Голоса

Когда он вновь открыл глаза, его не ослепило солнечным светом, не окутало пронизывающим холодом, не снесло неудержимым потоком воды. Было тихо. Не было криков людей, не было звуков битвы, не было адской боли или знакомых лиц рядом.       — Надеюсь, они в порядке. — Мужчина пробормотал, оглядываясь вокруг. Он был в центре пристани, под ногами тёмные от влаги доски, чуть ниже вода и листья лотосов, сзади – строения в древнекитайском стиле. Где он? Почему он здесь? Это не было похоже на "тот свет" или предсмертные видения о белом песке и тёплом море.       — Вы потерялись? — Его окликнул юноша, оказавшийся за его спиной. Высокий длинный чёрный хвост, многослойные одежды и язык одновременно совершенно ему не знакомый, но в то же время понятный от первого и до последнего слога. Нанами почувствовал себя лишним в обстановке, когда за плечом юноши появилась девушка в одежде схожего стиля. Как будто бы он пришёл на вечеринку в стиле "банни-сьют" в костюме Спрингтрапа.       — Кажется, да? — Не отвечать было бы грубо, да и никого вокруг желавшего ему помочь больше не было. Он всё ещё растерянно сжимал в обёрнутой ярким галстуком руке своё оружие, пиджак висел на другой руке согнутой в локте. Странно.       — Ура! У нас пополнение! У нас пополнение! Добро пожаловать в посмертие! — Девушка радостно захлопала в ладоши, схватила, вероятно, друга за плечи и встряхнула его, изучая не совсем понятное ему счастье. На её лице была широкая улыбка, словно ей подарили лучший в жизни подарок. Кенто нахмурился так же, как если бы Годжо опять начал приставать к нему со своими нелепыми шутками и вопросами ("Нанамин, какого вкуса четверг?"). Кто в здравом уме будет радоваться... этому? Шаман не был уверен как правильно описать его текущую ситуацию.       — Дева Ху Тао, мне кажется, это не самый лучший способ поприветствовать кого-либо, — мальчик неловко усмехнулся, ероша мягкие на вид волосы, — в любом случае, вы в Пристани Лотоса, и как сказала прекрасная дева, мертвы. Мне жаль. — Ещё немого детские черты лица были затронуты искренней грустной улыбкой. В какой-то степени, это было не удивительно. Не было в его страшном мире чуда, в его возможностях, что позволило бы ему пережить последнюю атаку проклятого духа.       — Я всего лишь хотел в Малайзию... Он тяжело вздохнул, губы плотно сжаты, но впервые со смерти Хайбары, Нанами чувствовал себя столь потерянно. Всё, что он мог – переживать за Юджи и пытаться привыкнуть к новому месту. Как же он устал.

***

Вокруг этого ребёнка была слишком много мертвецов. Таких как он, неслышимых, неосязаемых (с исключениями, да, Данте?) и более реальных, гниющих и опасных. Нанами морщился от собственных размышлений – слишком похоже на шаманство, слишком похоже на его юность, ставшую трагедией. Именно из-за этого он оказался мёртв.       — Сзади! — мужчина непроизвольно окликнул Вэй Ина во время его ночной охоты с Цзян Ченом близь земель родного Ордена. Когти гуля пролетели в паре миллиметрах от заклинателя, не задев его только благодаря своевременному оклику Кенто. Тяжёлая рука в кожаной перчатке легла на его плечо, чтобы удержать на месте.       — Не рыпайся, всё с ним в порядке будет.       — Он лезет на рожон.       — Тихо ты, модник, учится пацан. Второй рядом подсобит. Понимаю, привязался, но дай ему набить шишек. Привязался? Привязался. Он снова привязался. Так быстро. Его сердце оказалось мягче, чем он думал.

***

К его счастью, проблем с взаимодействием с другими духами не было. Поэтому шаман проводил время в спаррингах, что оказалось так же приятно, как отдыхать под нежными лучами солнца (даже если он больше не мог этого чувствовать). Нанами никогда не считал себя адреналиновым наркоманом, предпочитая рутину бумажной работы, трогательные романы, неспешные выходные с кружкой кофе и свежей выпечкой... В отличие от вечно скучавшего от слабых оппонентов Годжо, фанатевшего от рукопашного боя Гето (до того как он окончательно сошёл с ума) или взбудораживаемой риском Мей-Мей.       — Эй! Вы спите? Вы спите! Я вообще-то всё ещё тут! — Тяжёлая бита пролетела перед его лицом, заставляя его оставить размышления на более подходящее время.       — Прошу прошения. Давайте продолжим, — прыжок назад, боевая стойка вновь принята. — Нападайте. Вэй Ин с любопытством наблюдал за боем с деревянного ограждения.

***

      — Больно, — мальчик свернулся в углу кровати. Не заметно для него слово само сорвались с губ, тихий всхлип почти последовал за ним, но был заглушён одеялом. Тише, нужно быть тише, никто не должен услышать, он не должен создавать ещё больше проблем.       — Вэй Ин? — Голос совсем рядом, тихий и нежный, чтобы не напугать. Всего несколькими часами ранее юноша получил абсурдное сильное наказание за несоразмерно маленькую шалость. Он привычно улыбался, когда его отчитывали в первый раз; он продолжал шутить в свободные секунды жёсткой, граничащей с жестокостью, тренировки; помощь шиди была привычно и легко отклонена, даже когда уже не было сил стоять, а боль в спине заставляла мир плыть перед глазами; он не поднимался из поклона, виновато смотря вниз, когда его отчитывали во второй раз. Руки дрожали, ноги едва держали своего хозяина, однако он упорно продолжал слегка улыбаться, словно ничего ужасного не случилось.       — Позор. Только и можешь, что создавать проблемы принявшему тебя клану! — звонкий удар кнута заставил его вздрогнуть. — Может, мне следует вышвырнуть тебя как дворовую шавку?! Вэй Ин не смел отвечать, зная, что сейчас лучше быть едва ли не тенью. Это было заслуженно. Но от чего же было так больно?       — Проваливай с глаз моих! Нет, ему точно не было страшно, обидно и больно-больно-больно. Он прост решил не нарывается на большее количество наказаний. Кажется, его шутку просто не оценили. Почему-то он всё ещё сдерживал слёзы, свернувшись в комочек на углу кровати.       — Вэй Ин? Тот же голос, которому так хотелось довериться и так страшно было довериться. Пока его съедали изнутри сомнения и страх, Нанами едва ощутимо дотронулся до его спины. Потусторонний холод окутал ноющие мышцы, трещащие кости, растянутые связки, даруя столь необходимое облегчение.       — Я здесь, — прикосновение не закончилось, лишь сменилось медленным поглаживанием.       — Пожалуйста, останьтесь, — слова почти были неразборчивы. Всё, что ему хотелось, это оказаться в объятиях пока слёзы не закончатся и не высохнут на щеках.       — Конечно.