Стереть любой ценой

В очередной раз посмотрев на свои волосы, Доппио увидел маленькое движущееся изображение — словно обрывок сна, который иногда запоминается после пробуждения, но тут же исчезает, оставляя лишь смутное ощущение дежавю. Картинка была нечёткой, мерцающей по краям, но достаточно ясной, чтобы разобрать детали: он идёт по лесу, знакомые стволы деревьев мелькают по сторонам, а за ним, смешно перебирая лапами, прыгает Кроль. Всё выглядело настолько реально, что на мгновение Доппио засомневался — не воспоминание ли это? Но он точно помнил, что такого ещё не происходило. Не придав видению особого значения — мало ли какие образы рождает усталый мозг, — Доппио двинулся в сторону тайного прохода. Кроль, сидевший в самодельной сумке, завозился, выпростал мордочку наружу, спрыгнул на землю и поскакал следом. Точь-в-точь как на той картинке. Те же движения, та же траектория. Даже уши кролика дёрнулись в тот же момент, что и в видении. Мальчик не обратил на это внимания. Но Босс… Босс заметил. В глубине подсознания, там, где время текло иначе, он пересматривал случившееся, прокручивал кадр за кадром. Ему стало по-настоящему любопытно. Что это было? Совпадение? Или нечто большее? Он хотел понять, что произошло десять секунд назад, и был полон решимости разобраться. Через мгновение тело Доппио снова забурлило. Это чувство нельзя было назвать приятным — словно кровь в венах закипала, превращаясь в расплавленный металл. Волосы начали удлиняться, тяжелея и темнея, на них проступил леопардовый узор, который всегда появлялся, когда Босс брал контроль. Глаза изменились — зрачок разделился на три части, обретая ту странную, пугающую форму, которая делала взгляд одновременно пронзительным и отстранённым. Такие трансформации всегда сопровождались болью. Острая, жгучая, она прокатывалась по телу от макушки до кончиков пальцев, заставляя мышцы судорожно сокращаться. Но Доппио уже привык терпеть. Он научился отстраняться от этой боли, наблюдать за ней со стороны, как за чем-то, что происходит не с ним. Где-то на периферии сознания он чувствовал, как его «я» отступает, уступая место Боссу. Босс взял контроль. Его движения стали более резкими, уверенными. Он огляделся, пытаясь отыскать то, что видел минуту назад, — ту самую картинку, которая предсказала движения Кроля. Вокруг был только лес: деревья, усыпанные листвой, тихий плеск реки где-то справа, мягкий мох под ногами. Но он знал, что видение было реальным. Оно не могло быть просто игрой воображения. Он крутил головой, осматриваясь, пока не заметил в волосах кое-что. Волосы, которые при трансформации стали длиннее и гуще, теперь падали сбоку, почти закрывая обзор. В их толще, словно в мутной воде, мерцало размытое изображение. Босс прищурился, вглядываясь. Картинка была здесь. Она показывала Кроля, который ходит вокруг хозяина, тычется носом в колено, пытается прыгнуть на руки, чтобы привлечь внимание. Мелкие, суетливые движения, полные той особой настойчивости, на которую способны только звери, когда хотят ласки. Но в тот же миг, как Босс сосредоточился на изображении, оно начало таять. Сначала потускнели края, потом изображение пошло рябью, словно отражение в воде, в которую бросили камень. И исчезло. Совсем. Босс перевёл взгляд на живого Кроля. Зверёк сидел у его ног, подняв мордочку, и вдруг начал двигаться. Он прошёлся вокруг хозяина, ткнулся носом в колено, попытался запрыгнуть на руки. В точности повторяя движения, которые только что исчезли с волос. Сердце Босса забилось быстрее. Не от страха — от осознания. Это было не совпадение. Видения показывали будущее. Пусть на несколько секунд вперёд, пусть обрывками, но это было оно. Решив проверить свою догадку, он призвал духа. Малиновая фигура возникла за спиной, как всегда бесшумная и грозная. Босс бросил взгляд на её лицо — и замер. Розовой мордочки, которая обычно искажалась злобной гримасой, не было. Вместо неё осталась лишь глубокая вмятина, будто кто-то с силой нажал на ещё не застывшую глину. Босс подбежал к реке, вдоль которой собирался идти в Коноху. Вода была спокойной, почти неподвижной, и в её зеркальной глади отразилось его новое лицо. Он наклонился ниже, вглядываясь в отражение, и увидел: крохотная злая мордочка теперь сидела у него на лбу, прямо над переносицей. Маленькая, размером с монету, но с тем же выражением искажённой злобы, что раньше принадлежала духу. Он попытался мысленно отозвать её, вернуть на место. Мордочка дёрнулась, словно нехотя, и медленно, плавно перетекла по лицу, по шее, по плечу — и снова оказалась на лице духа. Тот замер, и вмятина снова стала напоминать оскаленную пасть. Тогда Босс рассмеялся. Сначала тихо, сдерживаясь, потом громче, отрывистее, и наконец истерический хохот разорвал тишину леса, эхом отражаясь от стволов деревьев. Кроль испуганно поджал хвост, прижал уши и отскочил подальше от хозяина, забившись под корягу. Где-то вдалеке послышался испуганный возглас — ещё один шиноби, забредший слишком далеко от деревни, услышал этот смех и поспешил убраться прочь. Видеть будущее. Даже на несколько секунд. Даже обрывками. Это значило иметь преимущество перед любым врагом. Это значило, что никто больше не сможет застать его врасплох. Камень, брошенный из темноты, удар со спины, ловушка, замаскированная под безопасную тропу — всё это переставало быть угрозой. Хохот прекратился так же внезапно, как и начался. Лицо Босса стало строгим, но в глазах всё ещё теплилась холодная радость. Он поднял голову к небу, вдыхая полной грудью лесной воздух, и позволил себе мгновение покоя. Впервые за долгое время он чувствовал, что судьба перестала быть односторонней игрой. Кроль, осмелев, осторожно выполз из-под коряги. Он сделал несколько неуверенных шагов, принюхиваясь, потом ещё несколько. Убедившись, что опасность миновала, зверёк снова прижался к ногам хозяина, тыкаясь носом в его щиколотку. Босс почувствовал это тепло, это доверие — и в нём что-то дрогнуло. Он не был монстром. По крайней мере, не для этого маленького существа. Он вернул контроль телу. Переход произошёл мягко, почти безболезненно — Доппио принял управление, как принимают дыхание после долгого бега: с облегчением, но без потери концентрации. Он наклонился, подхватил Кроля, устроил его в сумке, погладил по голове, успокаивая, и неспешно двинулся вдоль реки. Вода текла в сторону Конохи, и он пошёл за ней, шаг за шагом приближаясь к огромной стене, опоясывающей деревню.

