Глава 5. Неспящие в постели
2 ноября 2022 г., 12:16
На площадке танцуем мы словно вдвоём, Под ногами нашими — облака дымные. В невесомости сладкой с тобою плывём, Разжигая друг в друге мысли интимные.
Они выбирались с танцпола, как из лабиринта, крутыми зигзагами обходя бурно веселящуюся молодёжь. Чонгук цепко держал Тэхёна за руку, но шёл немного впереди него, — прикрывал своей литой спиной от резких взмахов чужих рук и ног танцующих вокруг людей. Он был похож на мощный ледокол, который упорно прокладывал путь во льдах, чтобы выйти в свободные воды океана удовольствий. Казалось, лучше не вставать на его пути — снесёт одним движением крепкого плеча. Внезапно Тэхён остановился, дёрнув его за руку. — Чонгук, подожди, — он прислушался к новому мелодичному треку, запущенному диджеем, и улыбнулся. — Это же одна из моих любимых песен! Давай потанцуем вместе, а потом уйдём, — при этом он таким просящим взглядом взрослого ребёнка посмотрел в глаза, что отказать ему было невозможно. Казалось, что это не Чонгук на пару лет младше Тэхёна, а наоборот. Да и зачем отказываться-то? Медленно танцевать вдвоём, в тесных объятиях друг друга под красивую мелодию, — это же такой кайф! — Конечно, фокусник, — без лишних уговоров тут же согласился Чонгук и рассмеялся. — А то вдруг ты превратишь меня в злобного кролика, если я не соглашусь? — округлив глаза от наигранного страха, он притянул Тэхёна к себе вплотную, крепко обнимая за талию. — Ха, видел бы ты сейчас себя со стороны — ну вылитый кролик, один в один! — прозвучал заливистый смех Тэхёна. Он замотал головой, не в силах остановиться — смешинка в рот попала, но уже охотно укладывал руки на мускулистые плечи. — Ну тогда ты — мягкий плюшевый медведь, — Чонгук погладил его по животу, а после отвесил лёгкий щелбан и, не удержавшись, поцеловал маленькую родинку на кончике носа. Ту самую, из эротических снов. Сильные руки скользнули по талии за спину, переплелись пальцами на пояснице Тэхёна, сцепляясь в крепкий живой замок. Чонгук ещё плотнее прижался к нему, их тела соединились, будто притянутые мощными магнитами — щека к щеке, грудь к груди, бедро к бедру. Казалось, что даже кровь, бегущая по венам, смешивалась где-то над их головами в один невидимый горячий поток, а потом обрушивалась волной сверху вниз, обдавала обоих таким жаром, что становилось трудно дышать. Всё, что их окружало, растворилось в зыбком колышущемся тумане. Чужие силуэты смазались в одну пёструю массу, а голоса превратились в белый шум. Не было никого и ничего вокруг. Лишь они вдвоём плыли в невесомости лёгкими пёрышками среди звёздных бликов волшебного зеркального шара. Тот казался планетой Маленького принца, напоминая: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Они и правда постепенно приручали друг друга. Покачиваясь в медленном танце, наслаждались объятиями ласковых рук. Ощущали бешеный ритм двух сердец, громко и требовательно стучащих в грудь друг другу, словно просили открыться навстречу большому и искреннему чувству, такому необходимому сейчас им обоим. Тэхён едва заметно коснулся губами шеи Чонгука, собирая с кожи искорки солоноватого пота, смешанного с приятным парфюмом. И ещё раз, а потом ещё, и… Неожиданно его ухо обожгло горячее дыхание, и Чонгук, коротко лизнув языком нежную мочку, чувствительно прикусил её своими забавными «кроличьими» зубами. В ответ Тэхён судорожно вдохнул чуть приоткрывшимся ртом, снова почувствовал возбуждение. И не только своё. Хорошо, что не застонал прямо посреди танцпола, вовремя сдержался. Подняв потяжелевшую от алкоголя голову, кинул поплывший взгляд на лицо Чонгука. Его сверкающие влагой, потемневшие от вожделения глаза были такими шальными, что Тэхён осознал неизбежное, — нужно срочно отсюда выбираться. Иначе они прямо посреди площадки, в окружении чужих глаз, окончательно перейдут все границы приличий. — Чонгук, кажется, нам пора отсюда уходить!***
