Не проходите мимо!

В нелепой шутке брошенные слова Душу ранимую зацепили небрежно. Гудит от мыслей повинная голова: — Прости меня, дурака грешного…

      — Нет, кролик, ты не можешь так со мной поступить, пока мы не объяснимся, — сейчас никто не смог бы заставить Тэхёна прекратить попытки дозвониться. Снова и снова набирая номер Чонгука, ругал себя за недальновидность.       Что вообще было в голове Тэхёна, когда вместо ответа на признание влюблённого парня решил неуместно отшутиться? Ведь несколько лет усердно изучал психологию в университете. Успел поработать по специальности, пусть и недолго, когда по протекции отца работал штатным психотерапевтом в частной клинике. Должен был понимать, кому и что говорить.       Неужели, пока целый год крутил баранку такси, начал терять профессиональные навыки? Только этим можно хоть как-то объяснить, почему так бездарно прокололся, задев Чонгука за живое.       Списывать свою оплошность на остатки алкогольного дурмана тоже не стоило. Не так уж много Тэхён выпил, да и времени после клуба прошло достаточно, — вполне соображал, что делает.       Правда, в ответ ожидал услышать смех, а получил сброшенные вызовы.       Ну что, повеселился? Покачав головой, Тэхён со вздохом потёр лоб ребром телефона.       Он вырос в обеспеченной дружной семье, где по-настоящему уважали и любили друг друга, никогда не повышали голос, даже если мнения в чём-то не совпадали, независимо от возраста умели слушать и слышать друг друга.       При этом Тэхён не вырос «стыдливой ромашкой», в дружеской компании иногда позволял себе использовать ненормативную лексику. Только выражения подбирал не слишком забористые. «Излишняя грубость в речи и поведении — это не признак мужественности» — так однажды сказал отец, услышав, как он матюкнулся, что-то объясняя своему школьному другу.       С тех пор прошло десять лет, но даже в горячих спорах Тэхёну хватало обычных слов, — сказывалось не только воспитание, но и привычка контролировать эмоции. Он легко обходился без трёхэтажных матерных конструкций, которые только резали слух, не добавляя аргументов, хотя для кого-то оставались привычным стилем общения.       Тогда почему сегодня Тэхён решил выставить себя этаким бруталом, которому чужда романтика? Он ведь совсем не такой, в последнее время бывал даже сентиментальным. А сегодня своей, как ему казалось, безобидной шуткой оттолкнул Чонгука. Теперь нужно думать, как из этой грёбаной ситуации выбираться.       Сказанного уже не вернёшь, конечно, но надо обязательно встретиться и извиниться, глядя прямо в глаза, чтобы Чонгук поверил, что на самом деле нужен и дорог. После всех жизненных передряг Тэхён в последние месяцы не жил, а просто существовал, в серой бесконечной рутине перетекая изо дня в день.       А потом внезапно появился он и хватило всего нескольких часов, чтобы мир вновь раскинул над головой яркую радугу, смешал на забытой палитре удовольствий новые оттенки.       Чонгук не был развязным клубным гулякой с толстой шкурой носорога, от которой грубые слова и ехидные подколы отскакивают, словно горох от кирпичной стены. Он оказался тонкой натурой. Любвеобильный, но точно не ветреный и без фальши. Эмоциональный, да — это было заметно с первой встречи. Жизнерадостный, с ранимой душой, которую старательно прятал за бравадой, с чувствительным сердцем. Даже в мелких жестах, движениях тела — во всём сквозила незамутнённая пресыщенностью чистота.       Чонгук полюбил с первого взгляда, доверился Тэхёну, надеясь, что его не обманут, не предадут, не попользуют цинично на одну ночь, чтобы потом выбросить за ненадобностью, как отработанный материал.       И что же Чонгук получил взамен?       Быструю дрочку в туалете ночного клуба, безудержный чувственный секс в чужой квартире, а наутро, после короткого расставания, вместо «Я тоже соскучился» услышал от Тэхёна по телефону весёлое: «А я о тебе даже не вспомнил». О чём после этого Чонгук мог подумать?       Что его чувство не приняли всерьёз.       Видимо, услышанное его всё-таки неслабо зацепило, если моментально отдалился, не желая разговаривать. Может, дать ему немного времени, чтобы остыл и осознал, что погорячился? Не хотелось разрушить веру Чонгука в любовь с первого взгляда. Ведь она уже вспыхнула — страстная, неутолённая, взаимная — и теперь потерянно металась между мучительными неотвеченными вызовами.       Вопросов в голове Тэхёна роилось множество, а внятных ответов пока так и не было, одни лишь предположения. Внутренний голос упрямо твердил: нельзя потерять Чонгука, потому что именно с ним впервые захотелось крепких отношений. Вместе они могут стать счастливыми.       