Драко и Мио

Katy Perry — Dark Horse (Acoustic Version)

Глава 11

Alec Benjamin — Devil Does Not Bargain Вдох, выдох… Вдох, выдох… Вдох, выдох… Она очнулась внезапно, вырваная из темноты забвения своим собственным резким криком. Перед глазами всё плыло, веки казались невероятно тяжёлыми, лицо было залито потом, в теле ощущалась невероятная дрожь. Она очнулась в тёмном помещении на постели, лишь на столе рядом горела мутным светом лампа. Окна были плотно задернуты. — Гермиона, всё в порядке, ты в безопасности, это я, Гарри, ты узнаешь меня? — её опять взяли за руки и она опять слышала тот же успокаивающий мягкий голос. Опять эти зелёные глаза за стеклами очков и знакомая темноволосая шевелюра. — Гарри, — прошептала она, ощущая, что сознание наконец возвращаеться к ней в полной мере. Перед ней сидел её горячо любимый лучший друг, она буквально не верила своим глазам. Она почувствовала, как аккуратные руки вытирают её мокрый лоб и надёжно придерживают её за спину. Они крепко обнялись и она ощутила слёзы в глазах. Всё казалось таким нереальным после стремительно развивающихся событий, после её плена, после всего того, через что ей довелось пройти и испытать. Она сама не осознала, когда начала рыдать, вцепившись в плечи друга. Он также крепко прижал её к себе. Прошло немало времени, прежде чем она смогла хоть немного успокоиться и перестань вздрагивать и всхлипывать. — Гермиона, как ты? Слава Мерлину, ты очнулась, — пробормотал он, успокаивающе гладя её спину. — Не волнуйся, ты в Норе, мы смогли очень хорошо защитить её. Никто не сможет добраться до тебя здесь, ты в безопасности. — Я хорошо, всё в порядке, Гарри, — ответила она, вытирая взявшиеся из ниоткуда слёзы. Она улыбалась, рада видеть своего друга, и не могла сдержать слёз от перенапряжения. Слишком много произошло, как для одного человека, чтоб суметь перенести это без нервного потрясения. Она огляделась и узнала старую комнату, которая служила для миссис Уизли подобием мансарды — везде было много растений в вазонах, разных форм и размеров. В воздухе ощущалась приятная свежесть и влажность. — Прости, что так долго тебя вызволяли, было очень трудно подобраться к тебе, Мэнор прекрасно защищён от вторжения, особенно твоя комната, нам пришлось ждать подходящего момента, чтоб ворваться в зал Министерства, где обычно собираются Пожиратели, — объяснил Гарри, счастливо улыбающийся от возможности видеть её, хоть и несколько с озабоченостью её состоянием, видневшейся в его открытых глазах. — Малфой, он причинил много вреда тебе… Я понимаю, что тебя принудили к связи с ним, мне так больно об этом говорить… Он запнулся, опуская глаза. — Он ничего не сделал плохого, я тебя уверяю, никакого насилия, я только делала вид на публике, что мы — влюбленная друг в друга пара молодожёнов, меня никто ни к чему не принуждал, я хорошо и много отдыхала, кушала полезную и вкусную еду, много гуляла по парку Мэнора, так что у меня даже появился загар, похожий на морской, видишь? — она тихо засмеялась, показывая ему свою смуглую руку, а потом продолжила: — Малфой, он очень разочарован Волдемортом и остаётся при свите Пожирателей только из-за отца и матери, — успокоила его Гермиона, она, конечно, не собиралась рассказывать ему об их возникшей особенной близости. Вряд ли, кто-либо вообще понял бы её из Ордена. Возможно, Джинни, но она не была уверена. Потом она спохватилась, она не знала, сколько проспала после исчезновения из Министерства. Она уточнила это у Гарри. — Несколько часов, сейчас полночь, я ждал, пока ты очнёшься, Рон только недавно ушёл, он решил принести нам ужин в надежде, что ты скоро очнешься, — сообщил он. — Кто-то пострадал из Пожирателей во время вашего налёта? — уточнила Гермиона осторожно, её интересовал только один человек. — Никого особенного, например, Малфои исчезли, как только мы забрали тебя, в пленных у нас есть парочка новичков, остальные сбежали, мы в первую очередь хотели освободить тебя, это было главной целью, а не поимка Пожирателей, — ответил Гарри, он не заметил внимательного взгляда подруги. Гермиона облегчённо выдохнула, Драко жив и это главное. Вид его распростертого тела на полу запечатлился в её сознании очень четко и был невыносим своей реальностью. — Снейп, Малфой сообщил мне, что именно он выдал меня, — тихо проговорила Гермиона. — Да, мне жаль, Гермиона, мы убили его, он предал нас, — Гарри покачал головой. — Последние его слова были о том, что он больше не верит в силу любви. — Кто его убил, Гарри? — осторожно спросила она, заглядывая ему в глаза. — Это был я, к сожалению, — он вздрогнул и на мгновение замер, глядя невидящим взором куда-то в сторону. — Когда я пришёл к нему, он даже не защищался, иначе скорее всего меня бы не было в живых, попробуй он начать дуэль со мной. Я был в такой ярости, что узнав, кто сдал тебя в плен Пожирателям, кинулся к его дому, где он и встретил меня. Он совсем не удивился. Когда я хотел уже было произнести заклятие, он остановил меня и попросил забрать его воспоминание, объясняя свой поступок им. Последние его слова были: "Любви не существует, Поттер, видишь, в таком мире даже Волдеморт с лёгкостью победил, мне больше не за что сражаться". В том воспоминании, что он мне передал, был его разговор с моей матерью перед тем, как она обручилась с папой. Он пришёл к ней и просил не делать этого, не связывать жизнь с Джеймсом Поттером, но она только засмеялась и сказала, что никогда его не любила и он не был для неё привлекательным. Сдав тебя в плен, он решил, что тем подкосит нашу стратегическую мощь, ведь ты — поистине невероятно умная волшебница и тысячи раз именно благодаря тебе я смог победить Волдеморта. — Это очень грустная история про Снейпа и твою мать, правда? — она сжала руку Гарри, сочувственно глядя в его глаза. — Его любви к ней оказалось недостаточно, чтоб продолжать быть верным Ордену. Тот грустно вздохнул, ничего не говоря. Наконец она подумала, что пока никто не знает о том, что она очнулась, это лучший способ поговорить с Гарри о Джинни, оставаясь один на один. — Гарри, мне нужно кое-что тебе рассказать, я знаю, что тебе может быть больно и неприятно услышать это, но ты в праве знать правду, — начала Гермиона осторожно. Гарри поднял на неё удивлённые глаза, но кивнул. — Конечно, я слушаю тебя. — Это касается Джинни. Она попыталась подробно рассказать о том, что случилось с девушкой, опуская детали близости с Блейзом. Она видела, как побледнело и осунулось лицо друга по мере продолжения рассказа и её сердце заболело от горечи. — Прости, я должна была тебя подготовить к этому, — тихо сказала она, не глядя на друга. — Всё в порядке, извини, я уйду на какое-то время, мне надо всё обдумать наедине, скоро придет Рон, он принесёт еду, покушай что-то и отдохни, — выпалил Гарри скороговоркой и вышел из комнаты. Гермиона горько расплакалась. Она жалела себя, жалела Гарри, которого новость про Джинни морально убила, и жалела Драко Малфоя всем сердцем, хоть не была уверена, что её жалость ему нужна и что ему вообще есть дело, что она может чувствовать.