Ещё раз попрощавшись с друзьями, они быстро направились к выходу. Теперь Чонгук точно торопился. Он словно очнулся от летаргического сна, в котором находился в последние годы, когда не отвечал настоящими чувствами на разные раздражители внешнего мира, но продолжал при этом исправно жить: есть, пить, гулять, изредка развлекаться, иногда получать секс какими-то смешными аптекарскими дозами. Правда, это всё было… слишком ровным, а точнее — никаким. Не будоражило от адреналина, не искрило эмоциями, не растекалось огнём по венам, не оставляло приятного послевкусия. До этого момента всё было так пресно и обыденно, словно Чонгук автоматически раздавал какие-то мелкие долги. Просто удовлетворял потребности молодого организма без чувственного удовольствия. Конечно, многое было упущено за годы прилежной и такой необходимой учёбы. Много чего интересного просто пролетело мимо, пока он пытался достичь предельных высот своих возможностей, день за днём проверял себя на прочность, выносливость, устойчивость к ненужным, а порой и опасным соблазнам. От очень многого он себя, конечно, уберёг, но и многого до сих пор так и не получил. Сейчас невыносимо хотелось убежать от прежнего себя, оставляя позади до одурения наскучившие бесконечные своды правил и рутинную серость, в липкой паутине которых он жил предыдущие семь лет. Ну нельзя жить всё время только в жёстких рамках. Так почему бы не развернуть собственную жизнь в новое русло? Нет-нет, в разнос, разврат и анархию он тоже кидаться не собирался, это было бы глупо. С таким трудом и желанием подниматься наверх, чтобы потом камнем глупо рухнуть вниз? Но добавить в жизнь новых красок захотелось нестерпимо. И самым ярким штрихом из всего спектра сейчас оказался тот, с кем он встретился буквально несколько часов назад. Чонгук вёл за собой спотыкающегося о чужие ноги Тэхёна через толпу нетрезвых танцоров; мимо столиков с расслабленно отдыхающей и временами громко хохотавшей публикой; мимо строгих крепких охранников — те зорко следили за порядком и безопасностью. Чонгук спешил оказаться наедине со своим невероятным, загадочным и сексуальным Гудини. Выскочив из душного клуба на ночную улицу, они заметили свободное такси, стоявшее неподалёку в ожидании клиентов. Посмеиваясь над своей неуклюжестью, уселись на заднее сиденье, назвали адрес дома Тэхёна на глухой окраине Сеула, а после дали волю своим желаниям. Схлестнулись в борьбе за поцелуи, безжалостно вырывая их друг у друга. Кусали губы и хватали жадными руками податливые тела, совершенно не стесняясь постороннего наблюдателя. Сейчас им всё было абсолютно «до фонаря». В захмелевших головах сигнальным лучом маяка пульсировала одна-единственная мысль — поскорее добраться до квартиры и отдаться безудержному сексу. Водитель молча взглянул на них через зеркало, даже не удивляясь нетерпеливости этой нетрезвой парочки, и погромче включил магнитолу. Такое поведение ему приходилось наблюдать довольно часто, когда развозил по домам посетителей ночных клубов и ресторанов. Давно уже привык. Всё то время, пока они добирались до места назначения, салон автомобиля был наполнен музыкой и звуками поцелуев, тихими вздохами и жарким шёпотом возбуждённых пассажиров. Когда такси наконец-то подъехало к дому, тот светился лишь парой окон не спящих в столь поздний час жильцов. Расплатившись с водителем, они выбрались из салона автомобиля, закинули руки друг другу на плечи и нетвердыми походками направились к маячившей впереди двери подъезда. В свете ночных дворовых фонарей не такой уж пьяный Чонгук придирчиво рассматривал дом. Успел заметить сильно облупившуюся краску на фасаде старенького трёхэтажного здания, тёмное пятно обшарпанной входной двери и такие же старые деревянные рамы небольших окон. Внутри подъезда картина была не менее удручающей: почти все стены были исписаны непотребными словами, а на покоцанном местами и явно давно не мытом кафельном полу валялись куски пожелтевшей от времени штукатурки, отвалившейся с потолка. Ну а про неприятные запахи, въевшиеся, казалось, во все окружающие поверхности, вообще