Гранатовый рассвет

Проснулась Каталина в прекрасном расположении духа. Её разбудили лучи солнца, что стали светить ей прямо в лицо, а из окна были слышны голоса, что очень громко говорили. Майкл явно встал раньше неё, ведь вторая половина постели была холодной. Оглядев комнату при свете дня, она заметила у входа вазу с полевыми цветами и большое напольное зеркало, что было направлено в сторону постели. Каталина увидела ужасный вихрь на голове и небольшие мешочки под глазами. Обычно с утра она выглядела хуже, но почему-то именно сейчас она показалась себе довольно-таки симпатичной. Она улыбнулась сама себе в зеркале, чувствуя необычайную легкость. Вдохнув свежий утренний воздух, она решила начать день с легких упражнений. Вдруг за дверью послышались тихие шаги. Каталина почувствовала, что сегодня у неё есть всё — и хорошее настроение, и желание наслаждаться каждым моментом. Каталина довольно-таки быстро привела себя в порядок и стала спускаться по лестнице. В таверне не было никого, кроме той девочки, что приносила им вчера еду. Она сидела за одним из столов и что-то рисовала. Тихонько подойдя ближе, Каталина заметила, что в одной руке девочка держит один из полевых цветов, а второй аккуратно рисует на листе бумаги. Получалось у неё довольно-таки хорошо, и в этот момент Каталина почувствовала, как её сердце наполняется теплом и удивлением от такой нежной и талантливой деятельности. Девочка, заметив приближение, подняла глаза и улыбнулась ей, сразу же создавая ощущение искренней дружелюбности и доверия. — Доброе утро, — тихо сказала Каталина, но девочка все равно вздрогнула. — И вам доброго утра, госпожа. — Зови меня Капитан. У тебя достаточно хорошо выходит, — она кивнула на листок и присела рядом, — Как тебя зовут? — Мирей. Бабушка говорит, что если растение нарисовать на листке, то его лечебные свойства запомнить проще всего, — Каталина приподняла бровь, но Мирей сразу пояснила, — Хочу стать врачом. Помогать больным людям, проводить операции. — Это хорошо. Думаю, из тебя выйдет прекрасный врач, — В таверну вошла Шарлотта с небольшой корзиной. Мирей лицом была очень похожа на свою мать: курносый нос, большие карие глаза и слегка пухлые губки. По девочке явно было видно, что она очень активная, ведь как только увидела корзину в руках Шарлотты, сразу же понеслась ей помогать. Они перекинулись парой слов — и Мирей, явно полная энергии, тут же убежала, наперегонки с ветром, чтобы снова заняться своими делами. В её движениях чувствовалась живость и желание помогать, словно она вся пульсировала от радости и энтузиазма. — Доброе утро, Капитан. Надеюсь, она несильно надоела Вам. — Нет, что вы. Она очень молчаливая и, как я вижу, талантливая. Не по годам смышлёная, раз хочет стать врачом и проводить операции, — Каталина покрутила листок с рисунком в руках и положила на место. Шарлотта подсела к ней и улыбнулась. Женщина поведала ей о том, что их младшая дочь мечтает стать художником — у девочки явно был талант к этому делу. А вот желание стать врачом возникло у неё благодаря дедушке, который всю жизнь лечил людей. Иногда он брался за обучение внучки, если у него появлялось свободное время. Мирей настолько увлеклась всеми тонкостями медицины, что она загоралась желанием стать настоящим врачом. Вспоминая свою мать, Каталина слегка улыбнулась. С Шарлоттой она разговаривала о чём-то поверхностном, что обычно ей больше нравилось: она предпочитала общаться с людьми только на определённые темы, избегая лишних вопросов и душевных разговоров. Но эта женщина, словно почувствовав её внутреннюю сдержанность, развязала ей язык, задавая неожиданно искренние и тёплые вопросы, что создавали ощущение доверия и свободного общения. Через четверть часа в дверях появился Майкл — в полурасстёгнутой рубашке и с вихрем на голове. Отчего-то он выглядел счастливым, хотя причину этого понять было трудно. Его лицо светилось улыбкой, а глаза искрились каким-то внутренним спокойствием и радостью. В руках у него была маленькая корзинка, из которой он протянул гостям по кусочку пирога и кружке ароматного чая. — Возрадуйся, поеду с тобой в одной