Попаданка, которая попала... Попала в... в историю!

      Ох, сейчас бы аспирину… или стакан воды. И то, и другое кажется, спасло бы чью-нибудь жизнь. Мою вот, например.       Да, похмелье — явление в человеческой жизни не новое, но неприятное. Остаётся радоваться, что сегодня суббота. Хотя от родителей всё-таки влетит… Но… что это? Какой-то шум, вроде шелеста листвы. Совсем рядом. Пахнет какой-то… особенной свежестью и травой. Когда это мама успела развести у нас в квартире свой цветущий сад? И почему так прохладно, что хочется с головой укрыться одеялом?..       С трудом разлепив веки, я тут же прикрыла их обратно. Вставать не хотелось совершенно: выходной располагал к бездействию. Спустя незначительное время вдруг обнаружила, что голова как-то слишком неожиданно перестала болеть. Так не бывает после небольшой, но пьянки. Пить, конечно, хотелось, но это было похоже на обыкновенную жажду после сна. Что-то было не так…       Когда я всё же решила взглянуть на мир, то первое, что заметила — кроны деревьев, уходящие куда-то в небо. Нет, конечно, понимаю, что каждый мечтает попасть в райские сады, но… но мне ведь ещё туда рано! Зато это объясняло тот рокочущий шум, что, видимо, меня и разбудил. Взгляд метнулся левее, я попыталась повернуть в том направлении голову… и скривилась от боли в шее. Ауч! Отлежала, наверное.       Полная самых дурных предчувствий, скорее автоматически чем всерьёз попыталась откинуть плед, которым накануне была укрыта сестрой… и как и следовало ожидать, никакого пледа на мне не было. Более того, я была в одежде.       При попытке сесть тоже проявились сюрпризы: тело было не моим. То есть, не то, чтобы я в зеркало по целым дням засматриваюсь, но даже кожа отличалась от моей! Да и чувствовала себя так, словно влезла в чужую шкуру, в буквальном смысле. Только не в шкуру, а в тело.       О. ГОСПОДИ.       Неужели у меня помутился рассудок и это всё — мои галлюцинации?!       Несмотря на охватившую оторопь, нездоровое любопытство сподвигло приподняться на локтях, садясь. Вокруг были деревья, а где-то ещё и шумела река. Слышалось пение каких-то птичек. Самое невероятное, что мне эти места казались… как будто бы знакомыми, хотя убеждена, что я никогда здесь раньше не была. Мы с семьёй, конечно, за черту города выезжали, но не прям чтоб в глухие леса.       «Так, нужно сосредоточиться! Как там во многих фантастических или остросюжетных фильмах, где главный герой теряет память или попадает в другой мир?.. Нужно ухватиться за последнее воспоминание! И какое оно? Мы потусили с бывшими одноклассниками, рассказали каждый о себе… потом я пришла домой… там Абигейл смотрела телевизор, по-моему, свой любимый фильм… После недолгого разговора я отправилась спать, но она хотела досмотреть фильм со мной, я согласилась… А что потом?».       Мучительные попытки что-либо вспомнить не привели к результату, а лишь сильнее расшатали мою нервную систему: я буквально чувствовала, как сильнее забилось моё сердце и пот выступил на лбу. Но сидеть на земле было в конце концов, холодно, поэтому я рывком заставила себя подняться. Ого! Где это моя не слишком хорошая координация? Такое ощущение, что сейчас я смогу выделывать разные акробатические трюки.       Но едва я встала, как тут же голову пронзила вспышка боли. Это было так неожиданно, что я согнулась пополам от нестерпимой боли и тихонько вскрикнула. А вот дальше было ещё страшнее…       «Уже и не чаяла, что ты когда-нибудь очнёшься,» — раздался насмешливый холодный женский голос у меня в голове. Боль в этот момент немного отступила, а потрясение возросло, так что я смогла выдать поражённое, но совсем не информативное: — Что за нафиг?! Ты вообще кто?       «Ты сейчас находишься в моём теле. Я призвала тебя!» — как мне показалось, гордым голосом ответила моя незримая собеседница. — Но если я в твоём теле, но не часть тебя, как ты умудрилась проникнуть ко мне в голову?.. — у меня, видимо, шарики за ролики заехали. — Ай! — черепушку пронзил короткий разряд боли. Она издевается там?!       «Бестолочь! Это — моё тело. А разговаривать с тобой я могу, потому что сама тебя сюда вызвала! Тебе нужно лишь делать, что скажу, » — обладательница женского голоса явно раздражалось моей тугодумностью. — И что же? — робко спросила я опять вслух.       «Ты должна устроить мне встречу с моим отцом, поняла?». — А кто твой отец?       «Полковник Маккалоу». В этот момент у меня в мозгу словно фейерверк случился, и не от боли, а от осознания. Это имя я где-то слышала, вот только где? — Не подскажешь ли ты мне, о моя раздвоившаяся личность, где я нахожусь? — поинтересовалась, и затаила дыхание, ожидая ответа.       «Могу дать понятия о событиях, раз уж ты не в курсе. Сейчас идёт вторая волна войны между людьми и обезьянами».       В этот момент сила будто покинула мои ноги, и я покачнулась. Это что же получается? Мало того, что у меня очень реалистичные глюки, так ещё я попала в мир самого нелюбимого фильма из самых любимых, которые смотрит моя младшая сестра?! — Да, я свихнулась, — едва слышно прошептала, подавляя глупый смешок. — И у меня раздвоение личности. Ха-ха, — истеричное подобие смешка.       «Не время распускать нюни, избранная!» — одёрнул меня сердитый голос моей «совести», которую теперь я стала ненавидеть больше, чем раньше. — П-прости, п-прости, совесть, хахаха… — продолжая посмеиваться совсем уж ненормально, с трудом произнесла я.       «Да не совесть я тебе, бестолочь!». -Да? Интересно-интересно… и кто же ты тогда? Карательница грешных учениц колледжа, закидывающая их за шалости в параллельные миры? — сарказм так и сочился из каждого слова.       «Я — Керен Маккалоу, чтоб ты знала!» — это было сказано почти с бахвальством. Вот и познакомились, называется. Хотя, постойте, может я чего и не помню из сюжета фильма, но… — Ты врёшь, — усмехаясь, объявила. — У того полковника был только сын, да и того он сам застрелил, — ужас какой, и я это говорю вслух и даже почти не содрогаюсь?       «Уж не знаю, откуда ты набралась подобной ерунды, но уверяю, я существую! Просто… скрываюсь». — А зачем тебе я?       «Моё тело слабеет, но дух силён. Нужен был кто-то способный управлять всем этим». Признаться, в этот момент я почти повеселела. — То есть… — долгий мыслительный процесс. — Я… ТИПА ТВОЙ АВАТАР??? — и такая надежда зародилась.       «Если я подтвержу, ты перестанешь паниковать и обзывать меня совестью?..» — кажется, Карен в моей голове вздохнула. — ВАУ, КРУТО! Я — НАСТОЯЩИЙ АВАТАР! Жаль, что не синий, НО НАСТОЯЩИЙ! — моим бесноватым воплем можно было вместо ударной волны препятствия сшибать. Не знаю, что собственно меня так развеселило, но факт есть факт.       Неожиданно воздух разрезал резкий щелчок сломанной ветки. Этот звук был настолько громким, что я моментально прекратила скакать и вопить, и в ужасе уставилась на дорогу, вьющуюся прямо передо мной. Кто-то приближался. — Мне конец, — упавшим голосом произнесла я.       «Рядом с тобой винтовка, используй её!» — приказала мне мисс Маккалоу. Опустив глаза вниз действительно наткнулась на оружие, но даже при его наличии оставалась вполне логичная проблема… — Затвор заклинило!       «Да ты просто не умеешь стрелять!». — Да нет же, реально заклинило!       Неизвестные приближались. С такого расстояния мне отчётливо был слышен… цокот копыт? Надеюсь, это не то, о чём я думаю.       Заметавшись в поисках укрытия, нырнула в ближайшие зелёные заросли, коих вдоль этой дороги было множество. За стеной из широких листьев было немного сложно дышать, да и обзор не из лучших, но всё лучше, чем стоять как столб.       «Я тебе этот позор ещё припомню, » — зловеще проговорила дочь полковника. — «Недостойно для солдата сбегать в прямом смысле слова, в кусты!» — она была возмущена, но мне было так страшно, что на её угрозу внимания не обратила.       