Драко и Мио

Armin Van Buuren — In And Out of Love На следующий вечер он специально бесшумно зашёл к ней, заранее наложив запирающие и заглушающие заклинания. Она сидела на постели в тонком шёлковом халате, свесив одну босую ногу вниз, волосы были отброшены на спину. В руках она держала какую-то весьма увесистую книгу и с весьма сосредоточенным видом изучала её — брови нахмурены, глаза медленно двигаются по странице, губы сомкнуты в тонкую линию. Он облокотился об дверной косяк и сложил руки на груди, продолжая разглядывать её. Сегодня он пришёл в серых свободных штанах и такой же серой кофте. Волосы были немного влажными, так как он как раз вышел из душа. Гермиона, кажется, не планировала отрываться от книги. — Можно так полюбопытствовать, чем тебя так поглотила эта книга, что ты даже не заметила посетителя? — спросил он, ухмыляясь. Она быстро подняла голову и лёгкий румянец покрыл её щёки, когда она обвела его взглядом. Он всё ещё смущалась при виде него, но уже не пугалась. — Ох, я не услышала тебя, прости, — сказала она быстро, захлопывая книгу. Он подошёл к ней и взял книгу из рук, читая название. — Обучение оклюменции? — задал вопрос он. — И как? Тебе удаётся учиться по ней? — Если честно, здесь много отсылок к другой книге об оклюменции, более старом издании того же автора и её, как сказала Хлоя, в библиотеке Мэнора, нет, а мне она бы была интересна для полноты картины и верного изучения, — пояснила Гермиона. — Хорошо, я спрошу у отца, где такая книга может быть, — кивнул Малфой, оставляя её на столике возле кровати и садясь возле Гермионы. — Ты выглядишь уставшим, — тихо сказала она. — Кажется, что достаточно спать тебе не удаётся. — Нет, всё в порядке, — покачал головой он. — Я просто задумался о чём-то серьёзном. — О чём именно? — спросила она, окидывая его внимательным взглядом. — О том, что слишком изменился за последнее время, — он резко остановился, а потом мотнул головой и продолжил: — Впрочем, неважно, ничего такого. Он откинулся на спинку постели, глядя задумчивым взглядом перед собой. Гермиона сидела рядом. Она спросила тихим голосом через какое-то время: — Можно тебя попросить кое о чём? — В зависимости о того, о чём ты хочешь попросить, — он обернулся к ней, глядя прямо в глаза. — Ты мог бы не уходить сегодня ночью? Я… Иногда я плохо сплю, когда чувствую себя одиноко, а когда ты уходишь, это чувство обостряется, — пояснила она совсем тихо. Он молча смотрел на неё, будто ожидая продолжения. Гермиона уже подумала, что он ничего не ответит, но он потянулся к её щеке рукой и, легко опустив ладонь на неё, осторожно погладил. Она едва различила кивок головы в сумраке комнаты. Чувство благодарности согрело её изнутри и сама, наполовину не осознавая, что делает, она потянулась к нему. Его руки, губы накрыли её через несколько мгновений, увлекая за собой на постель. — Как же ты перевернула всё то, что было таким незыблемым в моей жизни до этого, моё пренебрежение к магглорожденным, да и ко всем, кто не был чистокровным, — бормотал он, покрывая её кожу поцелуями. — Моё желание быть лучшим и моё непомерное самомнение. Пока ты болела, я передумал многое о своей жизни и вряд ли могу найти причины оставаться с прежними принципами, которые мне с детства были тщательно привиты. — Это не из-за меня, это случилось, потому что ты разочаровался во всём сам, — Гермиона прошептала на выдохе. — Хватит разговоров, всё потом, — пробормотал он ей на ухо и принялся иступленно и самозабвенно зацеловывать нежную кожу её шеи. Сегодня они долго исследовали друг друга, бродя руками и губами по всему телу, и Гермиона словила себя на мысли, что совсем не чувствует смущение от развязности их действий. Когда они оба достигли удольтворения и Малфой перевёл дыхание, тихо лежа возле неё на постели, она повернулась к нему и тихо спросила, гладя в его стальные глаза: — Я всё ещё могу попросить тебя не оставлять меня? Он перевел взгляд на неё и положив ладонь на её щеку, тихо ответил: — Я не оставлю тебя, Мио, не бойся.

