Не проходите мимо!

Мы повстречались с тобой у поворота,

На улице яркой, цветами украшенной.

Воспоминания эти и чёрно-белые фото

Сохраню в прекрасной истории нашей.

(из песни «Scenery», написана

и исполнена V (BTS)

— перевод в версии автора)

      Субботнее утро…       Для тех, кто работает или учится с понедельника по пятницу — это самый лучший день недели. Можно хорошенько выспаться, не вздрагивая от звука будильника, а потом, проснувшись, ещё полчасика расслабленно поваляться в постели. Можно полистать новостные ленты в мобильнике, не торопясь пошариться по сайтам, заглянуть на любимые каналы и разослать всем в чатах пожелания доброго утра.       Конечно, оно не всегда бывает добрым, но надежда умирает последней. Многие в это ещё верят. И правильно делают! А иначе как жить-то без надежды?       Собственно говоря, было уже далеко не утро, а почти полдень. Но Тэхён с Чонгуком всё ещё продолжали крепко спать — восстанавливали силы после весело проведённого вечера и страстной ночи, которая ближе к рассвету совершенно вымотала обоих.       Это было исступлённо, волшебно, безумно… Безумно хорошо!       И ночь совсем не виновата в том, что эти двое влюблённых так долго не могли оторваться друг от друга, наслаждаясь желанной близостью до изнеможения. Да они сами ещё чуть больше суток назад и предположить не могли, чем закончится их случайное, можно даже сказать, мистическое знакомство.       Словно какая-то хитроумная фея-шутница, взмахнув своей волшебной палочкой, щедро рассыпала над головами радужную пыльцу и направила их навстречу друг другу, как в известной школьной задаче «Из пункта А в пункт Б…», да ещё вдогонку звонко крикнула, чтобы оба точно услышали:       — Не проходите мимо!       Удивительно, насколько удачно совпали время и место их судьбоносной встречи. Теперь тем самым крикливым воронам, казалось, совсем не случайно прилетевшим из сквера Университета Корё — этого сеульского Хогвартса, даже хотелось сказать спасибо за то, что они так удачно подгадили Чонгуку. Ведь ему пришлось в спешке возвращаться домой, что в результате грозило бы опозданием к началу рабочего дня. А это означало, что общественный транспорт в сложившейся ситуации не прокатит, — помогло бы только «волшебное» такси.       И автомобиль, за рулём которого оказался именно Тэхён, а не какой-то другой водитель, проезжало в тот момент буквально в нескольких метрах от Чонгука, словно кем-то было послано специально за ним.       Интересно, так кто же подогнал это такси?..       Точно само провидение постаралось или другие высшие силы, не иначе.       Уж слишком много всяких странных совпадений складывались в единую невероятную картину, включая многократно снившиеся Чонгуку эротические фантазии с одними и теми же фетишами. Они сразу запомнились, как маячки: забавная родинка на кончике носа, аристократические утончённые пальцы, обворожительная улыбка и манящие губы. А ещё, конечно, бархатистый роскошный баритон, раз и навсегда оставшийся в глубинах подсознания.       Откуда всё это появилось? Неужели плод усталого воображения вконец затраханного учёбой магистранта-отличника? Или это нечто совсем другое, не поддающееся рациональному объяснению?       Ведь Чонгук каждый день встречался со множеством разных людей. С парнями и девушками из университета; с посетителями спортзала, куда он регулярно нырял для поддержания мышечного тонуса, ну и, само собой, для красивой фигуры. Встречался с пациентами разных возрастов и комплекций, с высоким достатком и откровенно бедными, которых Чонгук с профессором Ким Намджуном консультировали.       Так почему же именно определённые черты одной конкретной личности с завидной регулярностью появлялись в богатом воображении и горячих снах Чонгука, словно наваждение?       Всё-таки было в этом что-то определённо мистическое!