Хотелось создать настоящую семью, где радость удваивается, а плохие моменты жизни делятся пополам, — тогда их легче пережить.       Продолжая размышлять, Тэхён в очередной раз попытался дозвониться.       Вызов. Тягостное ожидание и…       Снова треклятый сброс, будь он неладен!       Ну уж нет, Тэхён так просто сдаваться не намерен!       Упрямо сжав губы, быстро написал и отправил сообщение:       «Чонгук, прошу, ответь! Нам срочно надо объясниться. Я буду звонить беспрерывно до тех пор, пока не услышу твой голос!»       Новый вызов.       Громкость — на полную, криком в эфир: «Пожалуйста, ответь!».       Один гудок, второй…       Красный сигнал сменился на зелёный — вызов принят.       — Ну наконец-то, Чонгук! — выдохнул Тэхён с явным облегчением.       — Ты хочешь ещё что-то добавить к тому, что уже было сказано? — в голосе Чонгука звучала холодная ирония, исчезла приятная мягкость. Словно между ними выросла незримая стена. — Я отлично услышал твой «посыл», Тэхён.       — Забудь, что я сказал. Это неправда. Я не хотел тебя обидеть.       — Но всё-таки задел. Мне нужно было время подумать о нас, поэтому не отвечал. Понял, что наши чувства находятся в разных весовых категориях, — отрывисто бросал слова через свою стену Чонгук. Выдох, секундная заминка. Снова заговорил, подсыпая фразы ломаным крошевом. — Ты легко играешь словами. Наверное, чувствами тоже умеешь жонглировать, ловишь баланс, не проваливаешься в эмоции с головой — скорее всего, это профессиональное. А я со своей любовью — неповоротливый тяжеловес: её лишком много, хочу поделиться, но тебе столько не нужно. Так что ты был прав, когда пару часов назад сказал не торопиться с признанием. Мы и правда слишком разные.       Внимательно слушая голос, Тэхён старался определить эмоциональное состояние Чонгука. Не хотелось опять сказать что-нибудь невпопад, но и сюсюкать с адекватным парнем, как с малым ребёнком, тоже не стоило.       — Не всё так просто, как может показаться, Гука. В жизни кроме чёрного и белого есть много других оттенков. На волне эйфории легко спутать чувства, — напомнил осторожно.       — Соврать тоже легко, — коротко усмехнулся Чонгук. — Но я-то в своём чувстве был уверен. А ты, похоже, просто умело подыграл, когда сказал, что тоже любишь. И я тебе поверил… — получилось едва слышно, но каждое слово оставляло тонкие царапины где-то за рёбрами. У обоих. — Из тебя получился бы отличный артист, Гудини. Мы не…       — Остановись, пожалуйста! — не дослушав, Тэхён оборвал его на полуслове, иначе на взводе наговорит столько лишнего, что потом не разгребёшь. Надумал себе чёрт-те что из-за одной неосторожно брошенной фразы. Чтобы снять напряжение, Тэхён сделал глубокий вдох, опустил веки, выдохнул и со спокойной твердостью в голосе продолжил. — Чонгук, послушай. Признаю, что я совершенно по-дурацки, но всё-таки пошутил. Даже не мог предположить, что ты так остро…       — А я наивный, не понимаю такого юмора, представляешь? — резко перебил Чонгук. Так и тянуло съязвить, выплеснуть наружу ядовитые сомнения, от которых кровь казалась жгучей, вязкой, наполняя сердце тяжестью. — Я всё принимаю за чистую монету. Романтичный дурак, верю в любовь с первого взгляда. Признался тебе, что скучаю, а в ответ услышал смех. Такого я точно не ожидал. Мы с тобой как будто на разных языках говорили! И что нужно было сделать? Весело расхохотаться вместе с тобой? Только мне совсем не хотелось. Знаешь, почему? — с каждой следующей фразой голос становился громче, а градус разговора стремительно повышался. Эмоции разбудили вулкан. — Я подумал, что ты окончательно протрезвел, опомнился, к серьёзным отношениям со мной оказался не готов и со смехуёчками просто отшил. Что я отработал своё в постели и теперь могу быть свободен, как одноразовый клиент из клуба!       — Но это же совсем не так, Чонгук. Ты с самого начала не был для меня разовым приключением, поэтому я не соврал, когда сказал, что влюбился, — Тэхён не мямлил, говорил уверенно, не оставляя места сомнениям. — Я не могу и не хочу так глупо тебя потерять, слышишь?       Он специально переключал внимание на себя, давая Чонгуку небольшую паузу в разговоре, — выпустить пар, продышаться, немного остыть. Тот всё ещё сопел, но молча слушал. Что ещё ему скажут?       Чонгук ждал не оправданий, а честности.       