***

Дни летели стремительно и были наполнены военной реальностью. Она быстро пришла в себя и после общей проверки колдомедика решила участвовать в сражениях. Гарри и Рон долго её отговаривали, пытаясь объяснить, что в первую очередь для Ордена она — мозговой центр, а не лишние руки с волшебной палочкой, но она стояла на своём. Её мучила вина за то, что она так долго была бесполезной в борьбе с Волдемортом. Пришёл момент, когда она осознала, что что-то не так с её общим самочувствием и долго отбрасывая свои предположения, она всё-таки тайно обратилась к колдомедику, помогающему исцелением раненых членов Ордена, прося сделать диагностику её организма. Колдомедик как раз пришла в Нору для осмотра некоторых членов Ордена и, когда Гермиона обратилась к ней, прося никому об этом не говорить, охотно согласилась, понимающе улыбаясь, и без лишних слов осмотрела её. Она долго и внимательно рассматривала диаграмму, а потом спокойно поведала ей: — Что ж, милая, не знаю, хорошая или плохая эта новость, но ты беременна, у тебя будет мальчик, и к тому же, хочу заметить, что вокруг плода циркулирует много энергии, это свидетельствует о высоких уровнях магических способностей. Такие дети обычно бывают у очень сильных волшебников. Хоть я должна тебя предупредить — беременность может быть тяжёлой, с этими детками явление тоже весьма распространенное. Гермиона ошарашенно кивнула. Именно сейчас это так некстати. Она как раз начала участвовать в сражениях, ей столько нужно сделать для победы Ордена. Перед глазами проплыли картины её последних дней в Мэноре. Это был конец июня, значит, ребёнок должен родиться в марте, а сейчас был конец октября. Время ещё есть. Ещё есть немного времени. Она отчаянно пожелала ему родиться в свободном от Волдеморта магическом мире.