---

Через несколько минут впереди показалась стена. Серая, массивная, она возвышалась над деревьями, словно напоминание о том, что этот мир разделён на «своих» и «чужих». Доппио знал в ней каждый камень, каждую трещину. Где-то здесь, в тени густого плюща, была спрятана его «спасательная дверь». Аккуратно прикрытая досками, покрашенными в цвет стены, дыра была почти незаметна для случайного взгляда. Доппио проделал её собственными руками — несколько дней крови, мозолей, отчаянной работы на грани сил. Если ты объект травли целой деревни, взрослеешь быстро. И учишься создавать пути к спасению там, где никто не догадается искать. Мгновение — и доски отодвинуты. Доппио скользнул в узкий проход, прижимая к себе сумку с Кролем, и через несколько секунд уже был по ту сторону стены. Он не стал задерживаться — сразу рванул к ближайшему тёмному переулку, где тени сгущались так плотно, что могли скрыть кого угодно. Такие улочки в Конохе жили своей жизнью. Здесь полиция появлялась редко, предпочитая не связываться с местными обитателями. Торговцы сомнительными товарами, беглые должники, те, кому было что скрывать, — все они находили здесь пристанище. Для Доппио эти переулки были спасительной сетью, лабиринтом, где он мог затеряться быстрее, чем кто-либо успевал его схватить. Несколько шагов — и в переулке показался ещё один человек. Доппио напрягся, готовясь бежать, но незнакомец даже не взглянул в его сторону. Он торопился куда-то по своим делам, и в руках у него был… кролик. Такой же белый, как Кроль, и так же изредка издававший непонятные звуки. Доппио проводил его взглядом и ускорил шаг.

