Эти голубые глаза... сводят меня с ума..

Pov: Vary

Это был самый обычный день в нашем большом, слегка потрёпанном жизнью доме на окраине города. Солнце лениво пробивалось сквозь пыльные стёкла, где-то на первом этаже Феликс уже гремел посудой, готовя завтрак, а Куромаку, как всегда, сидел за кухонным столом с кружкой кофе и стопкой документов. Всё как обычно. А я, как всегда, искал, над кем бы поиздеваться. Зонт — идеальная мишень. Этот голубоглазый нытик с вечным шарфом на шее и робкой улыбкой просто напрашивался. Каждый раз, когда он проходил мимо, у меня внутри что-то щёлкало: «А давай-ка сегодня сделаем ему веселее». И мне действительно было весело. По-настоящему. Смотреть, как он краснеет, заикается и пытается спрятаться за своими длинными голубыми волосами — это было лучше любого сериала. Сегодня я подготовился особенно старательно. Я повесил над дверным проёмом на втором этаже большой воздушный шарик, наполненный ярко-зелёной краской. Тонкая нитка была привязана к ручке двери так, чтобы стоило Зонту пройти мимо — и бац. Классика. Я знал его маршрут наизусть: после утренних дел он всегда поднимался сюда, чтобы взять скетчбук из своей комнаты. Я сидел на подоконнике в коридоре, болтая ногами, и ждал. Сердце слегка стучало от предвкушения. Шаги. Лёгкие, почти бесшумные. Вот он. Зонт появился из-за угла, как всегда задумчивый, с шарфом, плотно обмотанным вокруг шеи. Он что-то тихо напевал себе под нос — какую-то грустную мелодию. Не успел он сделать и двух шагов, как нитка натянулась. Шарик лопнул с громким «бум!». Зелёная краска хлынула вниз густым потоком, заливая его с головы до ног. Голубые волосы мгновенно стали ядовито-зелёными, лицо, шарф, любимая кофта — всё. Он замер на месте, как статуя, только глаза широко распахнулись от шока. Я не выдержал и расхохотался во весь голос, спрыгивая с подоконника. — ХАХААХАХ! ГОСПОДИ, ТРЯПКА, ТЫ ТАКОЙ ЖАЛКИЙ! — выкрикнул я, согнувшись пополам от смеха. — Посмотри на себя! Теперь ты моего цвета! ХАХХАХ! Зонт медленно поднял руку, стряхивая с пальцев густую краску. Его голос был тихим, дрожащим, почти шёпотом: — З-за что ты так с-со мной?.. Я же тебе н-ничего не сделал… В этот момент что-то внутри меня странно екнуло. Как будто кто-то резко сжал сердце холодной рукой. Его глаза — эти большие, голубые, всегда немного грустные глаза — смотрели на меня не с злостью, а с настоящей болью. Не с обидой даже, а с усталым непониманием: «За что?» Мне вдруг стало… жаль его. По-настоящему жаль. Не на секунду, а глубоко, до противного. Горло перехватило. Я хотел сказать что-то едкое, как обычно, но слова застряли. Вместо этого я просто сменил гримасу на равнодушную, развернулся и молча ушёл к себе в комнату, захлопнув дверь чуть сильнее, чем нужно. Внутри было тихо. Слишком тихо. Я плюхнулся на кровать, уставившись в потолок. Слова Зонта крутились в голове, как заевшая пластинка: «З-за что ты так с-со мной?.. Я же тебе н-ничего не сделал…» Почему я вообще его достаю? Потому что он слабый? Потому что он всегда такой… хороший? Потому что рядом с ним я чувствую себя сильнее? Или просто потому, что скучно? Из-за двери доносился шум с первого этажа. Феликс, как всегда, сразу бросился успокаивать Зонта — я слышал его мягкий, заботливый голос: «Ну-ну, не плачь, сейчас всё отмоем, это же просто краска…» Зонт, наверное, уже всхлипывает. Как обычно. А потом я услышал тяжёлые шаги по лестнице. Знакомые. Пик. Дверь распахнулась без стука. Пиковый Король вошёл, как всегда — с красными зрачками, горящими злостью, и нахмуренными бровями. Его взгляд буквально прожигал насквозь. Я лениво приподнялся на локтях и ухмыльнулся: — Это по поводу Зонта? Господи, да чё вы все за эту тряпку так суетитесь? Он что, ребёнок маленький? Пик скрестил руки на груди. Голос был низким, рычащим: — Хватит издеваться над Зонтом. Я уже заколебался выслушивать претензии от Куромаку каждый раз, когда ты вытворяешь свою хуйню. Ты можешь хоть на недельку от него отстать? Хотя бы на неделю, Вару. Я пожал плечами, сохраняя ухмылку, хотя внутри всё ещё было какое-то странное, неприятное послевкусие от тех голубых глаз. — А мне за это что-то будет? — Грх… противный валет, — Пик явно сдерживался, чтобы не врезать мне прямо здесь. — В следующий раз я не буду просто разговаривать. Он развернулся и с силой захлопнул дверь за собой. Дом слегка вздрогнул. Я снова откинулся на кровать, закинув руки за голову. Тишина вернулась, но теперь она была тяжёлой. Слова Зонта не уходили. «З-за что ты так с-со мной?..» Я закрыл глаза и попытался отогнать эту мысль. Не получилось. В груди всё ещё неприятно ныло. «Может… и правда на недельку отстать? Хотя бы попробовать…» Я не знал тогда, что этот обычный день уже начал ломать всё, что было раньше. И что скоро я уже не смогу просто так смеяться над ним. Потому что жалость — это только начало. А любовь… любовь приходит потом. И бьёт гораздо сильнее, чем любой шарик с краской.