Драко и Мио

The Chainsmokers feat. Winona Oak — Hope Было девятнадцатое июня. Гермиона как раз была на каком-то важном совещании, когда она почувствовала странную тянущую боль в животе. Она спешно попросила отложить совещание и вышла в просторный холл. Два Аврора по - прежнему сопровождали её по указанию Гарри. Резкая боль внезапно разорвала её изнутри. Она пошатнулась, пытаясь удержать равновесие. Авроры подхватили её, не дав упасть, и в самое ближайшее время она уже была в родильном отделении больницы святого Мунго.

***

— Ребёнку всего лишь семь месяцев, состояние критическое, — ровным тоном сообщил колдомедик, выйдя из палаты к Гарри и Джинни, ожидающих снаружи. — Слишком много работы, слишком много стресса спровоцировали ранние роды. Если он выживет, будет помещён по крайней мере на два месяца в отделении больницы. К тому же, у мисс Грейнджер сильное кровотечение, которое не удается восстановить. Она теряет очень много крови. Если так и будет продолжаться, я ничего не могу обещать. Счёт может быть на минуты. Гарри и Джинни нервно переглянулись. — Я знаю, кого нам нужно позвать в таком случае, — решительно произнесла Джинни, поднимая палочку. — Ты уверена, Джин? Боюсь, это поспешное решение, — неуверенно спросил Гарри, переступая с ноги на ногу. — Я не знаю, как отреагирует Гермиона. — Мы не знаем, сможет ли она хоть как-то отреагировать вообще в ближайшем обозримом будущем, так что теперь ни к чему обдумывания, пусть лучше он будет здесь, — отвергла она его слова, вызывая Патронуса. — Немедленно сообщи, что у Гермионы роды и она теряет много крови. Есть у меня подозрение, что это какое-то проклятие чистокровных волшебников, которое было предназначено для Малфоев много столетий назад и действует до сих пор. Пускай отправляется сюда сию же минуту. Патронус Джинни в виде лошади грациозно проскакал по пустому холу родильного отделения больницы святого Мунго и исчез, провожаемый взволнованными взглядами четы Поттеров.

***

Малфой чувствовал, как невыносимо сильно трясутся его руки, когда он сбежал в свою лабораторию для приготовления зелий. Он, не задумываясь, рывком открыл шкафчик, где находилось зелье. Зелье, над которым он начал работать, когда начала болеть мать. Которое решил продолжить делать, когда Астории стало совсем плохо. Он закончил его совсем недавно и ни разу не использовал. Теперь он был уверен, для чего ему нужно будет его взять. Наконец-то он впервые успеет спасти того, кого любит. Наконец-то его усилия не напрасны. Он сделает это вовремя. Эликсир жизни, над которым он работал многие годы так кропотливо, в маленькой колбочке красиво переливался золотистым солнечным оттенком в его ладони, цвет и консистенция были густыми, как мёд. Он крепко сжал его в руке и аппарировал в больницу святого Мунго.

