Вишенка на торте

Раон не знала, отчего устала больше: от изнурительного рабочего дня, который, казалось, никогда не закончится; или от не менее изнурительной ночи, когда они с Феликсом тесно обнимались, щедро одаривая друг друга поцелуями и ласками; наверно, она устала и от того, и от другого, потому быстро провалилась в сон. Утром Раон проснулась довольная и взъерошенная. У нее от природы были вьющиеся волосы, она гордилась ими, считала, что выглядит милой и привлекательной. Раон уже и не вспоминала шутки Феликса про барашка, потому что называл он ее так в шутку, чтобы позлить. Стоило ей раскрыть глаза, как она увидела на телефоне светящиеся буквы «Любимая мама». Раон ответила на звонок. — Раон, ты скоро вернёшься? Мне нужна помощь в приготовлении обеда. — Мам, — протянула Раон, позевывая. — Мы с Феликсом ещё с кровати не встали… — С Феликсом? Ты же говорила, что идёшь к подруге! — голос её мамы стал на тон выше. Раон рассказывала родителям о Феликсе. Говорила, что это лучший друг Енджуна, что он тоже кондитер, а вот про то, что она с ним встречается Раон умолчала. Она хотела рассказать об этом за семейным ужином, пригласив Феликса к ним в гости. Раон вздрогнула, пихнув Феликса локтем в грудь. Феликс зашевелился, потирая ушибленное место ладонью и переводя на Раон взгляд, полный непонимания. Его глаза застилала сонная дымка. — Раон! Немедленно домой! — закричала мама. На каждом её слове Раон захлопывала глаза, будто в это время кто-то бил её по голове. К голосу мамы добавился голос отца Раон. — С Феликсом? — спрашивал он. — Пусть берет его с собой! Раон, приезжайте вместе! — Да тише ты! — говорила мама. — Да. Приезжайте вдвоём. Посмотрим, кто таков этот Феликс, — мама бросила трубку. Сердце Раон твердо било по рёбрам. Она натянула на голову одеяло. — Кто звонил? — спрашивал Феликс, повернувшись к ней лицом. — Твои родители? Раон закивала. Феликс положил ладонь на ее голову и приподнял краешек одеяла. Раон прикрыла лицо ладонями. — Я проговорилась им, что ночевала у тебя, — сказала она дрожащим голосом. — И что ещё хуже: мама сказала приехать вдвоём к нам домой. — Раон, успокойся. Не произошло ничего плохого. Феликс вылез из-под одеяла. Отыскав штаны и футболку, закинул их себе на плечо. — Я схожу в душ. После подумаем, что нам делать. Хорошо? — он тряхнул головой, отчего крупные пряди упали ему на глаза. — Ну ладно, — протянула Раон и накрылась одеялом с головой. Ей хотелось от стыда провалиться сквозь землю. Что подумают её родители? Их примерная дочь ночевала в квартире парня? Мама этого точно не потерпит. Это было слышно по ее голосу. А вот папа… Папа относился ко всему спокойно. Он не придирался к тому, где ходит и что делает его дочь, не потому что он был плохом отцом, которому на неё плевать, а потому что она тоже была человеком и хотела иметь свою жизнь. Феликс вышел из душа румяный и пахнущий грейпфрутом. Раон подошла к двери ванной взлохмаченная, уставшая и недовольная. Феликс шарахнулся от неё. На миг он подумал, что перед ним не Раон, а чёрная туча, которая вот-вот взорвётся грозой. Раон вымыла волосы и высушила их феном. Спала она замечательно, но разговор с мамой подпортил ей настроение. Феликс ел виноград и следил за блинчиками на сковородке. Раон упала головой на стол и свесила руки. — Это конец, — пробормотала она. — Мои родители возненавидят и меня, и тебя. — Откуда такой пессимизм? Ким Раон, я не узнаю тебя! — Феликс поставил на стол тарелку блинов. Он опустился перед Раон на корточки и подергал её за пальцы. Раон смотрела на него без энтузиазма. — Раз такое дело, сегодня съездим к твоим родителям. Рано или поздно мне бы пришлось с ними познакомиться, — говорил Феликс, теребя её пальцы. — А к моим съездим в другой день. Найдём время. — Но мы же хотели