Драко и Мио

Cat Power — Forbidden Kiss Малфой аппарировал в Мэнор, с громким хлюпом приземляясь в мокрую от непрекращающихся дождей землю возле дома. Он недовольно выругался, заклинанием очищая обувь и выходя на гравийную дорожку, ведущую к главному входу. Не успел он пройти и пары шагов, как в дверях появилась Белла. Малфой ещё раз выругался про себя, тётя выглядела явно не расположенной к приличной беседе за чашечкой чая. — Где ты был, Драко? — спросила она подозрительно, сощурив глаза, не удосужившись даже поздороваться. — Привет, тётя, — отправил он ей свою одну из самых радужных улыбок, — я был в части дома, где пламя быстро разбушевалось, пришлось использовать Агуаменти и ждать, пока оно хоть немного утихнет. — Мать рассказала тебе о воспоминании, которое я ей передала? — задала она ещё один вопрос подозрительно, нервно вертя в руках волшебную палочку. — О чём ты, тётя? — он не моргнул и глазом, ступая дальше по дорожке. — Ты знаешь, что будет, если оно пропадет, Драко, верно? — прошипела она совсем как Волдеморт, подходя ближе. Её глаза впились в лицо юноши, разглядывая каждую чёрточку. — Как ты себя чувствуешь, тётя? Ты слишком много времени работаешь, тебе пора отдохнуть, — не дрогнувшим голосом сказал он, продолжая мило улыбаться. — Ты выглядишь немного взвинченной, не так ли? — Я слишком хорошо обучила тебя оклюменции, племянничек, ты искусно прячешь мысли от меня, — прошипела она совсем как Волдеморт, подняла резко палочку и нацелила её ему в грудь. — Ты уже отошёл от пыток Тёмного Лорда? Он достаточно проучил тебя за исчезновение грязнокровки? — Достаточно, чтоб не захотеть совершить подобную ошибку снова, тётя, только я не понимаю, почему ты и Тёмный Лорд в том числе пытаешь и мою мать за это, она ведь ни в чём не виновата, — бросил он, глядя прямо в лицо Беллы. — Ты пытаешься мне указывать, мерзкий гаденыш, я говорила Нарциссе, что она тебя слишком разбаловала, ты позволяешь себе говорить лишнее, — взвигнула она и, махнув палочкой, закричала: — Круцио! Он упал на гравий, разбивая губу об острые, переливающиеся на солнце камешки. Тело, едва отошедшее от пыток Волдеморта, изогнулось дугой. Ему казалось, что даже его кости взвыли от отчаяния. — Белла, чем ты занимаешься? Я везде ищу тебя. Малфой услышал голос через безумную боль, которая в то же мгновение прекратилась. Беллатриса стояла, замерев перед вышедшим на крыльцо Волдемортом. Он бесстрастно оглядел развернувшуюся перед ним сцену. — Довольно бездельничать, мучая своего племянника, я должен поговорить с тобой о некоторых серьезных вещах, пойдём в мой кабинет, — проговорил тот, даже не взглянув на Малфоя. — Конечно, Том, — покорно сказала Белла и быстро последовала за ним. — Том? Она назвала его Томом? Это уж слишком, — подумал он и покачал головой, поднимаясь и вытирая кровь с губ. — Волдеморт же ненавидит своё человеческое имя. Хрустнув после пытки, казалось, всеми суставами, он поднялся в комнату матери. Дверь была незаперта. — Мама, я вернулся, — проговорил он, входя. — Драко, — ахнула Нарцисса Малфой, поворачиваясь к нему и тут же закашливаясь в платок, уже покрытый кровью. — Сколько Белла тебя пытала, мама, пока я был на задании? — озабоченно спросил он, подходя к матери ближе и рассматривая пристально платок в крови, бережно придерживая её совсем истончившуюся от недоедания из-за стресса и недомогания руку. — Не имеет значения, сынок, ты знаешь, что я и так уже болела, — покачала она головой. — Месяц — другой и я умру, оставив тебя одного. — Ты знаешь, что этого не случится, мама, война закончится и ты опять будешь здорова, — убедительно ответил он, и сам мало веря в такую правду. — Что по поводу войны? Ты передал своей супруге воспоминания? — по-деловому заговорила Нарцисса. — Она не моя супруга и ты это знаешь, мама, наши отношения были фикцией, воспоминания я передал, они убьют Беллу в феврале, как только Волдеморт уедет во Францию на собрание Французского Легиона Пожирателей Смерти, — ответил он, садясь на кресло возле камина, и мать села на другое с противоположной стороны от него. — Ты прекрасно знаешь, что ваша свадьба была настоящей в магическом мире и никакие инстанции не могут её разрушить, — фыркнула она. — К тому же, ты влюблен в неё, как первокурсник, и я молюсь всем богам, чтоб никто не смог проникнуть через твой барьер легилименции и узнать об этом. — Мама… — Не волнуйся, я не пыталась забраться тебе в голову, я слишком хорошо тебя знаю и на твоём лице всё написано. Мать не обманешь, сынок. Я знаю, что ты