***

Дни в больнице тянулись очень медленно, медленно перетекали в недели. Незаметно пролетело почти все лето. Малфой провел всё дни, неотрывно принимая участие в выздоровлении Гермионы и родившегося ребёнка. Родился мальчик. С такими яркими платиновыми волосами и выразительными серыми глазами, с фарфоровой гладкой белой кожей, что сомнений не возникло — это его ребенок, он выглядел, как маленькая копия Драко Малфоя. Гермиона назвала его Сигнус. Малфой долго сидел в отделении терапии, размышляя, над тем, что произошло. Гермиона так и не хотела с ним говорить, но она позволила ему приходить и наблюдать за маленьким тельцем, который был его сыном. Его поместили в отдельное помещение под особое наблюдение колдомедиков и малыш медленно, но верно набирал вес и становился всё больше похожим на обычного новорожденного ребенка. Колдомедики тысячи раз благодарили Малфоя за эликсир жизни. Несколько капель помогли сберечь жизнь и Гермионе, и их сыну. Они регулярно добавляли его в лекарства им обоим и это возымело позитивный эффект. Он не мог видеть, как выглядит Гермиона, но Сигнус определенно набирал сил и здоровья. Малфой был счастлив хотя бы от того, что он сделал хоть что-то для Гермионы, даже если она не хотела его видеть. Он спас своего сына и готов был на что угодно ради их благополучия. Наконец наступило девятнадцатое августа, когда колдомедик, ведущая историю болезни Гермионы и Сигнуса, встретила Малфоя с радостным лицом на пороге отделения. — У меня очень хорошие новости, мистер Малфой, — защебетала она, бросаясь к нему. — Мисс Грейнджер и Сигнус готовы отправляться домой. У них все показания для того, чтобы продолжать жить обычной жизнью мамы и малыша. Малфой взволнованно выдохнул. Это были хорошие новости. Значит, с ними всё будет в порядке. Следующей мыслью было то, что он не был уверен, разрешит ли Гермиона видеть Сигнуса после того, как вернётся к прежней жизни. Он нервно сглотнул. Будет, что будет. Он примет любой исход. Он присел на стул в отделении, не решаясь, что дальше делать, когда тихий женский голос позвал его по имени. — Драко? — интонация была практически вопросительной. Он поднял глаза на голос. Перед ним стояла Гермиона. В простой белой футболке и синих джинсах, волосы завязаны в конский хвост. Она была худее обычного, немного бледной, но в целом её лицо было просветлённым. — Мне кажется, пришло время поговорить, — сказала она, смущённо глядя на него. Ей было немного неловко и отчасти страшно, но она решила не отступать. Малфой молчал, не зная, что ответить. Что мысленно говорил с ней уже минимум полгода? Что ждал хотя бы слова приветствия, или мимолётного взгляда, но видел только белую дверь её палаты? Он не знал, что может выразить словами. — Я много думала о том, что произошло. Мне было очень больно, что ты ничего не рассказал мне об угрозах Флинта. Всё было бы по-другому. Ты мог бы всё сказать. — Я знаю, — кивает он ей, внимательно разглядывая её бледное лицо. — Но я в то же время благодарна тебе за то, как много ты сделал для меня и Сигнуса, что ты спас меня из базы Пожирателей Смерти. Если бы не ты, возможно, я бы была лишённой магии изнасилованной женщиной. Но теперь я опять могу быть Министром Магии, я родила ребёнка и мы живы. Это всё благодаря тебе, — когда Гермиона договаривает, её голос начинает дрожать. Малфой поднимается со стула. Он всё также молчит, потому что всё, что он хочет сказать, так трудно выразить словами. — Я думаю, нам нужно время, чтоб понять друг друга. Я буду жить с Сигнусом у Гарри в квартире на площади Гриммо, пока не окрепну настолько, чтоб жить одной с ребёнком. Мы можем договориться, когда видеться, чтоб твоя связь с Сигнусом сохранялась. — Спасибо тебе, — кивает Малфой. — И да, когда я была беременна Сигнусом, который умер в родах, колдомедик сказала, что вокруг его плода циркулирует очень много волшебной силы и он потенциально очень сильный волшебник в будущем. С этим ребёнком было также. Кажется, это знак, что назвать его Сигнусом было самым правильным решением, как и то, что Сигнус — это имя звёзды созвездия Близнецов, в котором он родился, так что твоя мать была бы рада опять, традиция сохранилась, как и с именем Скорпиуса, — на губах Гермионы появилась тихая улыбка и Малфой успел также слегка улыбнуться ей, когда она, махнув на прощание рукой, ушла по коридору прочь.