лучше было не упоминать. Хотелось заткнуть нос и побыстрее добраться до квартиры. В голове Чонгука промелькнули беспокойные мысли: «Почему красавец Тэхён живёт в таком захолустье? Неужели у него не было возможности переехать в жильё поприличнее? Что же случилось в его жизни, если приходится довольствоваться этим вариантом?» Поднявшись пешком по лестнице на третий этаж, где и находилась нужная им квартира, оба замерли. На входной двери мелом было написано короткое слово «шлюха». — Не обращай внимания, — усмехнулся Тэхён и небрежно махнул рукой, когда заметил смятение в глазах Чонгука и вытянувшееся лицо. — Ничего личного, просто чья-то очередная дурость. Подобное здесь происходит практически каждый день, жильцы уже устали бороться с этими «неандертальцами». Чего только они не пишут на разных поверхностях и на всех этажах без разбору. Больше всего достаётся квартире бедного девяностолетнего деда, который живёт на первом этаже. На его двери не раз писали и рисовали такое, что от этого непотребства даже дерево бы покраснело, если бы умело. Наверное, так развлекаются недалёкие бездельники-подростки, которым больше нечем заняться, кроме этой «наскальной живописи», — тихонько икнув, Тэхён ладонью растёр надпись, отчего на её месте теперь осталось лишь небольшое округлое облачко. Слегка покачнулся, достал из кармана ключ и ткнул им в узкую замочную скважину. Не попал. Нетрезво-сосредоточенно вгляделся в цель, немного наклонился вперёд и расставил пошире ноги, стараясь сохранить равновесие. Чонгук стоял позади него, с жадностью следил за покачиванием перед глазами аппетитных ягодиц, плотно обтянутых джинсами. Влево — вправо, влево — вправо… Бля… На это невозможно было смотреть спокойно! Он сделал шаг вперёд, прижался своим пахом точнёхонько к этому призывному округлому маятнику, властно положив руки на талию. — Э-э-э, ты что делаешь, жеребец? — возмущённо пробасил Тэхён, быстро выпрямляясь. Попытался развернуться лицом к озабоченному, но не тут-то было. — Как что? Занимаю удобную позицию, — Чонгук довольно хихикнул, ещё сильнее вжимаясь эрегированным членом между половинками, оставляя одну руку на его талии, а другой обхватывая поперёк груди. — А мы с тобой ещё ни о чём не договорились, шустрик. С какого это перепугу ты решил быть таким активным? Я, может, не согласен. Раскрою тебе небольшой секрет: обычно я беру, а не даю. Так что мы ещё посмотрим, кто кого объезжать будет, ковбой, — Тэхён так и стоял в крепких тисках его рук. — Так я никогда не… — слегка растерялся Чонгук после такой тирады, но подумал, что всё когда-нибудь случается впервые, и решительно махнул рукой. — А, ладно, потом разберёмся. Открывай уже скорее! — Что ты меня понукаешь, как кобылу? И вообще, сначала нужно попасть в квартиру, а потом выяснять подробности позиций, а то мы сейчас всех соседей тут перебудим, — Тэхён старался говорить потише. — Ну наконец-то… — раздался вздох облегчения. Ему удалось, хотя и не с первого раза, всё-таки попасть ключом в замочную скважину. Открыв дверь, он шагнул в темноту квартиры. — Проходи, не стесняйся. Чонгук, задев широким плечом дверной косяк, прошёл следом и сразу оказался в крохотной прихожей, оказавшейся настолько узкой, что им вдвоём было тесновато. Щёлкнул выключатель. Чонгук рефлекторно зажмурил глаза от внезапно резанувшего яркого света, болезненно поморщился. Снял кроссовки и на автомате поставил их ровно, как по линеечке, с любопытством огляделся. Первым делом его нетрезвый взгляд упёрся в собственное отражение в зеркале, и Чонгук, не долго думая, показал язык. Рядом на стене находилась простенькая вешалка, на которой одиноко болтался серый плащ, а под ней — небольшая тумба для обуви. Больше в прихожей ничего не было, да и не уместилось бы при всём желании, судя по размерам помещения. — Ну что ты замер? Ванная с туалетом направо. Небрежно бросив ключ на тумбу, Тэхён резко дёрнул ногой и скинул сначала одну кроссовку, сразу устало завалившуюся на бок, а потом и другую, футбольным