Строго без интима

— Нинуль, долго еще? — я привычно канючу, стоя на специальном подиуме, пока тётушка подкалывает подол сложносочинённого свадебного платья. — Почти готово, ещё вот здесь уберу немного, ну-ка, руки подними, ага, минутку. Не вертись же, уколю! Подгонка платья — завершающий и очень ответственный этап работы портнихи. Но Нинулька у нас — ас. Всё, чего касаются её золотые ручки, сидит как вторая кожа. — Так, давай снимем, я закончу к шести, потом упакую, и отвезёшь Филиппу. — Ну почему я-то? Он что, не может водителя прислать? — мне дико неохота выходить сегодня из дома. Погода мерзейшая! — Ему надо посмотреть, как сидит. Вместо тебя его что, Антон мерять будет? Возьмёшь такси. — Лааадно. Мне всё равно к нему надо. Он обещал мне два платья из прошлогодней коллекции отдать. Филипп, или Фил, как он просит себя называть, — довольно известный в столице дизайнер одежды. Он учился вместе с Нинулькой, и до сих пор всю самую ответственную работу для него делает она. Хотя у неё и своих заказов достаточно — она обшивает многих гламурных особ, желающих иметь роскошные туалеты. Ей достаточно посмотреть на фотографию платья, и она сможет сшить не просто такое же, а конструктивно улучшить и идеально подогнать по фигуре, скрывая недостатки и подчеркивая достоинства. Но самый главный её талант — умение подобрать каждой клиентке неповторимый стиль, за что они её буквально на руках носят. Очередь к Нинульке на месяцы, так что финансово мы с ней никогда не нуждаемся. Самая большая комната в нашей квартире на Бронной, доставшейся от прадеда архитектора, это мастерская, где тётушка творит свои шедевры. Живём мы с ней вдвоём. Мама родила меня в девятнадцать от очень талантливого балетного танцора с такой голубой аурой, что никто не верил в то, что у него могло, в принципе, встать на девушку. Но то ли мамина субтильная фигурка не сильно отличалась от мальчишеской, то ли сильные губы флейтистки сделали свое дело, но, так или иначе, секс у них случился. Более того, итогом стало мое появление на свет. Конечно, никто не ожидал, что танцор женится, да и вскоре он уехал за границу, где до сих пор благополучно и проживает, руководя танцевальным коллективом какого-то театра. На семейном совете было решено, что рождение младенца — не повод отказываться от музыкальной карьеры. Мама тогда училась в консерватории, а для музыканта перерыв что в учёбе, что в карьере может оказаться роковым. Так что бремя моего воспитания легло сначала на бабушку, а затем на Нинульку — незамужнюю бездетную племянницу деда. Поскольку мама часто уезжала на гастроли, было трудно воспринимать её как полноценного родителя. Скорее, я относился к ней как к старшей сестре. А с Ниной мы всегда жили дружно, давая друг другу необходимую свободу и поддержку. Сейчас мама живет в Австрии со своим расчудесным мужем, тоже музыкантом, а мы с тётушкой занимаем наследное гнездо в центре столицы. Дверь в мастерскую Фила открыта настежь, а из-за неё раздаётся истеричный ор. Это нормально, накануне показа он вечно навздрыге, на всех кидается. И только Олег, его партнёр, друг и, в общем-то, муж, может успокоить нашу нервную знаменитость. — Привет, — киваю я присутствующим. Идёт сто двадцать пятая финальная примерка. Фил недоволен моделями, одна сегодня поела (о чём только думала?!), и комбинезон сидит внатяг, вторая покрасилась в пепельный и теперь сливается с платьем. Он вообще редко стесняется в выражениях, а сегодня буквально изрыгает проклятия. Правда, при виде меня его лицо проясняется: — Сашуля! Приветик, солнце! — Фил внимательно меня оглядывает, — слава богу, с тобой никаких сюрпризов. Переодевайся. Мариша поможет. Туфли там. Я из тех, про кого говорят «не в коня корм», мне, если надо, сбросить пару килограммов — вообще не проблема. Иду одеваться. На показе у меня четыре выхода, включая свадебное платье. Девчонки злятся, что самый роскошный туалет достался мне, и я их, честно говоря, понимаю. Где это видано, чтобы в свадебном выходил парень?! Ну что поделать, это решает Фил. Вообще, как он говорит, я его любимая модель. На моём поджаром теле все сидит идеально. А