---

Добежав до дома без происшествий, Доппио рухнул на матрас, предварительно выпустив Кроля из сумки. В тот же миг тело снова закипело — началась трансформация. Она накатывала волнами: сначала жар, потом боль, потом чувство, будто каждую клетку разрывают изнутри. Целую минуту Доппио горел заживо, не в силах даже закричать. Кроль сидел в углу, насторожённо глядя на хозяина. Он уже привык к этой смене облика. За те дни, что они провели вместе, зверёк был свидетелем таких превращений не раз, и теперь реагировал на них спокойно, только чуть прижимал уши, когда боль становилась особенно сильной. Когда боль утихла и тело перестало содрогаться, контроль снова оказался у Босса. Он медленно поднялся, осмотрел комнату. Беспорядок, который Доппио оставил перед уходом, резал глаз. Босс всегда был более требователен к чистоте, чем его основная личность. У каждого живого существа есть свои пороги: боли, блаженства, чистоты. У каждого они свои, и здесь Босс не был исключением. Он решил отправить духа убираться. Малиновая фигура возникла за его спиной, готовая к действию. Вещи, валявшиеся на полу, взлетели вверх — дух подкидывал их и короткими, точными ударами кулаков отправлял на свои места. Одежда, книги, старая посуда — всё закружилось в воздухе, подчиняясь невидимой воле. Такая скорость была полезна почти во всём. Но имела и минусы: каждый взлетевший предмет поднимал в воздух облачко пыли, и вскоре комната наполнилась мелкими частицами, танцующими в лучах заходящего солнца. Всего через восемь минут комната сияла относительной чистотой. Вещи лежали на своих местах, поверхности были освобождены от мусора. Но пыль осталась. Она оседала на стол, на подоконник, на матрас, тонким слоем напоминая о том, что дух — оружие, а не инструмент для тонкой работы. Босс отозвал стойку, вооружился тряпкой и водой. Он двигался методично, не торопясь, стирая пыль с каждой поверхности. Протирал полки, подоконник, стол. Ещё через несколько десятков минут комната блестела. В последнем луче солнца можно было разглядеть собственное отражение в чистом стекле. Передача контроля обратно на этот раз не принесла боли. Доппио почувствовал только лёгкую слабость и усталость. Он удивился: обычно возвращение сопровождалось не меньшими мучениями, чем переход к Боссу. Но сейчас боль обошла его стороной. Может быть, тело начинало привыкать. А может быть, Босс просто устал меньше, чем обычно. Доппио лёг на матрас, прикрыл глаза. Он думал о том, что Босс ничего не сказал про уборку. Не упрекнул, не напомнил, что нужно следить за порядком. На самом деле тот просто понимал: у каждого свой порог. И не стоило винить Наруто за то, что для него пыль не была проблемой. Приветствуя темноту, Доппио уснул.