Тэхён интуитивно это почувствовал и решил признаться в том, что неприятным грузом лежало на душе, временно ограничивая свободу:       — Знаешь, я очень боюсь разочаровать тебя, Гука. Я ведь, что называется, безлошадный. У меня за душой нет абсолютно ничего, кроме желания поскорее разобраться с чужими кредитами и жить дальше. Только придётся всё начинать практически с нуля.       — Да при чём здесь материальная сторона?! — возмущение Чонгука было искренним и бурным. — Меркантильным я никогда не был. Мне нужен ты, а не кошелёк или твоя квартира, — тяжело вздохнув, качнул головой. — Вот уж не думал, что придётся тебе это объяснять.       — Так у меня и квартиры своей нет, арендую чужую.       — И что? Зато у меня есть, хватит на двоих. Думаешь, я любил бы сильнее, если бы у тебя были собственные шикарные апартаменты? Я романтик, если ты ещё не забыл, — вспыхнувшие было эмоции быстро затухали, уступая место желанию поскорее увидеть Тэхёна. — Вот и познакомились, называется… Кто в лес, кто по дрова. Ни черта мы друг о друге не знаем, — с грустной усмешкой вынес свой вердикт Чонгук и замолчал. Повисла недолгая пауза.       Слушая его шумное дыхание, Тэхён собирался с мыслями. Странный какой-то день получился: запутал обоих, перевернул всё с ног на голову, заставил переживать, раскидал в разные стороны. Закончить бы уже этот телефонный разговор и поскорее встретиться.       — Чонгук, ещё раз извини за дебильную шутку. Мы с тобой обязательно должны обо всём поговорить, но я не хочу делать это по телефону, мне нужно видеть твои глаза. Приезжай, я скучаю, правда, — в словах Тэхёна сквозило искреннее сожаление. А ещё теплилась надежда, что не откажут.       — Хорошо, я приеду. И это не одолжение. Сам понимаю, что не стоило так бурно реагировать, но иногда вспыхиваю как чёртова спичка. Не всегда могу вовремя тормознуть, поэтому сейчас тоже чувствую себя виноватым. Короче, жди в гости.       Тэхён ловил каждое слово, чувствовал, что волна беспокойства схлынула, наконец. Теперь можно было выдохнуть. Складка между бровей исчезла, точёное лицо светлело, словно с него медленно сползала тень, губы всё шире тянулись в улыбке. Жаль, Чонгук этого не видел. Тогда у него отпали бы все сомнения, что его действительно любят, а признания не были циничной игрой.       — Спасибо, — благодаря, Тэхён ждал окончательного примирения с объятиями и поцелуями. — Кстати, в магазине я не просто закупал продукты на неделю: после прогулки с тобой хотел приготовить что-нибудь вкусное, устроить романтический ужин на двоих в честь нашего знакомства. Даже хорошего вина купил. М-да… Только я его уронил, теперь вместо бокалов оно растекается по асфальту.       Взгляд опустился под ноги. Вокруг упавшего пакета с продуктами расплывалась тёмно-красная лужа, так похожая на кровь, которую сейчас усиленно перекачивали оба растревоженных сердца:       — Кажется, домашний ужин при свечах нам сегодня не светит.       Услышав это, Чонгук сдвинул брови, размышляя. Подождите-ка… Ужин дома и при свечах? Тэхён мог бы заказать доставку какого-нибудь недорогого фастфуда, а вместо этого захотел приготовить блюда сам и оформить встречу как… свидание?       Чонгук прижал к покрасневшему уху телефон, прикрыл глаза, представив приглушённый свет в маленькой кухне, прыгающие по стенам тени от горящих свечей, терпкие поцелуи со вкусом вина.       — Жаль, я бы от романтики не отказался, — впервые после досадного недоразумения он улыбнулся.       — Учту на будущее, — Тэхён надеялся, что оно будет общим.       — Раз уж сегодня так получилось и домашний ужин не состоится, мы можем посидеть в каком-нибудь кафе, их полно в округе, — судя по голосу, Чонгук приободрился после разговора. — Через час-полтора буду у тебя, всё обсудим: кто мы друг для друга и что нам делать дальше. До встречи, неуклюжий медведь.       — Поторопись, дикий кролик. Буду тебя приручать.       — Чтобы потом фокусы показывать, да, Гудини? Будешь засовывать меня в шляпу?       — Если только в постели! До встречи, — усмехнувшись, Тэхён сбросил вызов, убрал телефон в карман. Хорошо, что оба всё поняли с полунамёка и правильно.       Непростой разговор закончился невинной шуткой, которую уже не нужно было переводить с тэхёновского языка на чонгуковский и обратно.       С этого момента они будут говорить только на тэгуковском!       Тэхён со вздохом подобрал лежавшую на асфальте сумку, хмуро глядя, как из неё сочится винно-красная жидкость. Значит, продукты наверняка были не только залиты, но и безнадёжно испорчены осколками: звон разбитого стекла не оставил ни единого шанса их использовать. В таком виде место им было только на помойке, куда Тэхён без сожаления всё выбросил.       