доставшаяся от папочки-танцора пластика, помноженная на шесть лет бальных танцев по прихоти Нинульки, делает мою походку поистине обольстительной, но без вульгарности. Для мужчины рост у меня не то чтобы высокий, но для модели вполне подходящий. От деда архитектора мне достались не только квартира в центре и красивая фамилия, что уже предостаточно, но и прибалтийские гены: бледная кожа, светлые волосы, брови и ресницы позволяют нарисовать на лице всё, что угодно. Тонкая кость, хрупкое телосложение и мелкие черты лица дают возможность легко перевоплотиться в девушку. Готов поспорить, что на подиуме меня невозможно отличить от модели женского пола. Тем более, сейчас в моде андрогинная внешность, иной раз вообще не поймёшь, кто парень, а кто девчонка. Надеваю туфли, каблук невысокий, но колодка неудобная. В принципе, я могу ходить в чем угодно, но шпильки не люблю. — Как всегда идеально! — восклицает Фил, рассматривая меня со всех сторон. — Остальное мерить будем? — Если ты не поправился за эти два дня, то нет. Послезавтра не опаздывай на грим. Нинон мой глубочайший поклон! Надеюсь увидеть ее на показе. — Саш, погоди! — Олег окликает меня из своего кресла в глубине помещения. — Тут заказик есть на тебя, ты как? У Олега свой деликатный бизнес. Он владеет небольшим агентством, предоставляющим эскорт-услуги. Только для своих и друзей своих, ну и, случается, для друзей друзей. Чтобы без неприятных сюрпризов. Как правило, это просто сопровождение. На светские мероприятия, банкеты, открытия выставок и всё такое. Ну а дальше, как получится. Кто-то ухитрился так и замуж выскочить. Многие модели охотно подрабатывают, деньги никогда не бывают лишними, а молодость и красота скоротечны. Я не исключение. Но у меня, как почти члена семьи, есть право выбора и вето. — Что там? Опять чьей-то любовнице нужен плюс один на вечер? — Плюс одна, — поправляет Олег, — вполне приличный мужик вроде. — А что, ему никто из девочек не подошёл? — Да хрен их поймёшь! Приезжала его то ли зам, то ли помощница, выбрала тебя, но в женской версии. Не подумайте, что я транс или что-то в этом роде! Так сложилось, что мне всегда нравилось кого-то изображать. В детском саду вообще пришлось играть Снегурочку, потому что девчонки передрались из-за этой роли, и наша воспиталка решила спор по принципу «так не доставайся же ты никому». В школе я участвовал во всех постановках, мне было плевать, кого играть — внучку, Жучку, кошку, лишь бы на сцене. А какие пародии у меня получались! Сам того не зная, я был отличным пранкером — как-то позвонили мы с приятелем классной и отмазали себя от двух дней учёбы и субботника. Я изобразил Пашкину мать и сказал, что «мальчики должны отвезти лекарства бабушке». Ага, две Красные шапочки с пирожками. А уж сколько парней мы накололи, звоня им от имени одноклассниц! Ну и по причуде Фила модели у него показывают одежду независимо от пола, такой вот он продвинутый, за что его и любят в Европе. А сейчас, как выяснилось, у богатеньких есть спрос на девочек, одетых как мальчики, и наоборот. Так что я собираю урожай на обеих нивах. — Олег, ты хоть предупредил, что я мужик? — уточняю на всякий случай. — Ясен хрен. Но она упёрлась и хочет только тебя. Уж не знаю, в чём там дело. — А у него как с ориентацией-то? — Вроде, натурал, а там фиг знает. Но контракт твой стандартный, строго без интима. Он и сам настаивал. Так что тут можешь не париться. Или наоборот, — Олег подмигивает. В принципе, мне всё равно, с мальчиками или с девочками. Я пробовал и с теми, и с другими. Надо сказать, что особой разницы нет, если партнёр нравится, и если с ним или с ней легко. Впрочем, в мои двадцать у меня не очень богатый опыт по этой части. Но по контракту с клиентами ни-ни. По крайней мере, у меня так. Лишние проблемы мне не нужны, а секс я себе и без контракта найду, если что. А что касается любви, то до сих пор никакие сильные чувства меня не посещали. Может, я как Нинулька, вообще не способен влюбиться? Впрочем, так даже проще — спокойней жить. — Так в чём суть, если в двух словах? Куда идти, что делать? — Банкет по случаю годовщины какого-то