провести с ними Рождество. Они разве не расстроятся? — Расстроятся, — согласился Феликс. — Я объясню им, почему мы не приедем. Раон, быстренько улыбнись! — Феликс сам улыбнулся широко-широко, как мог только он, веснушки засветились на его лице, приобретя насыщенный оранжевый цвет. Раон показала подобие улыбки. — Ну и что это? — Феликс покачал головой и взял ее лицо в свои руки, слегка потянув кожу её щек. После завтрака Феликс перебирал одежду в шкафах и тумбочках. У Раон столько одежды не было, как у него. — Что мне надеть, чтобы произвести хорошее впечатление на твоих родителей? Может быть рубашку с клубничками? — Феликс схватил вешалку и приложил рубашку к своему телу. — У меня есть подобная с леденцами и тортиками. Раон засмеялась. — Тортики намекают на то, что я люблю свою профессию, — добавил Феликс, убирая рубашки, так как Раон их не одобрила. Рубашки были забавными, но родители Раон с консервативным складом ума вряд ли бы их оценили. В конце концов Феликс выбрал худи в черно-сине-оранжевую полоску и простые чёрные штаны. Раон расчесала волосы и подкрасила глаза тушью — она особо не красилась, но про тушь не забывала никогда. Брызнула духи на шею и на запястья. — У этих духов очень приятный аромат, — сказал Феликс. — Жасмин, роза и… — Лимон, — Раон передала ему причудливо изогнутый флакончик. Феликс понюхал, прикрыв глаза от удовольствия. — Я бы провалялся с тобой в постели целый день. Надеюсь, такое время когда-нибудь наступит, — мечтательно проговорил он. Через полчаса они шагали мимо детской площадки, где Раон впервые поцеловалась. Феликс протянул ей ладонь. Раон мягко сжала её. Подойдя к дому, она набрала код. — Мам! Пап! Вы дома? — громко произнесла она, разуваясь. Феликс тоже снял обувь, аккуратно поставив её у ступеньки. В доме Раон пахло жареным луком и сладкой морковью, а еще острой курочкой. У Феликса слюнки потекли и в животе заурчало. — О! Ты как раз вовремя! — воскликнул её отец. — Мама приготовила такой обед! Вкуснотища! — его взгляд плавно переместился на Феликса. Отец Раон широко раскрыл рот, сложив его буквой «о». — Феликс? — спросил он, смочив губы слюной. Феликс улыбнулся. — Ли Феликс, — он поклонился. — Раон, а он красивый, — шептал ей на ухо отец спустя минуту. — Но я буду посимпатичнее, — отец приосанился. — Папа, я тебя обожаю! Раон стиснула отца в объятиях, вдыхая запах тушеных овощей вперемешку с мятной зубной пастой и душистым одеколоном. Феликс рассматривал фотографии в рамочках. На них было слишком много Раон с Енджуном. Феликс жалел, что не встретил ее раньше. Как бы тогда обернулась его жизнь? Будучи ребёнком, он был чересчур активным: катался на велосипеде, играл в футбол, разбивал коленки и получал от мамы нагоняй за непослушание. В насыщенном озорством и играми детском мире он бы вряд ли заметил Раон. Все-таки хорошо, что они нашли друг друга именно сейчас. — Раон, ну наконец-то ты дома! — её мама говорила громко и надменно. — Где этот… Феликс! Она резко повернула голову и обомлела. Папа положил руку ей на плечо. — Не правда ли, красавчик? Феликс поклонился. Затем помог сервировать стол, говоря маме Раон о том, как восхитительно пахнут тушёные овощи в горшочках и курочка, приправленная острым соусом. Её мама только отмахивалась, растягивая губы в улыбке. Феликс сел рядом с госпожой Ким. Он подавал ей тарелочки с морепродуктами; наливал в чашку чай. Феликс приготовил для родителей Раон небольшой подарок — ванильный торт с маракуей. Он разрезал его и положил на тарелку кусочек, украшенный розочкой, и отдал тарелку госпоже Ким. Она съела торт, вытерла салфеткой губы и серьёзно посмотрела на дочь, на Феликса и на своего мужа. — Спасибо, Феликс. Торт очень вкусный, — сказала она не выказывая эмоций. — Мы, помнится, затевали перестановку в