***

Резкий вдох, рваный выдох… Резкий вдох, рваный выдох… Резкий вдох, рваный выдох… Она бежала по сырой от частых дождей холодной январской земле от горящего за спиной здания с Пожирателями. Ноги скользили по размокшей от длительных затяжных дождей земле. В боку где-то под ребрами кололо, будто ножом. Она чувствовала, что начинает задыхаться, но не смела останавливаться — инстинкт самосохранения велел ей не оглядываться и нестись к точке аппарации. Налёт Ордена Феникса на предполагаемую тайную военную базу Пожирателей Смерти оказался неудачным — они быстро поняли, что их слишком мало, один из членов Ордена успел создать Адское пламя внутри небольшого ветхого строения посреди густого леса и все ринулись бежать к границе антиаппарационного участка. Строение ухнуло и начало заваливаться. Бежать придётся быстро — Адское пламя может скоро перейти на ближайшие деревья и уничтожить всё живое вокруг. Она практически добежала до точки аппарации, когда сзади её резко обезоружили невербальным «Экспеллиармус» и чарами подножки заставили споткнуться с такой силой, что она едва не проделала траншею во влажной земле, но кто-то ловко схватил её и рывком подтащил к большому раскидистому дереву. Она хотела было закричать, но, приглушённый маской Пожирателя, низкий голос прорычал ей в ухо, не разжимая железных тисков: — Даже не думай! Нас сразу заметят остальные. — Полная дрянь, — пронеслось отчаянно в голове у Гермионы, — я была так близка к аппарации. Её прижали к шероховатому старому дереву и она закашлялась от железных тисков и дымного от пожара воздуха. Наконец руки её отпустили и человек появился перед ней. Он был высоким и стройным. Пожиратель снял маску и сбросил капюшон. Гермиона ошалело уставилась на него. Это был Драко Малфой. Он с взглядом лабораторного исследователя осмотрел её, под его проницательным взглядом она чувствовала себя максимум подопытной, слегка истерзанной, серой мышей, явно худшим лабораторным подопытным. Она осознала, что и вправду выглядела неважно — собранные в неряшливый пучок волосы, грязная одежда из-за длительной засады посреди мокрого осеннего леса, она похудела от стресса и от лёгкого недомогания в следствии второго триместра беременности. Каким-то чудом она по прежнему не выглядела беременной. Возможно, однообразное питание военного времени, или общий стресс повлияли на неё так, что кроме небольшого живота, по ней нельзя было распознать никаких привычных глазу изменений, характерных для беременной, что было ей на руку на тот момент. — Ты стала выглядеть хуже, чем в Мэноре. Орден Феникса больше не способен прокормиться? Всё настолько плохо? — раздался насмешливый голос Малфоя, его глаза прямо уставились на её лицо. — Ты подвергаешь сейчас себя опасности только для того, чтобы поиздеваться надо мной? Если в твоих планах опять пленить меня, то сделай это побыстрее, ждать я не в силах, — с яростью бросила она, мгновенно вспылив. Её голос тем не менее звучал хрипло и испуганно. — Ты прекрасно знаешь, что я не планирую доставлять такое удовольствие ненавистному мне Волдеморту, — процедил Малфой. Он так был похож сейчас по манерам на себя в Хогвартсе, как-будто не с ним они провела те несколько ночей в Мэноре, которые так их изменили. Он бросил ей в руки палочку: — Я обезоружил тебя, чтоб ты вдруг меня не огрела каким-то заклятием. — Тогда в чем причина? — начала Гермиона, но вдруг замолчала. Они оба услышали грубой крик кого-то из Пожирателей возле строения: — А где младший Малфой? Я его не видел внутри. — Должно быть уже успел аппарировать в Мэнор, поспешим проверить, Люциус с нас три шкуры сдерет, если вдруг он остался внутри, — ответил ему второй голос и они услышали топот ног к точке аппарации с другой части дома. Адское пламя прилежно проглатывало дом, начиная уверенно пробираться к лесу с другой стороны. — У меня мало времени, скоро все выжившие вернутся в Мэнор и поймут, что я куда-то пропал, не оповестив никого, это будет выглядеть подозрительно, так что слушай меня внимательно, — выпалил Малфой, отворачиваясь от зрелища и горящими глазами глядя на неё. — Для того, чтобы убить Волдеморта, вам нужно сначала убить Беллатрису, в ней заключен крестраж. Волдеморт, этот чертов безумец, зачал с