повозке. Мы запрягли мою лошадь, твою красоту подлатают в разведке, — Майкл присел на стул рядом и вытянул ноги, улыбаясь. — О чём болтаете? — Да так, о своём. Думаю, если выдвинемся через пару часов, то к вечеру будем в разведкорпусе. Шарлотта говорит, что Нико никак не может справиться с балками на чердаке. — Оу… Я тебя понял. Схожу за Томасом, — Майкл вскочил на ноги и буквально вылетел из помещения. Шарлотта смотрела ему вслед удивлённым взглядом, не ожидав такой поспешной реакции, и только тихо вздохнула, улыбаясь про себя. — Одним словом капитан! — Вздохнула Шарлотта. Каталина с улыбкой продолжила пить чай и вести беседу с хозяйкой. Время от времени её взгляд оказывался на Майкле и Томасе, которые постоянно попадали в их поле зрения. Их забавные ситуации и непринуждённые движения вызывая тихие улыбки у женщин, и они с лёгким смехом делились друг с другом наблюдениями и приятными мыслями, наслаждаясь тёплой атмосферой этого тихого утра. Каталина давно не испытывала такого чувства — чтобы она просто сидела, беседуя с кем-то, несмотря на окружающую суету. Всё это было для неё в новинку. В её семье не было традиции собираться вместе за большим столом, чтобы просто болтать и наслаждаться обществом друг друга. Отец постоянно работал, а мать целыми днями лечила людей, заботясь о чужих болезнях и страданиях. Единственным по-настоящему близким человеком для Каталины была их бабушка, которая научила их с сестрой грамоте, готовке и многому другому важному для жизни. Женщина старалась дать девочкам как можно больше любви и тепла, особенно после смерти матери. Тогда всё в их жизни кардинально изменилось. Каталина до сих пор помнила тот момент — страх, охвативший её внутри, словно тёмная тень, нависающая над сердцем. В тот день её очень пугала не сама смерть, а ощущение потери самого близкого человека, и этот страх остался в памяти навсегда, оставляя, следы в её душе. Каталина вышла из некого транса не скоро, только когда заметила, что мужчины завершили работу и готовились к отправлению. Перед тем, как садиться в повозку, она подошла к Шарлотте и вручила ей мешочек с деньгами, при этом обещая замолвить за её сына хорошее слово. Женщина с некоторым сопротивлением пыталась отказаться от денег, считая это лишним, но капитан настаивала и убедила её принять подарок. Этот жест был для Каталины больше, чем просто обмен благами. Майкл большую часть пути говорила о совершенно ненужных вещах: строил совместные планы на отдых, когда всё это наконец закончится, рассказывал об особенностях церквей стен и вспоминал свое детство. Несмотря на это, именно его рассказы казались ей временем, когда она могла немного расслабиться. Эти разговоры помогали ей временно забыть обо всех проблемах и очистить голову от тяжёлых мыслей, которые постоянно давили на неё. Внутренне она даже немного радовалась, что решила отправиться в такую поездку, потому что это дарило ей короткую отдушину. Однако эта радость была очень мимолетной — она понимала, что всё изменится, как только они прибудут в разведкорпус, и всё снова нагрузит её новыми заботами и тревогами. Майкл тут же высказал своё недовольство по поводу формы разведки. Он отметил, что белые штаны разведчиков кажется, не вызывают у него доверия и выглядят слишком ярко и заметно. Девушка тихо посмеялась и назвала его модником, но внутри полностью согласилась — он был прав. Охрана в замке была одета в тёмную форму: от курток до ботинок. Черный цвет считался практичным, легко скрывающим грязь и повреждения, особенно в условиях постоянного присутствия тени и каменных стен, но только не в жаркую летнюю погоду. Солдаты редко надевали накидки, иногда их можно было увидеть без них, с полузастегнутыми рубашками. Обычно это были дежурные, и она понимала их трудности, поэтому не делала им выговоров за внешний вид. — Тебе ли не плевать в чем тебя сожрет титан? — Хочу помереть красивым. — Поверь, не захочешь. — Усмехнулась она. Мимо пронесся всадник разведки, быстро мелькнув в поле зрения, и Каталина тяжело вздохнула. Значит, уже скоро они, достигнут места назначения. Взгляд её устремился к небу, где закат