Всё погрузилось, казалось бы, в тишину. И не знаю, сколько это продолжалось. Наверное, всё-таки не очень долго, но у меня уже начала затекать спина и болеть ноги, оттого, что приходилось по-дурацки сидеть на корточках и держать ещё эту винтовку, будь она неладна!.. По моему лицу от волнения и духоты катился пот и я уже готова была плюнуть на всё и встать в полный рост, не опасаясь даже смерти, но… стук лошадиных копыт раздался совсем близко. Я перестала даже дышать, а сердце стучало как сумасшедшее. Мерное «цок-цок» приближалось, не смолкая, но других звуков было не различить. Одна невероятная догадка не давала покоя и я, решившись, осторожно отогнула в сторону край листа. И увидела чёрные лошадиные ноги, а ещё… чьи-то волосатые и тоже чёрные… ступни?! Неужели правда?       Открытие поразило меня настолько, что… Мало кто даже из самых близких моих людей знает, но от волнения у меня почему-то всегда щекочет в носу. Не знаю, отчего, но это так. И вот, как уже можно догадаться, я ощутила порыв чихнуть. Зажала себе рот рукой, даже выронив оружие, вся надулась как шарик, в попытке сдержаться. Но сдержаться было не дано.       «Не смей, избранная, » — предостерегающе прошипела мне моя недосовесть. В этот момент рядом появилась ещё одна лошадь, чьи ноги я тоже узрела, и на ней тоже был всадник. Они уже почти миновали моё укрытие, но тут…       АПЧХИ!!!       Н-да, пожалуй, к этому всё шло.       В спокойном утреннем говоре природы этот звук моего позора показался громким даже мне. Сердце у меня ухнуло куда-то в пятки, одновременно с этим я узрела, как остановились кони. И опять — тишина. Но на этот раз напряжённая. Мы с моими пока ещё неузнанными свидетелями, выжидали. Кто сделает первый шаг. Решив не ждать, пока меня из-за молчанки примут окончательно за врага (хотя, если вдуматься, я беру нейтралитет!), пошевелилась, чуть-чуть разгибаясь, а потом заговорила. — Эй… я здесь. Не стреляйте, пожалуйста! Я не опасна! Винтовка лежит у моих ног, можете проверить, — собственный голос подрагивал, слова звучали робко. В голову прилетел очередной разряд тока, и мне буквально было слышно, как Карен в моей голове процедила: «Ну что за идиотка…».       Ага, ей легко говорить!..       Раздались какие-то отрывистые гортанные звуки, потом фырканье коня, потом топот ног совсем рядом, а затем… листья, которые меня прикрывали, были раздвинуты мощной лапой окончательно. А на меня смотрели немного недоумённые тёмные глаза, обладатель которых заметно наморщил плоский лоб. Было жуть как страшно, но почему-то его имя всплыло в голове сразу.       Да это же Ракета!       Тем временем примат, быстро нагнувшись, ухватил оружие у моих ног, отбросил его на свою сторону, потом выкрикнул что-то, заставив меня внутренне обмереть от страха, и мотнул головой куда-то чуть назад. Потом махнул мне почти человеческой рукой, чтоб выходила, и для ускорения процесса нацелил на меня своё ружьё. Стоило ли уточнять, что он был со мной одного роста, но обладал завидной мускулатурой и другим телосложением, из-за чего казался выше?       Подняв руки над головой, я медленно шла вперёд, чувствуя себе дезертиром, ведомым на расстрел. Надеюсь, моя участь будет завиднее. Теперь обзор ни что не загораживало и я смогла увидеть и второго примата, при взгляде на которого испытала ощущение дежавю. Сколько раз мне приходилось видеть его с экрана телевизора! Его имя вспомнилось почти также быстро — Синеглаз. Скользнув мимолётно взглядом по его торсу, поросшему густой чёрной шерстью, я заметила те самые характерные длинные отметины, пересекавшие его грудь — следы от когтей медведя, оставшийся как бы напоминанием о его когда-то совершённых ошибках. Вид этих шрамов в очередной раз подтвердил, что всё происходящее со мной — это всё-таки реальность. И от этого стало не по себе.       Останавливаясь прямо перед обезьянами, я заметила, как Синеглаз отдёрнул руку от своей винтовки. Значит, собирался стрелять. Его глаза морозили холодом, в чертах лица, если можно так выразится, застыла подозрительность. Спрыгнув с коня и взяв верёвочный повод, он приблизился ко мне. Передвигался немного переваливаясь, но нельзя сказать, что неуклюже. По мере того, как сын Цезаря приближался страх во мне усиливался, а негодование в моей голове Карен Маккалоу переросло уже почти в бешенство моим поведением.       