Торопливо развернувшись, он направился в сторону ближайшего магазина, чтобы перед рабочими сменами не остаться с пустым холодильником. До приезда Чонгука нужно успеть купить необходимое и подобрать удобную одежду для прогулки.       А после настанет время поговорить по душам, чтобы больше не было таких досадных недопониманий. Чтобы с полуслова, полувзгляда, полунамёка понимать друг друга, не ранить неосторожно брошенными фразами.       Порой достаточно всего одного слова, чтобы убить любовь.       По какому же тонкому мостику ходят влюблённые! Нужно учиться балансировать своими словами и действиями, чтобы не сорваться в пропасть обидных расставаний и душевного одиночества.       Если желаешь построить серьёзные отношения, то нужно смотреть не только на красивые глаза и фигуру, любоваться эффектными нарядами. Надо обязательно заглянуть в душу, которая никогда не машет флагом над головой.       Душа всегда прячется за внешней оболочкой, открываясь лишь тем, кому хочет довериться, кого подпускает настолько близко, что позволяет коснуться своей тонкой сущности. Но в пылу чувства иногда забывает о том, что может быть ранена. Порой даже смертельно.       Душа — она ведь живая…

***

      Тэхён стоял возле шкафа в одних домашних шортах, придирчиво выбирая футболку для прогулки, когда громко прозвучал дверной звонок, заставив вздрогнуть от неожиданности. Сейчас он ждал только одного человека. Отбросив футболку на кровать, вылетел в прихожую, щёлкнул замком и резко рванул дверь на себя, широко распахивая. Словно боялся, что тот, кто стоял по ту сторону, может внезапно передумать и уйти.       — Заходи. Давно не виделись!       — Целых три часа, — переступив порог квартиры, Чонгук принялся снимать обувь. Повернув голову, взглянул с интересом, а после усмехнулся. — Неужели всё-таки соскучился?       — Ещё как! — Тэхён торопливо захлопнул дверь, круто развернулся и, сделав широкий шаг навстречу, раскинул руки в стороны, готовый на радостях обнять весь мир. — Иди ко мне.       Чонгук, немного оторопев от такого бурного проявления чувств, не успел и глазом моргнуть, как тут же оказался в медвежьих объятиях.       — Прости меня, дурака… — шепнул бархатный голос, окутывая ухо приятным теплом. Губы Тэхёна с жадностью зацеловывали улыбающееся лицо, ладони гладили по плечам, а тело крепко прижимало к стене. — Ты заставил меня понервничать.       — Значит, мы квиты, — не переставал улыбаться Чонгук, с удовольствием пристраиваясь в его руках. Как же горячо они умеют ласкать! Эти воспоминания разлились теплом в груди. — Ты тоже меня прости, Тэ…       Когда скользнул жадным взглядом по оголённому торсу, мысленно поблагодарил Тэхёна, что тот не успел полностью одеться. Ладони Чонгука опустились на его талию, скользнули за спину, крепче прижимая к груди. Хотелось затискать, занежить, зацеловать.       Тэхён немного отстранился, заглянул в глаза:       — Чонгук, я тебе всё ещё интересен? Не пожалеешь, что признался в любви?       — Я слов на ветер не бросаю — это не в моих правилах, Тэ. И никогда не обманываю: если что-то сказал, значит, всё хорошо обдумал и уверен в этом на сто процентов. А всего, что касается тебя, — на бесчисленные миллиарды. Оказалось, что я без тебя жить нормально не могу.       — Гук, я… — Тэхён облизнул губы, туго сглатывая.       Говорить уже ни о чём не хотелось. Оставшиеся незаданными вопросы вмиг показались пустяковыми, мысли в голове быстро таяли, а желания только множились.       Немигающий взгляд пробежался по лицу Чонгука, красноречиво опустился на тонко очерченные губы. Идеальные, мягкие даже на вид, невероятно вкусные — проверено не раз. Особенно привлекала верхняя губа с ярко выраженным изгибом. Не зря эту форму назвали «Лук Купидона» — сражает наповал.       Чонгук заметил взгляд Тэхёна, припал к потянувшимся навстречу губам. Это был примирительный поцелуй. Со вздохом прижав повинную голову к своей шее, почувствовал, как умиротворённо опустились плечи Тэхёна, и сам наконец-то расслабился. Две пары сильных и заботливых рук обнимали так уютно, что хотелось хотя бы ненадолго остановить время.       Они так и продолжали стоять в прихожей. Молчали.       Все слова закончились, голоса затихли. Теперь говорили обнажившиеся друг перед другом чувства, сияющие радостью глаза, нежно обнимающие руки.       Это был язык любви.       Тэхён улыбался и посапывал от удовольствия, уткнувшись носом в мускулистое плечо, всё сильнее вжимая в себя Чонгука. Или себя — в него? А тот нежно целовал тёмную макушку, вдыхая аромат шампуня, и ласково поглаживал спину. Они исподволь успокаивали друг друга, не желая выпускать из объятий.