постепенно опускался за линию горизонта, окрашивая небо в тёплые оттенки оранжевого и розового. Внутри возникло ощущение неспешного приближения к финалу их долгого пути. — Первым делом пойдем к главнокомандующему, а после отдохнем с дороги, — тихо сказала Каталина, когда вышла из повозки. — На кой чёрт? Мы его рабы? — с прозрачно недовольным выражением на лице ответил Майкл. — Я — нет, но думаю, будет дурным тоном не предупредить его о своём присутствии, — спокойно возразила она. В замке было шумно и многолюдно: доносились крики, разговоры, смех — всё это звучало будто в хаосе, но никто явно не обращал на это внимания. Каталина знала, что здесь люди свободно говорят на любые темы и не боятся поднимать голос, что ей нравилось. Она сама улыбалась и наслаждалась атмосферой открытости. Майкл же не понимал, как можно так громко говорить о личных вещах, и с недоумением крутил головой. Каталина же лишь посмеивалась, а по пути старалась сосредоточиться на поиске кабинета командующего. В конце второго коридора Майкл стал улыбаться проходящим мимо девушкам — его шутки и беззаботное настроение вызывали улыбки у незнакомок. Но когда он поймал взгляд Каталины, наполненный поглощающей строгостью, девушки тут же отстранялись от него, словно боясь её гнева. — Хочешь флиртовать, то лучше займись женой, а не первой юбкой попавшейся здесь. — Прошипела она. — Жена предельно ясно дала мне понять, что наш брак это худшее в ее жизни событие. — А ты приласкай, как умеешь, глядишь, Николь, может быть, тебя снова пустит к себе в постель. Каталина остановилась у двери, глубоко вздохнула, словно пытаясь собраться с мыслями. — Ты чего? — Эрвин Смит. Не самый приятный человек, если уж говорить начистоту, — Девушка поправила волосы и громко постучалась. По ту сторону послышался голос разрешающий зайти. — Останься здесь. Сообщу ему сама. Внутри кабинета витал запах старых книг и стойкий аромат вина. Посреди комнаты стоял стол, заваленный бумагами, а за ним — хозяин, мужчина, продолжавший писать и шептать себе под нос. Он не поднял глаз, пока она входила, и даже после, будто вовсе не замечая ее присутствия. Каталина стояла посреди комнаты, разглядывая интерьер и ощущая, как внутри все кипит от раздражения. Спустя минуту, мужчина откинул ручку, закрыл глаза, потянулся — полностью поглощённый своими мыслями. Он даже не взглянул на нее, когда она стояла неподвижно, будто невидимая. Она нахмурилась, резко сделала шаг вперёд, чтобы привлечь его внимание. — Я как статуя стоять не собираюсь, командор, — резко произнесла Каталина, её голос прозвучал твердо и уверенно. — В коридоре меня ждут, так что я могу вернуться в столицу сегодня же. Мужчина, услышав это, выпрямился, и его лицо выразило удивление, словно не ожидал такого ответа. Он медленно развернулся, внимательно слушая. — Кейтлин? — спросил он с легким удивлением, заметным в голосе. Она немного приподняла бровь, не позволяя эмоциям пробиться наружу. Взгляд ее стал холоднее, когда она ответила: — Для вас — Капитан Девер. Не знаю, в курсе вы или нет, но я здесь по приказу короля. По моим расчетам, доложить должны были пару дней назад. Мгновение тишины. Мужчина смотрел на нее с замешательством, затем медленно исчезает его прежнее спокойствие, и в его глазах мелькает напряжение. Он понял, что Каталина не шутила — её слова означают серьёзность ситуации. Эрвин резко кинул бумаги на стол, и их звук эхом отозвался в комнате. Потом он быстро подошёл к ней, его лицо исказило удивление, словно он видел призрака. Его глаза широко раскрылись, в них читалась смесь удивления и осторожности. От его взгляда ей стало не по себе — ощущение, будто он пытался заглянуть ей в самое сердце. Она почувствовала, как пульс учащается, и закатила глаза, стараясь скрыть внутренний дискомфорт, и сделала шаг назад. Эрвин остановился в нескольких шагах, внимательно изучая её лицо, словно пытаясь понять, что скрывается за её холодным выражением. В тот момент он вдруг протянул руку, будто собираясь коснуться её плеча или руки, чтобы что-то подчеркнуть или получить подтверждение, но она легко вывернулась и сделала шаг назад. — Вы