***

Было первое сентября на платформе 9 и ¾. Толпы волшебников, маленьких и взрослых, тихих и очень громких, собрались вместе, чтоб проводить своих близких в новый учебный год. — Роуз, ты уверена, что ничего не забыла? — взволнованно переспросила Гермиона, когда раздался гудок поезда, обозначающий, что всем пассажирам необходимо занять свои места. — Мама, не волнуйся, всё в порядке, — дочка обняла её ещё раз и поцеловала в щеку. Гермиона заметила, как дочь взволнованно повернула голову влево и увидела пару светловолосых мужчин, обменивающихся прощаниями. — Кажется, вам было бы неплохо поговорить со Скорпиусом, не так ли? — мягко улыбнулась ей Гермиона, кивая на семью Малфоев. — Ох, что ты говоришь? — смущённо прошептала Роуз, отводя взгляд от Скорпиуса, а потом, привлекая миниатюрное тельце Сигнуса, устроившегося в руках у Гермионы, к себе, легонько поцеловала его в щеку: — Пока, карапуз, увидимся на каникулах, я буду скучать. Пока, мам, люблю вас, держись, ты — самая лучшая. — Я буду тоже скучать, милая, — мягко улыбнулась ей Гермиона, целуя её в обе щеки. Роуз подхватила свою сумку и ловко запрыгнула в вагон, помахав на прощание рукой. Гермиона остановилась, следя за тем, как дочка ищет вагон и с улыбкой заметила, как Скорпиус Малфой прошёл следом и идёт сразу же за ней, не отрывая глаз от её фигуры. — Кажется, мой сын решил преследовать твою дочь и это выглядит жалко, заранее извини его за это, — послышался хрипловатый низкий голос возле неё и, обернувшись, она увидела возле себя Малфоя, с ухмылкой наблюдающего за тем, как парочка неловко заходит в единственный оставшийся пустой вагон вместе, перебрасываясь осторожными взглядами. Наконец они уселись напротив друг друга, уложив свои вещи рядом. — А по-моему это мило, — уголок губы Гермионы приподнялся и она прижала Сигнуса ближе к себе, обхватывая поудобнее. — Ничего не имею против. — Рад слышать, что мой сын кажется тебе милым, а что по поводу его отца? — Малфой поднял брови, поворачиваясь к ней. — Я не говорила, что твой сын милый, я имела ввиду, что его попытки быть с Роуз очень милые, а Драко Малфоя назвать милым было сложно в любые времена, — ответила она, махая начавшему отъезжать от платформы поезду, ловя глазами в окне вагона светящееся от улыбки лицо Роуз. — А мои попытки быть с тобой — это мило, или жалко? — его лицо было серьезным, когда он задал этот вопрос. — Зависит от того, как ты это воспринимаешь, — также серьёзно ответила Гермиона. — Всё, что ты считаешь достойным борьбы, нельзя назвать жалким.

***

— Мне кажется, или наши родители выглядят смущёнными рядом друг с другом? — задала вопрос Роуз, когда поезд скрылся с платформы. — Родить совместного ребенка и продолжать чувствовать себя смущёнными в компании друг друга, не извращение ли это? — хмыкнул Скорпиус, улыбнувшись Роуз робкой улыбкой. — Вся эта история с нами и нашими родителями — какой-то невероятный фарс, — закатила глаза Роуз, устраиваямь поудобнее. На какое-то время они оба замолчали, рассматривая пейзажи за окном, пока Роуз осторожно начала: — Я хотела извиниться за слова, что я тебе сказала, когда мы вернулись из поездки во Францию. Я была несправедлива с тобой. И к тому же твой отец спас жизнь моей маме и брату, получается, нашему с тобой брату. Мерлин, у нас теперь общий сводный брат и мы с тобой спали в одной постели, — простонала Роуз, закрывая глаза ладонью. — По крайней мере, мой отец больше не в Азкабане, а твоя мать жива и продолжает работать Министром Магии, а ещё у них общий ребёнок, над которым они оба так трясутся и души не чают, — пожал плечами Скорпиус. — Похоже на то, что история закончилась счастливо хотя бы отчасти. — Но не для нас, — Роуз бросила на него осторожный взгляд. — Мне кажется, у нас есть целый год впереди, чтоб переписать всё заново, ты не находишь? — Скорпиус улыбнулся ей хитрой улыбкой, а потом, выудив из кармана какую-то маленькую вещицу, аккуратно вложил её в руку Роуз: — К тому же, у меня есть что-то, что я хотел бы оставить у тебя. Оно по праву принадлежит тебе. Роуз удивлённо посмотрела на свою ладонь. На ней лежало красивое помолвочное кольцо семьи Малфоев.