Гранатовый рассвет

Осень — самое прекрасное время года. Каталина обожала его, ведь именно осенью она могла забыть обо всех делах и отправиться в Яркел, чтобы отдохнуть от дворцовой суеты и наконец-то очистить свои мысли от всей грязи, что она накопила за годы жизни во дворце. Многочисленные голоса вокруг нее, слухи и постоянный контроль над охраной замка, буквально доконали её. Она срывалась даже на самых близких ей людей, с поводом и без повода, чувствуя, как внутри нарастают раздражение и усталость. Но именно в такие моменты природа вокруг напоминала ей о свободе: золотистые листья, кружившиеся в воздухе, тихий шелест ветра и тихие отражения озера — всё это помогало ей вновь обрести внутренний покой и слабое ощущение надежды на лучшее будущее. Беда пришла совершенно внезапно, когда король пригласил её на аудиенцию. Поначалу девушка думала, что речь пойдет о пополнении охраны, ведь ей приносили донесения о заговорах против короля, и она ожидала услышать о мерах безопасности. Но шокировала Каталину совершенно другая новость — ей объявили о временном переходе в разведкорпус. Этот приказ вызвал у нее волну гнева и недоумения, ведь путей отступления не было. Если бы речь шла о верховном главнокомандующем, отказать ему было бы просто, но отказать королю было невозможно. Назначить новым командиром охраны было некого, и именно поэтому Каталине пришлось брать всю работу на себя. Этот неожиданный поворот означал, что теперь её роль значительно расширилась, а ответственность выросла в разы, несмотря на внутренние сомнения и негодование. Разведкой она не интересовалась. Да, девушка слышала об их успехах от Закклая, но не более. Особенно в её окружении восхваляли Капитана Леви. Она видела его лишь однажды, на суде над мальчиком-титаном. Он показался ей достаточно серьезным человеком, сдержанным и решительным. Каждая вторая девушка при дворе, что встречалась с ним хотя бы раз, считала своим долгом обсудить его рост или размер его достоинства в штанах. Каталина держалась подальше от этих слухов, считая их пустой пустячной болтовней, не достойной ее внимания. Однако каждый вечер на ее столе оказывались бумаги с подробным донесением разговоров и слухов, и с каждого из них ей хотелось смеяться. Она видела в этом лишь бессмысленное любопытство, которое мешало ей сосредоточиться на своих делах и мыслях. Уже по дороге к штабу разведки у Каталины было несколько часов свободного времени, которое она могла бы посвятить отдыху или любимому делу. Однако она поняла, что не взяла с собой ни книги, ни что-то более приятное и расслабляющее — только бумаги с доносами. Их нужно было прочесть и подписать в ближайшие сроки. Уснуть, увы, не получалось, мысли роились в голове, и сон так и избегал её. Тогда она решила взять в руки одну из бумаг и начать читать. Каждая строка становилась для нее небольшой передышкой от навалившихся забот, словно всплеск реальности, который мог хоть немного отвлечь и занять мысли. Доносы с каждым годом становились всё менее интересными. Самые важные передавались запечатанными, чтобы сохранить их секретность, но и в обычных можно было легко найти что-то существенное. Единственное, что ей показалось странным, — это орфографические ошибки в тексте. Солдаты королевской полиции и замка были прекрасно образованы, и на своей памяти Каталина не могла вспомнить ни одного человека, кто бы так безграмотно писал. Ошибки были совершенно незначительные, но всё же заметные, и она отложила листок на сидение рядом. Взяв в руку другой лист, она начала вчитываться в текст. Однако тут экипаж внезапно сильно тряхнуло, и она ударилась головой о потолок повозки, выругавшись. Когда она подняла глаза, заметила, что все листы разлетелись по салону. Услышав извинения снаружи, капитан выдохнула и присмотрелась к разбросанным бумагам, но когда экипаж тряхнуло второй раз, она решила действовать. Связав все листы веревкой, она аккуратно вытащила один из них, стараясь сохранить порядок. Так, в условиях постоянных потрясений и спешки, она продолжила разбирать важные сообщения и доносы, понимая, что информация может оказаться очень значимой. «Королевский сад. В полдень мадам Изабелла Ренес встречалась с группой придворных дам. Они громко обсуждали положение наследного принца. Перед дамами было прочитано письмо от родных из