***

Она проснулась раньше Малфоя и, повернув голову, посмотрела на него. Утреннее, летнее, такое ранее, но из-за этого ещё ласковое, не жгучее солнце уже прокралось в комнату и мягкими лучами освещало всё вокруг. Малфой спал на спине, повернув голову в сторону от неё, но она чётко могла рассмотреть его профиль. Он был одет только в серые штаны, волосы разметались по подушке светлым ореолом, светлая кожа его тела в мягком утреннем свете казалась фарфоровой, казалась кожей античного божества, нечеловечески недосягаемого и по-холодному прекрасного. Хотелось дотронуться и ощутить пальцами её гладкость, провести вдоль торса неспешным движением руки. Гермиона осознала, что впервые видела его лицо таким расслабленным, умиротворенным и беззащитным, таким открытым, едва ли не ангельским. В то мгновение он казался ей самым красивым существом на всей Земле и она замерла в немом изумлении, разглядывая его и запоминая каждую черту лица, каждый дюйм его тела. На его лице больше не было обычного сурового, надменного или замкнутого выражения. Казалось, он сейчас заговорит и мягко улыбнётся. Она усилием воли забрала руку, которую уже протянула, чтоб дотронуться к нему, боясь потревожить такой нужный ему сон. Ей хотелось остаться в этом мгновении на вечность. С ним, спящим и умиротворенным, пребывающим в мире грёз, не заботящимся больше ни о чём. Она на миг захотела, чтоб они никогда не покидали этой комнаты, её постели, этого восхитительного, идеального мгновения счастья. Казалось, эти минуты были благословением, короткой паузой, сладким мгновением, которое к её страху так быстро заканчивается. Она замерла, превратившись в одно созерцание, в одно чувство, дрожащее как тонкая нить и готовое оборваться в любую секунду в глубине её сердца. Она была напугана и одновременно желала, чтоб это чувство поглотило её с головой. Она хотела сбежать из Мэнора, чтоб больше никогда не видеть его, и хотела прижать его к себе, буквально становясь частью его самого. Она боялась этого чувства ещё и потому, что она верила в его не взаимность. Оно подкрадывалось к ней с первой минуты этого дьявольского плана Волдеморта и пока они искусно обманывали других, играя в чувства, всё, что происходило между ними, перестало быть игрой для неё. Она вздохнула, отгоняя непрошенные мысли. Не сейчас и не потом. Она не будет позволять себе об этом думать. Не когда её друзья погибают от рук, таких же как Малфой, Пожирателей Смерти, а магглорожденные, как она, живут в нечеловеческих условиях в фильтрационных лагерях. Она опять перевела взгляд на Малфоя, не в силах отвести глаз. Почему, ну почему нельзя остаться здесь, в этой комнате, с этим парнем навечно, на всю долгую, спокойную, такую сладко - умиротворенную вечность и просто смотреть на его идеальное, спокойное, счастливое хотя бы во сне лицо? Его грудь мерно вздымалась от дыхания, правая рука расслабленно лежала на торсе и она зачаровано наблюдала, как он дышит. Наконец, борясь с искушением остаться возле него ещё на время длиной в вечность и разглядывать его совершенное лицо, она улыбнулась и неспешно поднялась с кровати, направляясь в ванную. На столике возле кровати тут же появились блюда для завтрака, а сбоку лежал белый запечатанный конверт и книга об оклюменции, об которой она просила Малфоя вечером. Очевидно, он успел поговорить с отцом, когда она уснула и это показалось ей милым — он не забыл о её маленькой просьбе. Она нежно улыбнулась его спящему лицу и прошла в ванную комнату. У неё, конечно же, не возникло сомнений, что письмо адресовано ему. Выйдя из ванны, свежая и довольная приятными водными процедурами, она застала Малфоя уже бодрствующим с письмом в руке. Опять его суровое замкнутое выражение лица вернулось к нему. Он поднял голову, заметив её, и спросил: — Вижу, ты уже давно проснулась. Как спалось? Одиночество сегодня тебя не мучило? — Нисколько, — она улыбнулась, подходя к нему, легко дотрагиваясь к его щеке ладонью. — Спасибо, я спала сном младенца. — Отлично, тогда моё обещание выполнено, — усмехнулся он, а потом опять его лицо стало серьёзным и он принялся одевать серую кофту с озабоченным выражением. — Ты не останешься на завтрак? — спросила она, видя, что он собирается уходить. — Срочное дело, отец прислал письмо, мне нужно уехать, — объяснил он коротко. — Не забудь - сегодня в шесть мы должны быть в Министерстве. — Я буду готова, я помню, спасибо за книгу, не ожидала получить её так быстро, — он кивнул в ответ без лишних эмоций и она провела взглядом его безупречную фигуру в сером костюме. Уже выходя из комнаты, он обернулся и сказал так тихо, что Гермиона едва разобрала: — Если бы у меня было время, я бы с удовольствием остался не только на завтрак, но, надеюсь, вечером я успею наверстать упущенное. Она могла поклясться, что на его лице играла дьявольская ухмылка, когда он закрывал за собой двери. Но Гермиона также улыбалась ему, легко и свободно, вспоминая его умиротворенное лицо во сне.