гостиной. Надо передвинуть шкаф к другой стене. — Перестановку? — спросил папа Раон. — Когда это мы её затевали? — Вчера. Ты не помнишь? — обратилась она к мужу, а потом проговорила, смотря на Феликса. — Поможешь передвинуть этот шкаф? — Мы только поели! — взмолился папа. — Какой шкаф?! Раон сдерживала смешок, пряча рот за ладонью. Вдруг она громко засмеялась. Феликс засмеялся вслед за ней. Папа, посмотрев на них, тоже разразился смехом. Мама долго держалась, мяла губы, но не стерпела и захохотала в голос. — Ты приехал из Австралии? — спрашивала мама Раон после нескольких минут смеха. Они так же сидели в гостиной, но теперь никто не говорил про шкаф. Феликс доедал торт, запивая его чаем. — У вас же водятся кенгуру? — Ага. А ещё коалы, вомбаты, утконосы. Я видел их. — По-моему, коалы — прелестные создания. У них ленивые мордочки. Напоминают моего мужа. Папа Раон нахмурился. Раон похлопала его по плечу, успокаивая. — Тебе нравится в Корее? — Нравится. Я приезжал сюда в детстве к бабушке и дедушке. Хоть я и родился в Австралии, там я не всегда чувствую себя, как дома, а здесь — да. Я люблю чистоту, а в Корее принято содержать улицы в порядке, это не может не радовать глаз. И, конечно, я полюбил эту страну ещё больше, когда встретил вашу дочь, — сказал Феликс и подмигнул Раон. Раон думала, что эта стандартная фраза из дорамы не подействует на маму, но та неожиданно всплеснула руками и прижала Феликса к своей груди. — Ты такой милый! Кажется, я поспешила с выводами. Надеюсь, ты говоришь правду. — Хотите открою вам секрет, который не знает даже ваша дочь? — проговорил Феликс, внимательно смотря на госпожу Ким. — Раон — моя первая любовь. До неё я никогда ни в кого не влюблялся. Феликс покраснел. — Ой-ой! Ты заставила его произнести такие смущающие слова. Жестокая женщина, — сказал папа Раон и засмеялся. — Мы верим тебе, Феликс. Но будь осторожен, не делай пустых обещаний. Если ты разобьешь Раон сердце, мы не примем тебя никогда, — сказал он твердо. — Я понял вас, — Феликс встал и поклонился отцу Раон. Они шагали по пустынной улице. Холодный ветер игрался с волосами Феликса, выглядывающими из-под шапки. Его щеки, кончик носа и уши порозовели. Раон держала его под локоть. Она шагала медленно, аккуратно ступая на асфальт, покрытый ледяной коркой. — Тебе понравились мои родители? — Да. Чем-то похожи на моих. Они тревожатся за тебя. На то они и родители, чтобы переживать за детей. Они тебя очень любят. — А я их люблю ещё больше. Я не всегда слушала их наставления, а зря. Мама наказывала мне не бегать по пешеходным переходам, всегда смотреть по сторонам, даже если есть светофор, а я перебегала просто так, и однажды меня чуть не сбила машина. — Раон, с таким шутки плохи. — Я знаю. Но в детстве мой мозг размышлял иначе. — Тут я тебя понимаю. В восемь лет я едва не получил сотрясение. На нашей улице шла стройка. Папа говорил: «Не ходи туда». А я поперся за своими друзьями, прошел через строительные леса. Вдруг откуда-то сверху мне на голову чуть не свалилось ведро краски. Послышался грохот и всплеск. Я обернулся. Ведро расплескалось по тротуару. Папа как знал, что я попаду в беду. Раон, я буду беречь тебя. Никому не дам в обиду. А ты будь внимательна и осторожна. И смотри по сторонам, когда переходишь дорогу, — говорил Феликс, обнимая ее. Они пришли домой ближе к вечеру, потому что ходили в супермаркет за продуктами. Феликс хотел приготовить курицу с овощами. — Снова курица? — спрашивала Раон, подойдя к холодильнику с замороженным мясом. — Да. Меня вдохновила твоя мама. Я приготовлю дакжим. А что бы ты хотела? — Жареную картошку в медово-соевом соусе. — Приготовим и то, и то. Феликс собрал продукты для приготовления курицы, а Раон позаботилась о втором блюде и купила картошку. Дома она разобрала