Попаданка, которая попала... Попала в... в историю!

      Никогда не была хорошим оратором. Да и оратором в принципе. И мне, видимо, им уже не стать. Отчего же? Оттого, что вот сейчас меня либо испепелят взглядом одновременно сотни выжидающих глаз, либо за мои последующие слова мне вырвут язык и насадят меня на острый конец копья.       Находясь в самом центре логова обезьян, и готовясь говорить им, что я «прорицательница», я имею на такие мысли полное право. Обводя взглядом верхние ярусы и нервно сглатывая, пыталась сообразить с чего начать. — Кхм… — прокашлялась, надеясь собраться с мыслями. — В общем, вы не всё обо мне знаете. Я… не совсем обычный человек. Мне дано предсказывать будущее и знать прошлое, — полная тишина была мне ответом на моё неумелое вступление. — И я знаю, каково будет ваше будущее, точнее… будущее твоих родных, Цезарь, — как-то резко перейдя на «ты», повернулась к вожаку, но не посмела взглянуть в глаза, а лишь скользнула взглядом. Сглотнула: — И… твоё прошлое.       Приматы вокруг меня заголосили так, что мне хотелось зажать уши руками, а ещё лучше — сжаться в комок и распасться на атомы. Корнелия переглянулась с спутником жизни, а сам вождь обезьян казалось, покрылся незримой коркой льда.       Тук-тук-тук! — паникующе стучало моё сердце. Не вынеся, наконец, молчания, опять обратилась к вожаку: — Позволь мне… доказать, что не вру. Прошла кажется, целая вечность, прежде чем Цезарь чуть заметно кивнул. И тогда, глубоко вздохнув, я начала: — Ты родился в лаборатории Твою мать звали Синеглазка, и она погибла защищая тебя. Именно от неё тебе генетически передалось действие лекарства, сделавшего тебя таким умным… Потом тебя приютил у себя человек. Его звали Уилл, — тут запнулась, мельком взглянув на примата, но он молчал, слегка опустив голову. — Он растил тебя как сына, и иной жизни ты не знал… Всё изменилось, когда тебя обвинили в нападении на человека, хотя, справедливости ради, он был той ещё гнидой, — мимолётно усмехнулась. — И тогда ты попал в зоопарк. Там встретил своих друзей: Мориса и Ракету… Потом ты покинул это место, освободив и их, ценой больших потерь вы пересекли мост… и с тех пор жили в лесах, — сделала паузу, выдыхая.       В этот момент сквозь ряды обезьян ко мне протиснулся Морис. Он ничего не сказал, но, когда я посмотрела на него, то издал ободряющее «у-у-у». Приняв это за одобрение, я вдруг выпрямилась. Оглядела всех. Потом произнесла: — Слушайте, я могу рассказывать вам истории о вас несколько часов, но времени на это нет. Сегодняшним утром вас предал ваш воин — Зима, — указала на белоснежную гориллу, которая вздрогнула от этого. — А сегодня ночью… умрут Синеглаз и Корнелия, — закончила на выдохе.       Этого они уже не могли выдержать — и спустя секунду прямо возле моего горла замерло острие копья. Обезьяны общались на языке жестов, по хаотичности которых я поняла, что они злы и напуганы одновременно.       «Поздравляю, Избранная, теперь тебе конец, » — усмехнулась, впервые за последние десять минут дав о себе знать, в моей голове Карен. — А-а-а! — неожиданно прорезал воздух громкий выкрик, и я увидела Синеглаза, который громко обращался ко всем обезьянам, и в чём-то убеждал отца.       Он… защищает меня?..       Это так поразило, что я очнулась только тогда, когда остриё копья ощутимо царапнуло кожу на шее, заставив дёрнуться. Вдруг суматоха прекратилась: повисла тишина, обезьяны в этом маленьком кружку уселись. Поднялся Цезарь. Таким взглядом, каким он на меня смотрел можно было убить. Но очутившийся рядом Ракета отвёл от меня копьё, встав рядом и цепко ухватив за запястье — то ли защищая, то ли удерживая. Тут до меня дошёл смысл того, что хотел сын Цезаря: чтобы отец меня дослушал.       Ну ладно… — Послушай, Цезарь, — обратилась прямо к вожаку, впервые посмотрев ему в глаза, — ты имеешь право мне не верить, но посуди сам. Скажем, тот же Шавка, которого Зима должен был увести: ведь он же был связан, крепко связан! Да и воин твой на дистрофика не похож, — взгляд вождя ясно выразил недоумение. Ах да, всё время забываю, с кем говорю! — Неважно… Ну послушай, — в порыве сделала несколько шагов вперёд, — допустим я вру, так? Допустим я чокнутая, — судя по тому, как фыркнули где-то совсем рядом, так они и думали, — но если ты не прислушаешься к моим словам, то потеряешь родных. Ведь выступить сегодня для вас не такая проблема. Да даже если я и наврала — ну пройдёте пару километров, вернётесь назад… прибьёте меня… Но это сделать проще, чем воскресить родных, разве я не права?       