Стохеса. Никаких особых новостей. » Каталина подняла глаза и чуть сдвинула брови к переносице, внимательно читая. Ренес была довольно скандальной личностью, особенно после того, как её отец женился на другой женщине. Изабелла старалась сделать всё возможное, чтобы пробиться в королевские палаты и заработать хоть какой-то статус, однако вместе с этим пришла и власть — ей было важно демонстрировать её при любой возможности. Единственное, чего она боялась, — это возвращения в дом отца, к своей мачехе и её отпрыскам. Тихо хихикнув себе под нос, Каталина отложила бумаги и прикрыла глаза. Глубоко внутри у нее поселилась надежда на сон, но он всё никак не приходил. Поэтому всю дорогу она размышляла о накопившихся проблемах, осторожно перебирая в голове возможные решения. Иногда ей даже приходили в голову детские стишки, которые она когда-то слышала от бабушки, и это небольшое воспоминание приносило утешение. Мысленно она уже придумывала, как объяснить сестре своё отсутствие в ближайшие пару месяцев. Внутри царила тревога, но это ощущение было очень знакомым, даже можно было сказать, приятным. Чувство чего-то прекрасного, одновременно опасного, вызывало у нее волнение. Иногда плечи слегка подрагивали, словно в преддверии какой-то важной перемены, но затем по телу разливалась тёплая волна уюта и спокойствия. Возможно, на нее так влияла эта поездка, а может, вся злость и напряжение внутри просто начали исчезать, уступая место новым мыслям и чувствам. Каталина медленно открыла глаза, когда повозку снова тряхнуло — на этот раз слабее, чем перед этим. Спина затекла от длительного сидения и неудобной позы, и она поневоле потянулась, собираясь встать. За окном слышался какой-то шум: голосили птицы и шелест листвы под колесами экипажа, и в воздухе чувствовался свежий ветер. Вдруг повозка окончательно остановилась. Она осторожно выглянула наружу и сразу уловила взглядом морду лошади, мирно прислонившейся у ведомых ей деревянных ставней. Осмотревшись, Каталина заметила, что вокруг стоит тишина, нарушаемая лишь едва слышным шорохом. В дверь повозки постучали — аккуратно, но настойчиво. Девушка распахнула дверь готовая к тому, что будет дальше. — Капитан, нам придётся немного задержаться, — Заглянул в карету сопровождающий. — Что случилось? — Спросила Каталина, прищурившись. — Лошадь подвернула ногу, придётся остаться здесь. Она шумно вдохнула через нос и выпрямилась, немного приспособившись к обстоятельствам. В их планы эта задержка не входила, но делать было нечего. Вечером следующего дня они должны были уже быть в разведкорпусе, и хотя опоздание на один день было неудобно, особой опасности в этом не таилось. Каталина знала, что иногда даже такие мелочи могут сыграть свою роль — значит, придется разобраться с этим и подготовиться к новым условиям. Каталина вышла из повозки и потянулась, ощущая после долгой дороги усталость в мышцах. Её взгляд невольно скользнул по окружающей местности: узенькие улицы, старые дома с выцветшими фасадами, где-то за углом доносился шум селян и запах свежего хлеба. Там, где они остановились, стояло здание — небольшая, ветхая хибара, в которой трудно было разглядеть даже таверну. Над входом висела старая табличка, едва заметная под слоями пыли и времени, с надписью: «Лучшее пойло и комнаты на ночь» — несмотря на скромный вид, она явно обещала куда больше, чем казалась. Каталина бросила быстрый взгляд внутрь: из-под двери доносился едва слышный гул бесед и звонкий голос трактирщика. Несмотря на внешний изношенный вид, внутри её ожидало что-то уютное и настоящее — именно такое место может стать временным укрытием и тёплым приютом на ночь. Каталина быстрым движением ухватила солдата за руку, настойчиво намереваясь узнать ответ. — Где Михаэль? — Спросила она строго, чуть надавив на руку. Солдат на мгновение моргнул, затем улыбнулся и ответил: — Он спрашивает про комнату на ночь. Идите внутрь, хозяева накормят вас. Каталина чувствовала, как приступ голода усиливается после долгого пути, и сейчас это ощущение стало особенно острым. В дверях перед ней появилась женщина — тучная, с доброжелательной улыбкой на лице. Её выразительный взгляд и приятная манера говорить сразу создали ощущение доверия. — Добро пожаловать, милостивая госпожа! — Громко и радостно произнесла женщина. — Я Шарлотта. Прошу