здоровы? Выглядите не очень хорошо, много выпили? — Подколола она его. — Да, видимо много. Приношу свои извинения. Очень рад видеть тебя вновь. — Понимаю, но прошу, расселить меня и моих людей в комнаты. Мы сильно устали с дороги, — Она показательно кивнул на дверь. Комната находилась относительно недалеко, в самом конце коридора, — самая отдалённая и, казалось, — укромнейшая. Майкла и Томаса направили в казармы на время, а Смит почти держал её за руку, ведя к двери, словно боялся, что она вдруг исчезнет. Обстановка была более чем уютной: письменный стол с разбросанными письмами лежал напротив двери, рядом — старинные шкафы для книг, полные томов и документов. У окна стояла кровать с мягким одеялом, серые стены. Зеркало и комод находились у другой стены — всё говорило о привычном, домашнем уюте, контрастным с тревогой внутри. Она и знать не знала, что подобные комнаты есть в разведкорпусе. Взгляд её застыл на широком окне с подоконником. Свет за окном мягко заливал комнату, придавая всему особую тёплую атмосферу. Внутри всё казалось спокойным — будто в этом месте можно было забыть обо всём, кроме собственного дыхания. Смит долго что-то рассказывал о собрании, о ситуации в разведке, о текущих планах, но она слушала его лишь в пол уха. Её мысли были далеко: она наблюдала за игрой света на стекле не проявляя интереса. — Буду рад видеть тебя в своем кабинете, каким бы не был повод. — Боюсь, если я приду к вам в кабинет, то радости от встречи вы не испытаете. — Я думаю иначе. — Усмехнулся Смит. — Прошу прощения, но мне нужно работать. — Девушка быстро подошла к столу и взяла стопку в руки. — Если вдруг Вам понадобится что-то от меня, то обратитесь к Михаэлю Вице. Он моя правая рука. Мужчина на мгновение опешил от её слов, его взгляд задержался на её спине, как будто пытаясь понять, правильно ли он услышал. Долго он стоял, не поворачиваясь, с недвижимым выражением лица. Потом, словно собрав всю волю в кулак, он медленно выдохнул и наконец, произнёс: — До свидания, Кейтлин. Медленно повернулся и отошёл к двери. Его шаги были тихими. В комнате воцарилась глухая тишина, и, несмотря на прошедшее мгновение, внутри осталась ощущение незавершенности, которая словно нависала над ними, предвещая будущие перемены. Каталина тихо вздохнула и продолжила разбирать письма отправителей на столе. Большинство из них были совершенно ненужными — тривиальные сообщения или служебные заметки — и она безжалостно кидала их ближе к свечке, чтобы сжечь позже. Она подошла ближе к книжным полкам, наслаждаясь неожиданно аккуратно уложенными томами. На книгах не было ни пыли, ни следов разложения, словно их ежедневно протирали — или, возможно, кто-то особенно заботился об их сохранности. Эту чистоту казалось невозможно объяснить — ведь здесь царил такой уют, несмотря на легкую прохладу. Внимание Каталины привлек ещё один конверт, лежащий среди бумаг. Его печать явно говорила о важности —знак, который она сразу не смогла распознать. Она схватила конверт в руки, напряженно изучая отпечаток, однако, к своему разочарованию, отправитель оставался неясным — подписи и маркировки не было. Пока она осторожно разрывала конверт, дверь вдруг постучала. Не ожидая, она чуть едва не вздрогнула. Внутри зазвучала твердая, но вежливая команда: — Можно войти. В комнату вошёл парень с очень знакомым ей лицом. В руках он держал небольшой сундучок, что они привезли с собой, как будто он боялся его уронить. Его глаза были широко распахнуты, а рот чуть приоткрыт, словно он застыл в изумлении или недоумении, глядя на Каталину. Он остановился у двери, словно не решаясь сделать шаг дальше, его взгляд хаотично пробегал по её лицу и комнате. Каталина мельком взглянула на вещицу в его руке — на сундучок, что подарил хозяин таверны, где они останавливались. Она усмехнулась, чувствуя, как ирония и тонкое наслаждение смешиваются в её настроении, — несмотря на всю серьёзность происходящего. Этот момент казался ей каким-то странным калейдоскопом чувств: смешением ностальгии, остроты и даже слегка издевательской улыбки. — Вещь старинная, надеюсь, вы её бережно хранили, господин