---

Через шестнадцать часов начало вечереть. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в густые оранжевые и багровые тона. В Конохе закрывались одни заведения и открывались другие. Дети расходились по домам, взрослые возвращались с работы. В окнах домов зажигался свет — тёплый, уютный, такой далёкий от того, что чувствовал Доппио. Шиноби, возвращавшиеся с миссий, скакали по крышам, иногда пугая жильцов громкими криками и свистом. Город жил своей привычной жизнью, не замечая мальчика, который спал в тесной квартирке на окраине. Когда город наконец затих — стихли голоса, погасли огни, даже ночные патрули сделали свои обходы, — Доппио распахнул глаза. Он проснулся сразу, без обычной сонной тягучести. Бодрый взгляд осмотрел комнату: Кроль спал, свернувшись калачиком на своём свитере, окна были плотно зашторены, на столе стояла чашка, оставшаяся с прошлого раза. А потом он услышал «телефон». Теперь им стали палочки для еды — они лежали на кухонном столе и издавали тот самый ритмичный звук, который означал, что Босс хочет говорить. Доппио взял палочки, поднёс к уху. — Доппио, мальчик мой… Тебе ведь надоела боль, которую ты испытываешь при передаче контроля? — голос Босса звучал тихо, спокойно, почти ласково. В нём не было привычной жёсткости — только забота, которую Доппио слышал редко, но всегда узнавал. — Да, босс. Что вы предлагаете? — Я советую тебе заняться своим телом. Твоя физическая форма — это сосуд. Если сосуд слаб, он трескается под давлением. Может, если ты станешь сильнее, мучений станет меньше. А может, и вовсе исчезнут. Кто знает… Доппио задумался. Босс был прав. Каждая передача контроля оставляла после себя усталость, боль, чувство опустошения. Если он сможет сделать своё тело крепче, возможно, эти переходы перестанут быть пыткой. — Вы правы, босс. Я очень слаб. Займусь тренировками через двадцать минут.