***

      Тихонько посапывая, Чонгук спал на животе, расслабленно свесив с края кровати руку и ногу. Вторая рука, от плеча до пальцев испещрённая замысловатыми, местами цветными татуировками, мирно покоилась на талии Тэхёна.       Тот лежал на боку, тесно прижимаясь к Чонгуку. Согнутая нога Тэхёна была закинута на его мускулистое бедро, а рука то ли собственнически обнимала обнажённую спину, то ли всё-таки просто обхватывала, словно любимую подушку дакимакуру.       Скульптурные изгибы молодых подтянутых тел. Рельефные мышцы под гладкой кожей. Ласково обнимающие руки. Волосы, разметавшиеся по подушкам тёмным и каштановым одуванчиками вокруг двух рядом лежащих голов.       А художественно вылепленные прекрасные лица?       Глаза, прикрытые чуть подрагивающими веками с густыми чёрными ресницами. Едва заметная утренняя щетина на умиротворëнных лицах.       И губы — прокушенные, замученные бесчисленными ночными поцелуями, оттого припухшие, но улыбающиеся даже во сне.       Словно таинственная улыбка Джоконды…       Картина, достойная восхищения!       Микеланджело, Рубенс или Рафаэль Санти, наверное, пожелали бы писать с них свои шедевры!       Если бы такая идиллия предстала перед глазами какого-нибудь романтика, то это наверняка вызвало бы у него громкие возгласы умиления и восторга: словно два прекрасных в своей откровенно-величественной наготе античных бога расслабленно отдыхали после… В общем, после всего!       Что-то мы отвлеклись, залюбовались ими немного.       Окна небольшой, с очень скромной обстановкой, однокомнатной квартиры Тэхёна выходили на западную сторону, поэтому утренние солнечные лучи своим ярким светом не разбудили спящих. А вот легчайшие пылинки, медленно плавающие в воздухе, словно рыбки в аквариуме, опускались на тёплую кожу, чтобы нахально её пощекотать, танцуя на волосках своими тонюсенькими ножками.       Тэхён слабо шевельнулся, просыпаясь, почесал указательным пальцем свой идеальный нос, на который, наверное, присела одна вот такая щекотунья, и протяжно выдохнул, забавно надувая губы. Сейчас он напоминал смешного сонного коалу или милого плюшевого медвежонка из детской сказки.       Неожиданно со стороны окна послышалось частое глухое постукивание. Тэхён поморщился спросонья и нехотя приоткрыл один глаз, чтобы посмотреть, кто же там хулиганит с утра пораньше, хотя уже предполагал, чьего клюва это дело.       Пока он медленно разворачивался, как тяжёлый паром на реке, пока сфокусировал взгляд… хм, за окном уже никого не оказалось.       Тихонько зевнув, Тэхён выскользнул из-под руки Чонгука и мягко перевалился на спину. Покряхтел, выпрямляя длинные ноги и пошевеливая пальцами на ступнях. Поднял руки над головой, крепко сжал ладони в кулаки, напрягся всем телом и резко вытянулся тугой струной. Выдохнул, расслабился. Всё, ленивая утренняя гимнастика закончена!       Как же хорошо… Вставать совсем не хотелось, но количество выпитой ночью воды уже требовательно стремилось к выходу.       Тэхён повернул голову, чтобы насладиться видом обнажённого торса Чонгука и татуировками, но в глаза первым делом бросились характерные фиолетовые пятна, украсившие плечи и шею. Он понимающе хмыкнул. Эх, не сдержался всё-таки, присосался несколько раз. Стараясь его не разбудить, Тэхён осторожно присел на кровати, со вздохом провёл ладонями по лицу, окончательно смахивая сонную пелену.       Качнувшись всем корпусом вперёд, поднялся на ноги и, слегка прихрамывая и растирая натруженную поясницу, поплёлся в ванную.       Пятая точка болела нещадно…       Возле двери он вдруг замешкался, не торопясь покидать комнату. Оглянулся и снова невольно залюбовался Чонгуком: тот был по-мужски красив и в то же время на его лице с пухлыми губами присутствовала какая-то чистая, почти детская наивность. Невероятное сочетание!       В голове яркой молнией сверкнула мысль:       «Вот именно такой, как сейчас, он и есть настоящий».       И так нестерпимо захотелось поймать момент этого блаженства, запечатлеть раскинувшееся на кровати чудо!       Тэхён подошёл к шкафу, осторожно достал с верхней полки старенький плёночный фотоаппарат. Развернулся, с восторгом рассматривая спящего возлюбленного, настроил фокус и сделал несколько снимков подряд, быстро щёлкая затвором.       После этого сделал три шага вперёд, чтобы оказаться в полутора метрах от картинно лежащего в белых волнах постели Чонгука. Улыбаясь приятным мыслям, Тэхён присел перед ним на корточки и сделал ещё пару снимков крупным планом, продолжая ласкать взглядом умиротворённое лицо. Но руки неожиданно дрогнули и кадры наверняка получились нечёткими, однако Тэхён не стал делать новые.       В этих снимках, немного смазанных, словно подёрнутых таинственной дымкой, был свой особенный шарм. Они были сделаны спонтанно и передавали его истинные чувства к Чонгуку.       Внезапно появилась идея сделать эти фотографии чёрно-белыми — как в традиционных семейных альбомах, передаваемых по наследству из поколения в поколение.       На память. Чтобы не забывать.       А в голове уже звучала мелодия лирической песни Scenery:

Тёплым чувством надежда меня накрывает,

Раз за разом мгновение это вновь повторяя.

Я теперь навсегда своим тебя сделать желаю,

Частью сказки моей удивительной оставляя…

***

      Встав под тёплые струи душа, Тэхён нанёс гель с ароматом свежескошенной травы на губку, задумчиво провёл ею по шее. Небрежно пробежался по плечам, груди, спустился к животу. И даже не заметил, как расплылся в улыбке, вспоминая прошедшие сутки, насыщенные такими разными событиями.       Удивительное дело, но всего лишь после нескольких часов знакомства с Чонгуком, у Тэхёна почему-то осталось стойкое впечатление, что они знают друг друга не первый год. Душу бередило странное чувство, что когда-то они уже общались, просто потом по какой-то неведомой причине расстались на долгое время. Теперь снова встретились и влюблённость, которая, кажется, была между ними всегда, никуда не делась, стала только более глубокой, преданной и страстной.       Эти навязчивые мысли так и роились в голове, не отпускали.       Закончив водные процедуры, Тэхён обернул бёдра полотенцем и подошёл к раковине, чтобы привести себя в порядок, прежде чем заняться завтраком. Выдохнул, улавливая носом далеко не ароматное амбре, и невольно скривил губы. Он давно не пил алкоголь и успел отвыкнуть от неприятного запаха. Захотелось поскорее стереть это тяжёлое послевкусие вчерашней алкогольной тусовки.       Тэхён торопливо схватил зубную щётку, выдавил на неё побольше пасты и, открыв рот, взглянул на себя в зеркало. Щётка тут же выпала из дрогнувшей руки.       — Бля-а… Вот это Мэрилин Мурло! — протянул осиплым голосом, бегая по своему отражению расширенными от изумления глазами. — Хорошо, что сегодня суббота, — недолго помолчав, он вдруг захохотал, не в силах остановиться, даже немного прослезился.       Дело в том, что его шея, покатые плечи с выступающими ключицами и верхняя часть груди были просто-напросто усыпаны цветными букетами засосов. Губы так сильно припухли, словно в них закачали гель, особенно нижняя, в порыве страсти повреждённая Чонгуком. К тому же они были настолько красными, что казались накрашенными вызывающе-яркой помадой. Картина маслом!       В этот момент в ванную, широко зевая, вошёл абсолютно голый, заспанный Чонгук.       — Ты что это тут развесе… — остатки так и не заданного до конца вопроса глухо булькнули где-то у него в горле, пока он ошалело таращил глаза на пятнистого Тэхёна, пытаясь осмыслить увиденное. Зато проснулся окончательно. — Твою ж мать! Да это же полный капец… Боди-арт какой-то! Такое впечатление, что сам Ван Гог дорвался до твоего тела и расписал собственными губами.       Но вскоре он тоже залился громким смехом:       — Леопардовая расцветочка тебе к лицу!       — Ты так считаешь? Ну и что мне теперь с этим модным камуфляжем делать? — Тэхён театрально подбоченился, улыбка стала ироничной, глаза прищурились. — Может, с тобой поделиться, м?       — Не-не-не, мне достаточно того, что уже есть, — энергично замахал руками Чонгук и бросил косой взгляд в зеркало. Он насчитал на своём теле всего четыре крупных засоса: два из них были на шее, а парочка других багровыми фонарями светилась на ключицах. — Будем мазать и через недельку они должны пройти. Прости, ночью я и правда слишком увлёкся. Честно говоря, я себя вообще не контролировал — как с цепи сорвался, — виновато улыбаясь, он пожал плечами.       — А завтра на работу я, значит, вот в таком виде заявлюсь, да? — вздохнув, с удивительным спокойствием поинтересовался Тэхён. — У меня ночная смена начинается в шесть вечера, за это время такая красотища точно не пройдёт.       — Водолазку наденешь, тогда никто ничего не увидит, — невинно похлопал глазами Чонгук. Ну а что он ещё мог предложить?       — Молодец, Док, выкрутился. Конечно, в тёплую погоду, да ещё и в машине, я в ней немного попарюсь, но деваться всё равно некуда. Хорошо, что ночью буду работать, всё-таки не так жарко. Хотя, можно и рубашку надеть, а под воротник красиво повязать лёгкий шейный платок, у меня их целая коллекция, — развернувшись, Тэхён прижался к нему грудью и чмокнул в лоб, обнимая за плечи. — Только постарайся в следующий раз так не увлекаться, иначе куплю тебе строгий ошейник. И тогда я за себя не отвечаю… — он резко наклонился к ключице Чонгука, с силой втянул губами кожу, оставляя новое художество. И довольно хохотнул. — А вот и пятый!       — Ставь-ставь свои метки! Можешь даже куснуть и следы зубов оставить, чтобы все видели, что я уже занят. Организуем личный визуальный контент-омегаверс, — Чонгук наклонил голову к плечу, с готовностью подставил шею, шутливо предлагая отыграться.       — Хочешь в понедельник всех своих пациентов на приёме распугать?       — А я скажу, что у меня аллергия такая экзотическая, — на одного конкретного человека. Вот как только вижу его, так от любви сразу пятнами покрываюсь и кровь закипает от желания остаться наедине.       — Ладно, для первого раза тебе хватит, — шлёпнул его по голой ягодице Тэхён. — Иди в душ, я пока приготовлю завтрак.       — А как же быть с этим? — Чонгук красноречиво указал глазами на свой пах, где сигналил утренний «бодрячок».       — Сам, Чонгук-и, сам! Я же как-то без тебя справился, ну и ты сможешь. Мальчик ты большой и всё равно уже привык к рукоблудию в своём уединении, — съехидничал Тэхён, пытаясь отстраниться, но из сильных цепких рук не так-то просто было вырваться. — Да всё, понял я уже, понял — наши руки не для скуки, — обречённо вздохнув, он потащил Чонгука в ванну.       Вскоре, довольно улыбаясь, Тэхён бодрой походкой направился в комнату. Порылся в шкафу и, не особо-то заботясь об эстетике, надел удобные домашние шорты с растянутой сикось-накось от старости любимой футболкой.       Вспомнив заодно, что Чонгуку тоже нужно что-нибудь подобрать, нашёл для него спортивные штаны с майкой. Да, схитрил, когда выбрал именно открытую майку вместо футболки, — захотелось полюбоваться замысловатой татуировкой во всей её красе. Оставив одежду на стиралке, Тэхён поспешил на кухню.       Есть уже хотелось просто зверски. Ну что же, в их случае было не до кулинарных изысков, поэтому самым быстрым и простым вариантом оказался рецепт приготовления древней, как мамонт, яичницы.       Через пять минут болтунья уже весело шкворчала на сковороде, распространяя на всю квартиру аппетитный запах и вынуждая Тэхёна глотать слюнки. Он неторопливо перемешивал её лопаткой, решив сделать керани сэндвичи — нетрудоёмко и полезно. Приготовил тосты, нарезал бекон, свежий огурец, жёлтый помидор, мягкий сыр и любимое авокадо. Осталось только дождаться Чонгука, чтобы за лёгкой болтовнёй с удовольствием начать новый день вдвоём. Пора уже забыть о молчаливых завтраках в одиночестве.       Тэхён, отставив в сторону сковороду, заварил бодрящий чай с травами и ненадолго задумался. Нужно бы уточнить у Чонгука: может, он предпочитает по утрам выпить чашечку ароматного кофе?       — Гук, всё готово! Я тебя жду! — крикнул в сторону ванной.       Подойдя к окну, распахнул одну створку настежь, чтобы получше проветрить кухню. Налил стакан воды и, усевшись боком на подоконник, принялся неторопливо заливать жуткий сушняк во рту, разглядывая открывшийся перед глазами типичный городской пейзаж.       За окном во всей своей красе буйствовала весна. Клумбы во дворе дома пестрели цветами, над которыми наверняка старательно вились трудолюбивые пчёлки, нахальные осы и множество разных жучков. Накреняясь на крутых виражах, большими и малыми аэропланами с прозрачными крыльями носились неугомонные глазастые стрекозы.       