пакеты. — Я отлучусь на несколько минут. Позвоню родителям. Можно съездить к нам в Соллаль. Заодно познакомишься с моими бабушкой и дедушкой. Они приезжают к нам на семейный ужин. — Но это же так не скоро! — Не забывай, что в январе мы едем на Чеджу, а потом у нас будет время, чтобы обустроить наше кафе. — Ты прав. Надеюсь, твои родители не сильно расстроятся, что мы приедем попозже. Раон почистила и обжарила картошку до золотистой корочки. Ей нравилась часть готовки, когда нужно было вливать в картошку соус. Готовилось это блюдо недолго — двадцать пять минут. Все это время Феликс разговаривал по телефону. Раон взялась за второе блюдо. Промыла курицу и приготовила соус. Феликс вернулся в приподнятом настроении. Раон нравилось его улыбчивое лицо. Когда она видела Феликса таким — лучезарным и счастливым — сама окуналась в счастье. Феликс нашинковал овощи и сварил лапшу, а Раон пожарила курицу. В кухне витал запах острого перца, мёда и специй. Они накрыли на стол и стали есть. Феликс измазал губы в соусе. — Жжется, — с шипением сказал он, запивая дакжим стаканом воды. — Мои родители будут рады, если мы приедем на Новый год. Только в этот раз точно. Если наши планы поменяются, мне будет неловко перед ними объясняться. Раон сообщила своим родителям о поездке. Они немного взгрустнули, что их дочери не будет в Новый год дома, но согласились отпустить её с Феликсом. Поздним вечером Феликс снова захотел есть. Он доел остатки картошки. Раон не понимала, куда в него вмещается: он оставался стройным и подтянутым. Раон выяснила, что он ходит в спортзал на выходных, а по утрам совершает пробежки. В этот раз ему пришлось отказаться от этой затеи, потому что Раон была с ним, а спать с ней в одной кровати было куда приятнее, чем бегать на морозе. — Раон, я хочу поздравить тебя с наступающим Рождеством. Сил ждать нет, — говорил Феликс, усаживая её на диван в гостиной. — Подожди меня здесь. У Раон тоже был для него подарок. Она решила подарить его потом. Уж очень ей было интересно, что приготовил Феликс. Она ждала его, ждала… И вдруг услышала хруст обертки. Её подарок был запакован в бумагу с изображением новогодних леденцов на зелёном фоне. Раон приоткрыла пакет и вынула из него свитер небесно-голубого цвета. — Примерь его, Раон! — попросил Феликс, смотря на неё лучистым взглядом. Раон надела свитер на футболку. Рукава ей были великоваты, но так было теплее. У свитера был высокий ворот, плотно прикрывающий шею. Раон уже видела светло-синие нитки в комнате Феликса. — Ты сам его связал? — спросила она, осматривая себя перед зеркалом. — Сам. Я подумал, это самый лучший подарок для тебя. Он согреет тебя в мороз, а еще будет напоминать о том, как сильно я тебя люблю. Раон подтянула ворот к лицу, закрывая губы и нос. Феликс понял по ее сощуренным глазам, что она улыбается. — У меня тоже есть для тебя подарок. Раон подошла к нему, оперлась ладонью о его плечо. Склонилась и поцеловала. Медленно втянула губами его верхнюю губу и, так же медленно отпустив её, отстранилась. — Если что, это был не подарок. Феликс секунд пять пребывал в растерянности после поцелуя. Он хлопнул глазами и не увидел Раон в комнате. А она уже сидела возле него. Раон взяла его руку и вложила в неё что-то круглое и холодное. Феликс увидел сердечко. — Прости, ничего лучше я не придумала. Это был золотой медальон на цепочке. Феликс надел его на шею и помог Раон сделать то же. — Открой его, — попросила Раон. Крышка щелкнула. Феликс увидел начертанные желтым цветом на темно-красном фоне имена «Раон» и «Феликс», обведенные в сердечко. — Слишком банально? — спросила Раон, так как Феликс молчал. Он стиснул ее ладони и сказал: — Можно я повторю то, что говорил уже много раз? Раон медленно кивнула. — Я самый счастливый человек во всем мире!