Примат несколько секунд смотрел прямо на меня. Потом резко взмахнул рукой, указывая на дорогу, по которой они ехали, потом показал на меня, а потом на часть пути, что виднелась впереди. И вопросительно склонил вбок голову.       Кажется, понимаю… — Я потерялась, и если честно, даже не знаю, где нахожусь, — слова вырвались прежде, чем я успела их осмыслить. — Сбежала от своих, — эта была ложь, но я полагала, что весьма удачная.       Взгляд Синеглаза по-прежнему замораживал, и я внутренне поёжилась. Потом он что-то сказал на языке жестов Ракете, который находился аккурат за моей спиной — его морды я поэтому не видела, но в следующую секунду ощутила тычок в спину. — А-а, а! — пролопотал он что-то на своём родном языке, а потом я почувствовала как он ощупал моё снаряжение. Только теперь сообразила, что на мне не повседневная одежда. — И? Что это значит? Вы возьмёте меня с собой? — громко уточнила я. — Полегче с лапами, здоровяк! Мне неприятно вообще-то! — проворчала, когда обезьяна слишком резко расстегнул куртку на мне.       На мой вопрос не ответили, но «досмотр» очевидно дал положительные результаты — и теперь меня подвели к лошади. Сын Цезаря молча вскочил на спину коню, а потом также молчаливо подал мне ладонь. Я за неё ухватилась — меня одним сильным рывком забросили на конскую спину. Ни о каком седле и речи не шло, поэтому чувствовала себя неудобно. Вопрос о чрезмерной доверчивости приматов, всплывший первоначально в моей голове, самоустранился, когда севший на соседнюю лошадь Ракета направил на меня дуло винтовки. Всё понятно.       Едва лошадь сделала несколько шагов, как я поняла, что меня порядком шатает в седле. А взяться-то было не за что! В итоге мне пришлось обвить скакуна ногами, чтобы хоть как-то обрести чувство равновесия, но всё равно сидеть так было неудобно. Обезьяны переговаривались между собой, а потом Синеглаз, издав какой-то горловой звук, пустил коня галопом.       Мамочка родная!       Взвизгнув от неожиданности, я прижалась к примату, крепко обнимая его руками. Мышцы его спины тотчас напряглись, словно я осыпала его ударами. Ракета заговорил громче, тыкая в меня оружием. Да что ты в меня своим стволом тычешь?! Я не задушить твоего вожака хочу, а сама свою шею берегу, только и всего!       Видимо, моё состояние Синеглаз понял быстрее: жестами что-то объяснив приятелю, он просто поехал дальше. Так я и осталась сидеть, вцепившись в него будто клещ, и поверьте, отодрать меня было бы очень сложно!       Н-да… странно всё выходит: какое-то неожиданное знакомство, быстрая развязка. Да ещё я решила поиграть в неадеквата.       Ехали мы, понятное дело молча. Немного освоившись, я набралась смелости, чтобы начать из-за спины примата рассматривать окружающий меня мир. Вокруг всё также были какие-то заросли, дорога всё также мелькала впереди, но через какое-то время отчётливо послышался речной шум.       Я была без понятия, куда мы едем. Этого момента в фильме не было. Но судя по внешнему виду Синеглаза это точно «Планета обезьян: Война». Знать бы только — здесь вообще будут знакомые мне эпизоды, или благодаря чародейке-дочке-полковника всё теперь перевернулось вверх тормашками с концами?..       «Эй, избранная! Когда прекратишь глазами вращать, да на округу глазеть — придумаешь как мне встретиться с отцом», — прервал ход моих мыслей голос Карен. Отвечать ей не рискнула, поскольку не хотела прослыть чокнутой. Хоть это и обезьяны, но очень и очень разумные.       Недооценила я длину маршрута, по которому ехали Синеглаз, Ракета и я вместе с ними. Дорога была бесконечно длинной, привалов почти не делали. Один раз послышался какой-то странный рокот, из-за чего мы дружно спрыгнули на землю и укрылись в кустах. А потом отыскивали своих лошадей, ага!.. Не могу сказать, что всё было гладко: к вечеру тело ныло и болело, потому что я была не приучена к езде верхом, от жажды мысли путались, а кроме того совершенно выбешивало ворчание мисс Маккалоу в моей голове. Ей, видите ли, почёта и триумфального пришествия в обезьяний лагерь подавай! А я по её мнению, показала себя как последняя трусишка. Впрочем, когда я намекнула и ей, и приматам, что могу «видеть будущее» лично она заткнулась. Зато у Ракеты с Синеглазом были слишком красноречивые даже для них физиономии, заставившие меня больше не открывать рот. Зато скептицизм насчёт понимания ими нашей речи, пропал сам собой.       