Разномастные дворовые коты и кошки, которые поздним вечером истошно орали под окнами и мешали спать жильцам, теперь вылезали из своих сырых подвалов и, лениво зажмуриваясь, тут и там заваливались греться на тёплом солнышке. Временами, приоткрыв один глаз, некоторые из них хитро наблюдали за вьющимися перед носом насекомыми, а потом внезапно пружинисто подпрыгивали в воздух и хватали лапами зазевавшихся стрекоз или мух. То ли играли, то ли охотились.       Лёгкие бабочки, похваляясь друг перед другом цветистыми платьями крыльев, кружились в медленном танце, приглашённые весной на свой первый бал. Глаза радовала молодая клейкая листва деревьев и кустарников — трепетала на ветру, слепила яркой, пока ещё не запылённой изумрудной зеленью.       От безмятежного созерцания природы Тэхёна отвлёк раздавшийся рядом шелест крыльев. Он поднял голову и сразу же расплылся в широкой улыбке:       — Ну, привет, Ангелочек!       В ту же секунду к нему на подоконник опустился небольшой белоснежный голубь.       — Знаю-знаю, за чем ты пожаловал, хитрец, — протянул к нему руку Тэхён, ласково погладил его по спинке, подхватил лежавший сбоку пакет и достал оттуда несколько семечек.       Тихонько вошедший на кухню Чонгук молча застыл возле двери, боясь спугнуть белокрылого гостя.       — Подожди, Гук, я сейчас его быстро покормлю, и он улетит, а мы с тобой наконец-то позавтракаем, — немного виновато взглянул на него Тэхён, раскрывая ладонь перед птицей.       Голубь совершенно спокойно и с отменным аппетитом склевал всё, что ему предложили, а потом…       Ангелочек громко заворковал, расправил крылья и в каком-то удивительном танце, смешно перебирая когтистыми красноватыми лапками, начал выписывать круги перед Тэхёном. Голубь то гордо выпячивал грудь колесом, то, словно благодаря, низко кланялся, чуть ли не стукаясь клювом о подоконник. Иногда он слегка задевал крылом голое колено Тэхёна и тот, как довольный ребёнок, посмеивался от щекотки, пока Чонгук, затаив дыхание, заворожённо наблюдал за необыкновенным спектаклем.       Через некоторое время голубь закончил свой импровизированный танец, вспорхнул и опустился на плечо Тэхёна.       А дальше произошло вообще нечто совершенно нереальное, даже мистическое: Ангелочек широко расправил крылья, словно обнимая за шею, и смешно ткнулся в щёку розовым клювом.       Он, что, поцеловал Тэхёна?!       Чонгук в шоке распахнул глаза и тихо ахнул, а губы Тэхёна тронула улыбка.       Голубок внезапно взлетел лёгким белым облачком, громко хлопнул крыльями и направился в сторону небольшого парка, что красиво раскинулся зелёным оазисом в нескольких сотнях метров от дома.       — Это было какое-то чудо, Тэ-Тэ! Если бы я не увидел это своими собственными глазами, ни за что бы в такое не поверил. Признавайся, ты волшебник? — восторженно затараторил Чонгук и бросился к Тэхёну, продолжавшему сидеть на подоконнике, пристальным взглядом провожая птицу.       Чонгук подхватил его на руки, закружился со своим Гудини по маленькой кухоньке, лихорадочно зацеловывая всё лицо. Он что-то неразборчиво нашёптывал ему на ухо, словно произносил тайное любовное заклинание, на что Тэхён лишь улыбался, крепко обнимал за шею и с жаром отвечал на поцелуи.       Забытая яичница-болтунья уже давно остыла, заветренные овощи скучали на тарелке, а они продолжали молча стоять у окна в объятиях друг друга и смотреть в сторону парка, спрятавшего Ангелочка среди зелени.       — Он всегда ко мне возвращается, — нарушил тишину голос Тэхёна.       — А-а-а, так вы с ним встретились не впервые? — высоко подняв брови, с удивлением протянул Чонгук.       — Конечно, нет. Разве стала бы птица вот так бесстрашно общаться с незнакомым человеком?       И Тэхён вполголоса начал свой неторопливый рассказ.