вас, заходите! — И, махнув рукой, она сразу же повела Каталину к уютному столику. За столом, немного в стороне, сидел Михаэль, попивая что-то из кружки. Увидев её, он улыбнулся так широко, что показались даже нижние зубы, и его лицо озарил доброжелательный блеск. Атмосфера в таверне казалась непритязательной, но очень уютной. Немного посетителей разговаривали полушёпотом, создавая ощущение уюта и спокойствия. Несмотря на странность окружающей обстановки, Каталина почувствовала себя здесь комфортно. Девочка, которая подошла к столику, выглядела очень молодой — не больше двенадцати лет, с длинными каштановыми волосами, аккуратно заплетенными в косу. Лицо у неё было внимательное и немного застенчивое, словно привыкшая к простоте и рутинам своей работы. — Чего желаете? — Обратилась она с доброжелательной робкой улыбкой. Каталина, стараясь скрыть свою усталость и устремленность, чуть улыбнулась в ответ и ответила: — Я неприхотлива в еде, неси на свой вкус. Каталина улыбнулась, показывая ей благодарность. После этого взглядом она окинула Михаэля — его лицо было чересчур, довольным, и в его глазах она заметила теплое спокойствие, что немного разогнало её тревогу. Михаэль снова улыбнулся, его лицо приобретало какое-то загадочное выражение, и он медленно сделал ещё один глоток из кружки, будто наслаждаясь каждым глотком. Каталина, почувствовав, что её терпение исчерпывается, решила действовать быстро. Не долго думая, она спокойно выдернула кружку из его рук и поставила её рядом на стол, взглянув на него с легким вызовом и собственной твердостью. Михаэль, усмехнувшись, слегка поднял брови, отмечая удивленность ее действием. Его лицо выражало смесь игривого упрямства. — Майкл, если ты думал, что я не почую запах рома, то ты ошибся, — Сказала она с легкой усмешкой, беря кружку и делая короткий глоток. — Я запретила тебе пить в дороге. Она аккуратно передала кружку обратно, показывая свою твердую позицию. — Буду тренироваться, пока не простишь. Не обижайся, — Добавила он с улыбкой, — Тебе тоже принесут. Михаэль, увлечённый беседой с мужем Шарлотты, обменивался с ним шутливыми рассказами, и, хоть разговор был не слишком важным, его смех и улыбки создавали тёплую атмосферу. Девушка, немного в стороне, в пол уха слушала их и одновременно разглядывала многочисленные чучела и ружья, висящие на стене. Некоторые из них казались ей очень необычными, особенно одно — с гравировкой на прикладе, которая, кажется, была посвящена самому хозяину заведения. Она узнала это ружьё — она видела его у одного парня из Королевской полиции, и это вызвало у неё внутренний интерес. — Я видела это ружье у одного солдат полиции. Родственник? — Спросила девушка, украдкой взглянув на мужчину и заметив, как он коротко окинул взглядом девочку, которая приносила им еду. Мужчина немного задумался, вздыхая тяжело, но затем ответил с теплой улыбкой: — Да, мой старший сын. Гравировку сделал сам, но очень долго не мог передать его мне. Вот, повесил на самое видное место. Давненько я не видел его — служба не позволяет. — Он тяжело вздохнул, но в конце снова улыбнулся. — По вашей накидке я понял, что вы тоже из королевской полиции. Михаэль, быстро заметив, что разговор начал становиться личным и тягостным, мягко перевёл тему в другое русло: — Близко, но нет. Думаю, что сможем замолвить словечко за вашего сына, — Сказал он с улыбкой. — А сейчас давайте лучше поговорим об охоте. Это моя страсть, и я слышал от вашей жены, что у вас есть хорошие истории на эту тему. Шарлотта тихо разговаривала с девочкой, которая только что принесла еду, погладив её по голове и мягко улыбнувшись. Потом она присоединилась к разговору мужчин, её лицо выражало спокойствие. Несмотря на то, что Каталина явно устала после дороги и, если бы её голова была на подушке, она бы сразу же заснула, её сознание оставалось бдительным. Отпив глоток рома из своей кружки, она вдруг почувствовала, что все окружающие — мужчины, Шарлотта и даже девочка — пристально на неё смотрят. Это наблюдение вызвало у неё небольшое смущение, и она чуть усиленно прильнула к кружке, пытаясь скрыть своё волнение. — Что? — вопросительно подняла бровь Каталина, внимательно взглянув на присутствующих. В её глазах мелькнуло любопытство и небольшое недоумение. Шарлотта, заметив её интерес, мягко переспросила: — Разбираетесь ли вы в оружии? — Её голос звучал нейтрально, но в нём было чуть больше интереса, словно она пыталась понять, насколько девушка знакома с этим предметом или темами, которые обсуждают вокруг. Каталина твердо кивнула, показывая, что хорошо разбирается в оружии. Её навыки стрельбы из ружья и метания ножей — результат долгого обучения, которое ей дал отец с малых лет. Эти умения стали для неё естественными, и хоть раньше она не совсем понимала их истинную ценность, теперь понимала — особенно когда речь шла о клинках, которые стали её самой главной страстью. Что касается ружей, — их точность и умение удерживать их на плече — были важными аспектами её мастерства, пусть удержать вес оружия было непросто. Получив положительный ответ, Шарлотта скрылась за дверью подсобки и в таверне стояла полная тишина, она даже не услышала, как разошлись другие посетители. Через мгновение Шарлотта вновь появилась, держа в руках небольшую шкатулку. Она протянула её Каталине. Девушка с сомнением приоткрыла крышку, и её глаза широко раскрылись, а рот приоткрылся — внутри находилось то, что явно удивило и заинтриговало её, — предметы, о которых она и не могла мечтать. Внутри шкатулки лежали два кинжала с коричневыми кожаными ручками. Лезвия были немного ржавыми в отдельных местах, однако в целом сохраняли отличное состояние — почти как новые. Такие оружие уже давно не ковали, а ручки — тем более. Время, конечно, не пощадило их, и лезвия заметно заступились, но их легко можно было очистить и привести в порядок. Очевидно, что эти кинжалы хранились с особой заботой или за ними долгое время следили, потому что даже в запущенном состоянии они оставались впечатляющими. — Мы не нашли им применения, а у вас видно пустой пояс на ноге, — Объяснила Шарлотта, внимательно глянув на Каталину. — Вот я и подумала, что вы, возможно, захотите их забрать. Каталина, не задумываясь, ответила: — Я заберу. Сколько вы хотите за них? Тридцать золотых? Шарлотта улыбнулась и легко предложила: — Мы отдадим их бесплатно. Просто верните нам ненадолго сына. Каталина немного подумала. — Я заплачу. Такие кинжалы я помню, видела однажды у одного человека из Подземного города. Они сделаны во времена зачистки, можно сказать — эксклюзивные для нашего времени, таких лезвий давно не выпускают. Её голос звучал с уважением к предмету, ведь такие оружия — не просто редкость, а настоящее наследие прошлого, символ исключительной мастерской работы и истории. Увидев доску на стене, Каталина быстро бросила туда кинжал — он с легкостью впился в дерево. Майкл попытался вытянуть его, дёрнув за рукоять, но вены на его руках напряглись — лезвие не поддавалось и даже при сильном усилии не сдвинулось с места. Он не сдавался и продолжал тянуть, но безрезультатно. Очевидно, что кинжал был вставлен очень крепко. Девушка подошла к доске и внимательно осмотрела лезвие. Оно действительно было глубоко вошедшим, но, схватившись за ручку и потянув вверх, она смогла легко его достать. Кинжал оказался потрясающе сделан — изысканный и очень редкий. В Митре, вероятно, существовал бы ростовщик, у которого можно было бы найти такой предмет, но они, скорее всего, оценили бы его значительно дороже, чем предложила Каталина этой семье. Эта находка, без сомнения, представляла собой ценный артефакт, хранящий в себе бесценную память и историю. — Я заплачу пятнадцать золотых и обещаю, что ваш сын будет дома через десять дней. Думаю, эта цена подойдёт, так? — Большое спасибо, — Кивнул Нико, хозяин заведения. — Пока не за что, вам спасибо. — Каталина убрала кинжал в ножны. Весь вечер Каталина любовалась великолепием кинжала, изучая каждую их тонкую работу, наслаждаясь их историей и уникальностью. Майкл спустя некоторое время аккуратно закрыл шкатулку и поднял её, готовясь подняться наверх. Она сама чувствовала усталость и понимала, что нужно хорошенько выспаться перед предстоящей дорогой, поэтому не стала возражать. При входе в комнату её ожидала большая и уютная постель. Она чуть покрутила глазами, заметив простор и мягкость, и, подавшись на кровать, поспешила назвать Майкла извращенцем, чтобы немного развеселиться перед сном. Впрочем, спорить уже не было сил. Каталина двинулась к стене, закрыла глаза и улеглась, ожидая, пока Майкл погасит свет и они смогут отдохнуть перед новым днём.