Когда мы остановились на большой привал вечером, у меня хватило только сил на то, чтобы растянуться на земле. Такой уставшей я не чувствовала себя с тех времён, когда нас в школе вынуждали совершать кросс вокруг стадиона для сдачи норматива. Разводить огонь не стали, и судя по усилившейся нервозности приматов, мы были уже не так далеки от их лагеря. Я не понимала ни слова из их речи, не распознавала жестов. Было страшно, что они могут меня убить, но это было бы нелогично, да и потом усталость брала своё.       Свернувшись клубочком, я лежала на земле. Холодало. Приматам хорошо — у них вон, какая шерсть! А как быть мне? Ответ прост: закутаться поплотнее в свою куртку. Но если с холодом было легче справиться, то вот избавиться от мыслей в голове сложно. Не давали покоя мысли о доме, о сестре. Хотелось узнать, как там сейчас всё происходит — пропала ли я для них или может просто никогда не существовала? А может впала в кому?..       Послышался шорох листьев — и подняв голову я увидела Ракету. Похоже, он куда-то уходил. В его больших ладонях было что-то наподобие большой миски, и в ней однозначно была вода!       Жажда дала о себе знать моментально, все мои помыслы сосредоточились на желании попить. Примат спокойно сидел, оглядываясь по сторонам и поглядывая на винтовку рядом с собой. Наконец, поняв, что от обезвоживания ни мне, ни им лучше не будет, я коснулась рукой плеча Синеглаза. Совсем легонько, но этого оказалось достаточно, чтобы вторая обезьяна пронзительно закричала, продемонстрировав на удивление ровные клыки, а сын Цезаря посмотрел на меня. — Спокойно, я… ничего вам не сделаю, — шёпотом проговорила. А потом посмотрела только в светлые глаза Синеглаза. — Пить хочу. Воды мне нужно, понимаешь? — указала пальцем на импровизированную миску в руках Ракеты.       Примат смотрел на меня немигающе, но как мне показалось, не сердито — просто очень внимательно. Потом повернул голову к товарищу, и издав горловой звук «у-у-у» махнул ему лапой. И через секунду миска уже была в его руках. А я могла смотреть только на водяные капельки, заметные на её бортиках. Посмотрела на обезьяну. Тот ответил весьма выразительным кивком.       И… это был как сигнал. Вцепившись руками в миску, я наклонила её, начиная жадно пить. Когда не осталось ни капли я опустила её и с наслаждением выдохнула, вытирая с подбородка влажные капли. Как же хорошо… Потом Ракета облизнул губы, а я сообразила… они же тоже пить хотят!       Стало стыдно, и я опустила глаза. Сын Цезаря не обращал на меня внимания, а его друг подошёл, чтобы забрать фляжку. Не знаю до конца, что хотела этим сделать, но ухватила его за широкое шерстяное запястье. — Прости. Прости меня, пожалуйста. Нужно было оставить и вам воды…       Обезьяна смотрел на меня не дольше нескольких секунд. Затем дёрнул рукой, освобождаясь от моих пальцев, и указав на пустую миску произвёл интересный жест — приложил два пальца к подбородку и провёл ими медленно вниз по горлу. Сначала показалось, что это угроза, но после того, как он кивнул пару раз на миску я поняла. — Ага! Это ты пытаешься научить меня по-вашему просить воды, да? — он опять кивнул. — Спасибо! — искренно поблагодарила, улыбнувшись. Почему-то внутри разлилось тепло при мысли, что обо мне в какой-то мере заботятся.       «Сентиментальная какая!» — фыркнула в моей голове Карен. Я почти уверена, что если бы она могла управлять своими движениями как раньше, без помощи меня, то, наверное, сейчас скрестила бы руки на груди и нарочито небрежно сдула бы со лба прядь волос. Но не обратив на неё внимания, я опять свернулась калачиком на земле. Хотела полюбоваться звёздным небом, но… как легко догадаться, уснула раньше, чем составила из них хоть одно созвездие.