***

      История нашего с ним знакомства случилась ещё пять месяцев назад. Однажды утром я возвращался домой после тяжёлой ночной смены. Пока дошёл от метро до дома, замёрз, как собака: была самая середина зимы, морозы уже целую неделю стояли ниже двадцати градусов, а в этот день ещё и метель до кучи налетела. Порывы ветра были такие сильные, что даже мне, молодому и крепкому мужчине, идти против них оказалось непросто, что уж говорить о птицах, которые не успели спрятаться под крыши домов.       Я уже почти добрёл до своего подъезда, как вдруг возле детской площадки увидел распластанного на снегу белого голубя. Сам не знаю, как я его заметил. И первым делом у меня в голове почему-то пролетела мысль, что он похож на снежного ангела.       Его почти не было видно: белый на белом, так ещё и сверху снегом припорошен. Я наклонился пониже и сразу увидел причину его несчастья — сломанное крыло. Мне показалось, что к этому моменту голубь уже довольно долго пролежал на морозе. Он просто тихо умирал.       Я подумал, что вряд ли уже смогу ему помочь, и собрался было уйти, когда голубь вдруг медленно открыл глаза. Ты даже не представляешь, что я почувствовал, когда эти две уже мутнеющие бусинки посмотрели мне прямо в душу, как будто просили: «Не оставляйте меня здесь одного… Не проходите мимо!»       Ну как я мог после этого идти домой, не попытавшись ему помочь? Вот я и подобрал, сразу же отвёз в ветклинику, благо, она находилась совсем недалеко. Там голубя осмотрели, наложили шину на сломанное крыло и сказали, что если бы я обнаружил его на полчаса позже, то уже точно было бы поздно.       Лечение я, конечно же, оплатил. Пока голубок три недели находился в лечебнице, частенько заглядывал к нему. А когда подходил к клетке, сначала всегда здоровался: «Привет, Ангелочек».       Может показаться странным, но я даже разговаривал с голубем, а он смотрел на меня своими умными глазками и внимательно слушал. Казалось, что всё понимал, только не мог отвечать. Потом, когда кость срослась, я забрал Ангелочка к себе домой и выпустил в парке неподалёку. Теперь он прилетает ко мне почти каждый день. Поесть семечек и поговорить. Кажется, ему нравится мой голос.

***

      Слегка улыбнувшись, Тэхён замолчал, но его лицо было таким задумчивым, что Чонгук с участием спросил:       — Тебя что-то беспокоит?       — Да. У меня какое-то странное чувство… Как будто этот белоснежный голубь оберегает меня от чего-то нехорошего, опасного, тёмного. Что совсем не просто так он появился в моей жизни.       — Ну с чего ты взял, что тебе грозит опасность?       — Интуиция, Чонгук. Многое я просто чувствую нутром, а объяснить не могу. Так было и в ситуации с моей бывшей женой. О ней я тебе тоже обязательно расскажу, но как-нибудь в другой раз. Только жаль, что в случае с ней я не придал должного значения своей интуиции, потому что тогда всё могло бы закончиться совсем иначе. Но я упорно игнорировал некоторые мелкие детали, которые потом сложились в одно большое зло, чтобы разрушить всё, что у меня было. Кроме самой жизни, — покачал головой Тэхён и сразу поменял неприятную тему. — А сейчас нам всё-таки пора позавтракать. Нужно восстанавливать силы.       — Всё будет хорошо, ты сильный, Тэ-Тэ. Я всегда помогу, если нужно, — Чонгук мягко сжал его ладони.       — Спасибо, — чмокнув в кончик носа, Тэхён решительно кивнул. — Я обязательно справлюсь, — и за руку потянул к столу.