холдинга. Фуршет, благотворительный аукцион, селебрити, важные дядьки, губастые девчули, короче, ничего особенного. По оплате как обычно. В субботу, как раз через день после показа. Успеешь очухаться. На вот, дома посмотришь, — он протягивает папку с бумагами. — Платье надень коктейльное. — Ладно, без проблем. В платье, так в платье. Не привыкать. Дома внимательно читаю контракт. Всё стандартно на условиях эксклюзива, то есть, пока я работаю с этим заказчиком, не могу брать других клиентов. Но и оплата хорошая. Как и неустойка за нарушение. Но я-то точно к нему в штаны не полезу. А вот если он ко мне, то налетит на конкретные деньги и неприятности. Гуглю своего нанимателя. Стародубцев Игорь Владимирович, 34 года. Импорт оборудования для строительных компаний, сервис и наладка. В скандалах не замешан, благотворительность, на публике светится нечасто. Ну, вроде, нормально. На фотках он, правда, какой-то угрюмый, а если и улыбается, то ненатурально, просто растягивает губы. В камеру смотрит как в дуло пистолета. В пятницу приходит мейл от некой Катерины, личного секретаря, с указанием времени, когда за мной придёт машина. Крашусь, укладываю волосы — они у меня чуть ниже плеч. В мужском образе я ношу хвост или собираю их на макушке, но сейчас вытягиваю феном и утюжком и позволяю рассыпаться по плечам. Надеваю нижнее белье — отличная штука, Фил привёз несколько экземпляров из Таиланда — телесного цвета боди, туго обтягивающее бедра, с имитацией груди и открытой спиной, бретелька надевается на шею — всё равно мои туалеты с высоким воротом, чтобы закрывать кадык. Платье выбираю своего любимого цвета. Нинулька называет его «цвет сумерек» — серый с оттенками сиреневого и голубого. Очень подходит к моим глазам. В уши — простые серебряные серьги. Никаких колец, маникюр остался ещё с показа. Из зеркала на меня смотрит вполне привлекательная особа. Если не знать, что я парень, догадаться сложно. Ох, как же я люблю кого-то изображать! Я уже придумал, какой девушкой я буду сегодня — Серебряный век, дымчатый хрусталь, лёгкая загадка. В половине седьмого выхожу. У подъезда — безликий чёрный мерс. Водитель услужливо открывает дверь. — Добрый вечер, я Игорь, — раздается из кожаной глубины салона. — Здравствуйте. Саша, — протягиваю ладошку лодочкой. Он слегка пожимает мне пальцы. — Кто я, вы, думаю, знаете. Скажите пару слов о себе. — Мне двадцать, учусь в театральном, иногда работаю моделью. — Ну и достаточно. Хотя в театральном это перебор. Пусть лучше будет филфак. Ну филфак, так филфак. Хотя я действительно учусь в театральном — а где же ещё? И уже даже снялся в эпизоде в одном сериальчике. Кстати, в мужской роли. И, вроде бы, меня заметили. Банкет проходит обычно. Игорь легко, почти невесомо придерживает меня за талию. Переходим от одной группы гостей к другой. Я символически подношу к губам бокал с шампанским. Никогда не пью на работе — чужой опыт показывает, что голову надо держать трезвой и холодной. Многих я здесь знаю, обычная тусовка. В толпе вижу Алису из нашего агентства, киваю ей. Замечаю, что на меня пялится какая-то яркая брюнетка. Перехватив мой взгляд, она поджимает губы. Может, бывшая этого Игоря? Сам он что-то обсуждает с лысоватым мужиком лет пятидесяти, который ощупывает меня по ходу разговора масляными глазками. — Игорёк, был рад повидать! В общем, до встречи в клубе, там и решим вопрос. И, надеюсь, Сашенька составит нам компанию, — на прощание говорит он. Вежливо улыбаюсь, киваю. Интересно, что там у них за клуб? Уж не тема ли? Такие скользкие порой любят экзотику. От нечего делать разглядываю Игоря. В жизни он лучше, чем на фото. Там он всегда с поджатыми губами, хмурый или сосредоточенный. Живьём воспринимается иначе — видно, что он просто не любит фотографироваться. Ростом повыше меня, волосы тёмные, глаза карие, не сказать, чтобы чем-то особенным выделялся. Немногословен, говорит только по сути. И вообще, мне почему-то кажется, что он не большой фанат общения с людьми. Но есть в нём какой-то стержень, что-то по-настоящему мужское. Часов в одиннадцать мы уходим. Меня завозят домой, благодарят за компанию. Лёгкие деньги.