Тишина казалась звенящей. Я сказала как есть, и раскаиваться в этом было поздно. Тем более, если убьют тут, — авось очнусь дома, в своей квартире… Но не суждено мне было так именно попасть таким образом назад: Цезарь, подняв голову, несколько секунд смотрел на меня, а потом произнёс, обращаясь сразу ко всем: — Хорошо. Мы выйдем сейчас, — фразы его были отрывисты, но в них сквозила властность.       Мне показалось, что я ослышалась. А? Неужели согласился?.. В голове тотчас возник один очень интересный план… — Подождите, не надо уходить! — проговорила поспешно, почти бросаясь к вождю обезьян, и испытывая желание по-человечески ухватить его за локоть. — Лучше давайте устроим засаду. Это эффективнее, и может помочь положить конец войне, — торопливо проговорила под тяжёлым взглядом вожака.       «Ты в своём уме, Избранная?! Я тебя не для того призвала!» — Карен рвала и метала, посылая мне разряды тока, заставляющие морщиться. — Нет, это ты в моей голове, а не наоборот, — усмехнулась я, но тут же скривилась от боли — верёвки, которыми мне стянули запястья были жуть какие грубые и жёсткие, да и затянуты мастерски. Наверняка останутся синяки. — Да не переживай ты так, устрою я тебе встречу с твоим папочкой, устрою. Только вот… кое-что заодно подправлю, — с трудом, но приняла сидячее положение, так как до этого полулежала. — Ты мне вот, что напомни: зачем тебе всё-таки нужна была я? Ну притопала бы к папане сама, без моего участия — в чём была проблема? — в этот момент мне действительно стало это интересовать. Казалось, Карен колебалась с ответом.       «А в том, бестолочь, » — с обычной фразы начала она, но я слышала в её голосе довольно глухие нотки, — «что я больна обезьяньим вирусом. Он отнял у меня почти все силы и всю речь. Мне едва удалось добраться до того места на дороге, где ты в меня вселилась». — То есть?..       «Я могу разговаривать только твоим голосом, да и тело уже не слушается… Я чудом избежала жуткой участи, постигающий здесь заражённых — расстрела, и проделала весь этот путь, чтобы найти отца». — Ты хочешь поговорить с ним о своём брате, — внезапная догадка озарила меня.       «Нет, Избранная. Скорее, я хочу, чтобы он знал, что я жива, жил с мыслью, что есть кто-то, кто ведёт счёт его личным прегрешениям, » — голос дочки полковника сочился ядом. — «Хочу, чтобы он страдал также, как страдала наша мать, не вынесшая его поступка и угасшая за пару дней…». — Ты не собираешься участвовать в войне? На этот раз в голове отчётливо раздался смех. «Мне плевать на неё, Избранная. У меня здесь личная цель». Несколько секунд продлилось молчание, а потом я спросила: — А как ты нашла меня?       «Это будет мой маленький секретик.» — Хорошо, а как перенесла в своё тело?       «Это тоже останется тайной.» Я раздражённо мотнула головой. — Если ты вся такая таинственная, то может, ты и мне не собираешься говорить, как вернёшь меня домой?!       «Когда ты выполнишь свою задачу, придёт твоё время». Видимо, мои реплики были слишком громкими, потому что несколько стороживших меня шимпанзе обернулись. — Да не спятила я! Не спятила! — огрызнулась в ответ, раздражённая до невозможности и слегка прикрыла глаза.       К ночи ловушка была готова. Огни погасли, лагерь погрузился в напряжённую тишину. Меня развязали, но подле всегда находилась тройка обезьян в копьями. Логово, погружённое в темноту и освещённое лишь мечущимися отблесками факелов кое-где, выглядело зловеще. Стараясь не нервничать, я слушала рокот водопада, шумящего совсем рядом.       Всё шло по чёткому плану, и появление всё новых и новых солдат лишь радовало: всё покамест шло по известному мне канону. Моя задача была завершающей перед поимкой полковника: я должна была эффектно выйти из полумрака, а дальше говорить то, что скажет Карен. При этом в темноте притаились обезьяны, готовые прикрыть. Наконец, водная стена пошла зеленоватой рябью — яркие фонари освещал её. Вот раздался щелчок — и мы у водопада были не одни. Мои ладони стали чуть липкими, а сердце отбивало бешенный ритм.       Полковник Маккалоу был спокоен и искусен — мне даже не удалось расслышать его шагов, но по стенам вполне отчётливо прыгали отсветы от снайперского прицела. Не знаю, сколько я продолжала сидеть, вжавшись в высокий валун, но в какой-то момент, повернув голову вправо, сумела различить лобастую морду Ракеты, который мне кивнул.       Пора.       