---

Отложив палочки, Доппио заварил чашку рамена. Он не слишком любил такую еду — пресную, дешёвую, быстро надоедающую. Но выбора не было. Рамен был самым доступным продуктом в Конохе, и даже если цену поднимут в три раза, он всё равно сможет его себе позволить. Он ел медленно, распробовывая каждый глоток, думая о том, что скоро придётся искать другие источники пищи. Бег и тренировки требовали энергии, а одной лапши было недостаточно. Поев, он ополоснул чашку, собрал сумку, усадил в неё проснувшегося Кроля и вышел на улицу. Ночь встретила его тишиной. Луна висела высоко, заливая пустынные улицы серебристым светом. Доппио двинулся к полигону — тому самому, куда хотел попасть ещё тогда, до той злополучной встречи с компанией сверстников. Сейчас здесь никого не было. Только старые мишени, поваленные деревья да мягкая трава, пригибающаяся под ветром. Добравшись до места, Доппио понял: прежде чем думать о силе, нужно работать над дыханием. Даже обычная пробежка сюда вымотала его. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели, ноги дрожали от напряжения. Он стоял, согнувшись, опираясь руками на колени, и ждал, когда дыхание восстановится. — Слишком медленно, — прокомментировал Босс. — Знаю, — выдохнул Доппио. Когда пульс выровнялся, он выпрямился, сделал глубокий вдох и побежал. Первый круг дался легко. Второй — тяжелее. На третьем он начал сбивать дыхание. К пятому ноги налились свинцом. К десятому — он потерял счёт. После двадцати кругов силы окончательно иссякли. Доппио рухнул на холодную землю, раскинув руки в стороны, и уставился в небо. Звёзды казались размытыми, расплывчатыми пятнами — пот заливал глаза, смешиваясь с подступившими слезами от перенапряжения. Пот стекал ручьями по лицу, по шее, пропитывал одежду насквозь. Он понимал, что завтра не сможет встать. Ноги будут болеть так, что каждый шаг превратится в испытание. Но решимость, теплившаяся где-то глубоко внутри, подсказывала: продолжай. Страдать сейчас от тренировки лучше, чем умирать оттого, что не хватило выносливости убежать от очередного пьяного гражданского. Душа горела. Тело ныло. С каждым кругом он становился медленнее, тяжелее, неуклюжее, но продолжал двигаться, пока через несколько минут окончательно не выдохся. Он лежал на траве, тяжело дыша, и чувствовал, как каждое движение причиняет боль. Кроль выскочил из сумки, которую Доппио предусмотрительно снял перед бегом, и запрыгал рядом, не понимая, почему хозяин не встаёт. Не в силах подняться, Доппио повернул голову и посмотрел на свои мокрые волосы. Они слиплись, потемнели от пота и теперь свисали стенкой, закрывая взгляд справа. Сквозь влажную пелену он снова увидел видение: мальчик лежит на земле, раскинув руки, а кролик бежит к нему, смешно перебирая лапами. События, показанные на волосах, не заставили себя ждать. Кроль, который до этого кружил где-то рядом, вдруг резво подбежал к хозяину и уселся прямо перед его лицом, тычась мокрым носом в щёку. Доппио прикрыл глаза — и тело снова загорелось огнём. Трансформация началась так внезапно, что он не успел приготовиться. Боль от тренировки была чуть слабее этой, но поговорка «клин клином вышибают» сработала безотказно. Когда одна боль накладывалась на другую, они гасили друг друга, оставляя после себя только пустоту и лёгкое головокружение. Когда всё закончилось, управление вернулось к Доппио. Он открыл глаза, с трудом сел и осмотрелся. Ночь стояла та же, но он чувствовал, что прошло больше времени, чем казалось. Он продолжил тренировку дыхания. Снова побежал по кругу, пробуя дышать по-разному: глубоко и размеренно, короткими резкими вдохами, в ритм шагам, вразнобой, задерживая воздух. Сделав очередную серию, он остановился, чтобы перевести дух, и понял, что нужно начинать всё заново — слишком много ошибок, слишком много лишних движений. Он снова побежал. Снова выдохся. Снова лёг на траву. Кроль снова прискакал к нему. Так прошла ночь. Очередные десять кругов, и каждый раз — новый способ дышать. Доппио перепробовал, кажется, всё, что только могло прийти в голову. Дышал носом, ртом, смешанным способом. Пытался синхронизировать дыхание с ударами сердца, с шагами, с ритмом бега. Ничего не работало. Лёгкие горели, голова шла кругом, ноги отказывались слушаться. Всё было тщетно. Доппио уже начинал терять надежду, когда небо на востоке начало светлеть. Первые лучи солнца пробились сквозь кроны деревьев, окрашивая полигон в розоватые тона. Он стоял посреди поляны, тяжело дыша, и смотрел на восход. На рассвете он принял решение. Вместо очередного изматывающего круга он попробует добежать до дома, используя один из последних стилей дыхания — тот, который показался ему самым естественным, самым близким к тому, как дышит само тело, когда не думаешь о дыхании. Он начал бег. И сразу почувствовал разницу. По телу начала преобразовываться странная энергия. Маленькие частички, похожие на искры, заструились по рукам и ногам, оставляя за собой ощущение лёгкости и тепла. Молнии — или то, что казалось молниями, — пробегали под кожей, заставляя мышцы работать слаженно, без привычного напряжения. Двигаться стало легко. Очень легко. Шаги стали длиннее, дыхание — ровнее, усталость отступила. Доппио бежал, не чувствуя земли под ногами, и только краем глаза замечал, как там, где ступала его нога, на земле распускались мелкие цветочки. Они появлялись на мгновение и тут же исчезали, будто их и не было. Он бежал по пустынным утренним улицам, и ветер свистел в ушах, и впервые за долгое время ему казалось, что он может бежать вечно. Но дом приближался слишком быстро — Доппио влетел в подъезд, взбежал по лестнице, толкнул дверь и оказался в своей квартире. Он зашёл внутрь, сделал несколько шагов, чувствуя, как энергия постепенно уходит, возвращая телу обычную тяжесть. И упал на бедный матрас, даже не сняв сумку с Кролем. Сознание отключилось мгновенно, и он провалился в сон без сновидений — глубокий, чёрный, несущий только отдых.

---

Первый шаг был достигнут. Стиль дыхания — тот самый, найденный на грани отчаяния, — позволял передвигаться быстро и почти не тратить силы. Доппио не потел, не задыхался, не чувствовал боли в мышцах. Это был хороший навык. Как говорят: хочешь жить — умей вертеться. А если умеешь вертеться быстро и долго, шансов выжить становится в разы больше. Оставалось всего десять шагов в его плане. Десять ступеней, которые отделяли его от цели. Десять умений, которые предстояло освоить, чтобы однажды превратить Коноху в пепел. Второй шаг…