего давно.
Он с трудом отворачивается и шагает подальше от неё. Заходит за угол, опирается рукой о стену дома, где заканчивается рынок, и пару минут просто стоит, приводя мысли в порядок.
Завтра он уже будет далеко и не вспомнит эту встречу. Кого он обманывает? Ее уже не вытравить из головы.
Кто-то легко касается его плеча, он дёргается от неожиданности и быстро разворачивается. Перед ним стоит Сакура с удивлением в глазах. Он и сам не верит в происходящее, пока не слышит из ее уст собственное имя.
— Хидан, — счастливо выдыхает она.
Сейчас уже не та, которую он видел пять минут назад, а Сакура из детства. Та, в которую он был влюблён все юношество. И до сих пор.
Она делает шаг навстречу и прижимается, обнимая. У него немеют руки и ноги. Он не в силах пошевелиться, чтобы обнять в ответ.
— Я так скучала, — говорит Сакура, отстраняясь, и не замечает его оцепенения. — Увидела тебя на блошином рынке и глазам не поверила!
— Сакура… — на выдохе выдавливает Хидан. — Не думал встретить тебя здесь.
Она немного поникает от его слов — и тут же расплывается в улыбке, спеша это скрыть.
— Я тут проездом, завтра возвращаюсь домой. — Она задумчиво смотрит на него. Он вдруг чувствует себя прозрачным — будто все нутро видно насквозь и даже стыдливые мысли, что долгие годы прятал внутри. — А поехали со мной? Тебя так долго не было, вся семья будет рада.
Ее воодушевление обескураживает, но упоминание семьи заставляет идеальную картинку треснуть. Есть Сакура, а есть где-то позади неё «семья». Вряд ли хоть кто-то будет ему так же рад.
— Мне столько хочется узнать: где ты был, чем занимался. Мы могли бы…
— Я не могу, — резко прерывает ее, не давая договорить, и отводит взгляд. — У меня важная встреча. И дел хватает. Не могу, прости.
За секунду на ее лице мелькает несколько эмоций. Радость меркнет, уступает место растерянности, а после сменяется подавленностью. Она делает короткий вдох, будто собирается что-то сказать, но вместо этого опускает глаза. И вновь перед ним не та Сакура.
Изнутри поднимается чувство вины, неприятно скребя под рёбрами.
— Но ты бы мог… найти пару дней для меня, — произносит она, запинаясь.
Он молчит дольше, чем нужно. Мысленно тянется к ней, но не решается приблизиться даже на шаг.
— Я просто… — тихо добавляет Сакура, — думала, ты будешь рад.
Минуту назад она ярко улыбалась, так цеплялась за Хидана, как будто боялась, что он исчезнет. А сейчас нервно теребит перчатки в руках и чуть ли не дрожит.
Ему важна ее улыбка, и он не смеет красть ее остатки из-за собственного эгоизма.
— Хорошо, — сдаётся Хидан после затянувшейся паузы, — я что-нибудь придумаю.
И уже понимает, что это ошибка.