Вслед за тем кто-то из обезьян швырнул камень в центр пещеры. Полковник отреагировал незамедлительно, — выстрелив по цели. Но ответным выстрелом ему пробило плечо и он едва различимо вскрикнул. Винтовка выпала из его рук. В тот же миг сверху на него обрушилась огромная плетёная сеть, укрывшая целиком, и он задёргался. Заплясал свет факелов: подоспели и остальные приматы вместе с Цезарем. Они довольно ворчали на своём языке и жестикулировали. Я выпрямилась, выступая вперёд. — Полковник Маккалоу! — кричала я, но слова принадлежали Карен. Подойдя ближе к сети, присела на корточки. — Не узнаёшь меня? — эх, жаль не получается передать весь тот яд, с каким говорит она! — Что за чёрт! — ругнулся сдавленно мужчина, силясь выпутаться.       Н-да, в фильме он был более хладнокровен. — Конечно, не узнаёшь, — продолжала я произносить чужие слова, — ведь о моём рождении ты так и не узнал. Мама сумела скрыть от тебя моё рождение. Моему брату повезло меньше. Маккалоу извернулся так, чтобы видеть меня. Его лицо было красным, вены и желваки вздулись, а глаза полыхали от гнева. — Врёшь! У меня не было дочери! — зарычал он. — Нет, была, — холод в голосе Карен морозил несчадно, несмотря на то, что передавала она его через меня. — Знаешь, зачем я здесь? — Ты на стороне обезьян?! Я качнула головой, подчинившись воле той, что завладела контролем над моим телом. — Для меня нет сторон, я здесь для того, чтобы сказать, что ты — убийца моего несчастного брата и моей матери. Ты же знаешь, что она умерла?! — голос взлетел до крика, а я по немому велению Карен, заключённому в ударах тока в кончиках пальцев, встряхнула сеть. — Нет… — выдохнул полковник, и в глазах его что-то блеснуло. — Нет? Ну, да, ты даже не поинтересовался! — Карен кипела от ярости, а я ощущала её на себе. — Что ж, пришёл твой час: твой план провален, вождь обезьян будет жить, а ты — отправишься к своему начальству! Уверена, они будут очень рады тебя увидеть, — издевательски произнесла она, а я скопировала её тон. — Ты готова изменить исход войны?.. Она фыркнула, тоже самое сделала и я. А потом произнесла ему прямо в лицо: — Всяко лучше того, чтобы такая тварь как ты жила на свободе! Пленник кивнул, опуская голову и вдруг… рванувшись, ухватил меня за ткань куртки! Это было совсем не по сценарию. — Как твоё имя? — прошептал угрожающе.       «Лилит!», — чуть не выкрикнула в панике я, но к счастью избежала такой оплошности. — Меня зовут Карен, — хорошо, что её голос передался каким-то образом мне, а то бы все сейчас вместо речи слышали бы блеяние овечки. Мужчина усмехнулся. Как-то уж очень противно. — Что ж, Карен Маккалоу, если ты была среди этих обезьян, то и ты могла заразиться, — тут явно что-то не так. А чего это он рукой в подкладке своего костюма шарится, интересно? — Что ты?.. — начала было я. — Прости меня… — отблеск факельного света недобро сверкнул в жестоких глазах полковника.       А потом тело пронзило боль. Я охнула, несколько секунд не шевелясь, а потом сползая вниз. На лезвии ножа, который выхватил мой взгляд были заметны красные капли.       Кровь! Кровь Карен.       Несмотря на то, что ранили не меня, боль я ощущала словно свою. Оседая на пол и запрокидывая голову, пыталась хоть на чём-то сфокусировать взгляд. Где-то в отдалении были слышны выкрики обезьян…       Затем я почувствовала… что закололо кончики пальцев, закружилась и заболела голова. — Карен, что происходит?! — в панике прошелестела я.       «Ты сделала своё дело, и теперь возвращаешься домой». — А как же ты?       «За меня не тревожься, Избранная, » — почудилось, что дочка полковника улыбается. Чьи-то руки приподняли меня, чьи-то морды были различимы, пусть и с трудом…       «Привет сестре…» — услышала голос Карен и…

***

      … Резко выдохнув, я приподнялась на локтях. Шокировано осмотрелась.       Диван, телевизор, гостиная… Дом! Неожиданно чьи-то ручки легли на мои — и переведя взгляд я увидела… Абигэйл! И выглядела она сонной, расстроенной и виноватой. — Тебе кошмар приснился, да? — сочувственно спросила. Я медленно кивнула, всё ещё не веря. — Ясно. Тут, короч, е такое дело… Мама с папой звонили, и… мне видимо не удалось их провести, — хлопнула ресничками. — В общем, нас обеих лишили Wifi. На неделю.       Мой мозг работал плохо, и единственное, что я понимала: вот она — сестрёнка — рядом со мной! И обе мы дома!..       Поддавшись порыву, я обняла её крепко-крепко и прижала к себе. Она такого явно не ожидала, поэтому сдавлено пискнула, но сопротивляться не стала, а наоборот, с сестринской нежностью прильнула ко мне будто котёнок. — Знаешь, — пробубнила мне куда-то в кофту, — а всё-таки хорошо, что мы с тобой «Планета обезьян: Война» пересмотрели — я столько интересного и нового узнала! Например, представляешь, так концовка-то совсем другая! А я и не помнила! — громко засмеялась.       Я улыбнулась довольно-таки хитро.       Пусть пусть считает, что невнимательно смотрела…       Мы-то правду знаем, верно?..