***

      — Да где же она? — Тэхён копался в тёмных недрах полки, что-то усиленно разыскивая. — А, вот, нашёл! Чонгук, как ты думаешь, может, мне пойти вот в этом? — развернувшись, выразительно приподнял брови и, пытаясь не рассмеяться, продемонстрировал футболку с ярким принтом.       На ней был изображён маленький кролик — чёрный, с крупными белыми пятнами, за плечи его обнимал рыжеватый медвежонок. Но самым удивительным оказалось даже не это, а травянисто-зелёная надпись под рисунком:       «Не проходите мимо!»       Увидев этот слоган, Чонгук залился громким смехом.       — Вот это да! Мало того, что художник выбрал мои любимые цвета и именно этих двух животных, да ещё и такое знакомое выражение добавил. Оно просто мистически преследует меня в последнее время.       — А ведь во всём этом и правда прослеживается какая-то странная параллель. Представляешь, полгода назад я подвозил клиента, и он оставил мне флаер волонтёрского движения. Предлагалось принять участие в закупке кормов для разных обитателей зоопарка, а ещё можно было взять шефство над каким-нибудь конкретным животным. Я решил, что это вполне по силам. Через несколько дней, в свой законный выходной, я туда приехал. И получил в подарок вот эту футболку, — энергично встряхнув, Тэхён приложил её к своей груди, тщательно расправил складки на рисунке и поднял улыбающиеся глаза. — Ну как тебе эта забавная парочка?       Чонгук посмотрел на мордочку кролика с наивно распахнутыми глазками, хмыкнул и перевёл взгляд на пухлого медвежонка с круглыми ушками. Они выглядели такими плюшевыми, невероятно мягкими, что хотелось их погладить. Прямо на груди Тэхёна.       — Прикольные, мне оба нравятся. Эту красоту тебе вручили за какие-то особые заслуги?       — Нет, футболки там раздавали всем, кто оказывал посильную помощь. Я согласился оплатить покупку любого корма и мне предложили выбрать животное или птицу на большом коллаже из фото питомцев. В глаза почему-то сразу бросился этот смешной кролик, и других я уже не стал рассматривать. Сказал, что мне нравится красавчик с чёрными глазами, — взгляд Тэхёна красноречиво опустился на рисунок. — И моим подшефным на целых три месяца стал ушастый кролик по кличке Ло-пу-шок. Я только сейчас заметил, что он кое-кого напоминает, — всё-таки не выдержав, Тэхён прыснул и прикрыл рот ладонью, стараясь сдержать смех, который уже блеснул в глазах.       Стоявший возле окна Чонгук фыркнул насмешливо, поняв тонкий намёк.       — Ты хочешь сказать, что я похож на того кролика, что ли?       Впрочем, удивляться было нечему. Со времён младшей школы друзья называли его точно так же. Да и не только они. Но Чонгук не обижался, считая, что ему ещё повезло: кролик — вполне безобидное, даже милое прозвище.       — Не-не, похожи только два передних зуба и круглые глаза, а в остальном ты гораздо крупнее, причём во всех местах. И намного сексуальнее! — Тэхён поспешил подойти ближе, обнял за шею и впился поцелуем в очаровательную улыбку, врываясь юрким языком в приоткрывшийся рот.       Казалось, время чуть замедлило свой бег, чтобы не мешать безнадёжно влюблённым поставить горячие поцелуи-печати под их договором о примирении.       Через минуту Чонгук с явной неохотой оторвался от податливых губ и торопливо зашептал, касаясь залитой румянцем щеки Тэхёна:       — Кажется, мы с тобой собирались пойти немного развлечься в парке? Или…       — Никаких «или», предложение остаётся в силе. Ты же сам говорил, что обещанное нужно выполнять. Думаю, мы с тобой сможем отлично провести время не только в постели, — подмигнул Тэхён. — Не хочется всё сводить только к сексу.       Игриво лизнув нижнюю губу Чонгука, выпустил его из объятий и направился к шкафу. Уверенный, что до ушей почти двухметрового кролика слова не долетят, Тэхён с усмешкой пробормотал на ходу:       — Хотя от быстрого минета я бы сейчас не отказался.       Чонгук отвлёкся от телефона, где он просматривал меню одного из кафе на территории парка, куда они сегодня собирались отправиться, и поднял вопросительный взгляд:       — Что ты там бубукаешь? Я не расслышал. Что-то про инет?       — Почти. Говорю, люблю скоростной м… инет, но его мы с тобой обсудим вечером, в спальне и со всеми подробностями, — сквозь смех еле выговорил Тэхён, снимая с вешалки ярко-бирюзовую футболку поло с чёрным воротником и такого же цвета полосками на коротких рукавах. — А сейчас пора бы уже переодеться.       Что-то тихо мурлыча себе под нос, он скинул шорты и, оставшись в одних боксерах, надел выбранную вещь, натягивая пониже, полностью прикрывая бельё. Теперь казалось, что Тэхён стоит в одной лишь футболке, сверкая стройными ногами, длине и гладкости которых могла бы позавидовать любая девушка. Развернулся, игриво спрашивая:       — Ну, как я тебе?       Положив руку на талию, принялся крутиться перед Чонгуком. Вставал в соблазнительные позы то правым боком, то левым; то показывал красиво выгнутую спину, то поворачивался лицом, заглядывая в глаза и отслеживая реакции.       Интересно, так он всё-таки демонстрировал футболку или испытывал на прочность выдержку своего впечатлительного романтика?       — Как всегда, офигенный! На этом фоне цвет твоей кожи стал ещё красивее. Ты в любой одежде идеален, а без неё крышу сносишь моментально, — пожирая его взглядом, Чонгук запустил пятерню в шевелюру и тихо простонал. — Блин, вот смотрю на тебя и у меня от такого вида одни шары лезут на лоб, а другие уже поджимаются.       — Я помню, какой ты горячий, — подлил масла в огонь умелый провокатор.       — Тэ, прошу, надень штаны! Иначе мне придётся либо зажмуриться, либо выйти из комнаты, потому что я снова возбуждаюсь, — Чонгук смотрел на него, вцепившись пальцами в собственные предплечья, словно из последних сил пытался удержать себя в руках. Хотелось кинуться навстречу, зацеловать Тэхёна до звёзд под дрожащими веками.       Ну что же, вполне адекватная реакция на того, кто окончательно и бесповоротно покорил глубоким сексуальным голосом; невероятной улыбкой, от которой собственные губы непроизвольно растягивались полумесяцем; гипнотическим взглядом из-под полуопущенных век; искрами золота в миндалевидных глазах. Тэхён весь был одним сплошным соблазном, от тёмно-каштановых волнистых волос до кончиков ухоженных ногтей на стройных ногах, особенно, когда те беззастенчиво раздвигались перед Чонгуком.       Пожалуй, не стоило дальше продолжать эту взрывоопасную игру. Тэхён поспешил натянуть новые чёрные джинсы в стиле буткат. Они не слишком сильно, но эффектно облегали бёдра, чуть расширяясь ниже коленей. Молнию удалось застегнуть легко, а вот пуговицу на поясе еле пропихнул в узкую петлю. Последний штрих — чёрный с белым геометрическим рисунком шейный платок, удачно прикрывший засосы, оставленные Чонгуком. Всё-таки жаркая была ночка!       Одёрнув низ футболки, Тэхён бодро отсалютовал:       — Всё, я готов!       Чонгук перевёл слегка поплывший взгляд на свою одежду, оценивая, как они будут смотреться рядом. Сам он не стал заморачиваться с выбором одежды, решив отправиться на прогулку в простом, удобном для отдыха, подчеркивающем атлетическую фигуру варианте. Кипенно-белая футболка обтягивала идеальный торс, удачно открывая вид на замысловато забитый рукав. Любимые брюки карго цвета мокрого асфальта радовали множеством карманов. А неизменные белые кроссовки сейчас тихо стояли возле двери, скромно прижимаясь кожаным боком к чёрно-белым уютным Nike Тэхёна.       Медленно просканировав Чонгука сверху донизу оценивающим взглядом, Тэхён остался доволен увиденным, судя по широкой улыбке. И только когда налюбовался вдоволь, поманил рукой.       — Подойти ко мне, Гук.       Грудной мягкий голос, призывное движение длинных пальцев, от которых было трудно оторвать взгляд, фантастически красивые глаза и зацелованные до красноты губы.       Чонгук всегда будет слаб перед ним.       Когда Чонгук встал рядом, Тэхён обнял за плечи, ненадолго прижался влажными губами к виску, бесшумно вдыхая запах тёплой кожи.       Почему любимый человек всегда так по-особенному вкусно пахнет?       В таком поцелуе не было страсти, лишь ненавязчивая, сродни отеческой, удивительная мягкость, но шея всё равно покрылась мурашками. От этих прикосновений внутри зрела уверенность, что по-настоящему дорог и любим.       Развернувшись вместе с Чонгуком, Тэхён движением подбородка указал на зеркало, где оба отражались в полный рост:       — Посмотри, какой потрясающе красивой парой мы выглядим. Я хочу всегда видеть тебя рядом с собой. Никто другой мне уже не нужен. Только ты. Единственный.       — Сейчас я тебе верю, Тэхён…       

***

      Путь до парка аттракционов занимал не более тридцати пяти — сорока минут пешкодралом. Они вполголоса говорили о вчерашних клубных приключениях и зажигательных танцах с элементами эротики, возвращавших двух молодых мужчин во времена безбашенного веселья студенческой жизни. Неторопливо шагая в ногу, со смехом вспоминали прикольные прозвища друзей теперь уже общей большой компании, с которыми ещё не раз будут встречаться.       Непринуждённый разговор не прерывался ни на минуту. Поделиться хотелось очень многим, в том числе чем-то личным. Чонгук с Тэхёном откровенно говорили о скрытых особенностях своих характеров, чтобы получше узнать друг друга. Подробно рассказывали о семьях и о себе, начиная с раннего детства.       Ведь именно из этого периода тянутся первые, самые яркие воспоминания, остающиеся на всю жизнь.       — Я хочу кое в чём признаться, только не смейся, — искоса взглянул Тэхён.       — Если это будет ещё одно признание в любви, то точно не буду, — в глазах Чонгука уже показались весёлые чертенята, готовые пуститься в пляс по первому сигналу улыбки.       — О своей любви к тебе я могу говорить до тех пор, пока сам не остановишь. Здесь совсем другое: тебе может показаться странным моё поведение, что я с раннего детства был не такой, как другие маленькие дети. Это касается того времени, когда мы жили в Пусане, — глядя под ноги, Тэхён говорил негромко, взбалтывая давние воспоминания, поднимая их со дна души.       На лице Чонгука отразилось искреннее удивление, ведь помнил недавний разговор в мельчайших подробностях.       — Ты же вчера сам говорил, что в Сеул вы приехали из Тэгу, — он взглянул на Тэхёна с подозрением.       Тот с уверенностью подтвердил свои слова.       — Так и есть, но туда мы переехали из Пусана, когда отцу предложили новую руководящую должность.       Чонгук ненадолго задумался.       — Мы ведь тоже жили в Пусане. Уехали оттуда в Сеул, как только я закончил старшую школу и поступил в универ, — протянул он и тотчас встрепенулся. — Слушай, а вдруг мы с тобой там уже встречались?       — Вряд ли, — вздохнул Тэхён. — Мне было всего четыре года, когда мы уехали из города.       Чонгук кивнул, соглашаясь. Он, например, только из рассказа отца узнал, что в таком же возрасте играл с его удочкой и случайно зацепил щёку рыболовным крючком. В памяти действительно остаётся не всё.       Одни события переходят в недоступный режим безвозвратно. А другие до поры до времени бережно хранятся, как в личном сейфе. Просто нужно найти к нему ключ.       — И что такого произошло в твоём детстве, если до сих пор не можешь забыть? — Чонгук никогда не страдал любопытством, но сейчас был явно заинтригован.       — Я хорошо помню и часто вспоминаю наш старый дом на окраине города, наших замечательных соседей. Они все наверняка знали друг друга как облупленных, абсолютно ничего невозможно было утаить, — покачав головой, рассмеялся Тэхён, махнул рукой и подхватил Чонгука под локоть. — У тебя ведь хорошее воображение, Гук? — получив согласный кивок, продолжил. — Тогда представь себе маленький дворик со старым клёном, песочницей и детскими качелями. Там люди жили открыто, как на ладони, но при этом не лезли в чужие дела, уважая семейные границы. Пожилые бабульки, как обычно бывает, любили посидеть на скамейках возле подъезда, поболтать обо всём и ни о чём одновременно, ведь им было нужно простое человеческое общение. Деды тоже каждый день выходили во двор — поиграть в падук или ют, заодно вспоминали свою молодость, которая была у всех разной: бурной или безмятежной, у кого-то тяжёлой, донжуанской или одинокой. На праздники, если была хорошая погода, все вместе обязательно собирались прямо во дворе за большим общим столом, каждая семья приносила с собой разные угощения. О них, кстати, договаривались заранее, чтобы не получилось так, что на столе стояли бы десять салатов и ни одного десерта. А вкусно и много поесть, думаю, любили все.       — Подожди, Тэхён, — остановил его Чонгук, хватая за руку. — Ты же сказал, что тебе было всего четыре года, когда вы оттуда уехали! Откуда ты можешь помнить такие подробности? — Чонгук немного напрягся, с сомнением взглянув на увлечённого воспоминаниями Тэхёна. Может, фантазирует?       — Так почти всё из того времени я узнал из рассказов родителей, — широко улыбнувшись, откровенно признался Тэхён. — Но и сам, как ни странно, кое-что отлично помню до сих пор. Отец с мамой много работали, поэтому я часто оставался с бабушкой и дедушкой, которые жили рядом с нами. Иногда с удовольствием жил у них по два-три дня. Любил ходить с бабулей на огромный рыбный рынок и разглядывать разных рыб. Хотел быть добрым волшебником: тихонько тыкал в бок рыбам палочкой и пытался оживить, чтобы потом отпустить обратно в море. Обожал, когда дед сажал меня на шею, — я представлял себя настоящим великаном из сказки. Но особенно нравилось ходить на длинный песочный пляж и ковыряться во влажном песке. Каждый раз пытался слепить из него сказочный замок, но всегда получался кособокий домик, похожий на собачью будку, — усмехнувшись, Тэхён поддел носком кроссовки маленький камешек, метко отправляя под ствол дерева.       Всё это время Чонгук, не перебивая, внимательно слушал. Заметив в его глазах некоторую отстранённость, осторожно спросил:       — Надеюсь, они живы-здоровы?       — Да, с ними всё в порядке, только старенькие уже. Живут там же, вместе с моим младшим братом. Он переехал к ним из Сеула совсем недавно, пару месяцев назад, сразу после окончания университета. Работает инженером в архитектурном бюро. Давненько я у них не был, только созваниваемся почти каждый день. Нужно будет как-нибудь их проведать.       — У меня тоже есть младший брат, но ему всего десять лет. А кем, если не секрет, работали твои родители в Пусане? — спросил Чонгук, возвращаясь к прежней теме разговора, ему ведь и о них хотелось узнать поподробнее.       Тэхёну понравилось, что Чонгук так живо интересуется его семьёй.       — Отец в то время работал кардиохирургом в университетской больнице. Он почти со стопроцентной точностью ставил диагнозы, сам проводил сложнейшие операции, а мама работала с ним операционной сестрой. И однажды ему сделали предложение, от которого он не стал отказываться: место руководителя новой клиники в Тэгу. Несмотря на то, что этот город был намного меньше, чем Пусан, отец сразу согласился, чтобы попытаться на новом месте поднять уровень медицины до столичного. А к дедушке с бабушкой мы потом часто приезжали либо на поезде, либо на машине, ведь расстояние между городами меньше девяноста километров. Вжух — и там! А вот из Сеула стали ездить намного реже, конечно.       — А маме тоже удалось там устроиться? — поинтересовался Чонгук.       — Да, в новой клинике она осталась на своей должности, — кивнул Тэхён. — Они оба продолжают работать в самой известной столичной клинике.       — Значит, твои родители медики. Здорово! Мои тоже до сих пор работают семейными врачами, — Чонгук почему-то так обрадовался новому факту о родителях, что Тэхён, глядя на него, сам заулыбался. — Теперь понятно, почему мы с тобой пошли в медицину: с детства привыкли слышать о пациентах, лекарствах и процедурах, когда родители дома обсуждали что-нибудь профессионально. Это уже, как говорится, в крови.       — Да уж, с этим не поспоришь. Хочешь не хочешь, а невольно окунаешься в общую атмосферу. Но что касается воспоминаний, то самым главным у меня осталось только одно. Поселилось в моей голове, кажется, навсегда. По крайней мере, оно и сейчас такое же яркое и отчётливое, как и пять, и десять, и двадцать лет назад. Как будто кадры домашнего видео, снятого буквально вчера.       — Давай уже, поделись секретом, — в голосе Чонгука прозвучали нотки здорового любопытства. — О чём ты вспоминаешь с таким довольным лицом?       — Не о чём, а о ком. Это просто-напросто маленький соседский сынишка, которому тогда было, наверное, чуть больше полутора лет. Представляешь, насколько я был очарован тем малявкой, что до сих пор так и не смог его забыть. — Тэхён и правда засиял, в его взгляде появилось какое-то особенное тепло, стоило только мысленно вернуться в прошлое.       — Ты рассказываешь о нём так, как другие — о своей первой любви. У тебя даже глаза светятся, — негромко хохотнув, заметил Чонгук. Потом вдруг комично надул губы и взглянул исподлобья. — Кажется, я уже завидую тому глупому карапузу.       Невинная шутка развеселила Тэхёна.       — Да уж, любовь всей жизни! Как раз самое время для влюблённости: мне было аж целых четыре года, — улыбаясь, он слегка толкнулся плечом в его крепкую спину. — Кстати, он совсем не был глупым. Знаешь, как умел хитрить? Когда его днём укачивали в коляске, чтобы поспал на свежем воздухе после игр в песочнице и весёлой беготни за голубями, он ревел как сирена. Но стоило только мне подойти, так хитрец сразу тянулся и просился на ручки. Из-за этого мне дали прозвище Нянька. А я его просто обожал, поэтому никогда не отказывал в таком маленьком капризе. Каждый раз я вытаскивал из коляски этого орущего глазастика за подмышки, пыхтел как паровоз, но тащился вместе с ним до ближайшей скамейки. Усаживал сначала малыша, а потом садился рядом. Так он моментально перебирался ко мне на колени, обнимал за шею и подставлял пухлую щёчку — требовал моего поцелуя. Ну я и целовал! Потому что мне самому это тоже очень нравилось, честно говоря.       — Так он из тебя просто верёвки вил, этот маленький засранец! — не выдержал Чонгук, хитро прищуриваясь. — А если я буду капризничать, ты меня поцелуешь?       Тэхён легонько шлёпнул его по спине.       — Да я тебя и так зацелую, если захочешь. Знал бы ты, Чонгук, как же он невероятно вкусно пах! То ли конфетами, то ли какими-то цветами, даже не знаю. После поцелуев я начинал его покачивать и тихо напевал колыбельную, которую мне перед сном всегда пела мама. Любимчик сразу успокаивался, как по мановению волшебной палочки. Так и засыпал у меня на руках. Маленький, тёпленький, хорошенький. А я просто млел и не раз дремал вместе с ним, — улыбка так и не сходила с лица Тэхёна.       Чонгук прикоснулся к его ладони, слегка сжав пальцы, и тут же убрал руку. Чтобы не нарваться на неприятности, в общественных местах всё-таки не стоило открыто проявлять к мужчине свою привязанность, ведь она совсем не походила на дружескую.       — И часто такое случалось?       — Не просто часто, — Тэхён со смехом покачал указательным пальцем. — Это повторялось каждый раз без исключения, словно какой-то шаманский ритуал с бубном и танцами, стоило только мне оказаться рядом, когда его укладывали спать.       — И что, ты каждый-прекаждый раз целовал его в щёку?       — Надеюсь, ты не ревнуешь к малявке из прошлого, Чонгук? — вкрадчиво спросил Тэхён.       — Да нет, это было давным-давно, а ревновать к прошлому никогда не стоит — что было, то сплыло.       — Да, каждый раз я дарил ему свой детский поцелуй, но не всегда в щёчку. Иногда в упрямый лобик чмокал, а иногда в нос мог лизнуть. И тогда он заливался таким звонким смехом! Но когда он подставлял губки бантиком, я целовал родинку около губы, а малыш снова хихикал и шлёпал меня по щекам. Радовался.       — Значит, мою родинку ты теперь тоже будешь целовать каждый раз, как только мы будем оставаться наедине.       — Ты говоришь о какой-то конкретной? — вскинул брови Тэхён, а после наклонился к уху Чонгука, мягко пощекотал его губами, и едва слышно прошептал. — Я хочу перецеловать все родинки, какие только найду на твоём теле.       — О, да-а! Значит, моё удовольствие будет долгим: я ими весь просто усыпан. Но у меня есть самая любимая, я тебе её потом обязательно покажу, — так же тихо прошептал в ответ Чонгук. — Но сейчас нам нужно быть поосторожнее со словами, иначе штаны не выдержат растущего напора, а футболки не скроют нашей заинтересованности друг в друге.       В этот момент они незаметно влились в поток людей, разговорчивой живой рекой протекающих через ворота главного входа городского оазиса. Толпа постепенно разбредалась в разные стороны по нескольким дорожкам, что вели к многочисленным аттракционам, разным кафе и ресторанчикам.       Пришло время вспомнить детство?