тоскуешь по ней, как верный пёс. Мне грустно смотреть на твою слабость перед этой грязнокровкой, я и помыслить не могла, что она так повлияла на тебя. Чем она тебя так поразила? Смазливое личико, хорошая фигура при гениальных мозгах? Я найду тебе тысячи таких чистокровных волшебниц, только куда более воспитанее и благодарнее, чем подружка Поттера. — К чему ты клонишь, мам? — устало нахмурился Малфой. — Я устал и воняю дымом. И тебе не стоит чернить её имя при мне, как ты понимаешь, от этого наши отношения лучше не станут. Всё, что я хочу это помыться и поспать двенадцать часов к ряду. Я сказал ей слова, которые меньше всего хотел бы говорить и теперь меня как-будто разрывает на части. Я не уверен, что они задели её, но чувствую себя полным идиотом, сказав то, что не является правдой, хоть и говорил так во благо ей же. — Я хочу заключить с тобой Непреложный Обет, сынок, — просто сказала Нарцисса, резко переходя к делу, пожав плечами. — О чём ты? — напрягся Малфой. — О том, что когда я умру, ты должен будешь жениться на чистокровной волшебнице и родить наследника, иначе умрет грязнокровка, это моё непререкаемое условие, — проговорила она, глядя на огонь в камине. — Ты спятила? — воскликнул он, вцепившись в подлокотники кресла. — Я люблю тебя, мама, но это уже слишком. Это невероятная глупость! — Я умру, сын, и осознание, что ты не выполнишь свой основной долг делает меня безумной, — грустно сказала она. — Приходится шантажировать тебя этой сомнительной грязнокровной ведьмой. К тому же твой отец настаивает на этом. При любом исходе войны его жизнь предопределена — пожизненное заключение в Азкабане, или смерть от пыток Волдеморта, как приближенный к нему, он всегда будет на линии огня и его сделают виноватым в какой-то стратегической ошибке рано или поздно. Так что считай это его последняя воля. — Ты и так спятила, мама, ты хочешь убить человека, если я не рожу тебе наследника, — прошипел Малфой с ядом. — Поверь, твои предки и не на такое шли, чтоб продлить род, — сухо проговорила Нарцисса. — И не стоит грубить больной матери, я и так немало пережила в последнее время. — Ты жестокая, мама, и ты не оставляешь мне выбора. Я думал, что отец спятил со всей этой войной, но ты, кажется, превзошла его, не оставив мне никакого выбора. Надеюсь, ты понимаешь, что разрушишь этим мои последние надежды на какие-либо счастье, — с горечью сказал он. — Кто же будет нашим свидетелем Обета? — Я буду, мой милый, — пропел знакомый голос и его тётя вплыла в комнату. — Сколько ты успела услышать, Белла? — с тревогой спросила Нарцисса, резко оборачиваясь на голос и заглядывая сестре в лицо. — Я только пришла, сестрёнка, не волнуйся, — улыбнулась ей Белла дьявольским оскалом и положила руку на плечо Малфоя. — Что ж, вы готовы?

***

— Мне нужен Омут Памяти и побыстрее, — выпалила Гермиона, тяжело дыша, влетая в кабинет Кингсли. — Привет, Гермиона, всё в порядке? Может, ты сначала покушаешь, отдохнёшь после задания? И, кажется, тебе стоит сменить одежду, она пропахлась дымом, — Кингсли удивленно поднял брови, но его голос звучал всё также размеренно и невозмутимо. — От этого зависит судьба всего магического мира, пожалуйста, быстрее, — она буквально подпрыгивала на месте, уже держа колбу с воспоминанием Беллы наготове. Кингсли посмотрел на неё изучающе. — Ты знаешь, я никогда не перечу тебе, Гермиона, Омут на столе, чувствуй себя, как дома, а я пока пойду пообедаю, — спокойно ответил Кингсли и, насвистывая, вышел из кабинета. Гермиона, не мешкая, вылила флакон в Омут и приготовилась смотреть. Воспоминание выбросило её в тёмную старую комнату, похожую на заброшенный школьный класс где-то в глубинке Англии. Внутри помещения было несколько человек в чёрных капюшонах. Она сидела на стуле рядом с невысокой, худенькой девушкой с чёрными кудрявыми волосами. Она восторженными глазами смотрела на высокого стройного черноволосого кучерявого молодого мужчину, сидевшего напротив неё за столом в центре внимания всей комнаты. — На сегодня всё, можете быть свободными, — проговорил мужчина властным голосом. Все покорно засобирались уходить, шурша мантиями, но девушка осталась на месте, преданно глядя на него. — Всё в порядке, Белла? — низким доверительным голосом спросил тот, когда все ушли, поворачивая к ней взгляд, будто уверен в том, что она непременно смотрит на него. — Да, мой Лорд, — кивнула она, глядя на него ясными глазами. — Когда мы одни, ты можешь называть меня Том, — сказал он тем же мягким голосом. — Как твоя рука? Мортмордре