Йегер. В противном случае мне придётся выставить вам за неё счет, — сказала девушка, её голос звучал спокойно, но с лёгкой оттенком иронии и угрозы, подчеркивая её уверенность. Эрен Йегер, испуганно подошёл к комоду, осторожно поставил предмет, будто боясь его повредить, и быстро отступил к двери, его лицо выражало смятение и недоумение. — Э… Я берег её, Капитан. Я… откуда вы меня знаете? — пробормотал он, его голос дрожал, в глазах читалось растерянное впечатление: он явно не привык к такому вниманию и чувствовал свою уязвимость. Девушка улыбнулась, чуть наклонив голову, в её взгляде читалась смесь снисходительности и лёгкого наслаждения ситуацией. Её улыбка казалась как бы насмешкой над молодой нерешительностью Йегера. — Вас знает вся столица. Мальчик-титан, чудо, не иначе, — она произнесла с тёплой иронией. — Не бойтесь, мне совершенно плевать на ваши способности. Просто мне кажется небезопасным отпускать вас одного ходить по коридорам, но как я вижу вам доверяют. Из-за двери донёсся спокойный, но заметно холодный голос, с оттенком раздражения — явно, кто-то из окружения девушки был недоволен этим разговором: — А он и не один. Этот короткий, подтверждающий ответ заставил Йегера вздрогнуть и ослабил его уверенность, его взгляд стал более настороженным и тревожным. Лицо капитана Леви оставалось бесстрастным, выражение на нем было спокойным и холодным. Руки, скрещенные на груди, служили дополнительным барьером, подчеркивая её контроль и уверенность. Брови чуть напряжены — знак сосредоточенности и внутреннего напряжения. Взгляд и поведение создавали впечатление, будто она полностью контролирует ситуацию. Эта скромная, почти незаметная демонстрация уверенности вызвала у девушки небольшую улыбку. Беседа и так показывала, как он не позволяет ничему ускользнуть от своей власти. Но она всё-таки старалась не показывать своих эмоций и сохранять спокойствие, прикрываясь внешней хладнокровностью. Внутри же кипели решимость и небольшое раздражение, которые она надежно скрывала под маской сдержанности. — Честно говоря, я здесь именно из-за тебя Эрен. Можно обращаться к тебе по имени? — спросила Каталина, внимательно наблюдая за реакцией парня. Когда он легким кивком дал ей понять, что может, она продолжила, голос её оставался спокойным, но в нём слышалась твердая решимость. — Король обеспокоен положением разведки, — она сделала паузу, чтобы подчеркнуть важность слов, — И в случае необходимости мне приказано доставить Эрена в столицу живым любой ценой. Думаю, вы, Капитан, этого не допустите. Её голос звучал уверенно, немного холодно, словно она уже уверена в исходе разговора и считает свою позицию верной. Брови Леви нахмурились ещё сильнее, его лицо стало серьёзным и недовольным. Эта реакция была для Каталины по-настоящему интересной — она почувствовала, что его сомнения и опасения исходят не только от опасений по поводу ситуации, но, возможно, и от неё самой. Она понимала: мужчина видел угрозу не столько в её словах, сколько в её личной натуре, в её возможностях. Она знала, что не внушает доверия совсем. И было ясно, что это чувство взаимно — ведь король поставил её во главе, наделил полномочиями и предоставил полную свободу действий. Из-за этого никто не мог гарантировать, что Каталина не поступит вовсе по-своему, что в любой момент её решения не приведут к чему-то неожиданному. Но она сама знала точно: несмотря на всё это, она не собиралась никому вредить без крайней необходимости. Её цель — выполнение задания, а не разрушение внутреннего порядка. Несмотря на холодные взгляды и напряжённую атмосферу, она была уверена: её поступки всегда будут оправданы, исходя из её понимания справедливости. — Я не враг. Цели забрать тебя Эрен у меня нет. — её голос звучал тихо, но твердо. — Если больше ничего нет, прошу оставить меня одну. У меня много работы — не только у разведки она есть. Она попыталась придать своему слову спокойствие и уверенность, надеясь, что это поможет ей избежать лишних вопросов. Внутри же чувствовала некоторое напряжение, ведь ситуация была непростой, а недоверие отдельных собеседников всё ещё ощущалось.