ней ребёнка и с помощью очень мощной, древней, тёмной магии поместил часть своей души в своего же ребенка. Если кто-то убьёт Беллатрису, конечно же, умрёт ребенок у неё во чреве. Потом Волдеморт станет обычным смертным и Поттер сможет попытаться его убить. — Что? Откуда ты это знаешь? — воскликнула Гермиона, судорожно сглатывая. — И почему говоришь мне это? Почему, как мы можем убить неродившегося ребенка? Он же ни в чём не виновен. — Я хочу, чтоб война закончилась и чтоб Пожиратели проиграли, что непонятного? Убив ребенка Волдеморта, вы спасёте весь магический мир, так стоит ли считать, что цель не оправдывает средства? О том, что в ребенке заключен крестраж, я более чем уверен, потому что Белла рассказала моей матери об этом. Она же сразу поделилась со мной, она знала, что я смогу как-то передать это кому-то из Ордена, — резко сказал он. — Передай бестолковому Поттеру, чтоб поторапливался. Возьми эти воспоминания, Белла отдала их матери недавно. Она сказала, что завещает их матери в случае своей смерти. Она будто чувствует, что её могут сдать. Они убедят тебя в правдивости моих слов, я тоже видел их, сомнений быть не может, — Малфой протянул ей колбочку, заполненую мутной дымкой воспоминаний. — Откуда ты знаешь про крестражи? Как нам добраться до Беллы, если она постоянно с Волдемортом? Как ты узнал, что я здесь? — бестолково задавала она вопросы ошеломленно. Он молча взял её за запястье. На нём висел браслет из роз, который он подарил ей перед тем, как её спасли. Розы на нём алели ярко - красным пятном. Значит, Малфой смог активировать его без её участия каким-то образом. — Ты подарил мне браслет, потому что знал, что я сбегу, верно? Ты нашел способ выследить Орден, верно? А обыграл это всё, как романтический подарок, ещё и трахнул, как какую-то мерзкую шлюху, которую покупают за безделушки. Ты отвратительный, Малфой, я доверилась тебе, а ты воспользовался этим при первой же удобной возможности, — бросила она и сильно толкнула его в грудь. Он даже не пошатнулся. Его лицо было безразлично холодным, как скала посреди ледяного океана. Она больно рванула браслет со своей руки и швырнула его в лицо Малфою. Розы красивыми мелкими брызгами разлетелись вокруг них. — Что бы ты себе не придумала, у меня было своё видение ситуации. Я решил быть победителем в любом из исходов, — безразлично объяснил он и добавил, внимательно глядя на неё: — Тем не менее, ты продолжала его носить, значит, мой план сработал. Гермиона молчала, не глядя на него. Он знала, что сама виновата в том, что произошло и злилась на себя. — Про крестражи я узнал по твоей подборке книг о тёмной магии, которые ты везде оставляла в комнате открытыми, — ответил он на следующий вопрос. — Мне достаточно было несколько минут в твоей комнате, чтоб узнать, что за информацию ты пытаешься собрать. — Отлично, ещё один прекрасный способ получить то, что тебе нужно, воспользовавшись моим доверием, — вздохнула она обречённо, но Малфой продолжил отвечать на её следующий вопрос, не обращая внимания на комментарий: — Беллатриса бывает одна, когда Волдеморт изредка покидает Англию, осталось дождаться этого момента. Следующий раз это будет нескоро, скорее всего, в середине февраля, он планировал навестить часть Пожирателей Смерти во Франции для поднятия боевого духа, так что это будет лучший момент добраться до Беллатрисы. Она кивнула. Она передаст всю информацию Гарри, но про ребёнка придется умолчать — многие члены Ордена не позволят убить Беллатрису, узнав, что она беременна. Теперь это будет её тайной. Она видела, как Малфой наконец приготовился аппарировать. — Малфой, — тихо позвала она. Он обернулся, его глаза были холодными, как январское небо. — То, что было в мои последние дни в Мэноре… Ты тогда хоть в какие-то мгновения был настоящим, или всё время играл в чувства? Он молча смотрел на неё без какого-либо выражения, внимательно разглядывая широко открытые карие глаза, ожидающие его ответа. — Всё это было игрой и мы прекрасно убедили даже себя в том, что между нами что-то есть. Это было переиграно, разве ты сама не заметила? Можешь быть счастлива, тебе больше никогда не придётся делать подобное, когда Орден одержит победу, — проговорил он и, одев маску, аппарировал.