мячом отлетевшую в угол у двери. И сам же первым проскользнул в совмещённый санузел, быстро закрывшись изнутри. — Эй, а я? — возмутился Чонгук и требовательно забарабанил согнутым пальцем по двери. — Мне нужно срочно отлить, — гулко раздалось в ответ. — О-о-о… — А мне нужно руки помыть. Ну что ты закрылся-то? Да я в клубе уже и так всё твоё хозяйство увидел. Мог бы и не стесняться. К тому же я врач, если ты забыл, с подробностями анатомии мужчины давно знаком. — Ну, во-первых, видел ты не всё, а только часть. Во-вторых, я же у тебя не на приёме в клинике, Док, — сквозь шум воды послышался отрывистый смешок. — Или просто хочешь ещё раз полюбоваться моим членом? Неужели так понравился? — дверь наконец распахнулась, на пороге появился Тэхён. Он нахально улыбался и сжимал пятернёй собственный пах. — Пошляк, — шутливо закатил глаза Чонгук. Обняв его за плечи, звонко чмокнул в щёку, отодвинул в сторону, чтобы зайти в ванную. — Теперь моя очередь уединиться, — и демонстративно щёлкнул замком. — А я жутко хочу пить, — мученически простонал Тэхён. Снова икнув, побрёл на кухню. Свет он решил не включать — хватало фонаря за окном. Открыл дверь холодильника, достал стоявшую на полке бутылку воды и с нетерпением к ней приложился. Он пил большими глотками, прикрыв от удовольствия глаза, старался разбавить водой алкогольный дурман, приятным ядом разлившийся в крови и затуманивший разум. Не видел, что в это время в дверном проёме тихо остановился Чонгук и, увидев неясный силуэт в полутьме кухни, замер, невольно любуясь представшей перед ним картиной. Тэхён стоял на фоне окна, едва освещённый тусклым уличным фонарём, и казался тёмным расплывчатым фантомом. Голова была немного запрокинута назад. Губы жадно и, чёрт побери, как-то слишком сексуально обхватывали горлышко бутылки. Кадык резко дёргался вверх при каждом глотке, а потом опускался вниз. Так повторялось раз за разом. Подогретый алкоголем и разыгравшимся воображением взгляд Чонгука пристально сопровождал каждое это движение. Он рефлекторно сглотнул слюну, облизнулся, чувствуя себя хищником в засаде, предвкушающим азартную охоту. — Как тебе удаётся даже простую воду пить так сексуально? Ты похож на самого дьявола-искусителя, — голос Чонгука оказался ниже обычного, к нему добавилась чувственная хрипотца, а интонация выдавала сладкое волнение и желание определённо большего, чем романтический поцелуй. От неожиданности Тэхён вздрогнул, громко закашлялся и резко повернул к нему голову, отчего часть воды выплеснулась из бутылки прямиком на рубашку-гавайку. — Чёрт, как же ты меня напугал, — басовитый голос звучал не с раздражением, а с глубоким томным придыханием. — Ну надо же, намокла… — Тэхён медленно провёл рукой по груди, глядя в чёрные глаза, где читалось отчетливое «Я тебя хочу!». Чонгук и так с первой минуты встречи попал под очарование этого голоса, а тут ещё красивая ладонь так призывно скользила по груди, словно специально приглашала прикоснуться к жаждущему ласки телу. Он сорвался с места, в два шага подлетел к Тэхёну. Обхватил жадными ладонями лицо и грубо впился губами в его распахнувшиеся навстречу влажные губы. Они целовались страстно, даже агрессивно, не сдерживаясь. Оба понимали, как далеко зайдёт эта нехитрая любовная игра, и оба, несомненно, были к ней готовы. Внезапно разорвав поцелуй, Тэхён легко подпрыгнул, обеими руками обнял Чонгука за шею, а ногами окольцевал его талию, сцепив ступни на пояснице. Лишь после этого манёвра он снова с вожделением припал к губам, проникая языком в рот, хозяйничая там, заявляя свои права на него и получая встречное ответное движение как согласие. — Кажется, спать мы сегодня совсем не собираемся, — едва слышно прошептал Тэхён, чуть отстраняясь. Заглянул Чонгуку в глаза и вдруг резко наклонился, чтобы толкнуться кончиком языка в яремную впадинку под выступающим кадыком. А после, местами властно прихватывая тонкую кожу, скользнул губами по шее к сонной артерии, ощутив, как сильно она пульсирует