хорошо приживается? — Да, мой Лорд, да, Том, — запнулась она, поднимаясь из-за стола и обнажая левую руку, на которой красовалась уже знакомая Гермионе татуировка. Тот подошёл к ней, взял её руку длинными тонкими пальцами и внимательно рассмотрел. — Тебе было больно, Белла? — заискивающе спросил он, гладя её кожу с уродливой татуировкой. — Только когда ты сделал её, теперь она не болит, — робким голосом проговорила она. — Отлично, надеюсь, теперь она послужит хорошим способом коммуникации для всех Пожирателей Смерти, — усмехнулся он, продолжая гладить её руку и неспешно поднимая рукав её платья выше. — Спасибо, что вызвалась испробовать на себе первой заклинание, я знал, что могу обратиться к тебе и ты не будешь отказывать в просьбе хорошему другу. Мы ведь друзья, не так ли? Он поднес её руку к губам и принялся оставлять лёгкие поцелуи на её коже, покрытой его татуировкой. — Я на всё готова ради Вас, мой Лорд, — густо краснея, ответила Беллатриса. Казалось, она сейчас упадет в обморок, то ли от счастья, то ли от шока. — Я знаю, Белла, я знаю, — ответил он и потянул её к себе. Она легко поднялась, будто находясь под гипнозом. Он взял её лицо в свои ладони и, пронзительно глядя в глаза, спросил: — Ты так молода и красива, что ты хотела бы делать в своей жизни? Как ты видишь свое будущее, Белла? — Возле Вас, — прошептала она еле слышно, закрыв глаза. — Хорошая девочка, — шепотом ответил он, наклоняясь ближе к её лицу, — я награжу тебя за это, когда наш час придёт, ты получишь всё, что будет у меня, всё, что захочешь. Ты будешь великой волшебницей, тебя будут бояться и почитать. Ты будешь жить в роскоши, на которую заслуживаешь. Ты — редкий неограненный диамант, Белла, и я буду счастлив предложить тебе достойную оправу. Ты получишь всё, что захочешь, любые блага мира, всё, что будет угодно твоей душе, сердцу, или телу. Ты поняла меня, Белла? — Да, я поняла, — она медленно кивнула, открывая глаза, но не двигаясь. Том внимательно разглядывал её, будто запоминал черты лица. — Вот и отлично, — он улыбнулся. — И ещё одна просьба к тебе, всего лишь одна, Белла. Когда придёт время, я хочу, чтоб ты стала одним из крестражей, частью моей души, хорошо? Я доверяю тебе свою душу, Белла. Думаю, это немало в обмен на татуировку со змеёй, правда? — Всё, что угодно… Том, — опять запнулась она. Называть его Томом у неё явно не поворачивался язык. — Но как Вы…ты сделаешь это? — Мы зачнем ребенка и в него я помещу крестраж при зачатии, так что ты будешь носить его в себе, — объяснил он, изучая её выражение лица. — Мой Лорд, я… — начала она, запинаясь и становясь всё краснее с каждым следующим словом, низко опуская глаза. — Том… — Ты не считаешь меня привлекательным достаточно, чтоб лечь со мной в постель, ты это хотела сказать? — изогнул он бровь, слушая её попытки высказаться и пытаясь рассмотреть её лицо из-за буйной гривы чёрных кучерявых локонов, упавших на него, когда она опустила голову. — Нет, вовсе нет, — воскликнула она, вскидываясь и подходя к нему очень близко. Её глаза горели огнём, огнём преданности, восхищения и страсти, практически благовения, как перед каким-то божеством. — Я почту это за честь. Я мечтала об этом… — Мечтала? — прервал он её, ухмыльнувшись и сокращая расстояние между ними, так что между их лицами практически не было расстояния. — Ты мечтала оказаться со мной в одной постели, ты это хотела сказать, Белла? Белла не ответила, а только громко вздохнула и замолчала. Её глаза говорили лучше любых слов. Он принял это как за утверждение. Наклонившись к её невысокому силуэту, он прижался к её открытым губам. Белла издала тихий стон, обмякая, как тряпичная кукла под его напором, и он, подхватив её за бедра, ловким движением усадил на стол позади, не прерывая поцелуй. Его руки обвились вокруг неё, гладя изящные формы миниатюрного тела, бедра впечатались в её открытое перед ним тело, размещаясь между ног. Их поцелуй стал неистовым, когда Белла запустила руки в его кучерявые волосы и стала практически яростно отвечать на поцелуй. Гермиона выпала из воспоминания как раз в этот момент. Она, покачнувшись, упала со стула. Голова кружилась, её неимоверно тошнило, глаза отчаянно слезились от такого мощного рывка. В кабинет влетел Кингсли, напуганный звуком падения. — Гермиона, что случилось? — он одним сильным рывком помог ей подняться с пола. — Нам нужно будет убить Беллатрису Лейстрендж в феврале, тогда война закончится, — выдавила она и тут же потеряла сознание от физического и нервного перенапряжения.