в такт скачущему галопом сердцу. — И как же ты об этом догадался, интересно? — горячо выдохнул Чонгук, подхватив его под ягодицы. Тут же принялся несдержанно тискать ладонями и едва не застонал, уже представляя их без одежды. — Вряд ли твой крепкий стояк позволит нам уснуть, — Тэхён опустил ноги на пол в ожидании, когда же его выпустят из цепких объятий. — В душ я иду первым. — Договорились, — удивительно покорно прозвучало в ответ. Коротко чмокнув его в подставленные губы, Тэхён быстро скрылся в ванной. Чонгук не спеша вернулся на кухню. Во рту ужасно пересохло и внутри мучила невыносимая жажда — казалось, что сейчас он мог бы легко выдуть литр воды на одном дыхании. Увидев на столе уже ополовиненную бутылку, из которой пил Тэхён, Чонгук не стал возиться со стаканом. Крепко зажал её в ладони, подошёл к окну и присел на подоконник. Задумчиво глядя на ночное сеульское небо, допил, шумно глотая, всю оставшуюся воду прямо из горлышка. Алкоголь из организма понемногу улетучивался, а затуманенный разум постепенно очищался. И мысли, в правильности которых Чонгук ещё пять минут назад ничуть не сомневался, вдруг пошли в другом направлении, неожиданно поменяли своё русло и наполнились сомнением и неуверенностью. Скорее всего, находясь в состоянии подпития, они сейчас с головой кинутся в горячий секс, которого оба так откровенно хотели. Да запросто! Легко! Вот только что будет завтра утром? Вдруг, окончательно протрезвев, одному из них или даже обоим, может прийти в голову мысль, что была совершена глупая ошибка? Совсем не хотелось бы потом самому себе задавать вопрос: «Что я наделал?». Ведь после драки кулаками махать уже бесполезно. Нет, беременность, конечно, ему не грозит — здесь вам не омегаверс, к тому же он привык всегда быть только в активной позиции. Да и Тэхён совсем не девочка, так что хотя бы в этом плане им бояться нечего. И всё же… С парнями Чонгук вообще имел интимную связь крайне редко. Он тяжело вздохнул и понуро опустил голову, предаваясь этим размышлениям. Не хотелось бы испытывать жгучий стыд за свои поступки. Ну не привык он кидаться в омут с головой, всегда старался принимать взвешенные решения. Похоже, сейчас снова включился его привычный режим «Правила поведения на все случаи жизни». Внезапно со стороны ванной комнаты послышалась знакомая мелодия. Это Тэхён запел свою любимую песню, под которую они сегодня вдвоём танцевали в клубе. Это звучало поистине волшебно! И так призывно… Стоп-кран всех рассуждений и правил зануды Чонгука вмиг сгорел в пламени бешено вспыхнувшего желания — присвоить чужое крепкое тело сию же минуту, сделать своим. Хотелось обладать этим молодым красивым мужчиной с таким мягким бархатным голосом, в который можно укутаться абсолютно нагим, чтобы прочувствовать его каждой клеточкой кожи. Пальцы внезапно задрожали, когда Чонгук принялся торопливо расстёгивать пуговицы на рубашке. Хватило нескольких секунд, чтобы быстро её скинуть. После этого освободился от ремня на джинсах и дёрнул замок молнии вниз. А вот стащить их оказалось гораздо сложнее — они были слишком узкими, а тело — потным после клуба. И Чонгук занервничал, словно боялся опоздать куда-то. Или к кому-то. Уцепился пальцами за пояс, с силой рванул их вниз вместе с бельём, просто выворачивая наизнанку, извиваясь и вылезая из одежды, как прекрасная бабочка из тесного кокона. Он топтал свои белые сексуальные джинсы, лихорадочно сдирая со щиколоток. Окончательно сбросив, так и оставил их валяться на полу бесформенной кучей, а сам устремился к ванной. Резко распахнув дверь, Чонгук влетел во влажное помещение. Но вдруг замер в нерешительности, загнанно дыша и глядя на размытый силуэт обнажённого тела за полупрозрачной шторой. Пение стихло. А после он услышал негромкий смешок и низкий хрипловатый голос, от которого опять по коже разбежались стада диких мурашек: — Ну что ты остановился, Гук? Я уже давно тебя жду. Дважды повторять приглашение было не нужно и Чонгук резко отдёрнул штору в сторону…
